Иезуиты и их деятельность в XIX веке. – Восстановление их ордена и новое изгнание их из разных государств. – Другие ордена и конгрегации. – Братья и сестры милосердия. – Ученый орден бенедиктинцев. – Характер римско-католической богословской науки. – Мартиролог лучших представителей ее. – Представители богословия и истории. Гермес, Мёлер, Деллингер и другие богословы. – Миссии. – Лионское общество распространения веры. – Успех и труды миссионеров – Антихристианские вспышки на далеком востоке. – Миссионерская деятельность в Америке и Африке.

Монашеские ордена всегда составляли важный элемент организующей деятельности римско-католической церкви. Это ее воины, которых она посылает во все страны света для покорения народов. Несвязанные никакими личными интересами и живя только волею верховного главы римского католицизма, они по первому мановению его оставляют родину и самоотверженно идут в отдаленнейшие окраины света, в непроходимые дебри пустынь, в среду кровожадных дикарей и проповедуют им евангелие любви и подчинения «наместнику Христа» на земле. «Признаюсь, – пишет Лейбниц, – я всегда с пламенным удивлением смотрел на монашеские ордена; это нечто вроде небесного воинства на земле. Они составляют одну из тех особенностей, которые заставляют с уважением относиться к церкви, сохранившей имя и признаки католичества, так как она одна производит и лелеет эти блистательные примеры возвышенных добродетелей и аскетической жизни».

Так бы это должно быть, но к сожалению – не всегда так бывает в действительности, и это «небесное воинство» часто оказывается чересчур земным в своих действиях. Во всяком случае, для папства это незаменимые слуги и они именно подняли и укрепили папство в XIX веке, окружив его ореолом непогрешимости. Среди них особенно видную роль игралорден иезуитов.Восстановленный в 1814 году папой Пием VII, он сделался с того времени душей всей римской церкви и без их участия в ней не происходило ни одного более или менее важного события. Все направление римского католицизма под их влиянием приняло явно иезуитский характер, так как все более усиливавшийся и разветвлявшийся орден, действуя по своему принципу – цель оправдывает средства, – не стеснялся последними, и где это соответствовало его целям, не останавливался не только перед тайными интригами и кознями, но и прямо насилиями. Они стремились захватить в свои руки все народное образование, особенно в высших классах, заправляли всеми действиями епископата в разных странах, водворились при самих папах и окружили их такой непроницаемой стеной от окружающего мира, что папы стали смотреть на мир только через их очки и действовали согласно их указаниям, так что даже в народе составилось мнение, что церковью управляет не белый папа, а «черный папа», как народ называет генерала ордена иезуитов. Пользуясь этим огромным влиянием, они на всю жизнь римской церкви наложили отпечаток своих воззрений, давили всякое проявление свободной мысли в богословской науке (как это показал печальный пример проф. Гермеса и др.) и повсюду вносили свойственный их духу схоластицизм, в основе которого лежит идея новейшего ультрамонтанства как системы, не допускающей ничего такого, что в том или другом отношении не соответствовало их идеалу безусловно непогрешимого папства. Обновившись «яко орля», сыны Лойолы после восстановления их ордена разлетелись по всем странам, проникая и туда, куда вход им запрещен был законом, и повсюду старались вводить и распространять ультрамонтанство, обращать еретиков и схизматиков, и даже вторгаться в правительственные сферы государств. Вся эта беззастенчивая деятельность не могла не возбудить сильного возбуждения против них, и с 60-х годов по всей Европе опять прошла антииезуитская волна, выбросившая их за пределы государств. Основание Итальянского королевства под Сардинским скипетром (1860 г.) повлекло за собой изгнание иезуитов из всех областей Италии, за исключением Венеции и конечно Папской области, где они нашли себе тихое пристанище. Когда в 1866 году и Венеция присоединилась к Итальянскому королевству, то и она изгнала приютившихся в ней сынов Лойолы, которые оттуда перебрались в Тироль и другие области Австрии, где, пользуясь благоприятным для них конкордатом, нашли себе гостеприимное пристанище, свили теплое гнездо, в котором продолжают обитать и доселе, особенно сблизившись с поляками и сделавшись их деятельными сподвижниками в деле подавления русско-национального и вероисповедного сознания в находящихся под властью Австрии ветвях русского народа (в Галиции и Венгрии). Даже Испания после государственного переворота, повлекшего за собою изгнание королевы Изабеллы, опять запретила иезуитский орден (1868 г.), а за ней последовали в этом отношении Мексика и южно-американские государства. Зато особенно процветал орден в разных немецких областях, особенно в прирейнских провинциях, и только уже после основания Германии (1871 г.), когда новооснованной империи пришлось выдерживать ожесточенную борьбу с папством во время «культурной борьбы», в 1872 году был издан закон, в силу которого закрывался иезуитский орден и сродные с ним ордена по всей Германии. Хотя во Франции еще 21·не был отменен давний закон об изгнании иезуитов, однако, не смотря на это сыны Лойолы беззастенчиво жили и действовали в ней, покрыв ее своими многочисленными учреждениями и школами. И только уже в 1880 году при начале «культурной борьбы» с так назыв. клерикализмом, республиканское правительство изгнало иезуитов и сродные с ним ордена из Франции. Эти неудачи сынов Лойолы огорчили папу Льва XIII, который, сам будучи воспитанником иезуитов, обратился к их генералу с утешительным бреве (1886 г.), в котором в напыщенных словах прославлял «знаменитый, столь славно послуживший-де церкви и обществу орден», вновь подтвердил все, что было сказано и сделано его предшественниками в пользу ордена, и формально опроверг все, что говорилось против него. В 1894 году иезуитский орден насчитывал в своей среде 13.767 членов (кроме, разумеется тайных иезуитов, имя которым миллион!).

