Всё доброе произошло от благого [источника], и в сущем нет никакого зла, ибо ничто лукавое не может произойти от благого по сущности.

Благое по сущности есть собственно сущее, и присно сущее, и тождественно сущее, а именно – безначальное Начало всего, неизреченная Монада, триипостасная Единица: неисточный Отец, вечный Родитель Сына и сущностно Источник Святого Духа.

Все созданное создано из несущего5, то есть получив бытие по воле Сущего. Ибо если несозданное – Сущее, то созданное – не сущее, но называется сущим, потому что приобрело бытие от Сущего. Если же оно владеет приобретённым бытием, то не извечно сосуществует с Богом, поскольку началом и концом имеет Самого Бога, а Он не имеет ни начала, ни конца, Сам будучи конечной причиной6всего.

Несозданное бесконечно, а созданное конечно. Как же конечное будет извечно сосуществующим с бесконечным? Ведь ум, созерцая созданное как получившее начало бытия, поскольку оно создано, проходит мимо него и достигает несозданного безначального Начала, конца Коего не находя, созерцает Его не сосуществующим с Им созданным, но, скорее, не уразумеваемо предсуществующим Ему и предоставляющим бытие не имеющему бытия. Посему, смирившись (συσταλείς)7, охваченный созерцанием не постижимого и не охватываемого умом, он заставляет умолкнуть мысль, что извечно сосуществует с Богом созданное Им, оставляя Ему ведать, каким образом произошло первоначально созданное Им.

Хранящий законы Сущего познает логосы [сотворённого] из несущего, а уразумевший логосы [созданного] из несущего, продвигаясь, приходит к знанию Сущего.

Как чувственное солнце показывает здравым очам красоты видимых [вещей], так умопостигаемое солнце восходит, [дабы] явить чистому уму их логосы8.

Одержимые одними и теми же страстями лишены единства, а подвизающиеся в одной и той же добродетели достигают мира. Ведь гневливый, общаясь с гневливым, сребролюбец – с причастным той же страсти, чревоугодник – с упражняющимся в подобном зле, возымеет смятение и печаль, посредствующую между ним самим и сообщником, потому что самолюбие всегда убеждает превзойти другого в стяжании возделываемого, вследствие чего другой лишается этих удовольствий, откуда рождается печаль и возникает гнев, отчего разрывается красота единства. Стремящиеся же к одним и тем же добродетелям вместе направляются одинаково возделываемыми ими благами к превосходящему всякую мысль миру. Ибо воздержный – с воздержным, и целомудренный – с целомудренным, и не сребролюбивый, и кроткий, и, короче говоря, всякий, украшенный этими и остальными видами добродетели, имеет безмятежное жительство с подобным [ему] по нравам, потому что только добро дружественно себе, зло же себе враждебно.

Если ничто из сущего не противоположно само себе по природе, а порок воюет против себя самого, значит, порок не имеет сущностного бытия (οὐκ ἔστιν ἐνυπόστατος). Если именно первое благо есть собственно Сущее, то зло, соответственно, не сущее, потому что благое по сущности не терпит иметь со присущей какую-либо враждебную противоположность. Если же зло оказывается не сущим (ибо ничто не может иметь бытие без Сущего, а злу не свойственно произойти из благого по сущности), то зло оказывается несуществующим (ἀνυπόστατον), раз оно не возымело бытия от Сущего, без Которого ничто не может получить бытие.

Как ощущаемая тьма, будучи тенью тела, по своей природе не существует, тогда как свет существует по своей природе, ибо тьма есть не что иное, как тень тела, омрачающая занимаемое [ею] место из-за заслонения [света] отбрасывающим тень телом (об этом ясно свидетельствует действие чувственного ока: смежив собственные вежды, оно попадает во тьму, случившуюся из-за разлучения со светом; раскрыв же веки, глаз тотчас уничтожает возникшую от их тени несуществующую (ἀνυπόστατον ὄν) тьму и снова принимает субстанциальный свет, существующий по природе), – точно так надо представлять и порок, символом которого является упомянутая тьма, случившийся (σύμβαμα οὖσαν)9из-за отклонения от добра и по своей природе не существующий. Если бы мы могли мыслить благоразумно, то сами собой легко бы обнаружили, что порок есть добровольное уклонение ума от добра, так что если бы ум не уклонялся, то не было бы и порока, по природе несущего.

Созданное Сущим из-за лишения Его затенило несущее10, но уничтожает случившееся (τὸ συμβάν), восходя к единению с Тем, Чем11оно создано.

Если ничто, созданное из несущего не может сосуществовать что-либо к бытию (ибо как могло бы само по себе несущее, но получившее бытие от другого, предоставить бытие иному, раз это свойственно одному Сущему самому по Себе?); если собственно Сущее, Которое есть первое благо, не привело к существованию ничего злого (не являющегося в то же время по сущности благим, так как происшедшее от него добро не может дать сущности чему-то сотворённому и само по себе не может иметь бытие без Сущего), – следовательно, зло не существует по природе, не имея возможности быть само по себе, как показало рассуждение, и не взяв бытие от чего-либо; скорее, оно является случайностью (σύμβαμα), не имея своей собственной субстанции (ὑπόστασιν), но признается существующим, будучи, так сказать, неким добровольным затемнением разума, уклоняющегося от добра.

