Почему же нельзя объявить человека Богом? Ответ прост и очевиден: потому что человек не абсолютен. Я нахожу себя, как относительное, конечное, несовершенное, зависимое существо. В этом состоит аксиома зависимости, лежащая в основе религии. Самосознание самоочевидно; оно есть последняя опора всякой достоверности, как это было установлено Августином, Декартом и Фихте. Но самосознание, ego, не самодостаточно. Мне очевидна моя недостаточность, моя зависимость; ее я мыслю, чувствую, актуально переживаю. Но это значит, что я мыслю, чувствую и переживаю то, от чего я завишу. Я дан себе не один, а вместе с каким–то другим, я дан себе в противосостоянии, в противоположении. Но «недостаточному» противостоит полнота, конечному противостоит бесконечное, несовершенному — совершенное, зависимому — независимое, относительному — абсолютное. Одно без другого немыслимо и непереживаемо. Ego (я) находит себя только в противопоставлении Абсолютному, только в Нем «мы движемся и есьмы».

Такова основная интуиция Декарта. В своих «Медитациях» он делает попытку рационально формулировать центральную мистическую интуицию, как это делали до него Августин и Бонавентура. Последний показывает, что самосознание возможно лишь в противостоянии Богу. Человек переживает, сознает и мыслит себя не иначе как e ряде основных противопоставлений, в основе которых лежит противопоставление несовершенного и совершенного, относительного и абсолютного *.

Декарт правильно нашел аксиому зависимости как аксиому религии:

«Je connais ?videment, que je depends de quelque ?tre diff?rent de moi» (Med. III).

«Lorsque je consid?re que je doute, c'est–?–dire que je suis une chose imcompl?te et d?pendante, l'id?e, d'un ?tre complet et ind?pen-

* Бснавентура дает таблицу основных противоположностей (De mysterie trinitatis et Itinerarium). Главнейшие из них: ens imperfectum — ens perfectum: dependens — absolutum; finitum — infmitum; compositum — purum; in parte — totaliter; transiens — manens; per aliud — per se; posterius — prius; respectivum — absolutum; per participationem — per essentiam; in potenlia — in actu; diminutum — completum⁸.

На эту существенную связь Декарта с Бонавентурой и со всей христианской мистикой справедливо указал Коуге в своей пенной книге «Essai sur l'id?e de Dieu». Paris, 1922, Ed. Leroux. P. 144—147, 167—168. Jilson в своих исследованиях постоянно указывает на связь Декарта со средневековой теологией.

116

dant, c'est–a–dire de Dieu, se pr?sente a mon esprit avec distinction et clar?…» (Med. IV).⁹

Но он рассматривал ее как аксиому разума, тогда как она прежде всего выводит за пределы разума. Декарт не показал с достаточной силой перевеса иррационального в этой аксиоме. К этому рационализм был еще не способен. Декарт открыл нечто большее, чем мог осмыслить, нечто превосходящее его собственный метод и метод его века. Абсолютное не познается clare et distincte ^I0, точно так же как и ego. Абсолютное таинственно в своей глубине, столь же таинственно, как и я сам, и тем не менее очевидно. Этого не мог понять век рационализма: очевидность отождествлялась с ясностью и раздельностью, иначе говоря, с рациональностью и познаваемостью, что совершенно неправильно (см. об этом ниже).

Здесь лежит разгадка того, почему осталась непонятной и неоцененной самая изумительная мысль Декарта, что Бог столь же очевиден и достоверен, как мое я, как ego cogitans ¹¹, и гораздо более достоверен, чем внешний мир. Рационализм решил признавать только то, что мыслится ясно и раздельно; но Абсолютное, Бога — нельзя мыслить «ясно и раздельно», а потому какая же здесь может быть «очевидность»? Какая здесь может быть доказательность?

Декарт открыл очевидность иррационального ego, стоящего в иррациональной зависимости от очевидно–иррационального Абсолюта, но с этими «иррациональностями» обращаться не умел *, а потому тотчас же превратил таинственное ego в объект рационального познания, в вещь, в субстанцию (res cogitans ¹²), а затем и Абсолютное сделал субстанцией, т. е. тоже объектом рационального познания, забыв, что вся ценность и весь смысл его замечательной демонстрации «ego cogito» состоит в том, что

ego и Абсолютное возвышаются абсолютно над всем миром, а потому никогда не могут быть сделаны объектами, вещами,

субстанциями. Нужен был Кант, кантианство и феноменология ¹³, чтобы указать эти ошибки и восстановить гениальную

«феноменологическую редукцию» Декарта во всей ее чистоте.

Нужен был, наконец, современный иррационализм Рудольфа Отто — чтобы освободить аксиому зависимости от узилища рационализма.