Четвертое собрание семинария было посвящено анализу и истолкованию следующих притч, говорящих о Царствии Божием, притч о семени (Мк. 4: 26-29)[61]; о неводе (Мф. 13: 47-50)[62], о зерне горчичном и закваске (Мф. 13: 31-11)[63]. Были поставлены и разобраны следующие вопросы.

Притча о семени: (только у Марка 4: 26-29).

1. В чем основные черты притчи, на какие слова падает в ней логическое ударение?

Притча указывает на органичность и неприметность Царствия Божия, таинственно прорастающего как в душе человека, так и в мировой истории. Поэтому логический центр тяжести падает на слова «земля сама (αυτοματη) производит», а как «не знает он», ибо рост религиозного начала имеет собственную закономерность, независящую от человеческих суждений, которым всегда открывается только данный момент, не связанный со всем богатством прошлого и будущего и потому воспринимаемый обеднен- но и схематически.

2.  В чем отличие этой притчи о сеянии в сравнении с другими притчами о сеянии же?

В притче о сеятеле Царство Божие рассматривается как трансцендентная сила, прорастающая и разрастающаяся и дающая плод при известных условиях. Рассматриваются и квалифицируются эти условия в отношении к их результатам. Предметом притчи является таким образом, рост семени.

В притче о плевелах внимание обращено не на самый рост, а на начальный и конечный его моменты: 1) на второго (злого) сеятеля, который посреди пшеницы посеял плевелы, дабы испортить дело Божие, 2) на конец, ожидающий созревшие плоды — эсхатологический момент и описание Страшного Суда. В данной же притче речь идет о характере процесса роста: о присущей ему внутренней закономерности и силе, скрытой в самом семени и только раскрывающейся при благоприятных условиях почвы. Таким образом, если притча о сеятеле говорит об объективных условиях прорастания семени, то здесь речь идет об условиях субъективных, присущих самому семени.

3.   Какими чертами изображается развитие жизни в растении?

Окончательная форма (цель) растения имеется уже в семени и весь рост есть не что иное, как раскрытие завитого в семени содержания. Это именно является таинственным моментом органической жизни, ибо все остальные условия (почва, плевелы) только влияют на рост, являются его условиями, но не причиной и сущностью.

4.  Какое место в притче принадлежит жатве и серпу.

Жатва и серп являются эсхатологическим моментом. Они посылаются по исполнении сроков, во время созревания плода — в качества последнего венчающего момента, для выявления конечного результата всего процесса. Таким образом, Страшный Суд является необходимым моментом в мировом процессе. Без него последний был бы подобен разрешенному аккорду.

5.   Сопоставить в этом отношении с другими притчам и о сеянии.

Притча о сеятеле говорит только о различии принесенных плодов, не указывая способа их оценки и сортировки. Притча о плевелах подробно описывает жатву и способ отделения пшеницы от плевел, не указывая однако на внутреннюю связь между процессом роста и жатвой. Ибо жнецы — ангелы, как бы посылаются со стороны. Здесь же серп посылается «потому что поспела жатва». Таким образом устанавливается прямая связь роста и жатвы, истории и Страшного Суда.

6.  Выразить полностью чему именно и в каких отношениях «подобно Царствие Божие»?

а) С одной стороны, Царствие Божие подобно прорастающему семени — здесь подобие касается характера религиозной жизни, б) но, с другой стороны, только совокупность причины и действия , процесса и его результата — даст полную картину Царствия Божия. Ибо Царствие Божие подобно не одному только процессу роста, но полноте свершений, т<о> е<сть> росту, за которым следует жатва — росту и жатве, вместе взятым.

7.   Сопоставить образы зерна и жатвы в других местах Слова Божия (Иоиль 3: 3; Откр. 14: 15)[64].