Полагающий для себя из-за конечной причины всего12начало того, что должно сделать в соответствии с ней, успешно достигнет её, так как она сама по себе знает, что есть соответствующее ей начало.

Говорят, что различия есть в преуспеяниях, но не в совершенстве, ибо оно не разнообразно, имея целью едино видное знание – беспредельный предел всякого делания и созерцания.

Существует три основных рода знания – деятельное, природное и богословское13: первому могут учить люди, второму – ангелы (однако более свойственна сама цель первого14), тайно водителем же третьего является само сущностное Слово.

Полагающий, что он есть нечто, пожалуй, не успеет стать чем-то на самом деле: ведь полагание того, чего нет, уже не позволяет продвинуться к тому, что кажется существующим.

Мнение о знании лишает его и порождает противоположное15.

Если лилии произрастают преимущественно в долинах, то и Уподобившийся им вырастает в смиренных душах, ибо говорит Слово-Жених: «Я – лилия долин"16.

Смирение есть познание собственной немощи и бедности умом, видящим в своём существе недостаток и нищету, поскольку, будучи не сущим и получившим бытие по воле

Сущего, сам он не самодостаточен в своём бытии, но, удерживаемый волей Творца в присно пребывании, и благо бытие, естественно, приобретает по причастности Сущему. Ведь там, где природа имеет бытие отонуду, необходимо, чтобы оттуда же происходили и природные преимущества.

Все, что не является несозданным, не самодостаточно, а не самодостаточное нуждается в помощи со стороны несозданного и самодостаточного. Так и человеческий ум – одно из созданного; значит, он не самодостаточен, а посему нуждается в помощи Бога, без которой он не способен сделать что-либо лучшее17. Поэтому нужно, чтобы творящий благо, возводя добродетель к Подателю крепости, говорил: »Он даёт крепость сотворить силу"18; и: "Крепость моя и пение моё Господь, и был мне во спасение"19; и: "Не я« совершил это лучшее, »а благодать Божия, которая со мною"20.

Приписывающего себе причину добродетелей и превозносящегося над братьями как небрежными Христос упрекает, возглашая чрез Павла: «Ибочто ты имеешь, чего бы не получил? А если получил, что хвалишься, как будто не получил?"21.

"Се, оставляется домтвойпуст"22Моего предстательства.

Кроткий и смиренный – священное пристанище Бога. «У кого»,– говорит Он, – упокоюсь, как не укроткого, исмиренного, и молчаливого, и трепещущего словес Моих?"23.

Когда врождённый в нас страх боится Сущего, возникает благочестие; когда же – несущего, обращается в трусость. Причина преуспеяния его к лучшему познавательность, и память смертная, и неизбежность ожидаемого праведного Суда; причина же скольжения к худшему – любовь к телу и любовь к миру и происходящее из них гневное состояние.

Когда природные в нас блага, соимённые страстям, движутся согласно естеству, они становятся добром; когда же они движутся против естества, то становятся злом.

Если Бог является сущностной жизнью, то Он начало и конец всех разумных [существ], пришедших от жизни к бытию, [дабы] достичь жизни, когда случившаяся смерть удаляется прочь, ибо не получила бытия от Сущего, так чтобы пребывать, завися от Сущего. Ведь Бог «смерти не сотворил и не радуется гибели живых"24.

Страх Господень – родитель разумности, а [происходящее] от разумения подлинное исполнение заповедей привлекает знание, когда премудрость, будучи ведением божественных и человеческих предметов и их причин, после [стяжания] бесстрастия помещается в душе.

Благоговеющий пред Одним не убоится большинства, скорее, большинство устрашится его из-за Одного, ибо, если, говорит [Писание], устрашитесь Господа Бога вашего и по слушаете гласа Его, »никто не противостанет пред лицом Вашим,нострах перед вами и трепет перед вамибудет на всех народах25"26. Приятие мудрости совершается обычно благодаря исполнению заповедей, ибо Бог не даёт её прежде принятия [наших] благодеяний, как изрёк некий благочестивый мудрец: «Вожделевшая премудрости, соблюди заповеди, и ГосподьБогподаст тебе её"27.

Желающий растратить богатство премудрости услаждением тщеславия не будет иметь согласия Бога на предоставление её, даже если вознесёт28тысячи молений, ибо Бог не благоволит согласиться на дар недобро просящим, как говорит Иаков, ученик Христа: »Просите и не получаете, потому что недобро просите, чтобы растратить вовсехнаслаждениях ваших"29.

