Избрание нового папы. – Его характеристические черты. Противоположность предшественнику. Папа-дипломат. – Улаживание отношений к державам. – Положение в Италии. – 50-тилетний Юбилей. – Папа как учитель. – Его многочисленные энциклики. – Энциклика о соединении церквей. – Общая характеристика Льва XIII.

Когда умер Папа Пий IX, то близорукие люди воображали, что вместе с ним в могилу сошло и само папство. Он окончил жизнь как низвергнутый с престола властелин, находившийся в разладе почти со всеми государствами земли, проклиная все новейшее направление культуры, хотя его уже и нельзя было поворотить назад, и объявляя себя самого непогрешимым наместником Бога. Невольно являлась мысль, что с церковным государством погибнет и неразлучно связанное с ним папство, тем более, что эта доведенная до крайности система могла рассчитывать только на отвержение во всем образованном человечестве. Но при этом забывали, что человеческие дела, частью вследствие неспособности людей, а еще более вследствие эгоистических интересов, состоят из противоречий и никогда не доводятся до конца. Конклав для избрания нового папы состоялся в самом Риме в обычном порядке и происходил с таким спокойствием и с такой свободой, каких никогда не замечалось раньше. И только одно напоминало о необычности закончившегося папствования, что крайне настроенные кардиналы, как напр, иезуит Францелин думали, что новый папа может называться только опять Пием. Но даже и эта фантазия, как будто без Пия должно умереть папство, разлетелась перед трезвым отношением к делу новоизбранного. Нелюбимый Пием и будучи предметом опасения со стороны его всемогущего государственного секретаря Антонелли, новоизбранный папа кардинал Иоаким Печчи, из благодарности ко Льву XII, который содействовал ему в его карьере, назвал себя Львом XIII32.

Иоаким Печчи родился 2 марта 1810 года в Карпинето, маленьком городке диоцеза Анании. Происходя из патрицианского дома Сиены, он учился сначала у иезуитов в Витербо, затем в находившейся под их руководством римской коллегии, наконец дворянской академии в Риме, оставляющей школу папских дипломатов. Все курсы проходил он с отличием; среди своих сотоварищей он выдавался даровитостью и особенно прилежанием, не чуждым честолюбия. Неоднократные заболевания, которые ослабили его здоровье на всю жизнь, вероятно были следствием переутомления его нежного организма. Иезуитскому образованию его ума соответствовало воспитание в чисто монашески-аскетическом благочестии. Его мать, сама принадлежавшая к третьему ордену св. Франциска, уже в родительском доме заложила основу для этого. Ни малейшее еще веяние новейшего духа не коснулось юноши, когда он, уже будучи в двадцатилетнем возрасте домашним прелатом Григория XVI, вступил на путь папской правительственной карьеры. В день Нового года, в 1838 году, он совершил свою первую мессу и затем не особенно быстро стал подниматься по обычной иерархической лестнице, пока папа Пий IX, наконец, не приблизил его к Ватикану. Впрочем, он не нравился ни самому Пию IX, ни его ненавидел, как книги, казался он слишком преданным литературе и науке, а для последнего он был слишком умен, и обоим казался слишком податливым в своем политическом образе действия, при котором он всячески старался обходить принципиальные вопросы. Когда незадолго до своей смерти в 1877 году папа назначил его своим камерленго, то есть главой управления во время вакансии папской кафедры, то этим он ясно показал, что не хотел видеть его своим преемником. Как и государственный секретарь, камерленго обыкновенно не принимается во внимание при новых папских выборах. И, однако, знатоки положения римских дел уже предсказывали о его избрании. Повсюду, где только он ни был, он обнаруживал большую, а в тоже время и разумную энергию. Среди итальянских кардиналов он считался бесспорно самым способным. Все те, кто были недовольны запальчивым бравированием прежнего папы именно по отношению к светским правительствам, желали теперь видеть папу, который, по крайней мере, действовал бы в более умеренных формах, а это именно и замечали все у Печчи во всех его действиях. Вообще он казался