Рядом с иезуитами по всем римско-католическим странам действует множество других орденов и конгрегаций, которые, под разными именами глубоко вторгаясь в церковно-религиозную, общественную и государственную жизнь, все дружно работают ad majorem papae gloriam. Среди них, конечно есть и такие «общества», которые служат ко благу человечества. Таковы широко распространенные общины братьев и сестер милосердия – особенно во Франции.

Революция 1790 года, в своем антицерковном безумстве закрыла даже общины сестер милосердия. Но когда во французских госпиталях принята была система наемных служителей, то нельзя было не признать неудачи этой меры; между тем многие из этих сестер милосердия не гласно продолжали оказывать свои добрые услуги, так что Наполеон I нашел полезным опять восстановить этот орден: он созвал рассеянных сестер на общее собрание, на котором присутствовала императрица-мать (1807 г.), выработал особый устав и согласился давать им необходимую поддержку. Новициат во Франции очень строг: всякий, желающий поступить в этот орден, должен отбросить всякий естественный, всякий женский страх, насколько этого требует уход за больными; из числа желающих после трех лет испытания обыкновенно принимается не более одной четверти. Эти сестры оказали большие услуги в госпиталях во время Крымской войны, оказывали магическое влияние на солдат в их бедственности, и из них особенно прославилась сестра Марта. На вопрос, как ей удавалось справляться с такою массою солдат, она отвечала: «Ах, ими легче управлять, чем маленькими девочками, школу которых я оставила, чтобы здесь ходить за больными». Солдаты почитали ее как святую; после войны император пожаловал ей крест Почетного Легиона. Монастыри во Франции составляют своего рода женские воспитательные институты. Есть также институт и для падших женщин и девиц под различными именами, во имя «св. Магдалины» или «Доброго Пастыря», отыскивающего потерянную овцу.

Самым симпатичным орденом, конечно, оставался ученый орден бенедиктинцев, который еще в прошлом веке оказал богословской науке неисчислимые услуги своими учеными изданиями и изысканиями. Ученые работы этого ордена во Франции были прерваны революцией, поэтому некоторые издания отцов церкви остались незаконченными. Только уже в 30-х годах возобновилась ученая деятельность бенедиктинцев. Получив от них диплом на почетное членство, знаменитый автор «Гения христианства» Шатобриан (в то время уже в преклонных летах) писал аббату Геранже: «Я только что получил ваше интересное письмо и заявляю вам, какое великое участие чувствую я к вашему прекрасному предприятию, и как благодарен я вам. Подобно вам, и я также некогда мечтал о восстановлении бенедиктинцев. Я хотел бы указать для новой конгрегации Сен Дени. – Сен Дени, с его пустыми гробницами и его пустой библиотекой, в надежде, что то и другое наполнится опять». Эта мечта, однако, не осуществилась, и старая бенедиктинская ученость не воскресла, хотя новые труженики и издали несколько средневековых рукописей, каковы напр. издания, сделанные кардиналом Питрой.

