Мой дядя Хасинто

Между мистической высотой «Марселино» и мрачной бездной «Это случилось средь бела дня» Ладислао Вайда снял картину, которая незаслуженно остается в тени, хотя, возможно, именно она помогает лучше всего понять его внутренний мир.

Действие «Моего дяди Хасинто» (1956) происходит в мадридских трущобах. Главный герой — спившийся бандерильеро, помощник матадора, которого играет Антонио Вико. Хасинто живет с сиротой Пепоте — тем самым Паблито Кальво, сыгравшим Марселино. Они едва сводят концы с концами: собирают на площади окурки, вытряхивают из них остатки табака и сдают его за гроши. Да и вообще берутся за любую подвернувшуюся работу. А их дом — лачуга, где вместо пола лужа и перед входом приходится снимать обувь, чтобы не промочить ботинки.

И вдруг Хасинто получает приглашение снова выйти на арену вечером того же дня — пусть всего лишь в шарлотаде, шутовской корриде, но все-таки вернуться к прежнему ремеслу. Одна беда: для выступления нужен костюм тореадора, а у него нет ни костюма, ни денег на аренду. Весь фильм укладывается в один день, который Хасинто и Пепоте проводят в попытках раздобыть необходимые триста песет. И когда Хасинто попадает в полицейский участок, кажется, что ему уже ничего не поможет.

Сюжет почти анекдотический, но фильм получился о человеческом достоинстве. Вайда показывает, что нищета, лохмотья, социальное дно не способны стереть в человеке образ Божий. Хасинто выпивает, хитрит, ввязывается в сомнительные авантюры — и все равно не теряет способности любить.

Пепоте не видит в дяде жалкого, опустившегося пьяницу: для него Хасинто — настоящий герой. И помогает ему, как может. Утром изображает бычка в игре со старшими ребятами, чтобы купить молоко для дяди, а вечером бежит к портному и не дает закрыть лавку, пока Хасинто ищет деньги на костюм. Хасинто отвечает той же заботой: отдает Пепоте свою порцию омлета, запрещает мошеннику использовать мальчика в своих аферах. А когда все способы добыть триста песет исчерпаны, берется один разгружать грузовик с тяжелыми мешками. Эта взаимная забота и не дает Хасинто окончательно махнуть на себя рукой.

Здесь Вайда вплотную подходит к теме достоинства «малых сих». Евангельские слова «так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне» (Мф 25:40) часто понимают как призыв к помощи, направленной сверху вниз: сильный помогает слабому, богатый — бедному. Но у Вайды акцент иной. Способность к любви и благородству вообще не зависит от социального положения. Она не является привилегией обеспеченных и благополучных. Достоинство не выдается вместе с достатком и не отбирается вместе с ним.

[Автор аннотации — Ольга Лебединская]