Смотреть — Медиатека

В ожидании Пасхи: шесть эпизодов Ветхого Завета

Сатомский Александр, священник

Пасха начинается не с пустого гроба. Она зреет задолго до Евангелия — в ночи Исхода, в страхе перед морем, в голоде пустыни, в опыте бегства и тишины, в образе страдающего праведника.

Мифы в психологии: христианская оптика

Филоник, Марина Сергеевна

В пост нам особенно важно увидеть человека честно — без упрощений, без ярлыков, без тех быстрых рецептов, которыми так богата современная психология. Этот цикл, который мы сняли вместе с Мариной Филоник, — попытка вернуть разговору глубину.

Аскетика для зумеров: инструкция по выживанию от древних монахов

Юревич Димитрий, протоиерей

Мы привыкли думать, что аскетика — это про строгий пост и уход от мира. А что если это просто набор инструкций по выживанию в любых условиях — хоть в египетской пустыне IV века, хоть в переполненном инфошумом городе века XXI?

Семьянин

Ратнер Бретт (Brett Ratner)

Оказывается, что настоящая любовь — это не про то, чтобы выбрать кого-то один раз. Это про то, чтобы выбирать его каждый день заново.

Великий пост: как неудобный опыт становится дорогой к Богу

Колотвин Стахий, священник

Пост редко делает человека сильнее и собраннее. Гораздо чаще он показывает то, что обычно удаётся не замечать: зависимость от контроля, ожидание быстрых результатов, усталость, страх остаться без опоры.

Прокаженная

Веккиали Поль (Paul Vecchiali)

Парижская модель, жена богача, молода мать — заболевает проказой. В лепрозории, в страданиях, перед лицом смерти, окруженная врачами, священниками и другими больными, она исцеляется — и решает остаться в лепрозории.

Сериалы года как диагноз времени. Обсуждаем «Камбэк», «Урок», «Кибердеревню» с Оксаной Куропаткиной

Куропаткина Оксана Владимировна

Как на человека влияют беда, власть, технологии и чувство, что ты лишний. Смотрим в христианской оптике, но без проповедей: где здесь вина и прощение, милосердие и ответственность.

Грозовой перевал

Арнольд Андреа (Andrea Arnold)

Локальное грехопадение ввергает в бездну весь остальной мир картины, в том числе и главных героев. Без вины виноватые, надрессированные жестокостью окружающих, они начинают плодить ее сами. Вместо идиллического финала книги.

Аквариум

Арнольд Андреа (Andrea Arnold)

Трудные подростки — как это словосочетание любят в современном мире! А может, начать с семей? Пятнадцатилетняя Миа — проблемный ребенок из неполной семьи, ее исключили из школы, а друзья подвергают издевательствам.

Жилой комплекс «Ред Роуд»

Арнольд Андреа (Andrea Arnold)

В центре сюжета — задворки Глазго начала XXI века, молодая женщина по имени Джеки, которая работает в службе видеонаблюдения за жилым комплексом «Ред Роуд» — реально существовавшим ансамблем новостроек, знаменитым своей небывалой высотой.

Оса

Арнольд Андреа (Andrea Arnold)

Лишь 26 минут, за которые проносится перед глазами в буквальном смысле вся жизнь. Дети — как взрослые, взрослые — как дети, и у каждого своя мечта. Пусть даже и в виде картошки фри из «Макдоналдса».

Мелкий бес

Досталь Николай Николаевич

Яркий калейдоскоп уютного мирка преломляется и рассыпается от осознания бездуховности его обитателей. И в какой-то момент становится абсолютно понятно, что история своеобразным образом рассказывает притчу о возвращении в дом нечистого духа.

Облако-рай

Досталь Николай Николаевич

Своей добротой, наивностью и некой чистотой фильм все еще остается в утерянном прошлом. Но ему там тесно, и декадентская действительность подпирает его старомодный мирок со всех сторон. А еще «Облако-рай» — о любви.

Я в полном порядке

Досталь Николай Николаевич

Досталю, удивительным образом, удается вывести такие сюжетообразующие детали на задний план, акцентируя внимание на том, что находится между строк и в атмосфере кадра. А там — вполне себе поэзия.

Шура и Просвирняк

Досталь Николай Николаевич

Основной точкой конфликта в этой картине становится противопоставление добра, которое есть правда, и зла, которое ничтожно и мелко по своей сути, но в силу своей незаметности оказывающееся движущей силой массового террора.

Человек с аккордеоном

Досталь Николай Николаевич

Вместе с жизнью Досталь выбирает для своего героя смирение и силу нести груз горестей, потерь, удушающей невозвратности и, при всем при этом неиссякаемой любви к миру.

Половина меня

Полупанов Андрей

Короткометражка, которую иеромонах Агапий Голуб показывает перед своими беседами о насилии в семье.

Икона Рождества: что здесь происходит?

Пархоменко Константин, протоиерей

У иконы Рождества Христова в Троице-Измайловском соборе Санкт-Петербурга протоиерей Константин Пархоменко показывает, как читать этот образ. Что означают сцены и детали? Почему все устроено именно так?

Корзинка добрых дел. Готовимся к Рождеству вместе с Преданием

В пост мы обычно делаем то, что обязаны. А хочется сделать еще что-то живое — для людей. Только не всегда ясно, что именно и как предложить помощь, чтобы не было неловко. Каждый выпуск — одна знакомая ситуация и простые шаги в ней.

Как молиться православным

Как молились древние люди? Молиться по молитвослову или своими словами? По-русски или по-церковнославянски? Принуждать себя к молитве каждый день или ждать вдохновения? Можно ли тренировкой стяжать дар молитвы? Об этом наш новый видеоцикл.

Волк и теленок

Каменецкий Михаил Абрамович

Волк крадет в деревне теленка, чтобы откормить и съесть. Но теленок оказывается милым настолько, что волк забывает о том, что он хищник. В довершение теленок называет волка «мамой».

Капитошка. Возвращайся, Капитошка

Храневич Борис Алексеевич

Волчонок живет один в лесу, и все, что он знает о мире, умещается в его книге «Каким должен быть волк». Книга похожа на меню: на каждой странице изображено что-то или кто-то, кого можно съесть. Вот такая картина мира: «хватай-глотай».

Читаем вместе с игуменом Петром (Мещериновым)

Петр (Мещеринов), игумен

В рождественском проекте «Предания.ру» игумен Петр (Мещеринов) делится с нами любимыми книгами, духовными и светскими.

Хельсинки // Ночь на земле

Джармуш Джим (James Robert Jarmusch)

Последний из пяти эпизодов знаменитой киноантологии о таксистах «Ночь на Земле» Джима Джармуша: зимние Хельсинки, подвыпившие гуляки садятся в такси и выслушивают трагическую историю таксиста.