Когда возделывающее [начало] движется к любви к лучшему, подгоняемое стрекалом божественного страха, тогда разумное [начало] наставляется против ухищрений порока и, разведав коварные бесовские злодейства, поручает [их] яростному [началу], чтобы лучшей угрозой прогнать [их] далеко прочь, своевременно натачивая ярость до гнева, доходить до которого поощряет её и Давид, говоря: «Гневайтесь и не согрешайте"30.

Тогда душа оскверняет своё яростное [начало], когда, поползнувшись к мирским наслаждениям, она побуждается им подвизаться ради них. Печаль и злопамятство постоянно вкрадываются в неё и неизбежно вынуждают её заострять ярость против единородных31, не думая, что её яростный пыл становится проклятым из-за противоестественного движения, уменьшаясь в природной крепости, которую она получила от Создателя против бесов и страстей, ибо говорит [Писание]: »Проклята ярость их, потому что упорна, и гнев их, потому что ожесточился"32.Если искушающий (ὁ πειράζων)33назван в Евангелиях диаволом-клеветником34, значит, он лишён искусства предвидения (προπείρας τῆς εἰδήσεως) наших мыслей. Ведь один только сотворивший нас Бог, говорит кто-то из сведущих (γνωστικῶν)отцов35, знает ум. Следовательно, от диавола и щитоносцев его скрыто, по всей вероятности, то, что в нашем уме36, поскольку они не только не суть сущностное знание, но и далеко отстоят от Того, Кто является им. Если логосы созданного находятся всокровищницах Премудрости37, то они неведомы не причастным сущностной премудрости. Стало быть, лжешумели (ἐψευδοκτύπησαν)38эллинские мудрецы, бахвалясь знанием сущностей сущих [вещей].

Бегущий от подражания дурному [человеку] и вместе не избегающий говорить против него, тем самым незаметно показал себя ничуть не менее подобным порицаемому. Не осуждай блудника, даже если ты целомудрен: избегай деяния, не порицая сделавшего. Ведь Сказавший «не соблюди»39, сказал «не осуждай»40; если же ты, не блудя, осуждаешь блудника, то обвиняешься с ним за то, в чём осуждаешь его, потому что так же, как он, преступаешь закон. Подвизающийся в истинном смиренномудрии, всегда испытывающий свои дела, предстаёт с благоговением пред Богом и Судией, привлекая к себе Его милость. Он предоставляет Ему неподобающе судить всех, потому что боится, обладая природой судимых, воссесть нечаянным41судьёй единородных вместе с естественной Судией.

Когда помысел влечёт тебя обвинить или осудить поступок ближнего, тогда, обратившись к себе, исследуй в точности собственные дела, чтобы не скрылось от тебя, что ты, сурово осуждая лёгкие прегрешения ближнего, одержим более тяжкими пороками, и чтобы не испытать тебе нечто подобное тому фарисею, который, взирая гордым рассудочным оком на прегрешения мытаря и не обращая внимания на собственные грехи, возымел, несчастный, [собственным] судьёй осуждённого [им], ибо Бог сопоставлением с мытарем осудил его42, поскольку превозношению свойственно осуждаться смиренномудрием.

Злословящий сказавшего или сделавшего что-либо дурное по отношению к нему, вместе со своим обидчиком побеждён грехом, показав себя, как и тот, немужественным и посему не любомудрым: он плохо защищался от плохого и, поступив худо с поступившим худо, вместе с оным «оказался преступником закона"43, потому что [апостол] говорит: »Не воздавай злом за зло или ругательством за ругательство"44.

Если, по Иакову, «вера без дел мертва"45, а мёртвое принадлежит к несущему, следовательно, имея несущее как сущее, заблуждается тот, кому кажется, будто он имеет веру, лишённую добродетелей. А раз так, дурно поступающий (φαυλόπραγος)46верный неверен, даже если объявляет, что имеет веру в Бога.

Иов назван »богочестивым праведником"47, потому что деятельно исполнял благочестие по отношению к Богу. Ведь чтущий Бога просто на одних словах, а на деле отвергающий

Его заповеди является неправедным богопочитателем, который и услышит: «ЧтоговоришьМне: Господи! Господи! – и не делаешьтого, что Яжелаю?"48.

Вера есть внутреннее (ἐνδιάθετος)49доверие верующего к тому, в кого он верит; или иначе, вера есть не любопытствующая убеждённость верующего относительно предмета50веры, превосходящая доказательство.

Верным является благо мысленный (εὔνους) [и] неуклонный (ἀπαράβατος) страж законов, вверенных Богом.

Я думаю, что тебе, подвизающемуся против страстей и ко благу, чтобы спокойнее стал путь твой к этому, полезнее не принимать дурной мысли против своего ближнего, даже если его слова или поступки по отношению к тебе или другому кажутся свидетельствующими о каком-то явном пороке. Сам перед собой оправдывая его, сам будь его адвокатом: так ты не примешь помыслов ложной подозрительности (ψευδυπονοίας)51, осуждения и гордости, а ещё памятозлобия, гнева и печали, добромыслием (καλονοίᾳ)52прогоняя рой названных пороков, и тем со делаешь ристалище души своей беспрепятственным (ἀνυπαντίαστον)53.

