После Декарта аксиома зависимости не могла, конечно, исчезнуть из поля зрения философии. Шлейермахер снова ее формулирует как Abhangigkeitsgef?hl, как «чувство зависимости», составляющее основу религии (religio и есть «связь»,

* Он, однако же. вплотную подошел к понятию иррационального, признав. что в Абсолютном не может быть «дистинкций» и что его «ясность» ослепляет.См.Koyr?. Op. cit. 23—24.

117

«зависимость»). Рудольф Отто и Макс Шелер дают нам более существенное узрение «аксиомы зависимости» в свете современной феноменологии. И прежде всего они исправляют основную ошибку Шлейермахера, подрывающую значение его философии религии: он разумеет зависимость от «универсума», отвселенной.Но в религии дело идет о совершенно иной зависимости: не от мира, а от Бога. Ошибка эта очень инструктивна, и прежде всего естественна. Скептик может сказать: да, ваша «аксиома зависимости» несомненна, но она говорит о зависимости от вещей, меня окружающих, от людей, от мира, наконец — от вселенной; никто такой зависимости не отрицает, но она ничего не говорит нам о Боге.

На это приходится ответить весьма парадоксально: нет, как раз такую зависимость, в силу Декартова сомнения, можно отрицать, как ее отрицали индусы; отрицать, превращая вещи, людей, вселенную — в потенциальную иллюзию, в сновидение, в «феномены». Все это сомнительно, только одноЯ— несомненно. Все это феномены («лишь явления») — только одно ego есть нумен; оно не допускает «феноменологической редукции» в применении к себе самому: пред всеми явлениями, стоящими в его поле зрения, оно, этоego*, сохраняетпреимуществоонтологической достоверности, преимущество идеально–реального бытия, которого феномены не имеют.Якак бы свободно витаетнад всею сферою «явлений»,т. е. объектов, природных вещей;Яникогда не есть res inter rebus, как утверждал Спиноза.Яесть «дух», а дух возвышается над всякою природою, телесною и душевною, возвышается над всеми явлениями внешнего и внутреннего опыта **. В этом преимущество, и исключительность, и единственностьЯ.С величайшим и непревзойденным мастерством индусы умели демонстрироватьабсолютность Я,его отрешение и освобождение (absolvere, absolutum) от мира, вселенной; от всего, что остается далеко внизу, как явления, при восхожденииЯна вершину духа, при осознании им своего царственного преимущества. В этом и состоит мировая мистическая и философская миссия Упанишад. Только вслед за ними Шопенгауэр мог сказать: мир естьмоепредставление; а если «мое», то, значит, мир принадлежит мне, а не я принадлежу миру. Зависимость от вселенной преодолевается превращением вселенной в явление. Феномен зависит от нумена14, но не наоборот. Феномен есть всегда phenomenon fundatum15, т. е. нечто зависимое, обоснованное в другом. НоЯобладает независимостью уже в силу своей нуменальной идеально–реальной природы.

Кроме такого онтологического преимущества и независимостиЯ,существует еще преимущество и независимостьаксиологическая.Это нетрудно вскрыть еще у Декарта. Достоверность есть для него первая и основная ценность. Несомненноеценнее

*«Обозревающий поле», по выражению Упанишад.

** Ср. одухеH. A Бердяев. Философия свободного духа; и Мах Scheler. Die Stellung des Menschen im Kosmos.

118

сомнительного. Как носитель и критерий достоверности, Я ценнее всей вселенной. Но особенно ясно это выступает у индусов: «феноменологическая редукция» применяется у них прежде всего дляобесцениваниямира, для отрешения и освобожденияЯот всего этогонеценного;она есть демонстрация абсолютной аксиологической независимости атмана от мира, от майи. Абсолютная ценность атмана–брахмана * по сравнению со вселенной есть религиозная истина («какая польза человеку, аще весь мир приобрящет, душу же свою отщепит?»16).

Таким образом, мы получаем результат, противоположный Шлейермахеру: вместо «чувства зависимости» —усмотрение независимости Я. Я,в своей духовной сущности и глубине, не зависит от природы, от универсума. От универсума, от вещей зависит, конечно,моетело, дажемоядуша; но все это не есть

подлинное, глубинное, духовноеЯ(все это лишь «мое», мне, т. е. подлинномуЯ«принадлежащее»).

O? est dons cemoi,s'il n'est ni dans le coprs ni dans l'?me? (Паскаль).17

Я сам,«обозревающий поле» явлений, обозревающий весь мир, представляю собою таинственное существо иного изменения, существо «не от мира сего».