286. Начнем с самоукорения и послушания старшим

7 Декабря 1879 г.

Скит О. П. Получил письмо твое. Приятно видеть, что ты такая благодарная. Очень утешаешься моими письмами. И я не прочь писать тебе. Но с уговором‑что и ты будешь утешать меня. А я от тебя ничего особаго не требую, как только тобою обещанного, то есть, что ты постараешься исполнять мои советы. Это, с твоей стороны, лучшее доказательство, а с моей–лучшее утешениe. Между тем, мне говорят, что О. по приезде от старцев стала раздражительнее, непослушливее, капризнее!

Конечно, я не всему этому верю, потому что знаю тебя и искреннее твое обещание смирять себя, слушаться, понуждаться на монашеское жительство. Но, вероятно, есть доля и правды в таких слухах. А потому, О., ты на меня не сердись, а прими к сердцу искренний мой совет: зазри себя и постарайся исправлять себя. А исправлять мы себя не можем, если не начнем с самоукорения (а не с укорения других) и с посильнаго послушания старшим. Потому–ты маленькая. Если будешь стараться так делать, тогда‑то и пойдет монашеское дело вперед. И тебя все хорошие люди будут любить. И Бог возлюбит тебя. Ибо Он Сам говорит: «Аще кто заповеди моя соблюдет, Аз возлюблю его и прииду к нему Сам». «Аз и Отец к нему приидем и обитель у него сотворим». Значит, так и будут жить у тебя в сердце. Сего‑то я тебе, О., и желаю больше всего на свете. Ибо на это именно мы и на свет рождены; для этого и живем; для этого‑то особенно и в монастырь пошли. То есть, чтобы терпеть скорби, напраслины, труды, болезни и уничижения–а там получить неизреченная благая, их же око не виде, и ухо не слыша, и на сердце человеческое не взыдоша. Мир тебе и благословениe Господне!

287. Для утшения надо всматриваться в себя и в слово Божие

19 Апреля 1880 г.

Благодарствую тебя, О., за поздравлениe. И тебя приветствую радостным Христос Воскресе!.. Ты желаешь от меня грешнаго утешительнаго слова. Девочка ты неразсудительная! Да ты возьми‑ка канон‑то Дамаскина, тут глубины мыслей, тут свет, тут утешения–без конца. Очистим чувствия и узрим неприступным светом Воскресения Христа блистающася. Значит, для утешения‑то нелестнаго нужно не глазеть, не шушукать с подругой, не капризничать; а всматриваться в себя, утешаться словом Божиим и вести себя, как я тебе лично говорил. А то никакия утешения не помогут. И разум‑то твой ребяческий: она засматривается на шляпки, на наряды: да твое‑то одеяние царственное! Блистающее не крашеным тряпьем, а небесным смыслом! «Возрадуется душа моя о Господе; облече бо мя в ризу спасения и одеждою веселия одея мя. Яко жениху возложи ми венец, и яко невесту украси мя красотою». И далее: «И яко благоволи Господь о тебе, и якоже живяй юноша с девою, тако поживут сынове Твои с Тобою; и будет, яко же радуется жених о невесте: тако возрадуется Господь о тебе». Твой Истый Жених Иисус, а не какой‑нибудь тряпичник, торгаш!.. Да сохранит тя Господь и да научит отличать сладость геенны от райской чистой радости!

288. Заветныя яблоки

9 Декабря 1880 г.

Помню, О., желание твое иметь мою строчку и особенно гостинчика; посылаю тебе три заветныя яблока. Больше недели они лежали у меня за стеклом и глядели на скит, и на птичек, и на все скитское. Спасайся. Трудись. Молись. А главное не тщеславься, да глаза блюди!

289. Мудреная девочка

12 Октября 1881 г.

Правда, правда, О., давно я не писал тебе. А все собирался. И даже спешил послать или письмо или гостинчика: да все неподходящие случаи‑то были… Что касается трех строчек, с любовью исполняю. Читал я письмо твое. И какое ж множество там настрочено грехов? Подумал я, такая маленькая, а наскребла сколько грешищев! Да это не важное дело, что у грешнаго человека–грехи, все равно: у орешины–орехи, от репы–репа, и прочее подобное. А вот странно: откуда может маленький человек набрать и туго напихать целый пехтерь скорбей? До того даже скорби велики, что О. уткнет голову в подушку и думает… Зачем я родилась? Вот, в самом деле вопрос‑то: зачем О. родилась? И живет? Еще и живет?! Вот вопрос‑то! Да это у редкаго философа заходит в голову такая мысль. А мне так кажется, никогда и не приходила… Мудреная ты девочка! Одного ты, видно, не знаешь, что говорит Св. Златоуст, что здешнее земное тяжкое самое и нестерпимое не может даже и сравниться с тамошним самым легким. Спасайся! Мир тебе! А во всех исповеданных тобою грехах и немощах да простит тя Господь. И да поможет Он, Всемилостивый Спас наш и Его Пречистая Матерь, тебе положит исправление. А исправление наше есть смирение. т. е. сознание своих немощей. И помни слово, что Богу любезнее грешник, кающийся и смиряющийся, чем праведник, сознающий свою правду. А ты вот мне и Богу каешься, и уничижаешь себя, и стыдишься за свои немощи: то Господь и помилует тя, и спасет тя. И узриши благая Иерусалима!