Кого удерживает мир, не освобождает время; кого же мир не удерживает, время не порабощает. Это ясно из [примера] старцев в [повествовании о] блаженной Сусанне54и [примера] юного Иосифа55: те в старческом возрасте пленились юношеской страстью, а этот в молодости показал в целомудрии образ мыслей сед[овлас]ого.

Существуют три, как я полагаю, главные причины, от которых происходит болезнь стяжания. Первая – некая тайная гордыня, которая, представляя смешным во время нужды просить или получать от других необходимое, убеждает иметь свыше нужного и копить деньги. Вторая – некое тщетное наслаждение самим материальным владением. Третья – немощь веры, обессиливающая душу, чтобы не иметь надежды на Бога как сокровище для владения необходимым, но собирать и держать, как будто по нужде, не столько, сколько требует нужда, но сколько велит стяжание. Поэтому и назвал Павел идолослужением стяжание как променивающее упование на Бога, говоря: »И любостяжание, которое есть идолослужение"56.

Боязнь бедности57рождает бедность58, но подверженных рождающей утешают люди, а приверженцев рождаемой наказывают ангелы.

Корыстолюбцем является превосходящий стяжанием нужду и скупостью обижающий нуждающихся.

Тот иконном, но не стяжатель, кто приобретает больше, чем ему нужно, ради служения другим, а не для услаждения имуществом. Если даже и кажется он приобрётшим больше собственных нужд, на самом деле он не приобрёл большего, так как собственной потребностью считает служение другим.

Неправеден желающий стяжать и превзойти в вещах брата, отрекаясь от справедливого равенства.

Притворяющийся бедным и тайком грабящий посредством убеждения милостивых – неправедный хищник, ибо он притворством неявно похитил заранее то, что должен был получить настоящий бедняк. «Время, – говорит [Екклесиаст], –рыдать, и время ликовать"59. Рыдает человек, терзающий себя покаянными укорами совести, а ликует – делами являющий красоту божественных словес. Желающий иметь свой яростный темперамент безмятежным и негневливым пусть прежде образумит вожделеющее [начало], чтобы оно не было благосклонным к вещественным наслаждениям. Ведь когда это последнее не находится в хорошем состоянии, то неизбежно и родственное ему яростное [начало] оказывается в плохом положении. Стало быть, напрасно трудится устанавливающий себе закон безгневия, но не исцеляющий ложные стремления вожделения, от которых, словно от источников, притекает к гневу возмущение.

Воздержан тот, кто пребывает непреклонным в противостоянии всякому безрассудному наслаждению.

Бесстрастен утвердивший противодействие (ἔνστασιν)60на состоянии, [происходящем] из крайнего воздержания; приобрётший та кое качество не досаждается всяким страстным наслаждением.

Силой воздержания является страх Божий, а мощью бесстрастия – искренняя любовь к священной Монаде.

Дело воздержания – удаляться от всякого неразумного удовольствия и ничего не делать против воли заповедей на зло ближнему, а любви – творить всякое благодеяние другим и бесстрастно сносить от других неприятности.

Бог по [Своей] благости привёл нас от несущего к бытию, сотворённых же направляет праведным судом, растворяя справедливость милостью, так как по существу Он есть благо.

Священное Писание говорит, что Слово Божие – рука Божия: »Словом Господним небеса утверждены"61, и: "Я рукой Моей утвердил небо"62. Святой же Дух назван милостью Божией, как говорит [Писание]: «Излию от Духа Моего на всякую плоть"63, и: "Милость Господня на всякую плоть"64. Следовательно, по [Своей] благости создав нас, Он привлекает нас, отделившихся от Него, праведным судом Своим, словно рукой, и по милости принимает [обратно]: Святой Дух, будучи »елеем радости"65, усыновляет66разумные [существа], оправдываемые праведными действиями, [и] благоприятными Отцу в праведности представляет [их].

Совершенный праведник стяжал в себе все добродетели в равной степени, будучи не менее кротким, нежели благоразумным, и столь же благоразумным, сколь мудрым, потому что праведник не может быть несовершенным, так как праведность есть равное согласие всех частей добродетели.

В Писании праведники, прославившиеся преимущественно одной добродетелью, воспеваются не за то, что частично стяжали одни добродетели, имея недостаток в прочих, – например, Иосиф за целомудрие, Иов за терпение и мужество, Даниил за разумность и родители блаженной Сусанны за праведность, – но как отличившиеся в той роли, в которой противостояли злобе сопротивных врагов. Так, Иосиф, отразив оружием целомудрия стрелу, пущенную в него через египтянку бесом блуда, вместе с тем твёрдостью мужества полностью доказал непамятозлобие к братьям; и снова добродетелью разумения раскрыл [хитро]сплетения снов, а при помощи справедливости управлял Египтом, каждой добродетелью пользуясь в нужный момент67. То же ты обнаружишь, исследуя житие последующих святых.

