Почему же нельзя объявить человека Богом? Ответ прост и очевиден: потому что человекне абсолютен. Янахожу себя, как относительное, конечное, несовершенное, зависимое существо. В этом состоитаксиома зависимости,лежащая в основе религии. Самосознаниесамоочевидно;оно есть последняя опора всякой достоверности, как это было установлено Августином, Декартом и Фихте. Но самосознание, ego,не самодостаточно.Мне очевидна моя недостаточность, моя зависимость; ее я мыслю, чувствую, актуально переживаю. Но это значит, что я мыслю, чувствую и переживаюто, от чего я завишу. Ядан себе не один, а вместе с каким–то другим, я дан себе в противосостоянии, в противоположении. Но «недостаточному» противостоитполнота,конечному противостоитбесконечное,несовершенному —совершенное,зависимому —независимое,относительному —абсолютное.Одно без другого немыслимо и непереживаемо. Ego (я) находит себя только в противопоставлении Абсолютному, только в Нем «мы движемся и есьмы».

Такова основная интуиция Декарта. В своих «Медитациях» он делает попытку рационально формулировать центральную мистическую интуицию, как это делали до него Августин и Бонавентура. Последний показывает, что самосознание возможно лишь в противостоянии Богу. Человек переживает, сознает и мыслит себя не иначе какe ряде основных противопоставлений,в основе которых лежит противопоставление несовершенного и совершенного, относительного и абсолютного *.

Декарт правильно нашелаксиому зависимостикак аксиому религии:

«Je connais ?videment, queje dependsde quelque ?tre diff?rent de moi» (Med. III).

«Lorsque je consid?re que je doute, c'est–?–dire que je suis une choseimcompl?te et d?pendante,l'id?e, d'un ?trecomplet et ind?pen-

*Бснавентура дает таблицу основных противоположностей (De mysterie trinitatis et Itinerarium). Главнейшие из них: ens imperfectum — ens perfectum: dependens — absolutum; finitum — infmitum; compositum — purum; in parte — totaliter; transiens — manens; per aliud — per se; posterius — prius; respectivum — absolutum; per participationem — per essentiam; in potenlia — in actu; diminutum — completum8.

На эту существенную связь Декарта с Бонавентурой и со всей христианской мистикой справедливо указал Коуге в своей пенной книге «Essai sur l'id?e de Dieu». Paris, 1922, Ed. Leroux. P. 144—147, 167—168. Jilson в своих исследованиях постоянно указывает на связь Декарта со средневековой теологией.

116

dant,c'est–a–dire de Dieu, se pr?sente a mon esprit avec distinction et clar?…» (Med. IV).9

Но он рассматривал ее как аксиому разума, тогда как она прежде всего выводит за пределы разума. Декарт не показал с достаточной силойперевеса иррациональногов этой аксиоме. К этому рационализм был еще не способен. Декарт открыл нечто большее, чем мог осмыслить, нечто превосходящее его собственный метод и метод его века. Абсолютное не познается clareet distincteI0, точно так же как иego.Абсолютное таинственно в своей глубине, столь же таинственно, как иясам, и тем не менееочевидно.Этого не мог понять век рационализма:очевидностьотождествлялась сясностью и раздельностью,иначе говоря, с рациональностью и познаваемостью, что совершенно неправильно (см. об этом ниже).

Здесь лежит разгадка того, почему осталась непонятной и неоцененной самая изумительная мысль Декарта, что Бог столь же очевиден и достоверен, как моея,как ego cogitans11, и гораздо более достоверен, чем внешний мир. Рационализм решил признавать только то, что мыслитсяясно и раздельно;но Абсолютное, Бога — нельзя мыслить «ясно и раздельно», а потому какая же здесь может быть «очевидность»? Какая здесь может быть доказательность?

Декарт открыл очевидность иррациональногоego,стоящего в иррациональной зависимости от очевидно–иррационального Абсолюта, но с этими «иррациональностями» обращаться не умел *, а потому тотчас же превратил таинственноеegoв объект рационального познания, в вещь, в субстанцию (res cogitans12), а затем и Абсолютное сделал субстанцией, т. е. тоже объектом рационального познания, забыв, что вся ценность и весь смысл его замечательной демонстрации «ego cogito» состоит в том, что

egoи Абсолютное возвышаются абсолютно над всем миром, а потому никогда не могут быть сделаны объектами, вещами,

субстанциями. Нужен был Кант, кантианство и феноменология13, чтобы указать эти ошибки и восстановить гениальную

«феноменологическую редукцию» Декарта во всей ее чистоте.

Нужен был, наконец, современный иррационализм Рудольфа Отто — чтобы освободить аксиому зависимости от узилища рационализма.