Для того, чтобы понять, как сложилось то церковное сообщество, которое мы имеем сейчас, важно вспомнить, как оно создавалось двадцать лет назад. Стремительный рост мирянского движения в постперестроечной России, участие христианских политиков в деятельности Верховного Совета СССР и объединение многочисленных групп в Союз православных братств (СПБ) в октябре 1990 года — это, на мой христианский взгляд, центральное событие тех лет.

Пик пришелся на 1990–92 годы, когда в СПБ состояло более 120 организаций. Но затем это стихийное движение, не имея ясных целей и духовного руководства, раскололось. Не самое многочисленное, но, безусловно, весьма активное сообщество мирянских групп своей главной задачей считало сформировать «православную идеологию» и широкое православнопатриотическое движение. Росло влияние таких убеждённых православных монархистов и русских националистов как Владимир Осипов, основатель союза «Христианское возрождение». Игумен Кирилл (Сахаров), второй председатель СПБ, вспоминал, что уже на Втором съезде организации в 1992 году «большинство участников высказывались за православную монархию, как единственную. Богом установленную, политическую систему»[40]. Тут же начался и поиск врага среди своих. Осенью 1993 года СПБ стал первой организацией, которая обратилась к Патриарху Алексию II с призывом обратить внимание на деятельность братства «Сретение» и предупредить священника Георгия Кочеткова, активно занимавшегося катехизацией и переводившего богослужение на русский язык, о недопустимости без благословения высшей церковной власти вносить какие–либо изменения в богослужение.

Более многочисленная группа братств и сестричеств не была готова к идеологическому противостоянию и предпочла выйти из СПБ, ограничиться своей повседневной работой. В этой ситуации руководители большинства братств не смогли убедительно доказать церковной иерархии, что они — часть Церкви, а не «внешние» общественно–политические группы, прикрывающиеся православной риторикой.

Епископат в то время не имел никакого опыта взаимодействия с мирянскими организациями и даже не подозревал, что они могут быстро возникнуть в постсоветской России. Реакция на новое и непонятное была вполне предсказуемой. В 1994 году Архиерейский собор жестко привязал деятельность братств и сестричеств к конкретным приходам и фактически подчинил их настоятелям[41]. Братствам было предложено действовать «по благословению», которое правильнее было бы назвать строгим контролем со стороны церковной иерархии. Большинство братств объединяли членов разных приходов, и их руководство не смогло адаптироваться к решениям собора[42]. Эти братства фактически распались.

Еще одна немаловажная причина «затухания» мирянского движения, как это ни покажется странным, — нехватка кадров. В начале девяностых Церкви потребовалось такое количество новых священников, которое существовавшие на тот момент семинарии были не в состоянии обеспечить. Тогда многие молодые церковные люди, которые могли бы составить «костяк» мирянских организаций, были рукоположены в священный сан. Таким образом православная общественность «лишилась» своих активных и наиболее воцерковленных членов, которые могли бы прийти на смену старшему поколению.

В конце 1990–х — начале 2000–х общественная и политическая деятельность мирянских групп была представлена в скромных, а порой и карикатурных формах. Это были авторские микроскопические проекты, не оказавшие существенного влияния ни на жизнь Церкви, ни на общество. Некоторые из них даже назывались практически одинаково, как будто были созданы под кальку — СПБ, СПХ, СПГ (т. е. Союз православных, а дальше можно подставлять — братств, хоругвеносцев, граждан и т. п.).

Однако несколько крупных братств всё же сохранилось. Они в разных формах продолжают свою деятельность — от организации одного из крупнейших учебных заведений Церкви Свято–Тихоновского университета до поддержания в разных городах России содружества небольших мирянских групп–братств (связанных с именем священника Георгия Кочеткова), занимающихся катехизацией порой более эффективно, чем традиционные приходские общины.

Конечно же, деятельность мирян не ограничивается институциональными формами различных общин, союзов и братств. Важная роль в жизни Церкви принадлежит «одиночкам», которые в самых разных сферах — в академических институтах, в светских учебных заведениях, в искусстве, в журналистике — формируют культурный и интеллектуальный контекст церковной жизни.

Особое место в общественной деятельности православных христиан занимают благотворительные и волонтерские организации,[43]но специфика их деятельности заключается в том, что они ведут преимущественно целевые локальные проекты. И по количеству, и по своему составу, и по объему конкретной работы подобные благотворительные организации гораздо меньше светских. Но противопоставления здесь нет — значительное число православных работает и в светских благотворительных организациях.

Однако даже деятельность волонтеров, в том числе и православных, имеет политический контекст, утверждает обозреватель радиостанции «КоммерсантъFМ» Константин Эггерт:

«Всегодняшней России участвовать в волонтерских акциях—это, по сути, значит участвовать в политике. Во–первых, добровольцы зачастую оказываются эффективнее государственных структур, и это видят люди. Во–вторых, не исповедовать принцип «Моя хата с краю» — это своего рода вызов философии российской власти»[44].

Именно поэтому, государство не заинтересовано в появлении каких бы то ни было общественных (и мирянских в том числе) движений, которые объединяются не по материальному, а по идейному принципу. Даже назначение представителей Русской Православной Церкви в Общественную палату носит исключительно номенклатурный характер. Следует признать, что общественная деятельность православных не только не нужна нынешней власти — она, в принципе, не интересует ни государство, ни Церковь, хотя в Ежегодном докладе о состоянии гражданского общества в Российской Федерации за 2011, составленном Общественной палатой, говорится, что только добровольческую деятельность через приходские общины и религиозные организации осуществляют около 1 млн человек[45]. Неслучайно, что опыт общественной деятельности православных христиан в России до сих пор не обобщен, даже обзорные материалы на эту тему отыскать крайне трудно.