Как огонь, когда мы, зажёгши его при помощи пакли, масла или другого горючего материала, удерживаем его, словно узника, но если нам не будет доставать чего-либо одного из названного, то каким-то образом потухающий огонь ускользает от нас, – так Бог, когда хочет по известной Ему причине отрешить душу от тела, с коим связал её, позволяет телу лишиться одной из своих составных частей, и так при распаде связи душа разрешается по Божией воле. Каким способом разумная душа удерживается телесными оковами, объяснить нельзя; можно лишь сказать, что не телесное удерживается телом силой неизреченной воли Бога.

Соразмерно пристрастию к материи разумное [начало] причастно отступничеству от Бога, однако оно сможет возвратиться как бы по некой стезе к Тому, от Кого отошло, шествуя путём Его заповедей. Путём называются заповеди, повеления, свидетельства и любое другое установление закона, о котором говорится в Писании, как-то: «путём заповедей Твоих бежал"68; "на пути свидетельств Твоих насладился"69; "дай мне уразуметь путь повелений Твоих"70. Межевыми знаками этого пути71являются догматы, подвигающие нас в путешествие по названной дороге, благодаря которым можно узнать, сколь отстоим мы от конца сей благой стези.

Деланием называется не телесное делание приличного монаху, но как делает это ум посредством тела. Ведь можно многоразлично воспользоваться одним и тем же необходимым деланием: например, поститься из-за страха восстания плоти, а не по ненависти к лакомству снедью; и опять, из-за опасения нарушить привычное монахам воздержание от пищи, а не по мысли о добродетели неприязни к пище (τῆς μισοτρόφου72ἀρετῆς). Должно есть в силу [необходимости] поддерживать жизнь в теле, а не для того чтобы льстить телу страстным вожделением получить часть предлежащих [яств]. Желание старательно сдобрить приправами яства, дозволенные к вкушению монаху, свидетельствует о посте, совершаемом по принуждению человеческому: оно – уличение в любви к телу, а не стремление к подвизанию.

Пост – это не только поздноедение (βραδυφαγῆσαι), но и малоедение73(βραχυφαγῆσαι)74.

И подвижничество – это непринятие пищи через день (τὸ διὰ δύο ἐσθίειν)75, но отказ от разноедения (τὸ μὴ ποικιλοφαγῆσαι)76. Ведь под вязанием является краткая77трапеза, [состоящая] в однообразной пище, гнушающаяся как неприятной лёгкостью всеедения (παντοφαγίας).

Неразумен пост, дожидающийся78положенного срока, а во время еды необузданно устремляющийся к трапезе и приковывающий вместе с плотью и ум к наслаждению предлежащими [яствами].

Плотью и кровью назвал апостол плотские страсти и мудрование, призывающее к ним ум, сказав: »Плоть и кровь Царствия Божия наследовать не могут"79. Эта плоть есть пища бесов, как [говорит псалмопевец]: «Когда приближаются на меня злобствующие снесть плоть мою"80. Итак, изнуряющий сию плоть добродетелями, изматывает бесов и делает их немощным81ко брани против него.

Руки ума – практические добродетели. Исполнивший их наполняет свои руки и становится священником, который может принести Богужертву хваления82, ибо "некрасива хвала в устах грешника"83.

Хваление – богоприличное славословие, приносимое Богу через созерцание сущего; или иначе, хваление – благодарственное славословие, воссылаемое Богу за откровение тайн, как говорит Даниил84: "Сам открывающий глубины и сокрытое, знающий то, что во мраке, и с Ним свет. Ты Бог отцов моих. Благодарю и хвалю, что мудрость и силу Ты дал мне и сделал мне известным то, что я просил у Тебя» и следующее85.

Боязнь смерти не согласна с природой, ибо никто не дерзнул бы против[остать] смерти86; но ныне смерть презирается всеми добродетельными [людьми]; следовательно, нечистая совесть производит боязнь смерти. Так, Павел,подвизавшийся добрым подвигом, течение совершивший и веру сохранивший, в чаянии получить «венец праведности"87имел желание »разрешиться и быть со Христом"88, и избегаемое большинством [людей] – имею в виду разлучение с телом – было им предпочитаемо.

Тот, кто в этой жизни умер грешной смертью и главной жизнью имелжизнь по плоти89, справедливо боялся разлучения с плотью, отделяющего его от сподручной жизни. Праведник же, до разлучения с плотью законом добродетели отделившийся от плоти и считавший смертью жизнь по плоти (как говорит блаженный Павел: «Бедный я человек! кто избавит меня от сего тела смерти?"90), – таковой, как справедливо приходящий к жизни, почитает любезной осязаемую смерть как возводящую его к истинной жизни.

Там спешит быть любой, где его имущество и что порабощает его вожделение. Приобрётшие имение на небесах91, словно посылаемые в свою отчизну, стремятся к выхождению из тела92; для тех же, кто беден добродетелями, разлука с телом – изгнание [на чужбину], лишающее их имения и привычных для них удовольствий.

