Кризис идентичности в полной мере коснулся и православных христиан. Наиболее очевидным образом он проявляется в напряженных поисках нового самоопределения.

Насколько вообще велика православная община в России, сколько людей приходит в храмы? По данным социологической службы «Среда» всего лишь 3% россиян посещают церковные службы раз в неделю и чаще. Самый популярный ответ — «не посещаю», его выбрали 38% опрошенных. Православные респонденты, принадлежащие к Русской Православной Церкви, преимущественно появляются на богослужениях несколько раз в году — так поступают 40% верующих. Еженедельно приходят на службу в храм 3% — столько же, сколько и в среднем по России. 15% православных признались, что вовсе не бывают на службах. При этом 4% неверующих посещают богослужения раз в год и реже[22].

Больше половины россиян (57%) верят (скорее верят) в возможность сглаза и порчи[23].

Та же служба «Среда» в декабре прошлого года задала православным респондентам еще один вопрос: «Участвуете ли Вы в приходской жизни?» Почти половина опрошенных православных россиян (44%) ответила, что не принимает и не хочет это делать. Активно вовлечен в приходскую жизнь лишь 1% опрошенных. Чуть меньше трети православных респондентов (28%) хотели бы в ней участвовать, но по каким–либо причинам не имеют этой возможности[24].

Результаты этих опросов в целом подтверждает и заведующая отделом социологии религии Института социально–политических исследований Российской академии наук доктор социологических наук Юлия Синелина:

«Примернодесятая часть россиян составляет верующее ядро общества, которое постоянно участвует в религиозной жизни и хорошо усвоило вероучительные догматы. Окружает его периферия верующего населения, составляющая 25–30% россиян. Это люди, так или иначе связанные с приходами и считающие религию важнейшей и неотъемлемой частью своей жизни. Для остальных соотнесение себя с православием происходит на культурномуровне»[25].

На этом фоне традиционные определения, использовавшиеся несколько сотен лет, «не работают». Крещеных много (последние двадцать лет крестили всех подряд и практически всегда без всякого научения основам веры), но большинство из них не молятся, не участвуют в таинствах, не веруют во Христа как Спасителя. Церковный язык очень чутко реагирует на новые мировоззренческие установки и сложившиеся в последние полтора–два десятилетия церковные практики. И ключевую роль здесь играет новая самоиндентификация членов Церкви.

Понятие «христианин», за которым, как теперь это осознали россияне, могут скрываться не только члены Православной Церкви, но и представители других деноминаций и даже сектанты, обрело для них слишком широкой смысл. Поэтому, определяя свой религиозный статус, многие предпочитают делать смысловой акцент не наличной вере во Христа, а на формальной принадлежности к конкретной организации — Русской Православной Церкви.

«Православный» как понятие в контексте распространенной концепции «русский, значит, православный» так же мало говорит о «качестве веры». Если в XIX веке связь «русского» и «православного» быласодержательной,то есть означала реальное участие в церковной жизни и личную причастность к православной культуре, то к концу XX века для значительного числа людей понятие «православный» утратило связь с Церковью. Теперь оно является не религиозной, а всего лишь национальной самоидентификацией, причем весьма формальной. Именно поэтому сегодня можно встретить самых невероятных «православных» — православных коммунистов, православных националистов, православных атеистов. Никакой проблемы здесь нет — такая идентификация всего лишь обозначает, что эторусскийкоммунист,русскийнационалист,русскийатеист.

Для определения «качества веры» в церковном языке появился абсолютно новый термин — воцеркволенный. Корнями он уходит в чинопоследование Таинства Крещения, хотя сегодня об этом немногие помнят. Этот термин широко используется и стал практически общепринятым. Однако с точки зрения современных церковных практик, это понятие не такое однозначное, как может показаться на первый взгляд. Вполне возможно, что те, кто первыми ввели это слово в обиход, имели в виду принадлежность к Церкви какТелу Христовуи хотели подчеркнуть евхаристический характер церковной общины. Однако впоследствии термин приобрел новую окраску — понимание Церкви как религиозной организации, сообщества в юрисдикции Московского Патриархата. И на первый план вышли не мистические и богословские интуиции, а набор норм и правил, по умолчанию принятых в Русской Православной Церкви в начале XXI века.

Это привело к тому, что при подготовке к крещению стало значительно труднее объяснять азы жизни во Христе. Опыт христианской жизни не исчерпывается «воцерковлением» в узком смысле этого слова, то есть ознакомлением с нравственными установками, церковными правилами и строем богослужебной жизни. Но если «церковная жизнь» лишена богообщения и богопознания, человек оказывается ограничен и, в конечном итоге, лишен возможности увидеть и осознать цель христианской жизни — радость свободы и спасения во Христе.

Поиск исторической, национальной и религиозной идентичности должен сочетаться с устремлением вперед, в будущее, в вечность. И, если говорить о религиозной идентичности, то важно понимать, что не стоит зацикливаться на названиях, ведь качество веры от них не зависит. Сам Спаситель не считал нужным как–то по–особенному называть Своих учеников. На страницах Евангелия нет ни одного из распространенных сегодня слов — православный, крещенный или воцерковленный. Лишь одно из них —христиане —несколько раз встречается в Деяниях Апостолов и Апостольских посланиях (Деян. 11,26; 1 Пет. 4,16), то есть уже после Вознесения Господня. Господь говорил иначе. Для Него важнее было указать не на форму, а на содержание, накачествообщения учеников и учителя:«По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою»(Ин. 13, 35).