Итак, начнём342говорить и о третьей молитве343: вещь странная и неудобосказуемая, а для неведающих344не только неудоборазумеемая, но и почти что невероятная; дело, не во многих обретаемое. Кажется, мне, что и345такое благо исчезло вместе с послушанием346. Ибо послушание уводит возлюбленного своего347от настоящего века348сего лукавого, являет его беззаботным и беспристрастным, соделывает [его] легко и незамедлительно текущим к искомому пути, если только сможет он разыскать надёжного проводника. Ибо чтопреходящее отторгнет ум умерщвлённого послушанием для всякого пристрастия349мирского и телесного? Какой заботой отвлечётся возложивший на Бога и своего отца350всякое попечение351души и тела, более не живя для себя и не352"желая дня человеческого"353? Отсюда постигаемые умом обстояния (περιαγωγαί) <бого>отступных сил, наподобие верёвок опутывающие и окружающие ум тысячами помыслов, прорываются, так что оказывающийся свободным, властно воюя и354исследуя вражеские замыслы, искусно изгоняет <их> и воссылает молитвы с чистым сердцем. Таково начало уединённого355жительства. Не так начавшие будут сокрушены зря. Начало же третьей молитвы356берёт начаток не от взирания горе357, воздеяния рук, собирания мыслей и призывания помощи с неба: все это, как мы сказали, признаки первого прельщения. Но опять-таки, и не от второго [заблуждения] берёт начаток ум, обращая внимание на внешние чувства, но не видя внутренних врагов. Таковой, как мы сказали, поражается, а не поражает; ранится и не знает358<кем, откуда, как и почему>359; в плен уводится и не в силах отразить пленивших. Все время »на спине« его, скорее же – на лице »строят[ковы]

грешники"360и исполняют его тщеславием и самомнением.

Ты же, если хочешь положить начаток столь светородному и сладостному деланию, постарайся начать отсюда. Вслед за строгим послушанием361, описанным выше, тебе нужно делать всё совестливо, ибо без послушания нет и чистой совести. И сохранить362совесть ты должен прежде перед Богом, затем пред отцом своим <духовным> и, в-третьих, по отношению к людям и предметам. Пред Богом должен ты сохранить совесть, дабы того, что, как ты знаешь, не служит Богу363, и тебе не делать. <Пред> отцом же своим <духовным ты должен хранить совесть>364, чтобы делать –ни добавляя, ни убавляя365– все, что он говорит тебе по усмотрению своему. По отношению к людям нужно хранить366тебе совесть, дабыне делать другому того, что сам ненавидишь367. Что же касается предметов (ὕλαις), ты должен остерегаться от злоупотребления368во всякой вещи (πράγματι) – пище369, питье и одежде370; говоря проще – делать все371, как пред лицом Божиим, ни в что не обличаемый совестью.

