Москва, Пречистенка, д. Лихутина. 31 января 1887.

Досточтимый Отец!

Преосвященнейший Штроссмайер сообщает мне Ваше письмо к нему, в коем Вы передаете желание г. Леруа–Болье иметь достоверные сведения о моей «религиозной системе». Это предложение, открывающее мне возможность поделиться своими мыслями с образованною публикою всего света, тем более мне приятно, что в настоящее время, вследствие цензурных гонений, я почти вовсе лишен возможности обращаться к собственно русской публике.

Заданная мне Вами и г. Леруа–Болье задача будет, я думаю, наиболее целесообразно исполнена, если я напишу сам на французском языке по возможности краткое и полное изложение тех понятий о религии и церкви, которые составляют, по моему разумению, принципиальную основу для дела соединения церквей; сюда войдет, вероятно, и философское оправдание тех трех учений католической церкви, которые составляют главную доктринальную преграду между нею и Востоком: именно учение об исхождении Св. Духа и от Сына; затем учение о непорочном зачатии Пресвятой Девы и наконец infallibilitas Summi Pontificis ex cathedra.

Все это составит статью от 4 до 5 печатных листов, которую я уже начал писать под заглавием: «Philosophie de l’Eglise universelle». Этою статьею г. Леруа–Болье может воспользоваться или в рукописи, или в печатном виде, смотря по тому, когда он намерен издавать свой III–ий[270]том.

Прошу Вас очень написать мне подробности об этом деле, дабы я знал, насколько мне нужно спешить с своим писанием.

Что касается до lettre–programme, о которой Вы упоминаете, то тут есть некоторое недоразумение. Краткий протест[271], который я вынужден был напечатать в защиту себя от недобросовестных нападений наших псевдо–православных, едва ли может иметь какой–нибудь интерес для европейской публики.

С истинным уважением остаюсь Вашего Преподобия покорный слуга. Вл. Соловьев.

P. S. Одновременно с этим пишу о. И. Μ. Мартынову.

***

Москва, Пречистенка, д. Лихутина. [Без даты; отправлено 26 февраля 1887]

Досточтимый Отец!

Из письма Вашего ко мне заключаю, что начатая статья: «Philosophie de l’Eglise universelle» едва–ли будет на что–нибудь пригодна для г. Леруа–Болье. Более интересно для него будет предисловие к моему сочинению о Теократии (первый том напечатан и должен скоро выйти в свет). В этом предисловии я передаю и внешнюю сторону той общественно–литературной борьбы, которая была возбуждена вопросом о соединении Церквей, и которая ныне превратилась, говоря военным языком, в «односторонние маневры», ибо тяготеющий надо мною цензурный запрет не мешает моим благородным противникам нападать на меня с тем большею яростью. Впрочем, я не знаю, читает ли г. Леруа–Болье по–русски, — вероятно, что нет, — и следовательно, мое предисловие не будет ему доступно. А потому сообщаю Вам для передачи ему при случае следующие фактические сведения о внешней судьбе возбужденного мною вопроса. Статьи мои касательно соединения Церквей печатались (с 1883 по 1886 г.) частию в «Православном Обозрении», частию в славянофильских органах «Русь» Аксакова и «Известия Петербургского Славянского Общества». Те статьи или собрания статей, которые я издал отдельно, разошлись довольно быстро, но вторые издания задержаны цензурой. Из писателей, возражавших мне в печати, можно назвать двух главных представителей славянофильства (недавно умерших) И. С. Аксакова и Н. Я. Данилевского. Всех статей (значительных по содержанию или объему), изданных против меня по вопросу соединения Церквей, известно мне 27, не считая мелких заметок и пасквилей, продолжающих являться и до сего дня. С августа прошлого года все представляемое мною в духовную цензуру безусловно запрещается. Из этих фактов можно, мне кажется, вывести заключение, что начатое мною литературное движение в пользу церковного единства остановлено (пока) не равнодушием общества, а единственно лишь вмешательством принудительной власти. Это, разумеется, подает хорошие надежды на будущее. Что же касается до настоящего, то я позволю себе с полною откровенностью указать Вам на следующее обстоятельство.

Я совершенно понимаю, что в католическом мире моя деятельность может быть интересна лишь настолько,. насколько она имеет успех в России. Но, с другой стороны, вследствие незрелости нашего общества решительный успех у нас обесценен тому делу, на которое обращено внимание в Европе. Вот почему я намерен все–таки продолжать свою «Philosophie de l’Eglise» и прислать ее Вам или кому–нибудь из своих добрых знакомых в Париже для исправления и напечетания тем или другим способом. Надеюсь, что через это я не нарушу нравственной границы между тем, что мы должны предоставлять на волю Божию, и тем, к чему нам должно прилагать свои собственные старания.