самым подходящим человеком для того, чтобы взойти на сделавшийся вакантным папский престол, тем более, что вообще было мало пригодных для папства кардиналов. И он избран был по третьему голосованию 20 февраля, причем из 61 голоса он получил 44. У него не было недостатка в ярых противниках, которые не преминули выставлять на вид его слабые стороны. Рассказывали, что, будучи епископом в Перуджии, он лишь изредка совершал мессу и притом после нее не совершал благодарственного молебна, что он честолюбив и высокомерен. Указывали и на то, что дамы не находили его достаточно красивым: привыкнув к полным формам и элегантным движениям, к миловидному лицу и великолепному органу речи Пия IX, они не могли вообразить себе в качестве носителя папских одеяний почти только из кожи и костей состоящего Иоакима Печчи, с его угловатыми, не дисциплинированными манерами и его хрипловатым голосом. Рот и уши у него казались как то уж слишком большими, и при его острых проницательных глазах искусственная улыбка производила впечатление гримасы. Самые ярые его противники, кардиналы Монако и Берарти. забывались настолько, что даже насмешливо воспроизводили его голос и манеры. Вскоре начались и разочарования новым папой. По обычаю, избранный папа возлагает свою кардинальскую шляпу на одного из своих любимцев, чем и совершает первый акт своей папской юрисдикции, именно назначение кардинала. Все с большим напряжением ожидали этого акта, при чем далее думали, что им вполне известен уже и самый счастливец. Между тем Лев XIII, возложив на себя папское одеяние, снял свою кардинальскую шляпу и – спрятал ее в карман. Второе разочарование причинил он народу, который ожидал его первого папского благословения с открытых носилок на площади Петра, но должен был устремиться в базилику, так как стало известно, что папа совершит благословение с носилок в церкви. Третье разочарование испытали строгие знатоки обрядности, когда заметили, что папа в этой церемонии не строго держался установленных правил. Завершением сложных церемоний возведения на престол служило коронование, которое Лев XIII повелел совершить над собою 3 марта не в храме св. Петра, а как «узник ватиканский» – в Сикстинской капелле. На голову ему возложена была тройственная корона, в знак мирового господства, с известными гордыми словами: «прими эту тремя коронами украшенную тиару и знай, что ты отец князей и царей, правитель земного круга, наместник нашего Искупителя Иисуса Христа на земле».

Со смертью Пия IX, к великому огорчению пышных прелатов, в Риме закончилось и царство изобилия, а также и финансовая эксплуатация высших должностей, которою беззастенчиво пользовался когда-то кардинал Антонелли. Уже в качестве каморленго новый папа ввел в Ватикане самое скупое управление. Он заботился о том, чтобы ни одна копейка не пропадала даром. Этим он, конечно, ослабил наружный блеск в Ватикане, но зато сумел значительно возвысить его значение своей мудрой, дипломатически примирительной политикой. Прежде всего, он обратил внимание на Пруссию, где все еще бесцельно велась так называемая культурная борьба, которая, однако, начала сильно тяготить обе стороны. Старый император, под влиянием своей супруги, которая, будучи в своем романтическом настроении склонна к ультрамонтантству, с самого начала не сочувствовала этой церковной борьбе, жаждал примирения со своими римско-католическими подданными. Более крепкое соединение Баварии с империей, уже проектировавшийся союз с Австрией, по мнению Бисмарка, требовали устранения этой борьбы. Как раз в это время закончилась русско-турецкая война; но вся Европа еще сверкала штыками и главенствовавшая теперь в ней Германия делала всевозможные усилия, чтобы добиться мира. Все сильнее в то же время поднимала свою голову социальная демократия, так что в этой новой внутренней борьбе нельзя было обойтись без участия духовенства. Когда же 2 июня 1878 года последовало гнусное покушение на маститого германского императора в его собственной резиденции, то политика в империи резко изменилась и из либеральной стала консервативной. Уже 24 марта – без сомнения, после наведенных Бисмарком сведений у