В школе йоги выделяется восемь ступеней (санскр. [astanga] — сост. из [asta] — восемь; и [anga] — составная часть, член, раздел) или уровней освоения. В двух первых из них приводится описание её этических или нравственных основ. Академик Б. Л. Смирнов в статье «Санкхья и йога» писал: «Первые две ступени йоги считаются как бы подготовительными. <...> О них говорится как о требованиях нравственного характера, предъявляемых на всех ступенях жизни. Называются эти две ступени “яма” и “нияма”. <...> Эти слова — синонимы, и различаются они несколько условно. <...> Первому слову придаётся смысл “воздержание”, второму — “соблюдение обетов”»[83].

В целях настоящей работы сначала приведём лишь перечень этических принципов йоги, а их объяснение дадим ниже при осуществлении сравнения с христианским нравственным учением.

В соответствии с Йога-сутрами первая ступень йоги — это яма, состоящая из следующего:

1) Ахимса — ненасилие;

2) Сатья — правдивость;

3) Астея — неприсвоение чужого;

4) Брахмачарья — половое воздержание (целомудрие);

5) Апариграха — неприятие даров.

Вторая ступень — нияма, которая включает в себя:

1) Шауча — внешняя и внутренняя чистота;

2) Сантоша — удовлетворённость (умеренность);

3) Тапас — подвижничество (аскетизм);

4) Свадхьяя — самообучение (познание);

5) Ишвара-пранидхана — преданность Ишваре.

Если провести сопоставление указанных принципов с основами христианской этики, изложенными в десяти заповедях Ветхого Завета и в заповедях блаженства Нового Завета, то получится следующая картина:

1) В Йога-сутрах отсутствуют понятия, которые можно было бы сопоставить с четырьмя из пяти заповедей первой скрижали Декалога о почитании Бога и родителей. Очевидно, что это объясняется общим уровнем развития религиозного сознания индийской философии.

Тем не менее, в разделе нияма есть принцип Ишвара-пранидхана, который с высокой точностью может быть сопоставлен с первой заповедью Декалога (см. Таблицу 1).

Таблица 1. Этические принципы христианства и йоги (1-5)

Заповеди Ветхого Завета:	Этические принципы Йога -сутр:
Я Господь, Бог твой, <...> да не будет у тебя других богов (Исх 20:2-3; Втор 5:6-7)	Ишвара-пранидхана — преданность Ишваре

Ишвара (санскр. [isvara] — властитель, господин[84], повелитель) в индийской философии означает Господа, то есть Бога в значении, которое отчасти может истолковываться и в монотеистическом понимании. Наряду с этим слово ишвара зачастую используется в санскрите в качестве эпитета к частным именам богов из индуистского пантеона, например, ишвара Шива — господин или повелитель Шива и т. д.

Это упоминание об Ишваре категорически отличается от доктрины санкхьи, которая изначально являлась и в некоторой степени до настоящего времени остаётся теоретическим базисом философских представлений практического в своей основе учения йоги. Более того, оно является настолько неожиданным и для самого йогического учения в изложении Патанджали, что зачастую о нём, хотя и без какого-либо научного обоснования, говорят, как о более поздней вставке. Можно лишь предполагать, что идея личностного Бога была включена в систему йоги, поскольку этого требовал персональный духовный опыт самого Патанджали. Как бы то ни было, следует также заметить, что Ишвара у него всё же не является Богом-Творцом и, тем более Богом, создавшим мир из ничего. Профессор Елена Николаевна Аникеева пишет об этом: «Появление идеи Ишвары в “Йога-сутре” связано, прежде всего, с практико-сотериологическими задачами, а не, к примеру, с онтологическими или космологическими потребностями данной философской школы»[85].

Более того, личностный аспект Ишвары утверждается Патанджали вопреки всем установкам учения санкхьи, отрицающей в понятии Ишвара всё, что характеризует личность, дживу (санскр. [jiva] — жизнь, вечно живая душа)[86]. Йога-сутры говорят об Ишваре как об особом Пуруше (санскр. [purusa] — человек, мужчина, личность, дух), непричастном страданию, как результату действий и желаний. Материалистическая по своей сути санкхья на месте Бога оставляет пустоту и, возможно, Патанджали пытался заполнить её такой своеобразной теологией[87].