Дурное согласие яростной и вожделеющей [способностей] порождает печаль и гнев, зависть, неправедную ненависть, злопамятство и все близкое этим [порокам]. Если же ум лучшим помыслом отделит одну от другой названные способности и яростное [начало] начнёт войну в защиту тех добродетелей, которые внушаются божественным страхом, то он ниспровергает неразумные порывы вожделения, благословно подвигая ярость на гнев, дабы не согрешить склонением вожделения к дурному; и это означает »гневайтесь и не согрешайте"93.

Исполнение практической [добродетели] аналогично семенам94, безупречное возделывание которых и созревание порождает знание, соответствующее практике. «Сейте себе в праведность; пожинайтесебев плод жизни; просветите себе свет знания"95.

Каждое осязаемое семя естественно производит подобное по роду: так, из хлебного зёрнышка произрастает хлеб, и чечевичное зерно и каждое из прочих семян порождает

[себе] подобное. Но с семенами добродетели дело обстоит не так. Ведь одно и то же [семя], когда над ним трудятся и оно сеется часто двумя или тремя и более работниками, порождает разные плоды, так что одного делает в знании рабом Божиим, второго – другом, третьего – сыном. Различие же в плодах, рождающихся от одного семени, производят помышления, которыми движутся бросающие в себя семена дел. Доброе [семя], сеемое от помышления страха Божия, порождает раба Божьего; от начальной любви – производит друга Божьего; а от совершенной любви – соделывает сына Божьего.

Если мы познаем, во что превратили себя своими дурными делами, тогда узнаем, какими сотворил нас по природе Бог96.

Ум, познавший себя по природе, никого не порицает за те внешние обиды, которые он терпит или переносит: ведь если бы он не пострадал прежде без кого-то, то не страдал бы от кого-то.

Воздержание есть узда, сдавливающая порыв возделывающего [начала] к брашнам, деньгам или славе.

Три следующих друг за другом подвига ждут душу в делании добра и хранении [его]. Первый – противоборство препятствующим её стремлению свершить нечто добродетельное; второй подвиг – сохранить добытое добро не разграбленным, когда помысел отталкивает от себя похвалы извне; третий подвиг – противление самодовольству и самомнению.

Всякая вдова стала бесплодной до вдовства97. Если сказано, что, после того как »утвердиласьна нас милость" Бога, "все народы хвалят" Его98, то певший о восьмерице99разумно молвил, что никто во аде не исповедуется Богу, так как он говорит «во аде кто исповедуется Тебе?"100вместо «никто».

Если "милостив Господь и праведен, и Бог наш милует"101, то по [Своей] благости Создавший нас правосудием воспитывает отступивших [от Него], а милостью привлекает [к Себе].

Когда ты бежишь подражания дурным, вместе избегай говорить против них, ибо злословие отрицает любовь и презирает страх.

Послушание есть повиновение без рассуждения, окрыляющее к беспечальному исполнению повелений. Или иначе, послушание – совершенное подчинение, лишённое собственной воли и невозмутимо движимое к действию одним кивком настоятеля.

Если ты имеешь в себе волю Божию, то и ты существуешь в Боге. Ведь если воля Божия охватывает все и о ней говорится, что она пребывает в душе, принимающей её с благоволением и следующей за ней, значит, то, о чём идёт речь102, существует в ней103или около неё не охватываемое ею, но охватывающее её.

Служащий Господу по страху перед наказаниями, при пришествии искушений, лишающих его житейских наслаждений, не будет обладать абсолютно твёрдой неколебимостью из-за опасения, как бы расположенность к материи не изгнала страх в нём, поскольку «любовь изгоняет страх"104. К по ступающему же добродетельно от любви к Богу не подступит никакое опасение, могущее удержать его от добродетели, [возникающей] по желанию возделываемого, как говорит [Павел]: »Кто отлучит нас от любви Божией: скорбь, или теснота, или голод, или гонение, или меч?« и следующее105. Следовательно, совершенство служения по страху – действие по любви к добру, а до совершенства несовершенное шатко и не твёрдо.

Никто, подвергаясь нападкам злого беса, никогда не сможет потерпеть поражение, если прежде, сам в себе разделившись, не будет побеждён страстными желаниями собственной плоти, поддаваясь её неразумным стремлениям, которыми демон, пользуясь словно вещественными, укрепляет и упрочивает против души страсти и соделывает их неподвижными.

Без общего воздержания невозможно подвизающемуся быть христианином (χριστιανίσαι) и достичь предлежащей [цели].

Ведь апостол говорит: »Подвижник воздерживается от всего"106, – при этом слово «всего», пожалуй, означает воздерживаться всегда и от всех неразумных мыслей и поступков. Ибо насколько ослабнет напряжение подвижничества, настолько усиливается мощь греха, и так бес добивается победы против души.

Чувственное воздержание – [это] уклонение от всех неразумных поступков, совершаемых посредством плоти.

