(Составлено из попутных разъяснений при занятиях)

К чтению Евангелия можно подходить с разных точек зрения, и изучение его может преследовать разные цели. В современной богословской науке — особенно германской (которую надо считать наиболее разработанной), господствует тенденция поглощения религиозного усвоения Слова Божия знакомством с ним со стороны научной. То, что должно служить средством понимания, становится целью. В результате получается огромное богатство внешнего научного исследования, необычайно тщательное критическое изучение буквы при удивительной скудости ощущения той религиозной реальности, которая должна стоять за святыми словами. К чисто научным задачам изучения Евангелия относится первым долгом задача точной установки евангельского текста. Эта задача чисто филологическая, здесь наука призвана сотворить свое послушание, и она творит его по истине по доброй совести. Следующей задачей является критический разбор текста не с точки зрения его установления, но уже со стороны достоверности описанных в нем событий, «религиозно-историческая критика», которой более всего и занимается теперь протестантская наука. Эта задача — совершенно чуждая нашему благоговейному и трепетному отношению к Слову Божию, — открывает наибольший простор для сомнений, предположений и недоверия. Различия евангельских текстов дают повод к бесконечному заподазриванию евангелистов в том, что они каждый по своему тенденциозно заимствовали свои писания частью друг у друга, частью пользуясь общим первоисточником (Urquelle), в качестве каковой переработки и появились те тексты, которые известны нам как Евангелия синоптиков, т<о> е<сть> Матфея, Марка и Луки (Евангелие от Иоанна стоит совершенно в стороне; оно подверглось и подвергается особенно ожесточенной отрицательной критике, отвергающей его едва ли не от первого слова до последнего, кроме отдельных отрывков). Долгое время таким первоисточником считался «Первомарк» — текст нам неизвестный, но наиболее близкий к Евангелию от Марка (откуда его наименование), как служивший прототипом для евангелистов Марка и Матфея (Евангелие Луки написано значительно позже). Вопрос о способе и порядке составления первых трех Евангелий, так называемый синоптический вопрос, никоим образом не входит в сферу наших заданий и работы. Разумеется, нельзя отрицать общих текстов у синоптиков, но у каждого в своем особом обрамлении. Но эта задача становится дерзкой и неразумной, поскольку хотят до конца разложить на составные элементы, понять разумом четыре нерукотворных лика Спасителя, четыре живых образа — неисчерпаемых в своей глубине и непонятных в своем совершенстве. Неразрешимой же является и завлекательная задача собрать в единый художественный образ все черты, данные нам в четырех Евангелиях. Подобно живому портрету, который составляется не только из определенных черт, но и из индивидуальных и неуловимых их комбинаций — каждое Евангелие оказывается единственным, незаменимым и ни на что не сводимым чудотворным ликом Спасителя, запечатленным в слове. И только четыре руководящих мотива, отображенных и в иконографии (поскольку Евангелист Матфей всегда изображается с Ангелом или человеком, Евангелист Марк со львом, Евангелист Лука с тельцом, а Евангелист Иоанн с орлом) могут дать некоторое понятие о характере четырех благовествований. Итак, в нашу задачу не входит ни установка текста, ни критический его разбор, ни художественный синтез отдельных черт различных Евангелий. В своей работе мы задаемся более скромной, а вместе с тем более значительной целью: установить религиозное содержание проповеди Спасителя, посредством возможно сознательного и внимательного чтения Слова Божия и истолкования догматического значения изучаемых текстов. В соответствии с этим нам чуждо исключительно этическое и пиэтистическое понимание, которое отличает протестантское «беспредпосылочное» изучение Евангелий, не говоря уже о той «научной объективности», которая видит во Христе только раввина Иисуса из Назарета, разделявшего все заблуждения и предрассудки своего времени и народа и потому долженствующего быть исправленным и дополненным, а еще более урезанным современными учеными. Мы изучаем не «религию Иисуса», а «Христианскую религию», Иисус Христос является для нас не «пророком Иисусом», а Господом и Спасителем. Другими словами, мы изучаем Евангелие не «беспредпосылочно», а с религиозно- догматической точки зрения. Но так как религиозная догматика есть догматика церковная, а церковного опыта вообще нет, а есть только конкретный церковный опыт, то и изучение наше определяется именно православной церковностью. И не следует думать, что догматика связывает мысль: она, наоборот, обогащает ее, давая ей направление и уверенность, определяет проблематику. Задача библейского богословия во всей полноте своей неразрешима, но может быть вечно разрешаема, ибо слово Божие имеет неисчерпаемую глубину и обладает способностью расти и углубляться в соответствии с духовным возрастом читающего его. Поэтому Евангелие и представляется вечно новым по своему содержанию, вечно животворящим по своему действию.