Конклав в Квиринале и избрание Пия VIII. – Кратковременное папствование. – Новый конклав и избрание Григория XVI. – Из прежней жизни новоизбранного папы. – Революция в Риме. – Трудное положение папства.

В феврале 1829 года в Квиринале опять состоялся конклав, на котором с обычными церемониями избран был папой кардинал Кастильони. Франческо Ксаверио Кастильони, принявший имя Пия VIII, родился 20 ноября 1761 года в Чинголе; сначала он обучался в школах иезуитов, где особенно пользовался преподаванием знаменитого ученого библиотекаря патера Заккарии. затем отправился в Болонью, чтобы заняться изучением канонического права, но оттуда вскоре перешел в Рим. Там Кастильони вступил в близкие сношения с одним из первых канонистов того времени, адвокатом Девоти, которому помогал в его изданиях. Пий VII уже в 1800 году назначил его епископом монтальтским в римских марках, и позже епископом чезенским. Там он оказался поборником партии санфедистов и открытым противником карбонариев. Так как он не хотел подчиниться Наполеону, когда французы завоевали Италию, то был заключен в тюрьму, из которой был освобожден лишь после низвержения Наполеона и, в вознаграждение за понесенные бедствия, возведен был в сан кардинала. В качестве кардинала он несколько лет жил в Риме в крайнем отчуждении; но Пий VII за год до своей смерти сделал его епископом фраскатским и великим пенитенциарием (духовником). Это был весьма ученый человек, который, кроме канонического права, особенно изучал нумизматику (как и его учитель Заккария) и библейскую литературу. В личном обращении он был чрезвычайно любезен, но страдал хроническою болезнью в затылке, которая принуждала его склонять голову на сторону и вниз, так что нельзя было хорошенько видеть всего его лица. Сделавшись папой, он издал приказ своим родственникам немедленно оставить места, где они находились, чтобы не подвергнуться упреку в непотизме. Мало этого, он пошел дальше и долго колебался сделать св. Бернарда «учителем церкви», – просто потому, что тот происходил из французской фамилии Шатильон, ветви самых Кастильони. Позже эти колебания он преодолел, и Бернард клервосский получил в его папствование почетный титул «учителя церкви».

Папствование Пия VIII продолжалось всего один год и 8 месяцев, так что не могло иметь какого-нибудь особенного значения; но и оно не прошло без выдающихся событий, особенно в то странное и бурное время. По примеру прежних пап, он издал окружное послание, в котором осуждались равнодушие в делах веры, библейские и тайные общества. Чрез несколько времени на его долю выпало счастье пожать то, чего он не сеял. В апреле 1829 года в английском парламенте прошел билль об «эмансипации» католиков. Вследствие этого всякий католик там получал право заседать в парламенте и почти занимать все общественные должности, причем он должен был только давать клятву в верности государству. Радость в Риме по этому случаю была необычайная, хотя лишь немногие жители Рима понимали самое выражение «католическая эмансипация», которое повсюду красовалось в транспарантах во время роскошной иллюминации, сделанной в Риме по этому поводу. Более доступен был пониманию вопрос о законности так называемых «смешанных браков», по которому Пий VIII дал предварительное решение в своем бреве от 25 марта 1830 года. Вопрос этот был весьма запутанный и приводил к неприятным столкновениям с некатолическими правительствами. Поэтому, во избежание неприятностей, папство старалось смотреть сквозь пальцы на браки между католиками и не католиками. Новые обстоятельства, однако, потребовали более определенного решения вопроса, и епископы Пруссии, где особенно часто случались подобные браки, просили свое правительство обратиться по этому вопросу в Рим. Пий VIII, при своем широком знакомстве с каноническим правом, хотел выйти из запутанного вопроса посредством упомянутого бреве, смысл которого сводился к тому, что Рим вообще не одобряет таких браков и хотел бы запретить их, если бы имел власть на то, – но, до поры до времени предоставляет дело усмотрению местной церковной власти21.

