Книги Есфири и Иудифи можно определить словом «мидраш», то есть повествования, легенды, которые надлежит изучать и объяснять. Тексты, рассказывающие нам эти истории, являются плодом поиска и пытаются донести некое учение. Они — дело рук комментаторов и учителей, размышляющих над подлинными или вымышленными событиями. Мидраш — это особый мысленный взгляд на историю и священные тексты. Автор стремится с помощью множества намеков вести читателя путем нравственной или духовной мудрости, которую он распознал в дошедших до него рассказах.

Книга Есфири является чем–то вроде дидактического романа, новеллы, несущей в себе мудрость. Написана она была, вероятно, в период, когда Персия владела Средним Востоком (IV–III века), или даже чуть позже, в начале эллинистического периода. Персонажи, о которых в ней говорится и которые давно перестали существовать, должны были жить приблизительно около 480 г. до Р. Х., но исторические события, о которых здесь упоминается, очень неясны и часто противоречивы. Дядя Есфири, Мардохей, обитающий в Сузах, зимней резиденции персидских царей, на восток от Вавилона, принадлежит, согласно рассказу, ко двору Артаксеркса, то есть живет в начале V века; но автор утверждает также, что он был переселен вместе с Иехонией, царем Иудеи, то есть в 598 году (1 be); и эти сведения противоречат друг другу, так как получается, что Мардохею должно было быть более ста тридцати лет. На самом деле автор попросту помещает свое повествование в определенную историческую обстановку: во времена Иудеев–потомков Вавилонских изгнанников, живущих в эпоху Персов; однако уточнения и детали принадлежат больше литературному жанру, который он избрал после тщательного отбора; детали эти не всегда точны. Это роман, и стиль уже самого первого стиха подтверждает это: «И было после cero во дни Артаксеркса этот Артаксеркс царствовал над ста двадцатью семью областями от Индии и до Эфиопии, в то время…»

Местами рассказ уподобляется почти что «Сказкам тысячи и одной ночи», как например, в первой главе, где великолепие декора пробуждает в воображении читателя все цветистые восточные переливы: «Белые бумажные и яхонтового цвета шерстяные ткани, прикрепленные виссонными и пурпуровыми шнурами, висели на серебряных кольцах и мраморных столбах. Золотые и серебряные ложа были на помосте, устланном камнями зеленого цвета, и мрамором, и перламутром, и камнями черного цвета. Напитки подаваемы были в золотых сосудах…» (1, б). В оригинальный текст, написанный по–еврейски, греческая редакция привносит множество дополнений: сон и его толкование, Две молитвы, два указа, описание встречи Есфири с царем Артаксерксом и приложение, объясняющее происхождение греческого варианта текста.

Так, разные сцены повествования сменяют друг друга, персонажи представлены и интрига завязывается в драматическом крещендо, часто граничащем с преувеличеннием, особенно при описании решающей встречи Есфири с царем. Эту красочную сцену, порожденную воображением греческого переводчика, можно назвать «голливудской», столько в ней цветистых подробностей, которые должны сделать этот момент захватывающим для читателя:

«[Она] взяла с собой двух служанок; и на одну опиралась, как бы предавшись неге, а другая следовала за нею, поддерживая одеяние ее. Она была прекрасна во цвете красоты своей, и лице ее радостно, как бы исполненное любви, но сердце ее было стеснено от страха. И стала она на внутреннем дворе царского дома, перед домом царя, царь же сидел тогда на царском престоле своем, в царском доме, прямо против входа в дом, облеченный во все одеяние величия своего, весь в золоте и драгоценных камнях, и был весьма страшен. … Обратив лице свое, пламеневшее славою, он взглянул с сильным гневом». (5, 1 a–d).