2) С заповедями, приведёнными во второй скрижали Декалога, практически идеально совпадают четыре из пяти принципов ямы (см. Таблицу 2) за исключением принципа апариграха, о котором будет сказано ниже.

Таблица 2. Этические принципы христианства и йоги (2-5)

Заповеди Ветхого Завета:	Этические принципы Йога -сутр:
Не убивай (Исх 20:13; Втор 5:17)	Ахимса — ненасилие
Не прелюбодействуй (Исх 20:14; Втор 5:18)	Брахмачарья — половое воздержание (целомудрие)
Не кради (Исх 20:15; Втор 5:19)	Астея — неприсвоение чужого
Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего (Исх 20:16; Втор 5:20)	Сатья — правдивость

При этом десятой заповеди Декалога можно условно сопоставить принцип сантоша, относящийся к разделу нияма (см. Таблицу 3).

Таблица 3. Этические принципы христианства и йоги (3-5)

Заповеди Ветхого Завета:	Этические принципы Йога -сутр:
Не желай <...> ничего, что у ближнего твоего (Исх 20:17), либо: Не желай <...> всего, что есть у ближнего твоего (Втор 5:21)	Сантоша — удовлетворённость (умеренность)

Данное сопоставление является довольно неточным, поскольку сущность десятой заповеди — это, прежде всего, не завидуй, а не только лишь довольствуйся тем, что имеешь. Тем не менее, оно может быть сделано, поскольку эти два понятия довольно близки между собой и наиболее идентичны из сопоставляемых принципов.

Кроме того, здесь следует отметить, что понятие ахимса, идентичное шестой заповеди Декалога, имеет в индийской философии столь широкое трактование, что его также можно сопоставить с седьмой заповедью блаженства и даже с такими христианскими заповедями, как Возлюби ближнего своего (см. Лев 19:18 и Мф 22:39) и О непротивлении злому (см. Мф 5:39-44).

Комментируя это понятие, древнеиндийский мудрец и толкователь Йога-сутр Вьяса подчёркивает его значимость: «Последующие [виды] самоконтроля и соблюдение [религиозных] предписаний имеют [своим] корнем это [ненасилие]. Поскольку их назначение состоит в совершенствовании [способности ненасилия], то они излагаются, чтобы научить ему»[88].

3) При сравнении этических принципов, изложенных в Йога-сутрах с заповедями блаженства, мы видим, что сопоставления приобретают весьма условный характер (см. Таблицу 4).

Таблица 4. Этические принципы христианства и йоги (4-5)

Заповеди Нового Завета:	Этические принципы Йога -сутр:
Блаженны нищие духом (Мф 5:3; Лк 6:20)	Апариграха — неприятие даров
Блаженны кроткие (Мф 5:5)	Тапас — подвижничество (аскетизм)
Блаженны алчущие и жаждущие правды (Мф 5:6)	Свадхьяя — самообучение (познание)
Блаженны чистые сердцем (Мф 5:8)	Шауча — внешняя и внутренняя
	чистота

В данном сравнении следует заметить, что ещё с двумя заповедями блаженства можно сопоставить уже упоминавшиеся принципы (см. Таблицу 5).

Таблица 5. Этические принципы христианства и йоги (5-5)

Заповеди Нового Завета:	Этические принципы Йога -сутр:
Блаженны миротворцы (Мф 5:9)	Ахимса — ненасилие
Блаженны изгнанные за правду (Мф 5:10)	Сатья — правдивость

Такое сопоставление можно сделать в связи с весьма широким толкованием этих индийских понятий, а также в связи с тем, что седьмая и восьмая заповеди блаженства фактически расширяют значение и смысл шестой — Не убивай (Исх 20:13; Втор 5:17) и девятой — Не произноси ложного свидетельства (Исх 20:16; Втор 5:20) заповедей Декалога.

Отдельно следует прокомментировать сопоставление первой заповеди блаженства с принципом апариграха. В данном случае сопоставление сделано лишь на основании того, что его буквальный смысл (неприятие даров) отчасти соответствует понятию нестяжательство, однако было бы не корректным оставить без внимания разную смысловую окраску этих двух понятий.