У пророка Иоиля описание Страшного Суда в точности соответствует эсхатологической глав ев. Мф. (25: 32 и след.). Серпы являются здесь необходимыми «ибо жатва созрела», т<о> е<стъ> для того, чтобы обнаружить и выявить созревшие плоды — необходимо какое-то действие (жнецов-ангелов), орудиями которых являются серпы. То же взаимоотношение жатвы и серпа в Апокалипсисе. Земля пожинается, ибо она созрела, готова к жатве. За серпом (острым, рассекающим, разделяющим доброе от злого) следует огонь.

8. Сопоставить с учением Господа Мф. 6: 26[65].

Притча о семени говорит о самостоятельной, самозаконной и все превозмогающей силе, присущей Царствию Божию. Поэтому нет оснований заботиться о безопасности дела Божия и бояться, что оно не удастся. Вызревание мира происходит само собой — силой заложенных в нем возможностей. И наши тщетные стремления исправить дело Божие так же неуместны, как желание прибавить себе росту и т<ому> п<одобное>. Подчеркивается значение Промысла, который выявляется даже в отношении птиц и цветов — кольми паче в отношении человека[66].

Религиозно-практические выводы.

Притча о семени, указывая на таинственность прорастания Царствия Божия и на его независимость от человеческих желаний, подчеркивает ограниченность человеческого знания, видящего только данный статический момент и не постигающий таинственной сущности органической жизни. Практическим выводом отсюда является указание Св. Отцов «себя не мерить». Человек, изнемогающий от уныния, потому что он не видит плодов своей религиозной жизни и с другой стороны — человек, видящий подлинные и мнимые плоды ее — оба не правы, потому что судят о том, о чем не может судить человеческий разум. Только в отношении ко всем моментам временного процесса возможна оценка того или иного духовного момента, но такое видение всего в одном мгновении присуще только Богу. Поэтому притча учит большему доверию в отношении Промысла.

Притча о неводе Мф. 13:47-50 (только в Еванг. Мф.)

1. В чем отличительные черты притчи, на чем делается ударение?

Ударение падает в этой притче на слова «невод наполнился рыбами всякого рода». В Царствие Божие входят, таким образом, разные элементы — по крайней мере в течение процесса вызревания, который уподобляется тому времени, в которое далеко закинутый в море невод медленно вытягивают на берег, для того, чтобы потом разобрать все, что попало в него.

2.   С какой из разобранных притч сближается эта притча, и какими чертами она отличается от нее?

Притча о неводе близка притче о плевелах и пшенице. И тут и там историческая Церковь изображается, как она существует в действительности, т<о> е<сть> с достойными и не достойными членами. Но тогда как во второй притче указывается на причину и происхождение плевел (злой сеятель), здесь говорится только о факте существования всяких рыб в едином неводе и о результате ловли — эсхатологический момент страшного суда — извержение злых из среды праведных. Это намекает на вторичность зла; зло и добро не разделяются, но зло вырывается, устраняется из добра, которое есть первоначальное, природное состояние творения.

3.  На какой вопрос о Царствии Божием отвечает эта притча?

Притча о неводе несомнительно указывает на неизбежность

недостойных людей в Церкви (по крайней мере до времени). Этим устраняются такие ереси, как, например, донатистов (Vb.), учивших, что впавших в ересь и раскаявшихся священников надо вторично крестить; или учение Виклефа-Гуса, утверждавших, что таинства совершаются только в случае моральных качеств совершающих их лиц. Этим сила таинства приписывается человеческим «силам», Церковь рассматривается, как Церковь Святых, а не как Церковь спасающихся, каковой она является в этом мире.

4.  Как представляется Царство Божие по этой притче?

(имманентно-трансцендентно; этически; эсхатологически).

В притче о неводе Царствие Божие мыслится:

а) Как Церковь, т<о> е<сть> как трансцендентное единство, в которое до времени входят и те, которые не переживают его имманентно (христиане по имени). Этический момент устранен.

б)  Как будущее Царство, из которого подобные элементы удалены. Страшный Суд мыслится, таким образом, как привступление этического момента, в абсолютной оценке.

Притча о зерне горчичном и о закваске, Мф. 13: 31-33.