[Теперь], когда мы расчистили и предуготовили путь к истинному вниманию, поговорим, если угодно, ясно и кратко и о свойствах его. Истинное и неложное внимание и молитва [состоит в] то[м], чтобы ум хранил сердце в молитве, всегда обращался внутри его [сердца] и из оной глубины воссылал ко Господу моления. Тогда, «вкусив, яко благ Господь372"373, ум более не извергается из обители сердечной374, поскольку и сам он говорит вместе с апостолом375: "Хорошо нам здесь быть"376, – и, постоянно обозревая те места, на посеваемые [там] вражеские помыслы377нападая, преследует378<их>. Конечно, несведущим такое379жительство покажется слишком суровымжестокими неудобным – да и в самом деле оно трудно, так что от него захватывает дух не только у непосвященных380, но и у крепко выдержавших искус381, однако не восприявших и не пославших382радость вглубь сердца383. Вкусившие же сию радость и ощутившие384эту сладость гортанью сердца могут и сами восклицать с Павлом: »Кто отлучит нас от любви Христовой385"386и следующее. Ведь святые наши отцы, услышав слова Господа: «Из сердцавашегоисходят злые помыслы, убийства, прелюбодеяния,<… >кражи, лжесвидетельства<… >, и этооскверняет человека"387– и увещание Егоочищать внутренность чаши, дабы и снаружи стала она чистой388, подвизались в хранении сердца, не помышляя о всяком другом упражнении в добродетелях389, точно зная, что390вместе с этим деланием они без труда овладеют любым другим, но без него добродетель устоять не может. Это [делание] одни отцы прозвали «сердечным безмолвием», другие – «вниманием», иные – «сердечным хранением», некоторые – «трезвением и противоречием <помыслам>», остальные391– «исследованием помыслов и блюдением ума», но все они одинаково возделывали землю своего сердца392, благодаря чему получили в пищу божественную манну. Об этом говорит Екклесиаст: «Веселись, юноша, в юности твоей<…>,и ходи в путях сердца твоего непорочен<…>,и оставьгневсердца твоего"393. "Если дух владеющего восстанет на тебя, места своего не оставь"394. Сказав «место», он подразумевал сердце395, как396и Господь говорит: «Из сердца исходят злые помыслы"397, и ещё: "Не возноситесь"398, и опять399: "Сколь400узки врата и узок401путь, ведущий402в жизнь"403, и: "Блаженны нищие духом"404– то есть не стяжавшие в себе никакого помышления о веке сем. И апостол Пётр говорит: »Трезвитесь, бодрствуйте, потому что противник ваш диавол ходит, яко405лев, рыкающий406, ища, кого поглотить"407и далее408. И Павел чрезвычайно ясно о хранении сердца пишет к ефесянам409: "Наша брань не против крови и плоти"410, и т. д.411. А сколько и божественные412отцы наши в своих писаниях о хранении сердца говорили413, ясно тем, кто трудолюбиво414исследует эти [творения]. Но прежде всего должно тебе приобрести три вещи и так начать [путь] к высекаемому:непопечительность о вещах неразумных

и благоразумных/благословных/415, сиречь мертвенность ко всему; чистую совесть, хранясь, чтобы не упрекала собственная совесть; беспристрастие416, не склонное ни к чему [от] века сего или самого тела.

Затем, сев в безмолвной келье и наедине в <каком-либо> одном углу, постарайся сделать то, что я говорю тебе.

Затвори дверь <ума> и вознеси ум твой от всего суетного, то есть временного. Затем, упёршись брадой своей в грудь, устремляя417чувственное око со всем418умом в середину чрева, то есть пуп, удержи419тогда (οὖν) и стремление носового дыхания, чтобы не дышать часто (μὴ ἀδεῶς ἀναπνεῖν), и внутри420(ἔνδον) исследуй мысленно421утробу (ἐν τοῖς ἐγκάτοις), дабы обрести место сердца, где пребывают обычно все душевные силы. И сначала ты найдешь мрак и непроницаемую толщу422, но, постоянно подвизаясь в деле сем нощно и денно423, ты обретёшь – о чудо! – непрестанную радость. Ибо как только ум найдёт место сердечное, он сразу узревает чего никогда не знал424. Видит же он посреди сердца воздух и себя самого, всего светлого и исполненного рассуждения. Отныне призыванием Иисуса Христа он изгоняет и истребляет помысел при [его] появлении, прежде чем тот завершится или сформируется425. С этого времени ум, памятуя о бесовской злобе, воздвигает естественный426гнев427и, преследуя, поражает мысленных врагов.

Прочему ты научишься, с <помощью> Божией, в хранении ума, держа Иисуса в сердце. Ведь, говорит <авва>428, "сиди в келье своей, и это всему тебя научит".

ВОПРОС. Но почему первое и второе хранение не могут усовершить монаха?

ОТВЕТ. Поскольку он проходит их не по чину429. Ведь лествицей установилутвердилих Иоанн Лествичник, говоря так430: "Одни умаляют страсти; другие поют псалмы и предаются псалмопению большую часть[времени]; некие431[терпеливо]пребывают в молитве; иные проводят[жизнь], устремляясь в глубину созерцания. Пусть,– говорит он, –задача исследуется по образу лествицы«. Следовательно, желающие шествовать по лестнице шагают не сверху вниз, а снизу-вверх, взбираясь сначала на первую ступеньку, затем на следующую и по порядку на все [остальные]. И таким образом возможно подняться от земли и вознестись на небо. Итак, если мы хотим прийти »в мужа совершенного<… >полноты Христовой"432, то начнём <взбираться> по утверждённой лестнице, [как и] подобаетподобномладенцам433, согласно [чреде] детских возрастов, дабы, идя мало-помалу, достичь мер и мужа, и старца.