Христианское нестяжательство является близким по смыслу понятию смирение, которое является основным значением заповеди о духовной нищете. В то же время в йоге (как минимум у более современных её представителей) мы встречаем иное мировоззрение.

Так, большинство современных йогов считают, что не следует принимать подарки или денежные вознаграждения, поскольку любой подарок ставит человека в зависимость от дарителя. Также они полагают, что несоблюдение принципа апариграха порождает плохую карму. В частности, в своей книге «Йога и сила мысли» об этом пишет Свами Шивананда: «С каждым даром вы принимаете пороки дарителя»[89].

Более того, если взглянуть на учение йоги в развитии и проанализировать трансформацию её этического раздела, то мы увидим, что в таких йогических текстах, как «Хатха-йога прадипика», автором которого считается Свами Сватмарама (датируется после 1400 года н. э.[90]); «Гхерандасамхита», учителя йоги Гхеранды (около 1450 года н. э.[91]); «Шивасамхита», неизвестного индийского аскета (написанного от лица Шивы предположительно около 1690 года н. э.[92]), а также в других источниках, понятие апариграха замещается иными этическими принципами и совершенно исчезает.

4) Обратим также внимание на те Заповеди блаженства, сопоставление с которыми в Йога-сутрах отсутствует.

Одна из таких заповедей — это Блаженны милостивые (Мф 5:7), и здесь следует отметить, что в упомянутых (более современных) йогических текстах появляется сразу несколько подобных ей принципов: дайя (милосердие, сострадание), кшама (терпение, прощение) и дана (дарение, жертвование).

Кроме того, отсутствует сопоставление с заповедью Блаженны плачущие (Мф 5:4), и это является вполне логичным и естественным, поскольку — если в этике йоги абсолютно отсутствует понятие смирения, то без него не может быть и покаяния, которое является смысловой основой блаженного плача.

Также по вполне понятным причинам в йоге нет аналога заповеди: Блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать и всячески неправедно злословить за Меня (Мф 5:11).

* * *

Если подвести краткое заключение относительно сделанного в этой главе сопоставления нравственного учения йоги с христианством, то со всей убеждённостью можно сказать, что, несмотря на очевидную поверхностную схожесть их отдельных этических принципов, в христианстве и в йоге есть весьма важные моменты, приводящие к их кардинальному различию друг от друга по своей внутренней сущности.

Следует обратить особое внимание на тот факт, что в учении йоги совершенно отсутствует понятие о смирении, а гордыня не рассматривается в нём как грех, что делает это учение антропоцентричным и ставящим во главу угла человека и его собственное «я». Эти слова могут звучать резко и вызвать негодование по крайней мере у последователей йоги из числа людей не относящихся к коренному населению Индии и других стран, где индуизм имеет исконное распространение. Тем не менее общепризнанным является тот факт, что «традиционная установка, типичная для индуистского аскета — заботиться о самом себе, а не о других <...>, [это т. н.] сотериологический индивидуализм в индуистском стиле»[93]. Кроме того, индуизм в принципе мыслит иными категориями — одними из главных его концепций являются представления о карме и дхарме в которых понятие греха является весьма субъективным и условным. При этом православная сотериология неразрывно связана с Церковью, то есть с общностью людей, соединённых между собой верой и любовью во Христе. Христианский аскет (монах), даже находясь в уединении (например, в т. н. затворе) ни при каких условиях не теряет этой связи. А такое понятие как грех в христианской нравственности является строго детерминированным и совершенно определённым.

Наиболее яркие грехопадения, известные христианам из ветхозаветной истории, непосредственно связаны с отсутствием смирения и как следствие с проявлениями гордыни. Таковыми являются примеры и Денницы, возгордившегося и первым отпавшего от Бога, и Адама, самовольно возжелавшего стать как боги, знающие добро и зло (Быт 3:5). В то же время пример высочайшего смирения явил нам Сам Спаситель — Господь Иисус Христос. Не Моя воля, но Твоя да будет (Лк 22:42), — говорил Он во время Своей молитвы в Гефсиманском саду, зная какие смертные страдания Ему предстояло перенести.