В виду того, что римский католицизм в течение всего XIX века находился в борьбе с окружающими его и враждебными ему силами, среди которых была и стремившаяся вырваться из-под папского ига наука, то ко всякой науке он стал относиться с большою подозрительностью, допуская лишь то, что согласно с установившимися нормами, и подавляя все, что отступало от этих норм и проявляло большую или меньшую независимость. Вот почему история богословской науки в области р.-католицизма в течение XIX века представляет собою по большей части бесплодные усилия выдающихся умов выбиться из установившихся норм и освободиться от угнетающих ее традиций. Тут мы видим печальную картину беспощадного подавления со стороны Рима, и особенно его ревностных слуг – иезуитов, всех наиболее выдающихся богословов. Это, поистине, есть мартиролог лучших представителей богословской мысли, которые по большей части подвергались грозному осуждению из Рима36.

Наиболее выдающуюся попытку самостоятельной мысли в области богословия сделал боннский профессор Гермес (†1830), который, еще в своей юности познакомившись с критической немецкой философией, решил приложить выработанные ею методы к богословию. Это был замечательный мыслитель, который, путем тяжелого сомнения и отрицания во всем, пришел, наконец к выработке метода, дававшего ему твердую опору в вере; но этим сомнением он возбудил против себя со стороны иезуитов жестокое гонение, которое закончилось осуждением его сочинений в 1835 г. в особой булле папы Григория XVI. Хотя его последователи, к которым принадлежали многие богослова в Трире, Бонне и Бреславле, усердно продолжали разрабатывать идеи своего невинно осужденного учителя, однако иезуитская партия приняла все меры к тому, чтобы с корнем вырвать этот богословский метод, в котором иезуиты видели опасное уклонение от старой бездушной схоластики37. Тем не менее, подобного рода направления не прекращались, и почти одновременно с Гермесом выступил другой мыслитель-богослов, который, отчасти держась того же самого метода в области богословского мышления, именно метода философско-критического, пошел дальше по пути отрицания собственно догматической стороны папства. Это был Франц Баадер, профессор умозрительной догматики в Мюнхене († 1841). Среди его многочисленных сочинений самыми замечательными были: лекции по умозрительной догматике и «Fermenta cognitionis». В последние годы своей жизни он совершенно разошелся с ультрамонтанством и в своих сочинениях старался прямо показать незаконность папского господства в римском католицизме и возможность эмансипации от него. Таковы его сочинения: «О возможности эмансипации от римской диктатуры», «Восточный и западный католицизм», причем в последнем сочинении он прямо выставлял преимущества восточной церкви перед римской. Сродным с Баадером по духу был замечательный венский священник Антон Гюнтер (†1863), который, отличаясь весьма богатыми дарованиями и остротою выражения, также свободно разрабатывал богословско-философские вопросы, нисколько не стесняясь предписываемыми иезуитами схоластическими нормами. Первым его большим сочинением (в 1828 и 1829 г.) было сочинение под заглавием «Преддверие к умозрительному богословию», за которым следовал еще целый ряд других сочинений с разными замысловатыми заглавиями. Его богословствование также возбудило подозрение в строгих кругах римского католицизма, и он подвергся осуждению. Но собственно в области богословия особенно прославился действительно замечательный по глубине и систематичности своих воззрений Адам Meлер. Родившись почти накануне XIX века (1796 г.), он еще в молодости ревностно изучал немецкую философию и сочинения Шлейермахера, которые сильно содействовали развитию его даровитого ума. Пользуясь