кардинала Гогенлое – император сделал папе комплимент, что высшим своим счастьем он считал бы, если бы высшее руководительство в делах церкви теперь находилось в руках папы, – чем и начались мирные переговоры между представителями обеих сторон. Радушный прием, оказанный герм. кронпринцу в Ватикане (1883 г.) указывал на полный поворот дел. Прусские церковные законы мало-помалу отменялись, уподобляясь увозимым частям проданного на слом здания. Оставались лишь небольшие обрывки, которые, при благоприятном для ультрамонтантства направлении правительства, – были не вредны курии, хотя, при обстоятельствах, могли служить действительным орудием к отражению слитком больших иерархических претензий. Что папа терпел законы о королевском надзоре над школами, управлении церковными имуществами и об обязанности заявления о назначении духовных лиц, – этого, конечно, не могли простить ему истые ультрамонтанты. А между тем Лев этим именно достиг господства ультрамонтанизма в Германии, и правительству еще и доселе не удалось ослабить предъявляющего все новые требования центра, хотя даже сам папа в аллокуции от 23 мая 1877 года объявил культурную борьбу с Пруссией окончившеюся. Самым интересным, но для обеих сторон – как для папы, так и для князя Бисмарка, самым прискорбным эпизодом, во время этих мирных переговоров, была попытка последнего воспользоваться папским авторитетом для достижения одного совсем не духовного дела в рейхстаге. Когда в Берлине (в начале 1887 года) поднят был вопрос, нужно ли военную службу ограничить тремя годами или, как желало того правительство, продлить ее на семь лет, и центр, во главе с Виндгорстом, выступил за первое мнение, то Бисмарк обратился к помощи папы, чтобы принудить центр к согласию на желание правительства. Лев был достаточно слаб, чтобы унизить свой авторитет, принося его на службу этому делу (с целью, как думали, достигнуть при помощи Бисмарка восстановления своей светской власти). На это ясно намекал ему Бисмарк, когда за два года пред тем (1885 г.) дал ему возможность в давно небывалой степени проявить папский авторитет. Именно Бисмарк попросил его принять на себя решение спора между Германией и Испанией по вопросу о Каролинских островах. С полною радостью согласился на это папа, потому что в таком положении папам не приводилось быть со времени средних веков, причем и тогда уже такие папские претензии часто отвергались с пренебрежением. В Риме опять внезапно воскресло воспоминание о XV веке, когда Евгений IV, Николай V, Сикс IV могли самовластно предоставить королю Португалии все новооткрытые земли между Капом и Ост-Индией, Николай V (1454 г.) присоединил к этому западный африканский берег, Александр VI (1493 г.), проведя по глобусу меридиан, все к востоку лежащие земли предоставил Португалии, а к западу лежащие – Испании, а Лев X (1514 г.) изготовил для короля Португалии три дарственных грамоты на все еще подлежавшие к открытию земли. Уж не хотел ли, в самом деле, Бисмарк возвратить эти времена и опять восстановить в полной силе титул «правителя земного круга», который при короновании дан был и Льву XIII? Лев, по-видимому, по крайней мере, не прочь был мечтать об этом. Дело он решил в пользу Испании, но самого Бисмарка, которого столь часто прежний папа проклинал как «антихриста», наградил орденом Христа с бриллиантами и в воспоминание об этом совершившемся в конце XIX века средневековом событии, велел отчеканить особую медаль.

Уладив свои отношения с Пруссией, Лев XIII затем уже без особого труда мог восстановить добрые отношения и с другими правительствами. Английское правительство было признательно ему за то, что он в 1883 году выразил неодобрение руководимой протестантом Парнеллем национальной лиге в Ирландии, как революционному движению. При этих обстоятельствах английское правительство снисходительно отнеслось даже к тому, что в 1886 канонизованы были 60 английских мучеников, которых Генрих и Елизавета («из ненависти к вере») приказали казнить, и между ними епископ Фишер, Томас Мор, мать кардинала Поля и др., и что вместе с тем подготавливалась еще канонизация 255 дальнейших жертв реформации в Англии.

