Урок молитвы

Перед лицом опасности весь народ погружается в молитву и использует все духовные средства, которыми располагает: пост, жертвоприношения и т. д. «От всей силы взывали к Господу, чтобы Он посетил милостью весь дом Израиля» (4, 15). Автор замечает, что Бог не остался равнодушным к усилию человека: «Господь услышал голос их и призрел на скорбь их» (4, 13), то есть появление Иудифи дело Его рук.

Она преподает всем прекрасный урок веры, откaзывaяcь от «шантажа», который предлагают начальники города, чтобы успокоить томящийся жаждой народ: либо Бог ответит в течение пяти дней, либо город сдается. Иудифь отвечает им словами, способными направить на истинный путь молитвы человека любой эпохи:

«…Никогда ничего не узнаете; потому что вам не постигнуть глубины сердца у человека и не понять слов мысли его: как же испытаете вы Бога, сотворившего все это, и познаете ум Его, и поймете мысль Его? Нет, братья, не прогневляйте Господа Бога нашего! Ибо если Он не захочет помочь нам в эти пять дней, то Он имеет власть защитить нас в какие угодно Ему дни, или поразить нас пред лицем врагов наших. Не отдавайте же в залог советов Господа Бога нашего: Богу нельзя грозить, как человеку, нельзя и указывать Ему, как сыну человеческому. Посему, ожидая от Него спасения, будем призывать Его к себе на помощь, и Он услышит голос наш, если это Ему будет угодное». (8, 14–17).

Ее молитва побуждает ее к действию, потому что помогает осознать подлинный масштаб сражения. Один из знаков, сопровождающих истинную молитву — это именно такое «расширение» взгляда, становящегося способным охватить все человечество; выход из плена собственных ожиданий, сиюминутных эгоистических желаний и стремление к общему благу на долгие времена, согласно замыслу Божию. Решимость взять на себя ответственность и сила молитвы часто являются плодом трезвого осознания относительности, или, наоборот, важности того или иного решения и его последствий. Иудифь готова рисковать всем, потому что борется не только за себя и свой город, но за ценности, носителем которых является ее народ. Храм, доступ к которому она намерена преградить любой ценой сама религия Израиля. Она готова пожертвовать жизнью за веру: «Итак, братья, покажем братьям нашим, что от нас зависит жизнь их, и на нас утверждаются и святыни, и дом Господень, и жертвенник» (8, 24).

Состояние молитвы позволяет ей не думать об испытании с точки зрения моральных критериев немедленого воздаяния, внушающих, что испытание это кара; как будто Бог, заключивший Завет с Отцами, мог забыть о Своем народе. Молитва и размышления над Словом Божиим дают увидеть настоящий смысл тягот земной жизни: созерцая действие Бога в истории Отцов и размышляя над собственным опытом, человек может понять, что для Бога значит любить. Так и Иудифь понимает, что нынешняя беда, как бы ни была она ужасна, должна помочь возрасти в любви; что она вовсе не кара, которую Бог ниспослал Своим детям. Молясь с полным доверием, человек видит Бога не столько судией, сколько Отцом, воспитывающим Свои создания в любви.

«За все это возблагодарим Господа Бога нашего, Который испытует нас, как и отцов наших. Вспомните, что Он сделал с Авраамом, чем искушал Исаака, что было с Иаковом в Сирской Месопотамии, когда он пас овец Лавана, брата матери своей: как их искушал Он не для истязания сердца их, так и нам не мстит, а только для вразумления наказывает Господь приближающихся к Нему». (8, 25–27).

Проживая сама то, чему учит, Иудифь погружается в молитву, чтобы открыться божественному Всемогуществу. Подлинная молитва — дар самого себя, полное и безоговорочное доверие. И тогда слабость становится силой:

«Боже, Боже мой, услышь меня вдову!… Дай вдовой руке моей крепость на то, что задумала я… Ты Бог смиренных, Ты помощник умаленных… Так, как Боже отца моего и Боже наследия Израилева, Владыка неба и земли, Творец вод, Царь всякого создания Твоего! Услышь молитву мою!». (9, 4. 9.11–12).