немецкими методами, он задался высокою целью найти философско-богословское оправдание для основных истин римского католицизма, и уже в своем первом большом сочинении «О единстве церкви или принципе католицизма» (1825 г.) показал, сколько еще в арсенале даже римской церкви находится еще неиспользованных с достаточностью средств для защиты ее учения против протестантизма. За этим сочинением следовало другое его большое творение под заглавием: «Афанасий Великийицерковьего времени», где в ярких красках изображаются жизнь и деятельность великого поборника православия против ересей своего времени. Но особенно с именем Мелера связывается главное его сочинение, именно знаменитая «Символика», т. е., сравнительное изложение учений римского католицизма и протестантизма. Вооруженный всеми данными богословской науки, он с замечательною силою и глубиной обосновывает те истины, на которых покоитсяцерковь, показывая всю неосновательность протестантизма. Но так как ему приходилось иметь дело с наличным римским католицизмом, который, конечно, далеко не соответствовал образу истинной церкви, то Мелер принужден был прибегнуть к особому способу которого никогда не могли простить ему в Риме. Именно против протестантизма он выставлял не наличный римский католицизм, очевидно не выдерживавший критики во многих отношениях, а католицизм идеализированный, такой, который является свободным от позднейших римско-католических наслоений. Но это именно старание его смягчить формы римского католицизма и представить его в идеализированном виде и возбудило подозрение к автору в крайних приверженцах ультрамонтанства, и автору угрожало занесение его книги в индекс. Вся жизнь этого замечательного богослова, вследствие этого, была борьбой против иезуитов, которые всячески старались набросить на него тень подозрения. Зато и сам он жестоко бичевал их и резко выступал против иезуитской лжи и лицемерия. Глубокий богослов и церковный историк, он был враг ультрамонтанской тенденции и беспощадно разрушал все иллюзии и вымыслы иезуитизма. Вопреки тенденции, стремившейся к провозглашению пап непогрешимыми, Мелер мужественно и смело, на основании тщательных церковно-исторических исследований, заявлял, что «отдельных пап поглотил ад», да и само «папство есть продукт невежества и варварства, а не наоборот» и «стоило бы только исчезнуть невежеству и варварству, папство пало бы само собою». Беспощадно бичевал он и иезуитов. Их «казуистика, – писал он, – есть атомистика морали и лишена жизненной и оживляющей силы. Эта деятельность иезуитов во многих отношениях отравляла самую сердцевину христианской жизни. Религиозная глубина, строгость святой нравственности, серьезная церковная дисциплина – все это должно было по необходимости погибнуть. По самому своему существу все внутреннее превращая во внешнее, иезуиты и самую церковь стали понимать как государство, а затем – в силу естественной связи – всю власть предоставили папе и его владычество распространили до бесконечности. – Иезуиты угрожали опустошить всю церковь, лишить ее всякой силы и внутренней жизни. Хотя уничтожение их ордена было делом крайнего насилия и сопровождалось грубейшими несправедливостями, однако в историческом отношении о них нечего жалеть». Понятно, что такой свободный богослов не мог быть приятен иезуитам, и они не только преследовали его в течение всей жизни, но старались запятнать его имя и после его преждевременной смерти (он скончался всего 42 лет от роду), производя всевозможные фальсификации в его сочинениях. Но, несмотря на всевластие иезуитов, имя Мелера все более возвышается в сознании лучших сынов христианского мира и оно дорого всем, кто истину церкви ставит выше всяких внешних соображений и веяний мира сего38.

