Более десяти лет назад митрополит Антоний Сурожский († 2003) говорил:

«Часто Церковь—я говорю о духовенстве и тех людях, которые себя считают сознательными мирянами—испуганы, боятся сделать что–то «не то». После всех этих лет, когда не было возможности свободно думать и говорить друг с другом и как бы перерастать XIX век, очень много страха и желания непременно только повторять то, что уже принято и как бы стало языком Церкви и мыслью Церкви. Это должно рано или поздно перемениться»[69].

Эта оценка применима не только к литургической жизни и пастырскому служению, но и без всяких оговорок к социальной деятельности Церкви.

Очевидно, что Церковь будет меняться. И эти перемены могут быть не в логике тех процессов, которые происходили в последние двадцать лет.

Сложная и противоречивая религиозная идентичность современных россиян будет более существенно влиять на облик Церкви хотя бы потому, что поколение тех, кто был в центре религиозного возрождения все эти годы постепенно уходит. Им на смену приходит новое поколение молодых священников, епископов и активных мирян.

Какие ценности они реально проповедуют? Как они понимают церковную жизнь — организацию приходской жизни, роль монастырей и монашества? К каким богословским проблемам они испытывают живой интерес? На какой основе они будут строить экономическую жизнь приходов и епархий? Как они будут взаимодействовать с политиками и чиновниками? Сегодня на эти вопросы ответить практически невозможно. Но именно от этих ответов зависит будущее Церкви в России.