Чрезвычайно сложно комментировать текст, который сам по сути является комментарием — комментарием к Новому Завету. Апелляции к Писанию у Булгакова постоянны; для верного и полного восприятия «Протоколов» действительно необходимо иметь Новый (да и Ветхий) Завет под рукой. Анализ ссылок на Писание в тексте «Протоколов» (которые, не будем забывать, являются записью семинарских занятий, то есть допускают некоторую возможность неточности в научном аппарате), показывает, сколь расходятся порой ссылки на евангельские тексты с самими текстами — и не столь уж важно сейчас, являются ли эти расхождения ошибками памяти самого о. С. Булгакова, ошибками записывающего (Л.A. Зандера) или ошибками набора. Кроме того, фигура Булгакова-экзегета, толкователя Св. Писания (а не просто «философа» или «богослова»), несомненно, осталась «за кадром» практически всех исследований, посвященных его творчеству. Начинать же следует, на мой пристрастный взгляд, не с аналитических ретроспекций, а с простой констатации тех фрагментов Писания, которые наиболее часто попадали в поле зрения о. Сергия Булгакова. Поэтому наиболее верной формой комментария автор этих строк сочла простую реконструкцию библейского (и в редких случаях — литургического) текста. Поскольку в большинстве случаев речь идет об Евангельских притчах, названия притч выделены курсивом. Необходимые пояснения внутри евангельского текста заключены в квадратные скобки. Неоднократное обращение Булгакова к одному и тому же фрагменту Писания обусловили систему отсылок внутри Комментария (например: Притча о вечере: см. примеч. 35). Названия Евангелий даются в общепринятом сокращении: Мф., Мр., Лк., Ио. Перевод же иноязычных терминов, дескрипция философских и богословских понятий, восстановление исторического контекста — словом, все, что обычно составляет комментарии, частично оговорены в Предисловии, частично же должны явиться предметом отдельного исследования.

Публикация, подготовка текста и примечания

А.И. Резниченко