Прямым преемником Меллера в области богословского мышления и церковной истории был знаменитый мюнхенский профессор Игнатий Деллингер. Его первое значительное сочинение (1826 г.) вышло под заглавием: «Учение о евхаристии в первые три века». Затем он по преимуществу занялся изучением церковной истории и предпринял большой курс истории христианской церкви, которой, впрочем, вышло только два тома; затем в 1836 г. он издал учебник церковной истории, и опять только до реформации. Затем большую известность получило его сочинение: «Реформация, ее развитие и ее влияние в области лютеранских исповеданий» (3 тома, 2-е изд. 1852 и сл. г.), в котором он старался собрать все, что было неблагоприятного для реформации, и которым он приобрел себе славу человека необычайной учености и образцового римско-католического правоверия. Между прочим, в 1838 г. он принимал участие в спорах о смешанных браках, и в 1843 г. в вопросе о коленопреклонении. В первые годы своей деятельности он был ревностным поборником римско-католической церкви, ее стремлений и методов, и быстро повышался в своей службе, получив в 1849 году профессуру в Мюнхене. Но чем далее он углублялся в науку и присматривался к окружающей жизни, тем более в нем начало зарождаться сомнение в истине римского католицизма в его наличных формах. Большое смущение возбудил он у своих ультрамонтанских почитателей впервые в Пасху 1861 года, когда он, в ряде публичных лекций, прочел также и лекцию о находившемся тогда в опасности церковном государстве, причем доказывал, что светская власть папы (в злоупотреблениях которой он лично убедился в 1857 г. вовремя своего путешествия в Рим) отнюдь не безусловно необходима для католической церкви, и даже скорее служит ко вреду ей. Присутствовавший на лекции папский нунций демонстративно оставил залу собрания: все ультрамонтаны были вне себя от изумления, ужаса и гнева. Деллингер на осеннем собрании католических союзов в Мюнхене (1861 г.) сделал успокоительное объяснение по поводу своей лекции, и вскоре затем явилась его книга под заглавием: «Церковьи церкви, папство и церковное государство», в которой возбудившая ужас и недоумение лекция излагалась в несколько ослабленной форме. Но дальнейшие его сочинения, как «Этюды по политической, церковной и культурной истории последних шести веков» (1863 г.), а также «Папские басни средневековья» (1865 г.; 2-е изд. сделано проф. Фридрихом в Штутгарте 1890), отнюдь не были по вкусу ультрамонтанам. Правда, и в этих сочинениях, особенно в первом, еще довольно явственно выступает полемика против протестантизма вся обычной резкости; но все-таки в них уже оказывается больше справедливости немецкому реформатору, чем это обычно в римско-католических курсах церковной истории, и Деллингер характеризовал Лютера как «бурного народного человека, популярнейшую личность, какая только появлялась в Германии». Совершенно в духе Мелера и других выдающихся римско-католических богословов, принужденных примирять непримиримое, он в одушевленной похвальной речи, восхваляя личность папы, в тоже время свободно бичевал все злоупотребления в церковном государстве. На конгрессе ученых в Мюнхене он боролся за свободу науки. Папу он старался успокоить телеграммой, которую отправил в качестве председателя конгресса. Но иезуиты обнаружили замечательную прозорливость и, предвидя опасность со стороны Деллингера, уже в то время начали ядовито издеваться над знаменитым ученым на страницах своего лейб-органа Civilta Cattolica. И опасения их оправдались. Когда возник вопрос о ватиканском соборе, имевшем своею целью установление догмата папской непогрешимости, то Деллингер, стоя на вершине своей ученой славы в качестве церковного историка, уже открыто выступил против этой затеи и, как известно, открыто перед всем миром заявил, что и как ученый, и как христианин, и как патриот, он не может признать этого самоизмышленного догмата. Вследствие этого, он сделался основателем и родоначальником старокатолического движения, которое именно имело своею целью устранить все позднейшие папские наслоения в римском католицизме и возвратитьцерковьк ее первоначальным основам, выработавшимся во время первого тысячелетия. За это он подвергся большому отлучению; зато его мужество в борьбе за истину повсюду возбудило восторг к его личности: в Вене ему дали почетную степень доктора философии, в Марбурге, Оксфорде и Эдинбурге – почетную степень доктора прав, а сенат мюнхенского университета единогласно избрал его своим ректором (1871 г.). Тем не менее, по козням ультрамонтанской партии иезуитов, с этого времени аудитория его начала заметно пустеть. Хотя по преклонности лет Деллингер впоследствии принимал мало участия в делах старокатолицизма, зато тем ревностнее он принимал участие в рассуждениях о единении церквей, и уже в преклонных летах вместе с другим старо· католическим ученым, Рейшем, он издал замечательную своею ученостью историю католических нравственных споров (в 2 томах), и затем единолично еще издал, также в 2 томах, важные этюды по истории сектантства в средние века. Вскоре затем он умер (в конце 1889 года), имея девяносто один год от роду.