С успехом уладил Лев XIII и отношения папства к России. В 1883 году достигнуто было соглашение на занятие епископских кафедр. С целью привлечь к себе сердца славянских народов вообще, папа в 1880 году провозгласил память высокочтимых славянских апостолов Мефодия и Кирилла праздником всей римско-католической церкви и, вследствие этого, получил в Ватикане заявления преданности со стороны разных славянских племен, особенно из Богемии и Кроатии. К неудовольствию Ватикана, это папское торжество было значительно ослаблено тем, что в 1886 году еще с большею торжественностью в России прошло юбилейное торжество в честь этих славянских апостолов, которые первоначально принадлежали именно восточной православной церкви. Чтобы польстить славянским народам, папа позволил римско-католикам в Черногории пользоваться славянским языком даже при богослужении и принес в подарок русскому, императору великолепный экземпляр славянского служебника (в 1893 г.), хотя не преминул добиться выгодного для себя конкордата даже и с таким оплотом православия на Балканском полуострове, как Черногория. Вообще Лев XIII с особенною ревностью начал вести римскую пропаганду на Востоке. Она деятельно велась во всех православных странах Балканского полуострова – в Сербии, Румынии и Болгарии, причем не брезговала вступать в союз даже с самыми темными силами, как стамбуловщина в Болгарии. В Бейруте, в Сирии; он основал под руководством иезуитов, школу под громким названием «католического университета»; по окончании схизмы среди униатов-армян, возникшей после ватиканского, собора, в Риме в 1883 году открыта была армянская коллегия. В самую Армению он отправил иезуитов, чтобы основать там учебное заведение и народную школу, подобно тому, как доминиканцам приказано было устроить халдейскую семинарию в Мосуле. С Персией также он установил добрые отношения через посредство лазаристов, а в Индии вновь учредил иерархию с большой центральной семинарией для всей страны (1886 г.). В Константинополе, с соизволения Порты, было учреждено латинское патриаршее викариатство, в Александрии возобновлен латинский патриархат. 9 января 1897 года униаты-греки впервые совершили богослужение в Константинополе в собственной церкви. Для «обращения»восточной церкви предполагалось основать два католических университета – в Афинах и Константинополе, но все дело ограничилось простой молвой. В Японии Лев XIII учредил особую иерархию, хотя и состоящую только из четырех епископов (1890 г.), и даже от Китая добился официального признания прав за католиками. Многочисленные предприятия папской пропаганды на православном Востоке были усилены еще тем, что берлинский конгресс (1878 г) дал возможность с помощью австрийского правительства учредить римскую иерархию в Боснии и Герцеговине, равно как достигнуть значительных церковных успехов в Болгарии, Румынии и Черногории. Австрийское правительство помогло ему также передать иезуитам (1883 г.) в Галиции монастыри и школы, оттеснив от них василианских монахов русско-униатской церкви и тем еще сильнее затянув ту мертвую петлю, в которой томится народ этой искони русской и православной области.