Между тем в Европе опять настали бурные времена. В Париже разразилась июльская революция, и король должен был бежать, а за ним бежали из Франции иезуиты и трапписты. Только когда Людовик Филипп утвердился на своем новом престоле, между папством и буржуазной монархией установилось выгодное для обеих сторон согласие. Когда революция позже разразилась и в Бельгии, то в виду роли, которую там играли ультрамонтаны, и. именно, как союзники либералов, открылись виды на новые выгоды; но ни бельгийская, ни июльская революция (во Франции) не принесли римской церкви таких побед, которые бы доставили ей осязательные плоды. Движение распространилось даже на самый Рим, где была открыта ложа карбонариев с 26 членами, хотя до революции и не дошло дело. Но в бурные времена явились и «опытные кормчие». В июле 1829 года в Рим собрались со всех стран света иезуиты, чтобы избрать себе нового генерала ордена. После непродолжительного совещания они избрали патера Роотаана, имевшего 44 года от рода. Ультрамонталы ликовали при известии об этом избрании, потому что Роотаан имел все свойства, необходимые для генерала иезуитов: хитрость, знание людей и политический талант. Собравшиеся в Рим иезуиты затем выработали план действия в тех странах, гдецерковьримская находилась в опасности, и с этого именно времени началась особенно сильная пропаганда ультрамонтанства, как иезуитской теории папства.

Папа Пий VIII всегда был слаб телом до такой степени, что едва мог принимать участие в церковных празднествах. 1 декабря, после 20-месячного правления, он лежал уже на смертном одре. В последние моменты своей жизни он особенно печалился о том, что ему не удалось канонизировать Альфонса Лигуори, известного основателя ордена редемптористов, отрасли ордена иезуитов.

14 декабря 1830 года собрался новый конклав, и на нем самым видным кандидатом оказался кардинал Капеллари Этот кардинал родился 18 сентября 1765 года в Венецианской области. В 1783 году он, с именем Мавра, вступил в орден камальдульский и поселился в одном венецианском монастыре, откуда после переселился в Рим. При живости ума это был основательно ученый человек, который обладал обширными познаниями как в богословии, так и в светских науках. При наступлении нового века он издал сочинение под заглавием «Триумф святого престола и церкви над нападениями нововводителей», направленное против неверия и радикализма того времени. В 1805 году он сделался аббатом в монастыре св. Григория на Целийском холме; и более двадцати лет, погруженный в ученые занятия, прожил в качестве простого монаха. Когда Напалеон занял Рим, то все ордена были закрыты, и Мавр Каппеллари должен был оставить свой монастырь: но он нашел убежище у архитектора Гаспаро Сальви, которому он преподавал в свое время геометрию. После реставрации он опять возвратился в Рим и вновь погрузился в свои занятия. В трудных случаях папское правительство часто пользовалось его советом, когда дело шло о богословских или канонических вопросах, и при Льве XII ему поручен был надзор за провинциальными университетами. В 1825 году Лев назначил его кардиналом, и вскоре затем он сделался префектом пропаганды.

Таким образом, конклав хотел возвести на престол Петра скромного монаха, который, незнакомый с делами широкого мира, всецело погружен был в книги и античные надписи. Его шансы («aura») сделались заметными с самых первых дней конклава, и, действительно, 2 февраля 1832 года он был избран папой, и в честь основателя пропаганды, Григория XV, принял имя Григория XVI.