Но отношение с Богом не исчерпывается прошением, и Иудифь умеет благодарить и воздавать хвалу. Ее песнь после победы свидетельствует об этом:

«Воспою Господу моему песнь новую. Велик Ты, Господи, и славен, дивен силою и непобедим! Да работает Тебе всякое создание Твое: ибо Ты сказал, — и совершилось; Ты послал Духа Твоего, — и устроилось, — и нет никого, кто противостал бы гласу Твоему». (16, 13–14).

«Курс» богословия

Гимны Иудифи свидетельствуют не только о ее глубоком чувстве молитвы, но и заключают в себе учение о сотворении мира и всемогуществе божественного Провидения; кроме того, они предлагают богословское прочтение истории, как видно из трех уже цитированных текстов: Бог Творец является в них как Спаситель, и вчера и сегодня. В речи Ахиора особенно явно присутствует своего рода резюме веры Израиля. Этот предводитель Аммонитян, то есть чужеземец, может только исповедать перед Олоферном то, что ему известно о благодеяниях Бога Его народу. Он представляет собой типичного «Праведного язычника», которые честно признают роль Израиля и могущество его Бога: таков Ахиахар, о котором говорит книга Товита (Тов 1, 21) или Валаам (Числ 22, 24). Имя Ахиор по–еврейски означает «брат света»; и этот человек действительно открывается свету Божию до такой степени, что готов разделить участь Израильтян и рисковать жизнью за свидетельство о вере в чужого Бога (гл. 5 и 6). Благодаря искренности и мужеству он становится поистине «братом» святого народа, «светом». История этого персонажа говорит о стремлении реабилитировать Аммонитян во II веке нашей эры, несмотря на предписания Второзакония (Втор 23, 4). Исповедание веры Ахиора перед Олоферном целый курс богословия истории, согласный с воззрениями авторов Второзакония и других книг, связанных с тем же преданием: Книгой Судей, книгами Самуила (1 и 2 книги Царств) и книгами Царств. Ключ истории прост: «И доколе не согрешили пред Богом своим, счастье было с ними, потому что с ними Бог, ненавидящий неправду. Но когда уклонились от пути, который Он завещал им, то во многих войнах они потерпели весьма сильные поражения, отведены в плен, в чужую землю, храм Бога их разрушен, и города их взяты неприятелями. Ныне же, обратившись к Богу своему, они возвратились из рассеяния, в котором были, овладели Иерусалимом» (5, 17–19).

Этот же рефрен книга Судей повторяет двенадцать раз, вводя в повествование каждого из Судей. Такое видение истории называют «второзаконническим циклом»: народ живет во грехе, Бог допускает наказание, народ в отчаянии взывает к Богу, Бог внимает, посылает очередного судью, чтобы спасти Своих сынов, благополучие воцаряется вновь, народ постепенно забывает, что его спасение зависит от отношения с Богом, и вновь безраздельно царит грех… цикл возобновляется. В конце книги Ахиор обращается: «Когда эти люди слушали слова ее и всматривались в лице ее, она показалась им чудом по красоте».

Иудифь в своей молитве тоже утверждает, что история в руках Божиих: «Ты сотворил прежде сего бывшее, и сие и последующее за сим, и содержал в уме настоящее и грядущее, и, что помыслил Ты, то и совершилось; что определил, то и явилось и сказало: вот я. Ибо все пути Твои готовы, и суд Твой Тобою предвиден» (9, 5–6).

Сокровище психологизма

10–15 главы — вершина психологического анализа древней литературы. С удивительной тонкостью они описывают постепенную перемену ролей, которую удается совершить Иудифи ради достижения победы.