Прочесть притчу у всех синоптиков: Мф. 13: 31-33; Мр. 4: 30- 32; Лк. 13: 18-19)[67] — установить различие и оттенки текстов.

1.  В чем общий смысл этих притч?

В обеих притчах подчеркнута противоположность скромных размеров начального момента духовной жизни и значительности ее результатов. Поэтому логическое ударение падает: в притче о зерне на слова — меньше и больше; о закваске — вскисло все. Кроме того, эта сила, скрытая в зерне и в закваске, таинственна; она действует самостоятельно и независимо — раз брошенная в данную среду — и совершенно непонятная человеческому разуму.

2.  В чем их различие в изображении?

В притче о зерне указывается на значительность религиозной силы в ее экстенсивном аспекте: из зерна вырастает новое, во много превосходящее его размерами дерево. В притче о закваске та же сила берется со стороны интенсивной: она действует на окружающую среду, претворяет ее, причем количественные соотношения остаются теми же: количество муки во много превосходит закваску.

3.  Какие главные черты первой притчи и второй?

В обеих притчах живая сила, скрытая в зерне-закваске, влагается в инородную среду. Влагается потаенно, ибо зерно скрывается в земле, и то же сказано относительно закваски (в греческом тексте — ενεκρυψεν «скрыла», «прикрыла». В недрах этой среды сила Божия прорастает, или давая новую форму (дерево), или претворяя все окружающее.

4.   Частные черты притч.

а)  Какое значение имеют птицы небесные?

Птицы, укрывающиеся в листве дерева, указывают, с одной стороны, на значительность дерева, с другой — на универсальность, вселенскость Царства Божия (ибо каждая птица может укрываться в ветвях); и, наконец, на разнообразие живых существ, спасающихся в церкви (всякие птицы).

б) Какое значение имеет женщина и три меры муки?

Три меры = 3 саты = 1 эф = 20 литров — максимум того, что можно замесить зараз, т<о> е<сть> указатель совершенной силы закваски, полной действенности зерна религиозной жизни (она может претворить среду любого объема). Женщина — потому что на Востоке хлеб месят женщины, но можно видеть в ней образ Церкви.

в) То, что женщина «скрыла» (прикрыла) закваску мукой?

Образ, заимствованный из действительности, указывает на незаметность, невидимость действующей божественной силы. Она скрыта в инородной среде и не отрицает ее, но претворяет силой внутреннего брожения; сравнение это относится одинаково, как к индивидуальной душе, где инородной средой являются все моменты ее жизни, так и к социальной душе, где среда понимается в буквальном смысле слова.

г) Что известно о свойстве горчичного семени и самого растения?

Горчичное семя по величине своей очень незначительно. Выросши оно дает кустарник, а не дерево, что дало повод предположение о том, что здесь имеется в виду специальное дерево Палестины, растущее близ Мертвого Моря. Но возможно, что понятие горчичного семени употреблялось, как поговорка: ср. о вере и в горчичное зерно: Мф. 17: 20; Лк. 17:6[68].

5)   Общий вопрос: как толковать притчи; нужно ли всегда стремиться к тому, чтобы истолковывать все черты, или надо находить центральную точку зрения и устанавливать перспективу.

При толковании притч необходимо отыскивать основную мысль, логический центр и фиксировать все внимание на нем. Установив его, можно в его свете толковать детали, которые должны дополнять и освещать основную мысль, а не рассматриваться самостоятельно. Стремление же с одинаковой подробностью истолковать все черты притчи, придав им самостоятельное значение, грозит потерей общего смысла и расплывчатостью в случайных деталях. В этом отношении толкование притчи можно уподобить установке фотографической камеры, знающей одну точку фиксирования, один фокус. В противном случае неясным будет все изображение.

6)   Общий вопрос: Обратите внимание у каких евангелистов имеются отдельные притчи, у одного, у двух или у трех, и сопоставьте и выясните различие изложения в его существенных чертах или его редакционный характер.