Но едва он был коронован, как в Риме вспыхнула революция. Уже тотчас после смерти Пия VIII и до собрания конклава сделана была попытка занять замок Ангела, причем имелось в виду провозгласить Иеронима, одиннадцати летнего сына бывшего короля Вестфалии, королем Рима и Италии. Большинство участников этого восстания в религиозном отношении были вольтерианцы или индифферентисты, в философском – сенсуалисты, а в политике – приверженцы конституции. Лишь у немногих был твердый, философски или политически обоснованный, план или возвышенный национальный взгляд; большинство думало только о смутах и разрушении. Восстание тогда не удалось; но после конклава, давшего Риму весьма несимпатичного, сурового монаха, восстание вспыхнуло вновь. В ночь на 13 февраля на площади Колонны собралось около пятидесяти заговорщиков, которые, однако, скоро были разогнаны солдатами. На следующее утро на ул. Корсо и во многих других местах были выставлены афиши с цветами итальянской республики и с надписью: «Это или смерть»! Смуты эти, главным образом, исходили от иностранцев, но папе Григорию удалось подавить их. Чтобы приобресть благосклонность народа, Григорий еще более понизил пошлины на соль и хлебные продукты. Довольно странным представляется событие, о котором сообщает Рейхлин, именно, что во время этого восстания, в церковное государство было ввезено множество библий. Было ли это исключительно делом библейских обществ, или тут сказалась потребность самой жизни народа, жаждавшего непосредственно проникнуть к источнику жизни? Вообще, в это время не было недостатка в протестах против превращения папством царства Христова в царство чисто земное, и напр., президент Болоньи, Джиованни Вичини, издал воззвание, в котором напоминал папе, что Христос, правда, дал Петру и его преемникам ключи и право вязать и решать в духовных делах или в делах совести, но Господь в то же время, прямо сказал, что царство Его не от мира сего. Теперь, говорилось дальше, Рим «есть только умирающая гидра, которая истощает свои последние силы в начавшейся борьбе».

Вдобавок к политическим смутам многие области церковного государства были поражены крайнею бедственностью. Торговля и промыслы, уже не особенно процветавшие и раньше, теперь, вследствие политических смут, до крайности пали, и в Риме бедность превзошла все границы. По давнему обычаю, из хлебопекарен изготовленный хлеб ежедневно развозился по местам в больших корзинах, навьюченных на ослов; на этот караван напала уличная толпа, которая, опустошая корзины, кричала: «Мы хотим хлеба! Мы умираем с голода»! Когда Григорий XVI появлялся публично, то его окружали бледные истощенные фигуры, заваливавшие его всевозможными просьбами; но он не имел ничего раздавать. Государственная касса была пуста, а сделать заем становилось изо дня в день труднее. Самый крупный капиталист, Торлония, сам находился в большом затруднении. Тогда пришлось обратиться к королю биржи – Ротшильду, и этот финансовый царь новейшего Израиля, наконец, согласился устроить преемнику св. Петра два значительных займа, чтобы покрыть самые вопиющие нужды. При этом, однако, папа получил только около 71 процента занятой суммы, и должен был отдать в залог несколько из своих косвенных доходов. Да и кардиналы тогда были почти все, без исключения, без средств. Единственным человеком, который обладал кое-каким состоянием, был Албани; но его владения находились в аренде, и притом он был крайне скуп. Когда затем град, опустошив поля, разорил многих поселян и сделал их нищими, а холера оставила множество сирот, то папа мог оказать бедствующим лишь самую ничтожную помощь. Папа пытался ввести кое-какие реформы в расстроившемся государстве, но они далеко не удовлетворяли образованных классов населения. Поэтому, по удалении австрийцев, вновь началось брожение. По окрестностям городов образовались вооруженные шайки, и вскоре между ними и папскими войсками дело дошло до кровавых столкновений. Университеты уже закрыты были в 1831 году, и молодые люди, захваченные с оружием в руках, лишались права на занятие общественных должностей, а некоторые даже отправлены были в ссылку. Многие из них получали свое образование за границей, чтобы, с наступлением более спокойного времени, вновь возвратиться в свое отечество: но по большей части они приносили с собою на родину враждебное настроение к христианству и церкви. В самом церковном государстве народное образование пало до крайности, хотя от этого нисколько не возвысилась покорность папе и духовенству. Так как страна кроме того была занята иностранными солдатами, то это причиняло много досады и всем вообще патриотам; и поэтому все были рады, когда в 1838 году Болонья была очищена австрийцами, а Анкона французами. Но это только подлило масла в огонь, и престол св. Петра вскоре опять нуждался в помощи чужеземных штыков.

Несмотря, однако, на политическую слабость папского государства, собственно сила папства быстро возрастала и начала давать себя сильно чувствовать повсюду. Так как оно под влиянием иезуитов стало все более замыкаться в средневековые формы и чуждаться новейшей культуры, то необходимо должна была рано или поздно возникнуть борьба между папством и духом нового времени. И эта борьба впервые и обнаружилась при Григории XVI, представив поразительную картину внутреннего несоответствия папской системы духу новейшего времени.