Прежде чем предаться в руки врагов, она одевается словно на праздник, не колеблясь оставляет траур на время, необходимое для спасения ее народа. Автор явно находит удовольствие в рассказе о том, насколько городские стражи Ассирийцев поражены: первые «увидели ее и перемену в ее лице и одежде, очень много дивились красоте ее» (10, 7), а вторые «слушали слова ее и всматривались в лице ее, она показалась им чудом по красоте» (10, 14). Ассирийцы даже выбрали эскорт в сто человек, чтобы сопровождать ее! Но хитрость ее заключается далеко не только в ее красоте: она будет постоянно играть словами, и тщательно продуманными двусмысленностями вводит Олоферна в заблуждения, не говоря лжи: он сам, ослепленный желанием, услышит только то, что захочет.

Вождь Ассирийцев пытается быть любезным, хищник хочет выдать себя за ягненка: «Я не сделал зла никому, кто добровольно решился служить Навуходоносору… они сами это сделали для себя… не бойся… тебя никто не обидит» (11, 1).

Иудифь безо всякого стеснения льстит этому высокомерному чудищу и играет им, превознося его проницательность в тот самый момент, когда одурачивает его: «Мы слышали о твоей мудрости и хитрости ума твоего, и всей земле известно, что ты один добр во всем царстве, силен в знании и дивен в воинских подвигах» (11, 8).

Она умаляет себя и говорит со всей искренностью: «выслушай слова рабы твоей; пусть раба говорит пред лицем твоим: я не скажу лжи господину моему в эту ночь. И если ты последуешь словам рабы твоей, то Бог чрез тебя совершит дело, и господин мой не ошибется в своих предприятиях. Бог послал меня сделать вместе с тобою такие дела, которым изумится вся земля, где только услышат о них: ибо раба твоя благочестива» (11, 5–6.16).

Но кто этот «Господин мой», кто истинный Господин для Иудифи? Она дает это понять, говоря: «Господин мой, раба твоя не издержит того, что со мною, прежде, нежели Господь совершит моею рукою то, что Он определил» (12, 4).

Она не лжет и тогда, когда говорит: «Не оставляй без внимания слова его [Ахиора], но сложи его в сердце твоем, потому что оно истинно» (11, 10. Вся ее хитрость заключается в стремлении убедить, что жители города готовы совершить грех… но такая ли уж это неправда? Вполне вероятно, что в ситуации гибельной опасности, в которой очутился город, жители вынуждены просить о возможности несоблюдения религиозных законов… Что же до употребления пищи, предназначенной только для священников, Иудифь хорошо знает, что Давид — и Христос тоже вспомнит об этом однажды — в военное время, не колеблясь, принимал ее (1 Цар 21, 2; см. Мф 12, 3). Но даже если изменят все, Иудифь останется верной.

Ситуация достигает высшего напряжения, когда Иудифь, снова играя двусмысленностью своих речей, говорит Олоферну, убежденному, что он покорил ее: «Сегодня жизнь моя возвеличилась во мне больше, нежели во все дни от рождения моего» (12, 18). И это правда, потому что в эту минуту она видит перед собой врага, готового предаться в ее руки!

Главы 13–15 описывают, с одной стороны, энтузиазм Иудифи, который сообщается ее народу, а с другой панику, постепенно охватывающую Ассирийское войско. Иудифь, будучи тонким стратегом, руководит действиями. Не без иронии говорит автор о тяжеловесности ассирийских войск, стесненных собственной иерархической структурой: «Сыны Ассура посланы к своим начальникам, а они пошли к вождям, к тысяченачальникам и ко всякому предводителю своему. Придя к шатру Олоферна…» (14, 12–13). Лишенное (в буквальном смысле!) главы, войско теряет организованность и обращается в беспорядочное бегство.

А Израильтяне, наоборот, обретя «главу», воспламененные подвигом Иудифи, появляются со всех сторон, собирая из окрестных селений все имеющиеся там силы.

«Как скоро услышали об этом сыны Израиля, все дружно напали на них… равно и пришедшие из нагорной страны… и из Галаада и Галилеи, со всех сторон наносили им большое поражение… Прочие жители Ветилуи напали на стан Ассирийский… и села и деревни в нагорной стране и на равнине получили большую добычу…» (15, 5–7).