«Есфирь» вероятнее всего означает «звезда», звезда, которая сиянием своим спасает и выводит заблудившегося путника. Ее еврейское имя — Хадасса («Мирт») (2, 7). Это священное растение с вечнозеленными листьями и тонко благоухающими цветами, воспетое Исайей, возвещает спасение Божие и освобождение из изгнания: «Вместо терновника вырастает кипарис; вместо крапивы возрастает мирт; и это будет во славу Господа, в знамение вечное, несокрушимое» (Ис 55, 13, ср. 41, 19). Позже, во времена восстановления, пророк Захария созерцает Ангела Господня «между миртами, которые в углублении» (Зах 1, 8–11).

Персонаж Есфири–Хадассы представляет роль женщины в духовной битве как более активную, чем ту, что отведена Деворе. Она обрисована в самом начале, в сне Мардохея, и в конце, в его толковании (греческий перевод):

«И смутился весь народ праведных, опасаясь бед себе, и приготовились они погибнуть, и стали взывать к Господу; от вопля их произошла, как бы от малого источника, великая река с множеством воды; и воссиял свет и солнце, и вознеслись смиренные и истребили тщеславных». (1, 1h–k).

«И сказал Мардохей: от Бога было это; ибо я вспомнил сон, который я видел о сих событиях; не осталось в нем ничего неисполнившимся. Малый источник сделался рекою, и был свет… эта река есть Есфирь… И совершил Бог знамения и чудеса». (10, 3a–f).

Есфирь — воплощение слабости — была предназначена и избрана царицей, чтобы спасти народ Божий. Не имея иного прибежища, она молит Бога о мужестве и, невзирая на свой страх, не колеблясь, ставит свою жизнь на карту ради. спасения всех. Сознание собственной слабости и решимость — два крыла ее молитвы. Из–за нее Бог опрокидывает жребий и поражает зло в корне: она добивается немилости Амана и побуждает царя издать указ в защиту Иудеев. Решимость Есфири действует как катализатор: она высвобождает энергию ее народа, и тот сам собирает силы сначала для молитвы, а потом для сражения. Благодаря своей открытости и восприимчивости к благодати, действующей в ней, она становится «рекой», каналом, по которому устремляются божественные воды, возрождающие силу смиренных. Она есть «свет», возвещающий солнце, маленькая утренняя «звезда», предшествующая заре спасения. Есфирь как образец женщины не сильна сама по себе, но открыта к восприятию высшей силы; такова ее харизма. Ее молитва раскрывает и ее чувство ответственности, и ее знание пути спасения, который проходит через победу Бога в самом человеке ради блага всех:

«Господи мой! Ты один Царь наш; помоги мне, одинокой и не имеющей помощника, кроме Тебя… Помяни, Господи, яви Себя нам во время скорби нашей, и дай мне мужество, Царь богов и Владыка всякого начальства; даруй устам моим слово благоприятное перед этим львом… Боже, имеющий силу над всеми! Услышь голос безнадежных, и спаси нас от руки злоумышляющих, и избавь меня от страха моего». (4, 17 l.r–s.z).

Есфирь действует как Мать своего народа: переход между «я» и «мы» в ее молитве свидетельствует о том, как хорошо она знает, что его будущее зависит от нее, она с ними единое тело, и именно это дает ей силу превзойти себя, совершенно отрешиться от себя. Сознание собственной слабости не приводит ее в отчаяние, так как она уверена во всемогуществе Божием. Это двойное сознание располагает душу к восприятию благодати. Нет одного без другого: если думать только о своей слабости, отчаяние неминуемо, если же взирать только на божественное могущество, можно стать самонадеянным и безрассудным. Есфирь просит лишь об одном: об избавлении от страха, ибо он означает недостаток доверия к Богу или, что то же самое, упование только на свои силы.

Мольба Есфири, полная доверия и ясности — это малый путь смиренных, так прекрасно описанный и прожитый другой женщиной — Терезой Младенца Иисуса. Она тоже была «царицей»: «моя маленькая королева», звал ее отец, и тоже сиротой: «сиротка с Березины» было другим ее прозвищем.

Подобно Есфири, она показывает нам, что женщине, без сомнения, легче полюбить свою слабость, сделать ее оружием. Мужчина может ее признать, смиренно принять это свое состояние, но способен ли он действительно любить ее? И не поэтому ли он часто бывает менее сострадающим и отзывчивым, чем женщина? Гений Терезы в том, что она прожила сама и напомнила верующим нашего времени искусство опираться на свою слабость в безоглядном доверии любви, на этом «малом и совсем прямом пути», разные грани которого раскрывают Есфирь, Иудифь и Руфь.