Вообще Лев XIII мог быть вполне доволен новейшими государствами, потому что в основу большинства их конституций положен принцип религиозного безразличия, вследствие чего ультрамонтанизм получал в них возможность для беспрепятственого развития. И это не только в Европе, но и особенно в Америке как южной, так и северной. Пользуясь полной свободой в Соединениях Штатах С. Америки, римский католицизм достиг за столетие небывалых успехов, превратившись из ничтожной горсти гонимых католиков в могущественнуюцерковь, с сильной иерархией. Даже в метрополии С. Америки – Нью-Йорке ультрамонтаны обеспечили за собой большинство в городском управлении, и их сила найдена была столь опасной, что в 1893 году образовалось особое противопапское общество, поставившее своею целью принципиально оттеснять католиков во всех областях. Папа не пропускал случая, чтобы поощрять американских епископов извлекать возможно большую пользу из государственной свободы страны. Большой американский собор – балтиморский, по решению которого в 1887 году в Вашингтоне был основан католический университет, состоялся по выработанному в самом Риме плану. Соединеные Штаты в 1893 году получили даже папскую нунциатуру. В 1887 году папа отправил императрице Бразилии золотую розу за то, что она издала закон против рабства, и издал энциклику того же содержания к епископам, и за это даже либералы прославляли его, хотя и омрачили радость папы тем, что в том же самом году провозгласили свободу вероисповеданий и отменили пятый параграф конституции, по которому римско-католическая религия считалась государственной. Зато и сам папа не стеснялся ни чем. Едва в 1890 году низвергнут был импер. дон-Педро и провозглашена республика, как папа поспешил признать ее, чтобы извлечь выгоду из нового порядка вещей. При юбилее открытия Америки в 1892 году, он хотел принять в нем участие устроением большего церковного торжества в Италии, Испании и всей Америке, потому что Колумб предпринял это опасное путешествие из благочестивого-де желания распространять евангелие. Этим он старался придать празднику церковный папский оттенок. Принципиально высказался он в особой энциклике к северо-американским епископам в 1895 году о положении церковных дел в их республиках. Эти республики, по его мнению, возникли с помощью католиков, и с того времени Северная Америка пользуется благоустроенной иерархией. Насколько благотворно действуетцерковь– это-де особенно обнаружилось там. Она заботится не только о спасении душ, но и о земном благосостоянии народа, как будто она, главным образом, учреждена для последнего.

Стараясь уладить свои отношения к разным державам, Лев XIII строго выдерживал непримиримую политику своего предшественника по отношению к Италии и продолжал играть роль «ватиканского узника». Все его заявления в отношении Италии, равно как отчасти его примирительное отношение к остальным правительствам, возбуждали даже подозрение, что главный его интерес сосредоточивается на восстановлении церковного государства. И это совершенно верно, о чем сам папа и особенно его многочисленные поклонники и в печати, и на общественных собраниях не умолкали заявлять, что светская власть для папы безусловно необходима и рано или поздно сама история придет ему на помощь в этом отношении. Более откровенные из папистов прямо заявляли, что вопрос о восстановлении светской власти папы есть лишь вопрос времени и при первом потрясении Европы большой войной папское государство опять восстанет из своих развалин как необходимый фактор общеевропейского мира. Насколько папа жаждет этого счастливого момента, показывает тот любопытный в психологическом отношении факт, что он не прочь был заискивать даже у протестантских государей (как напр. Германии) и в этой же тайной надежде поспешил формально признать французскую республику (1892 г.), хотя вожди ее делали все, чем только могли оскорблять своими противохристианскими выходками совесть французского народа.

Нельзя не подивиться той настойчивости, с которою папство даже и в лице столь дальновидного представителя, как Лев XIII, стремится к восстановлению своей светской власти, которая в действительности всегда была жалким призраком, делавшим из папы с его кукольной армией игрушку в руках ловких политиканов. Как духовный пастырь, папа гораздо больше может приобрести влияния и значения среди народов, чем в качестве крохотного светского государя, как это и обнаружилось в 50-тилетнюю годовщину его священства, 1 января 1888 года. По этому случаю со всех концов земли к нему направились такие выражения благоговения и почтения, какие не выпадали на долю ни одного государя раньше его и даже ни одного другого папы. Это было действительно congratulatio urbis et orbis, – «поздравление от города и всего мира», – как будто и на самом деле папа был «правителем земного круга». Подарков со всех стран стеклось в Ватикан столько, что едва ли и возможно было получить больше. Почти все государства отправили особые посольства для поздравления папы. Могло казаться, что весь мир отправился в паломничество в вечный город. Депутаты с приветствиями были из Германии, Австрии, Англии, России, Франции, Бельгии, Испании. Португалии, Греции. Турции, Марокко, Китая, Японии, Персии и т. д. К ним примыкали бесчисленные партии паломников. Исполненный глубокой радости при виде этого великого торжества, Лев основал новый орден с надписью: pro ecclesia et pontifice («зацерковьи первосвященника»). Многое в этом, конечно, зависело от усердия таких ярых поклонников «непогрешимого» главы церкви, как иезуиты: но нельзя отрицать и того, что нравственный авторитет папства значительно поднялся именно вследствие того, что папа выступал уже не как кукольный государь, а просто как духовный пастырь огромной паствы.