Из других богословских писателей можно отметить Штауденмайера, который также своею независимостью в области догматики причинил много хлопот иезуитам (его главные сочинения: «Иоанн Скотт Эригена и наука его времени»; «Дух Божественного Откровения или наука исторических принципов христианства"; «Философия христианства или метафизика Св Писания»; «Христианская Догматика», в 4 томах; «Протестантизм в его сущности и развитии», в 3 томах, и друг.). Другой сродный с ним богослов, мюнхенский профессор Фрошаммер, также издал несколько замечательных сочинений, как «О происхождении человеческой души» (3854 г.), «Введение в философию», «Свобода науки», «О соединении католицизма и протестантизма», и друг., причем его независимая мысль также возбуждала сильное недовольство в Риме, и некоторые его сочинения занесены были в индекс запрещенных книг. В полной уверенности, что он не учил ничего противного церкви, он почтительно просил о пересмотре его дела и об отмене этого запрещения. Но результат был как раз обратный: это было сочтено за дерзкое противление власти, он лишен был духовного сана, и студентам запрещено было посещение его лекций. Фрошаммер протестовал, студенты поднесли ему одушевленный благодарственный адрес, и его аудитория стала наполняться еще больше, чем прежде. Позже, однако, он, отвергнутый старокатоликами, действительно уклонялся все дальше и дальше от положительной веры. Из его сочинений можно еще отметить полемическую книгу, направленную против сочинения Штрауса, «Новая наука и старая вера» (1873 г.), в которой он доказывает, что «хотя старая вера и несостоятельна, но что и новое знание не может заменить ее, а что веру можно восстановить только через возвращение к христианству Самого Христа».

Рядом с богословами выступало несколько выдающихся церковных историков, из которых, кроме упомянутого Деллингера, можно назвать еще Гефеле, который с 1840 г. был профессором в Тюбингене, с 1869 г. епископом роттенбургским († 1893). В своих ученых исторических исследованиях по вопросу о папе Гонорие, он смело разоблачал всю неправду папства, и поэтому сделался одним из опаснейших противников догмата папской непогрешимости. Как известно, он был одним из самых стойких представителей оппозиции на ватиканском соборе, но впоследствии и он, вместе с другими членами оппозиции, должен был подчиниться гнетущему авторитету папства, хотя никогда в душе не переставал быть противником новоизмышленного догмата. Самым замечательным его трудом является его знаменитая «История соборов», в 7 томах, с 1855 г., 2-е изд. с 1873 г. Этот труд изобилует богатством исторических сведений, и в действительности есть лучшая история соборов, хотя, по резкому выражению историка Газе, в ней римско-католический епископ задушил ученого. Профессор Гергенретер в Вюрцбурге прославился тенденциозной монографией «О Фотие и греческой схизме», равно как и своей борьбой против ватиканских стремлений. Но особенно его «Руководство ко всеобщей церковной истории» (в 4 томах, с 1876 г.) доставило ему почетную известность в Риме, так что Лев XIII в 1879 г. возвел его в сан кардинала, и назначил ватиканским архивариусом, с возложением на него поручения основательного преобразования этого архива (†1890). Значительную свободу мысли проявил известный историк, мюнхенский профессор Пихлер, который своею историческою правдивостью и добросовестностью в исследовании, однако, возбудил против себя сильное в Риме негодование, и его известная «История церковного разделения между Востоком и Западом»(1864 г.) занесена была в индекс запрещенных книг. В своих позднейших сочинениях и исследованиях он все более отчуждался от папизма и все более одушевлялся идеей немецкой национальной церкви. К сожалению, его безграничная библиомания, во время его позднейшей службы в качестве помощника библиотекаря в Императорской Публичной Библиотеке в С.-Петербурге, скоро привела его к печальной судьбе, и он умер в ссылке в Сибири († 1874).