Первый возраст иноческой степени есть умаление страстей, что свойственно начинающим.

Вторая ступень духовного повзросления, превращающая отрока в юношу, – привязанность434к псалмопению. Ибо после упокоения435и умаления страстей псалмопение становится сладостным для языка436и причисляется у Бога <к заслугам>, ибо невозможно «петь<…>Господу в земле чужой"437, то есть в страстном сердце.

Третья же ступень духовного возрастания – юноши в мужа – прилежание к молитве, что свойственно преуспевшим. Ведь молитва отличается от псалмопения, как совершенный муж – от юноши и отрока, соответственно степени, на которую мы восходим.

За этими <тремя следует> четвертая ступень духовного возрастания – ступень седого старца, то438есть неуклонная пристальность созерцания, каковое свойственно совершенным. Вот и завершён путь, и лестница достигла конца.

Значит, поскольку эти [ступени] так положены и возвещеныустановленыДухом <Святым>, то невозможно младенцу возмужать и взойти в состояние седого <старца> иначе, кроме как начав с первой ступеньки439, как мы сказали, и, успешно пройдя по [всем] четырем440, достичь совершенства.

Началом же продвижения к свету для желающего духовно возродиться441является умаление страстей, или хранение сердца, ибо иначе невозможно страстям умалиться442.

На втором месте – усиление443псалмопения, ибо, когда страсти улегаются и умаляются благодаря сердечному противлению страстям, желание примирения444с Богом воспламеняет ум. С этого временипоэтомуокрепший ум, преследуя, изгоняет с помощью внимания помыслы, овевающие поверхность445сердца. И вновь он, как обычно, прилепляется ко второму вниманию и молитве446. Тогда взвихряются дyхи – а духам страстей привычно возмущать сердечную глубь, – но призыванием Господа Иисуса Христа они распадаются и исчезают, словно воск447. Будучи изгнанными оттуда, они возмущают через чувства поверхность448ума; посему, если даже и чувствуетсяили: он [ум] чувствует вскоре затишье, все же совершенно избежать их и не воевать невозможно449. Свойственно же сие одному450пришедшему в <меру> »мужа совершенного"451, пребывающему всегда (παντὸς)452в уединении и непрерывном (διαπαντὸς) сердечном внимании.

Затем стяжавший внимание возвышается мало-помалу и до мудрости седин, то есть восходит к созерцанию, что есть [удел] совершенных.

Итак, именно проходящий <все> это в своё время и размеренно может после изгнания из сердца страстей и псалмопению предаваться, и законно защищаться как от помыслов, пробуждённых чувствами, так и от возмущения на поверхности453ума, а также, когда нуждается в этом, устремлять к небу чувственное око вместе с духовным и поистине чисто молиться, да и то в единичных и редких [случаях] из-за подстерегающих в воздухе <бесов>. На самом деле только то от нас454требуется, чтобы сердце было очищено хранением; если же, по апостолу455, "корень свят«, то ясно, что »и ветви«, и плод. Желающий же возводить взор и ум к небу <иначе> – кроме того способа, о котором мы говорили, – и воображать что-то умопостигаемое, видит, словно в зеркале, скорее призраки, а не истину. Ибо из-за того, что сердце нечисто, второе и первое456внимание не преуспевают. Ведь как при строении дома мы не закладываем прежде кровлю, а затем фундамент (поскольку это невозможно), но, напротив, сначала фундамент, затем строение и напоследок крышу, так мысли и тут: сначала хранением сердца и умалением в нембукв. из него/ страстей мы полагаем духовное основание храмины; затем, отталкивая вторым вниманием457напор лукавых духов, пробуждаемый458внешними чувствами, скорее459избегая войны, утверждаем над фундаментом460стены духовного дома461; и [уже] потом при помощи совершенного приникновения к Богу или отшельничества мы простираем кровлю дома и тем самым завершаем духовное жилище462во Христе Иисусе, Господе нашем, Которому слава463во веки. Аминь464.