Лишение папства светской власти благотворно сказалось на Льве XIII в том, что он, будучи освобожден от бремени гражданских дел, мог более сосредоточиться на более сродной его сану деятельности, именно учительстве. И действительно ни один еще папа не был так ревностен на учительство, как именно Лев XIII. Из папской кафедры он сделал своего рода академическую кафедру, с которой неустанно поучал orbem et urbem в своих многочисленных энцикликах. Почти с самого восшествия его на престол энциклики издавались по самым разнородным предметам, затрагивая часто даже мировые вопросы, волновавшие современное человечество. Уже 1 июня 1879 года Лев издал послание к епископам Верхней Италии против закона о гражданском браке. В этом послании он говорит, что сущность брака имеет религиозную природу, и государство может определять только его гражданские последствия. Церковное учение о браке развивает он также в энциклике от 10 февраля 1880 года. Адам, рассуждает он, создан из земной глины, а из его бока, во время сна, взято было ребро для создания Евы. Совершение брака, следовательно, относится к божественному праву, и государство не должно иметь никакого отношения к нему. Гражданский брак, поэтому, недопустим, заключение брака не может быть отделяемо от таинства. Праздником ап. Петра в 1881 году папа воспользовался для того, чтобы преподать миру наставление в особой энциклике о государственной власти: эта власть, пишет он, получила свое завершение в создании римско-католического государства папой, но была ослаблена безумными новшествами реформации. Тогда именно начали требовать себе свободы больше, чем следует, и произвольно стали определять самый источник гражданской власти. Следуя, так называемой, просветительной философии ХVIII-го века, некоторые производят ее даже от воли народа Католики, напротив, учат, что «право повелевать» происходит от Бога. Форм правления это не касается. За так называемой реформацией, вожди и пособники которой восставали на светскую власть, следовали в Германии разрушительные революции. Из реформации возникла философия восемнадцатого века с упомянутым новым учением о верховенстве народа. А затем это повело к коммунизму, социализму, нигилизму. Подобно своим предшественникам, заключает папа, он неоднократно предлагал государям свою помощь против этих зол и готов предложить ее и теперь: но они за это должны и церкви предоставить полную свободу, чтобы она имела возможность помогать им.

Как бы обобщая все свое миросозерцание, папа в том же смысле распространяется по поводу своего епископского юбилея в энциклике от 1894 года ко всем государям и народам об отношении между государством и церковью и требует от всего христианского мира, чтобы он подчинился ему: его радость по случаю бесчисленных благожеланий омрачалась-де только тем, что многие уклонились от его учения. Но, как наместник Бога, хотящего спасения всем, он, к концу своей жизни, согласно с первосвященнической молитвой I. Христа, желает, чтобы «все были едино». Востоку он внушает, что некогда он послушен был папам. Полное единство, установленное Христом, состоит не просто в вере, но и в управлении. Слова Христа: «ты еси Петр» и т. д. с самого начала-де применялись к папам. После, конечно, не особенно любезного изображения протестантизма, Лев внушал его последователям, что законное учительство веры Христос поручил ап. Петру и его преемникам. Католики радостно повинуются последним, потому чтоцерковьесть «совершенное общество установленное Богом в поучение всему человечеству. Как такая, она имеет все права из себя самой и должна пользоваться безусловной свободой в своем законодательстве. Что она постоянно пользовалась известными правами, об этом свидетельствуют ее договоры с государствами. Светская власть обладает также своими правами, но должна согласоваться с церковью. Пагубнее всего действовали против церкви масоны, особенно в римско-католических государствах, как Италия и Франция. Одна толькоцерковьв состоянии исцелить нестроения настоящего времени: милитаризм, социализм и политическую партийность. Борьба между свободой и властью устраняется церковным учением, что по воле Божией одни должны повелевать, а другие повиноваться, каковым бы характером ни отличалась форма правления. Возвращаясь к папскому мировому владычеству, Лев учит, что уже началось было обращение всего мира в христианство, но это дело разрушено реформацией, которая сделала невозможным повторение крестовых походов. Теперешние средства сообщения весьма благоприятствуют объединению всего мира. Как конец прошлого столетия вызвал революцию и разделения, так папа желает, чтобы конец настоящего века принес с собою единение. Особенно государи обязаны содействовать этому.