Если Вы найдете что–нибудь написать мне по поводу всего этого, то я буду очень рад и Вам благодарен.

Из Петербурга пишут мне о некотором благоприятном (для соединения Церквей) движении в самых высоких сферах. Бог знает, что из этого выйдет, но все же лучше, чем ничего.

Прошу Вас передать мой глубокий поклон почтенному сожителю Вашему И. Μ. Мартынову. На днях собираюсь вторично написать ему.

С истинным уважением остаюсь Ваш покорный слуга.

Влад. Соловьев

***

[Без даты; получено 12 июня 1887.]

Досточтимый Отец!

Почта русская живет не под законом, а под благодатью. Сегодня доставляют мне повестку из Курска с подписью вторично, а между тем первичного я не получал; возвещено заказное письмо, полученное 13–го мая (а сегодня 25–ое); возможно, что это Ваше прежнее письмо, о котором Вы пишите. Если же нет, то не замедлю прислать Вам удостоверение в неполучении на французском языке. О речи или лекции кардинала Маццелла[272]я знал из отчета одной итальянской газеты, которую мне прислала из Рима некая госпожа Полозова, которая, как сообщали мне ее друзья (сам я ее лично не знаю)… возревновала о православии и обрушивается на меня как на отступника с филиппиками, не вполне, впрочем, целесообразными, ибо эта стремительная дама отожествила меня с (псевдонимом) Асташковым. Очень любопытно будет прочесть самый текст кардинала Маццеллы. От души благодарю Вас за эту посылку и надеюсь, что она так или иначе до меня дойдет. Я получил известие из Загреба, что книга моя вышла еще в конце апреля, но разослана ли по доставленным мною адресам — не знаю. Я, кажется, писал Вам, что для смягчения цензурного Цербера я исключил (т. е. перенес во второй том) отдел о примате Петра. От этого, конечно, настоящий том значительно потерял в интересе. Тем более считаю я нужным издать французское resume сего моего труда. Я написал уже довольно много из этого resume. Выходит три части или главы (порядок не совсем тот, как в большом сочинении): I. Общая идея Церкви. II. Взгляд на исторические условия ее развития. III. Принципиальный базис для соединения Церквей. Я разумею под этим разъяснение истинного смысла трех главных догматов, которые разделяют Восток и Запад: Filioque, Immaculata Conceptio и Infallibilitas ex cathedra.

Я написал довольно длинное письмо Леруа–Болье и послал ему table des matteres своей «Philosophie de l’Eglise universelle». Собираюсь написать и епископу Штроссмайеру, у которого я еще в письменном долгу.

Будьте здоровы, досточтимый Отец.

Душевно преданный Вам

Влад. Соловьев.

***

31 августа (12 сент.) 1887. Съ 1 октября пишите въ Москву.

Досточтимый Отец!

Очень обрадовали Вы меня как известием о книге Abbe Villoy, так еще более тем, что разделяете мои хорошие предчувствия. С интересом прочту Вашу историческую статью. Одну из прежних Ваших работ, о царе Димитрии, я читал еще при жизни моего отца, найдя ее у него на столе.

Продолжаю писать французское сочинив с прежнею уверенностью в успешном окончании. Около 20–го сентября (ст. ст.) полагаю выехать отсюда на Москву и по пути заеду в одно имение около Серпухова…

По целой трети Вам легко будет составить определенное мнение о шансах найти издателя. Къ первым числам октября ст. ст. я должен быть непременно в Москве, где адрес мой прежний: Пречистенка, д. Лихутина.

Я вполне согласен с Вашим мнением о полемическом памфлете Самарина; особого опровержения он не стоит. Но что Вы скажете о ряде брошюр под общим заглавием: «Русская полемика против католичества в XIX столетии»? У меня еще в прошлом году был приготовлен матерьял для четырех таких брошюр:

1) Славянофилы и Иезуиты.

2) Митрополит Филарет и Вселенская Церковь.

3) Архиепископ Никанор и папское главенство.

4) Архиепископ Анатолий (Авдий Востоков) и А. Муравьев о православии и католичестве.

Впрочем, об этом еще рано говорить. Нужно сперва кончить французское сочинение. Относительно заглавия сего последнего будет–ли всего проще: «La Russie et l’Eglise universelle»?

Желаю Вам доброго здоровья и успешной работы, остаюсь

душевно преданный Вам

Владимир Соловьев.