Немало выдающихся произведений дано римско-католическими учеными и в области апологетики. Из них самым замечательным является сочинение вюрцбургского профессора Геттингера († 1890), замечательнейшее произведение которого «Апология христианства» (в 2-х томах, 6-е изд., 1885 г.) известно и на русском языке. Затем в этой же области большою известностью пользуется сочинение боннского профессора Рейша, впоследствии старокатолика. Особенно замечательно его сочинение «Библия и природа», которое в отдельных извлечениях и изложениях известно и в русской литературе. Для обобщения научных работ римско-католические ученые по временам собираются на конгрессы, и первым таким «конгрессом ученых» был конгресс мюнхенский в 1863 г. Он вызван был все очевиднее становившимся разладом между светской наукой и богословием, особенно в университетах. Чтобы исследовать причину этого разлада и, по возможности, устранить ее, Деллингер, вместе со своим сотоварищем Ганебергом, созвал конгресс в Мюнхене, на котором присутствовало до ста римско-католических ученых, по преимуществу богословов. Конгресс продолжался в течение четырех дней, причем Деллингер, избранный председателем собрания, произнес блестящий доклад «о прошлом и настоящем католического богословия». Высказанные в этом докладе мысли оказались крайне резкими и невыносимыми для слуха представителей новой схоластики и иезуитов, и вызвали оживленные дебаты и прения. Хотя Деллингер своими объяснениями и успокоил подозрительность иезуитов и папы, однако, когда протоколы собрания были изданы in extenso, то последовало папское бреве, которое ограничивало дальнейшие подобные конгрессы известными условиями, и эта мера пагубно отозвалась на последующих собраниях, так что все предприятие впоследствии расстроилось, и если и теперь еще по временам собираются «конгрессы», то они ведутся под строгим контролем иезуитов.

Собственно римско-католическое богословие, по преимуществу в научном смысле, разрабатывалось лишь в Германии. В других римско-католических странах оно находилось почти в полном застое, за исключением разве Франции. Там, на почве ультрамонтанства, в качестве крайнего протеста вырос и сильно развился библейский рационализм, выразителем которого выступил воспитанник семинарии св. Сульпиция Эрнест Ренан, внесший крайнее разложение в религиозную жизнь французского народа39. Но его произведения вместе с тем послужили толчком к оживлению библейско-исторической науки, на поприще которой с большим успехом трудятся такие почтенные ученые, как аббат Вигуру (наиболее известны из его сочинений: «Библия и новейшие открытия», в 4 томах для Ветхого Завета и в 1 томе для Нового, «История рационализма» и многие другие), аббат Ле-Камю («Жизнь Иисуса Христа», 3-е изд. 1879 г.) и знаменитый проповедник Дидон († 1900), которого книга «Иисус Христос» (в окт. 1890 г.) в несколько недель разошлась более чем в десяти тысячах экземпляров в одном Париже, и переведена была на несколько европейских языков, в том числе и на русский. Научному движению в области римско-католической церкви немало содействовал папа Лев ХIII. Сам высокообразованный человек и основательный ученый, он оказал важную услугу особенно церковно-исторической науке, открыв сокровища ватиканских архивов в 1880 г. не только римско-католическим, но и протестантским исследователям, лелея мысль, что история послужит наилучшим подтверждением папства и изобличением сект. Одним из трех префектов назначенной для этого дела комиссии был известный латинский историк-зилот, кардинал Гергенретер, и такое назначение ясно показало, в каком смысле папство понимает истины истории40.

Укрепляясь внутренне, римскаяцерковьв XIX веке неизменно еще с большею ревностью стремилась к внешнему расширению посредством миссий. Для обращения язычников образовалось несколько больших миссионерских обществ, из которых самое значительное есть «Лионское общество распространения веры». Как в большей части и все великие учреждения, это общество возникло из малых начатков. В 1819 году одна горожанка в Лионе получила от своего брата, учившегося в Париже в миссионерской семинарии св. Сульпиция, письмо, в котором брат, изобразив полный упадок средств этого учреждения, просил приступить к сбору пожертвований. Ей удалось основать союз ремесленников, члены которого еженедельно вносили по одному су. Союз мало-помалу распространился, потому что был в духе того времени, и доходы его с течением времени возрастали все более; затем образовалось много разветвлений и групп каждая из 10 членов, которые также еженедельно платили по одному су. Наконец деятельность общества получила особенную жизненность и известность, когда основан был ими собственный журнал «Анналы для распространения веры». В 1852 году журнал печатался уже в 162.000 экземплярах, из которых 86.000 на французском языке, 23.000 на немецком, 14.000 на английском, 4.500 на фламандском, 3.000 на итальянском 2.000 на испанском и 1.100 на голландском. Издержки по печатанию и редакции требовали 259.360 франков. Каждый экземпляр стоил обществу 1½ франка, а благодаря взносам членов десятичных обществ приносил 26 франков. Чистый доход тогда составлял 3.935.149 франков, а с того времени он еще более возрос. В настоящее время журнал печатается на 10 европейских языках в количестве 250.000 экз. и доход «общества» доходит до 7.000.000, франков. Лионский совет распоряжается этими суммами под руководством римской пропаганды. Это общество содержит из своих средств до 140 епископов и 5,000 священников, получающих очень скромное жалованье