«Непогрешимый учитель человечества» не мог, конечно, остаться немым и в отношении столь же жгучего социального вопроса, как и вопрос нравственный. Уже 28 декабря 1878 года он осуждал социальную демократию, происхождение ее, возводя к отвержению всего сверхъестественного, которое началось с реформацией и достигло проявления в либерализме государств и тайных обществах. Но в тоже время папа с большою ревностью выступил в пользу рабочего класса, причем не поколебался даже вступил на тот небезопасный путь, на котором за этими «обездоленными» признал государственную защиту против работодателей как неотъемлемое право. Этот принцип он уже высказывал и раньше, а в 1891 году издал большую энциклику прямо о рабочем вопросе. Папа начинает с изложения чрезвычайно трудного в философско-правовом отношении учения о собственности, именно о поземельной собственности. Затем он порицает то ненормальное состояние, по которому меньшинство имущего класса налагает тяжелое иго на массу пролетариата, причем даже договаривается до признания нелепого социально-демократического положения, что богатства могут быть приобретаемы только трудом рабочих, как будто капитал, ум, духовная деятельность и риск при этом не играют никакой роди. Государство, продолжает папа, должно заботиться об удовлетворении насущнейших нужд рабочих. Местами из Ветхого Завета и Фомы Аквината, в заключение, папа рекомендует рабочим учреждение союзов, в особенности цехов на церковной основе, учреждение религиозных орденов, над которыми государство не имеет никакой власти. Еще более в социально-демократическом духе высказывается Лев XII в 1893 году в послании к председателю швейцарского рабочего союза Декуртину, где говорит, что он весьма интересуется вопросом об улучшении бедственной доли рабочих и хлопочет об этом, насколько возможно, перед сильными мира сего, «дабы столь многочисленный и полезный класс людей не был заброшен и беспомощно отдан в жертву алчному сословию, которое эксплуатирует всякую бедность». Конгресс рабочих различных вероисповеданий мог бы вполне воспользоваться учением, изложенным в его энциклике о рабочих. Подобно тому, какцерковьустранила древнее рабство, так и теперь она обладает средством к улучшению доли рабочего класса – не при помощи насильственного переворота, а при посредстве своего учения. И соответственно этому учению еще недавно (1897 г.) с благословения папы и в присутствии нескольких кардиналов, член одного ордена в Риме вел социалистические беседы, в которых он увещевал духовных более идти в народ, потому что будущность принадлежит демократии. Чем слабее, следовательно, становятся надежды курии, что государи могут подать ей руку восстановлению церковного государства, тем более, по-видимому, она готова отказаться от союза между престолом и алтарем и броситься в объятия пролетариата.