Мысленное же воздержание – [это] уклонение ума от услаждения страстными помышлениями. Однако нельзя исполнить первого107, если в душе не присутствуют неразлучно поучение и хранение второго108.

Когда мы по вере предоставляем действовать Богу, то да избежим раздумий, как это случится, ибо нет ничего неисполнимого для всемогущей воли [сущего] над всего Бога. Скорее же, исполнение желаемого проистекает вместе с волей Его.

Исполнение доброго жительства состоит в двух главных действиях, а именно в воздержании и терпении. Делатель того, что зависит от нас, – воздержание; а того, что не в нашей власти, – терпение109. И первое усиливается от страха, а второе укрепляется от любви, так как любовь, по словам [апостола], «все покрывает, всему верит, все терпит, всего надеется; любовь никогда не перестаёт"110.108111Раз, по Иоанну, »Бог есть любовь"112, то любящий «пребывает в Боге, и Бог в нем"113, а ненавидящий ближнего – в отлучении от любви, то есть поддерживает ненависть. Значит, ненавидящий ближнего разлучён с Богом, поскольку »Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем"114.

Истинно раскаивающийся в дурных поступках и сам порицает себя, и от других мужественно сносит упрёки, кающийся же притворно, не помня своих преткновений, негодует, если Бог дозволит, чтобы на пользу ему было сказано что-то или сделано против него, и дерзостно вымолвит: «Что сотворил я?» Порицая его, Бог говорит через пророка Иеремию: «Нет человека, кающегося в пороке своём[и]говорящего: “Что, сотворил я?”»115.

Признак истинного смиренномудрия – не лить оскорбления на самого себя, но доблестно сносить оскорбления от других.

Если кто-то, отвергая людскую славу, осуждает себя, но уязвляется оскорбительными наветами на него совне, то он пребывает в тайной прелести, порицая себя скорее ради человекоугодия, нежели добродетели.

Если знание заповедей само собой доступно и легко обозримо, как пророк молится быть вразумлённым, чтобы смог он научиться заповедям, говоря так: «Вразуми меня, и научусь заповедям Твоим"116?

Тот, кто начинает подвижнические труды ради достижения посредственных [результатов], незаметно для себя променял лучшее на худшее. Точно так же и подвижнически упражняющийся в добродетелях не ради (χάριν) возможности дойти до исполнения их без под вязания даром Божиим, но для достижения чудотворных дарований, не ведает суда Божьего и промысла.

Приносящий Богу труд добродетелей скорее для получения чего-либо от Него, а не ради (χάριν) Самого Бога117– и сей оказывается труждающимся с несовершенной целью.

Не рассуждающая вера верующего в того, в кого он верит, предваряет присутствие в нём любви, которую ему предстоит возыметь к тому, в кого верит; с приходом последней он становится отныне сотаинником и другом того, в кого уверовал. Ясное доказательство сказанного – полная вера Авраама в Бога, которой он благоговейно почтил Того, в Кого уверовал, [и] пришёл к знанию Его. От знания произросла в Аврааме любовь к Богу, [а] после того, как произросла любовь, Авраам, »наречённый» и [на самом деле] бывший «другом Божиим"118, получил знание созданий Божиих, так как [Писание] говорит: »ГосподьБог [сказал]: “Я не утаю от раба119Моего Авраама то, чтонамеренделать”"120.

Сначала нужно отмщать за Христа в себе, а затем в других. Ведь и Моисей, прежде став кротким и незлопамятным к несправедливым к нему, разумно и естественно гневался на прегрешающих против Бога, подвигаемый не ненавистью или страстностью, но пользой тех, против кого он казался совершающим это действие.

Кто злопамятствует на огорчившего, поступившего несправедливо или вообще совершившего по отношению к нему какой-то поступок, кажущийся ужасным, тот [сам] поступает несправедливо по отношению к милости Бога, оказанной ему, не воздавая сорабу той мерой, какой мерил ему владыка121. Как в таком случае ревность по Бозе будет благоприятной Богу, в одном усердствующая122отмстить за Бога, в себе же презирающая Его, терпящего несправедливость?

Желающий устремиться к какой-нибудь добродетели не цепляется за помехи в стяжании избранного, но тщательно делает и исполняет все, чтобы достичь возделываемого.

Например, хотящий приобрести непоколебимое целомудрие не лакомится снедью и напитками, не украшает себя мягкой одеждой, не тщеславится похвальбой уст, ослабляющей силу благоговения, не относится к отрокам или отроковицам с дерзостью, сплетённой со смехом, и не делает ничего другого, подобного сему. Наоборот, он пытается прежде всего упражняться в противоположном, то есть в воздержании и неприукрашенности, благочестии и благоговении, безмолвии и смиренномудрии, которое является основанием всех добродетелей: Господь, радуясь сему, даёт и сохраняет приобретённое благо.