В самом способе ведения миссионерского дела продолжали соблюдаться старые приемы, которые заключаются совсем не в том, чтобы сначала научить новообращаемых и затем уже крестить их, а в том, чтобы просто внести их в список новоприобретенных христиан. Такого способа ведения миссионерского дела не скрывал даже и журнал пропаганды. В январском выпуске «Анналов» за 1841 год миссионер Батильон писал с острова Валлиса: «Чтобы не иметь при крещении детей никаких затруднений, даже на глазах матери, я всегда ношу при себе один флакон с благовонной, а другой с простой водой. Когда оказывается где больной ребенок, то я выливаю из первого несколько капель на его голову, под предлогом облегчения страдания, и когда мать нежно втирает их, я незаметно полью на голову ребенка и другой воды, именно возрождающей воды крещения». Очевидно, это все те же иезуитские приемы, которыми римскаяцерковьстарается возможно больше захватить душ для приведения их к подножию наместника ап. Петра. Но не было недостатка и в геройском самоотвержении среди римско-католических миссионеров и многие из них погибали мученическою смертью, особенно на дальнем востоке. В 1837–39 годах свирепствовало кровавое гонение на христиан в Тонкине и Кохинхине, где с успехом трудились французские миссионеры; в 1866 году разразилось яростное гонение в Корее, где до 2.000 христиан были преданы смерти. Два года спустя открылось гонение и в Японии. В Китае миссия то пользовалась терпимостью, то должна была совершать богослужение в лесах и пещерах: все зависело от произвола местных мандаринов. В Пекине римско-католическая община к концу 30-х годов состояла из 24.000 душ. В 1839 году в придворной газете появилось известие о двух императорских принцах, отце и сыне, «которые почитают крест и образа». Императорским указом было постановлено в наказание за это «лишить их красного пояса, имена их изгладить из родословной таблицы, и их самих как рабов отправить в Татарию». Вражда китайцев впрочем, не столько направлялась против самого христианства, сколько против вторжения иноземцев. В 1870 году в Тьянцзине дело дошло до народного восстания, вызванного крайнею ревностью французских миссионеров об обращении туземцев. Среди народа распространен был слух, что французские миссионеры захватывают, китайских детей и насильно обращают их в «иноземных дьяволов». Консул был умерщвлен, а вместе с ним несколько священников и сестер милосердия; миссионерский дом, собор и консульство погибли в пламени. Подобные же вспышки затем повторялись несколько раз, но достигли небывалой степени в 1900 году, когда противохристианское движение внезапно распространилось почти по всему Китаю, фанатики огромного тайного общества «Большего Кулака» решили окончательно истребить христиан и иноземцев, и действительно совершались кровавые зверства, от которых погибли десятки тысяч христиан с их храмами и миссиями. Эта страшная вспышка языческого фанатизма в огромном государстве против христианства, потребовавшая вмешательства всей Европы, грозно напомнила христианской Европе, как она еще мала и ничтожна в сравнении с языческой Азией.

В С. Америке римско-католическаяцерковьтакже продолжала вести свою пропаганду и достигла весьма важных результатов. Алгонкины и ирокезы в 1831 году отправили ленту и сандалии своей работы «святому отцу» за то, что он послал к ним в пустыню человека в черной одежде, слушая которого, они познали истинного Бога и нашли мир между собою.

Особою буллою папство восстановило в Африке алжирскую епископию, возобновившую великие воспоминания о древней африканской церкви; епископ Дюпах заложил на развалинах Иппона, знаменитой резиденции бл. Августина, в 1838 году фундамент церкви, и это дело закончилось благодаря просвещенной ревности кардинала Лавижери († 1892), который не только окончательно восстановил карфагенскуюцерковь(к сожалению – конечно в виде римско-католической церкви), но и оказал великую услугу страждущему человечеству в Африке своей борьбой против широко развитого там зла – торговли рабами.