Чем более надвигался преклонный возраст, тем все ближе и ближе сердцу папы становился вопрос о воссоединении всех церквей под девизом первосвященнической молитвы Христа: ut unum sint – «да все едино будут», хотя, конечно, по ватиканскому учению, это единство представляется не иначе, как в смысле подчинения всего христианского мира папе, как единственно непогрешимому учителю и нравственному правителю человечества, наместнику Бога на земле. Несущественные обрядовые различия, как в литургическом языке или в форме причащения, разности в учениях, как по вопросу о браке священников и т. д., при этом допускаются, но отнюдь не допускается никаких уклонений в догмате и в связанных с ним предметах дисциплины. В своей энциклике «о дисциплине восточных христиан» (1894 г.) папа говорит, что в силу постановлений Бенедикта XIV никого на Востоке не следует принуждать к принятию латинского обряда и что латинские духовные лица там должны подчиняться наличной (т. е. грекоуниатской) иерархии: при этом отменяются даже несогласные с этим постановления общих соборов. Одновременно с этим папа созвал в Риме униатских патриархов Востока на совещание о тех средствах, которые могли бы посодействовать делу воссоединения. При всех попытках к воссоединению, когда имелось в виду произвести впечатление на Западе, большую роль всегда играла римская широковещательность. Во время тридентского собора в Рим прибыло несколько одетых в лохмотья восточных людей на верблюдах, очевидно прибывших из страны лежащей между Евфратом и Индом: они заявляли, что на пути в Рим находятся еще и другие, которые отстали но болезни. Быстро по всему Западу распространилась молва, что Восток уже готов подчиниться папе. В прошлом столетии воссоединившиеся с Римом копты имели у себя десять священников. Теперь в 1895 году папа учредил для них, в надежде на обращение всех их соотечественников, с большим шумом и громом александрийский патриархат с двумя епископскими кафедрами. В своем приглашении, с которым папа обращался в упомянутой энциклике ко всем государям и народам, он очень легко проскользнул над всеми стоящими па пути к воссоединению затруднениями, особенно в отношении восточных церквей, к которым он, не смотря на их отрицание папства, уже относился как бы к братьям по вере. То отеческое сочувствие, с которым он шел к ним на встречу, обещая всевозможные снисхождения во внешних делах, было между тем лишь приманкой, чтобы подготовить их окончательный переход. Русские униаты в Галиции могли бы много порассказать о том, как курия, лестью и коварством воссоединив их с собою, старалась при помощи иезуитов, навязать им латинские обряды и строго римскую дисциплину. Переселившимся в Америку русинам и другим униатам в Америке сам же Лев, в 1891 и 1892 гг., запретил продолжение заключенного до рукоположения брака, подобно тому, как и во время ватиканского собора армяне-униаты принуждены были отказаться от своих национально-церковных прав.

Когда со всех затронутых сторон, со стороны православного востока, англичан, протестантов на папское требование подчинения последовали решительные протесты, то в 1896 году папа попытался в новой своей энциклике «об единстве церкви» еще раз богословски обосновать это требование с помощью якобы ученой защиты новых ватиканских догматов. Однако англикане, прав. богословы, старокатолики немедленно раскрыли те ухищрения, которые позволил себе Лев XIII, чтобы не выставлять новых догматов в их отталкивающей форме, равно как и те грубые перетолкования и даже искажения библейских и отеческих мест, которые он массой, но беспорядочно и вырвав из контекста, приводил в пользу своих учений. Против него выставлен был длинный ряд свидетельств и исторических фактов, которые до очевидности показали неосновательность его доводов. Некоторое сочувствие папа нашел еще в Англии, где лорд Галифакс стремился к единению с Римом, причем один французский лазарист, в слащавых словах, рекомендовал англичанам легкое папское иго. Папа учредил даже особую комиссию, которой поручено было исследовать действительность англиканских посвящений. Что папское решение оказалось отрицательным, этого можно было с уверенностью ожидать, потому что Рим никогда не признавал этих посвящений. В основание для такого решения было указано то, что англиканские рукоположения лишены и католической формы, и правильной интенции. Возбуждение по поводу этого решения, в англиканской церкви было большое. Лорд Галифакс со своими друзьями был совершенно разочарован, и всякие виды на воссоединение рассеялись.

Так провозгласившее себя «непогрешимым» папство безуспешно старалось доказать всему миру свою мнимую непогрешимость, изрекая свои вещания по самым разнообразным вопросам, волнующим человечество. И все эти вещания доказывали только одно, как напрасны усилия человека стать выше своей ограниченности и присвоить себе авторитет, который принадлежит только вселенской церкви, как единственно и истинно непогрешимой, призванной постепенно возводить человечество к свету богооткровенной истины.