«Нельзя стяжать какое-либо благо без терпения и всеобщего воздержания, ибо «терпением вашим», – говорит [апостол], –стяжаете души ваши"123, и "подвизающийся воздерживается от всего"124. Но нельзя достичь воздержания без постоянной молитвы, по словам [Павла]: «Непрестанно молитесь"125. И не может молитва стать благоприятной без смиренномудрия, как говорит [Давид]: »Призрел на молитву смиренных и не уничижил моления их"126. Итак, если мы хотим стяжать добродетели, то да будем упражняться в воздержании, терпении и смиренномудрии, а прежде всего – в постоянной молитве, и предмет наших стараний будет легче достигнут.

Как невозможно построить дом или корабль без мастерства или мастера, орудий и материала, так нельзя достичь цели добродетельной жизни без воздержания, терпения, смиренномудрия и молитвы. Воздержание запирает ум от мирских наслаждений и удерживает его от всякого дурного действия.

Терпение учит его быть трудовыносливым и стойко переносить находящие извне искушения против воздержания. Смиренномудрие учит причастного ему упражняться в разумности, быть судьёй себя самого, а не других и достоприлично предоставлять судить только Господу, ясно знающему добрые и дурные поступки каждого, а отсюда возвращает ум к кротости и мирному устроению и научает упражняться в истинном безмолвии и быть в себе и посему – в Боге. Постоянная и упорная молитва обращением к Богу отводит ум от мирских мудрований, и ставит его близ Бога, и чрез близость к Богу исполняет его благоговением и кротостью.

Ничто из совершаемого нами добра не соделывает ум столь страшным для бесов, как постоянная и упорная молитва: удостаивая его близости к Богу (ибо говорит [псалмопевец]: «Близ Господь призывающим Его"127), она делает его трудноприступным для врагов.

Таким же образом, как соприкосновение с огнём делает железо недотрагиваемым, частые молитвы производят большую крепость ума. Поэтому бесы изо всех сил стараются внушить нам косность к усидчивой молитве, зная, что молитва замышляет против них и поборет уму128. Мы научены божественным Писанием, что молитва является добродетелью [из] добродетелей, ибо она, ближе129всех добродетелей предстоя Богу, просит помочь им в строю стоящих130против страстей и бесов. Пусть убедит тебя [в этом]

Моисей, молитвой укрепивший воинов Израиля и воздаянием рук обративший вспять Амалика131.

Поучение изречениям Святого Духа истребляет вещество худых помыслов, порождая умный огонь, по написанному: »В поучении моем разгорится огнь"132. Этот огонь, согревая ум, вызывает в нем напряжение к молитве и разумное познавание своих прошений к Богу.

Тот, кто утруждает себя поучением божественных Писаний ради голого научного знания (λογομαθείας133ψιλῆς ἕνεκα), даёт помыслу тщеславия повод войти в него. А кто подвизается с благоговением в изучении священных речений ради уразумения и исполнения воли Божией, тот привлекает к себе силу Святого Духа, которая даёт ему крепость претворить познанные слова в дела и, кроме того, являет его знатоком неписаных речений и божественнейших тайн Бога.

Любой доказывает подлинность поучения в божественных речениях тогда, когда при наступлении искушения он из памяти, словно из колчана, мечет вперёд, наподобие стрел, выученные им слова, бросает копья против бесов и страстей и отражает противоречием бездейственные помыслы, внушаемые теми против добродетелей.

Как отличие солдата в войнах доказывает трудолюбивую учёбу в стрельбе из лука в мирное время, так отсутствие страха у монахов при искушениях свидетельствует об упражнении в поучении Писаниям ради угождения Богу.

Поучение, [совершаемое] с сокрушением и молитвой, порождает в нас страх Божий, ибо [Писание] говорит: «Возглаголешь в них,– то есть в божественных речениях, –сидя в доме, и шествуя в пути, и ложась, и вставая, идабудут непоколебимыпред очами твоими, дабы научился бояться Господа Бога твоего"134.

Какую силу имеют глаголы Священного Писания против пытающихся искушать нас бесов, показал Господь наш вочеловечившийся, когда диавол пытался искусить Его как человека135, обнаружив чрез глаголы Своего Священного Писания все порочные и легкоуязвимые ухищрения его слов. Ведь Спаситель наш священными словами Священного Писания явил немощными три главных помысла диавола против нас, а именно чревоугодия, сребролюбия и тщеславия136.

Пусть ангелы и бесы заметят твою горячность и незамедлительность к молитвенному служению, чтобы одни в веселии остались, а другие под ударами плети бежали.

Христианина выявляет не отсутствие обид, оскорблений или ударов, но как раз мужественное перенесение таких поступков другого против него обнаруживает подлинного ученика Христова, как говорит [Спаситель]: »Сказано было древним: око за око и зуб за зуб. А Я говорю вам: не противься злому, но кто ударит тебя в правую щеку, обрати к нему и другую" и следующее137. Христианство – это учение Спасителя нашего Христа, состоящее из боготворящих заповедей, которые исполняющего [их] соделывают по образу и подобию Бога138. Ему слава во веки. Аминь139.