Если даже мы и встречаем в современных (являющихся неоиндуистскими по своей сути) направлениях йоги некоторые элементы борьбы с гордыней и эгоизмом, то это скорее может быть связано с влиянием христианства и попыткой адаптации йогической этики под общие нравственные основы европейской культуры, в среде которой пропагандируется в настоящий момент йога. Так, профессор Пауль Хакер, в частности, характеризуя неоиндуизм как систему в которой отсутствует стройное единство идей, отмечает при этом общую черту, позволяющую классифицировать религиозных мыслителей как неоиндуистов, и пишет: «Их интеллектуальное развитие является прежде всего или преимущественно западным. Именно европейская культура, а в некоторых случаях и сама христианская религия, привели их к принятию определённых религиозных, этических, социальных и политических ценностей. Но впоследствии они связывают эти ценности с индуистской традицией и провозглашают их свойственными ей»[94].

Заметим, что глубинные и скрытые от поверхностного взгляда телеологические цели йогического учения всё же могут предполагать установку на борьбу с проявлениями человеческого эго, о чём мы постараемся подробно рассказать в следующей главе. Но в этом случае мы сталкиваемся с совершенно иными мотивами, методами и желаемыми результатами такой борьбы. Здесь перед нами предстаёт не столько наставление о необходимости смирения, выражающегося в борьбе с эгоизмом и гордыней, сколько установка на борьбу против самой человеческой личности.

Цель христианина — это обожение и вечная жизнь с Богом в его благодати, причём не только в Царствии Небесном после всеобщего воскресения т. е. в жизни будущего века, но уже здесь и сейчас, в этой актуальной повседневной земной жизни. Достигается эта цель прежде всего через смирение, смысл которого состоит в борьбе с самим собой, со своим эго, со своей гордыней и в итоге со стремлением к автономному от Бога существованию. В этом заключается «основной нерв христианства: идеал обожения человеческого естества»[95].

В йоге же цель земной жизни состоит в осознании человеком иллюзорности своего самобытного существования, освобождении из колеса сансары или круговорота повторяющихся вынужденных рождений и смертей и в конечном итоге в слиянии с Абсолютом, которое сопровождается полным разрушением человеческой личности или вечной смертью человека и его души. Борьба с эго в христианстве не ставит своей целью подобного уничтожения личности человека, напротив, она выражается в её нравственном совершенствовании и, следовательно, в совершенствовании его бессмертной души.

Возлюби ближнего твоего, как самого себя (Мф 22:39) из этих евангельских слов мы видим, что Сам Господь Бог заповедовал нам — любить нужно не только ближнего, но и себя. Более того, любовь к Себе и к Своему творению это одно из свойств Бога, по образу и подобию Которого все мы созданы. Лишь проявляющаяся сверх всякой меры, извращённая любовь к самому себе, именуемая себялюбием или самолюбием, а также эгоизмом и гордыней, подлежит уничтожению и искоренению. В святоотеческой традиции её называют семенем всех страстей поскольку из него произрастают все остальные греховные страсти. И, следовательно, бороться с ними необходимо удалив в себе с помощью смирения их корень — эгоизм.

«Не пища зло, но чревоугодие, не деторождение, а блуд, не деньги, но сребролюбие, не слава, а тщеславие: а когда так, то в сущем нет ничего злого, кроме злоупотребления»[96], — эти слова преподобного Максима Исповедника говорят нам о том, что не любовь к себе является корнем зла, а злоупотребление этой любовью, отсутствие умеренности в ней. Святитель Игнатий Брянчанинов в связи с этим писал: «Самолюбие есть искажение любви по отношению к самому себе, <...> [стремление] к безразборчивому исполнению пожеланий наших, нашей падшей воли, руководимой лжеименным разумом и лукавою совестью»[97].

Чтобы победить эгоизм нужно отказаться от своей греховной воли и всецело довериться воле создавшего и любящего нас Бога — в этом состоит смысл христианского наставления о смирении, которое отсутствует в йоге. Йога, по сущности, ставит знак равенства между эго (собственным «я») и эгоизмом (гордыней), между человеческой личностью и его греховным само- или себялюбием. Таким образом, телеологическая установка в йоге на борьбу со своим эго и гордыней с христианской точки зрения представляется как лечение головной боли посредством гильотины.

Более того, йога также ставит знак равенства между человеком и Богом. В частности Вивекананда говорил: «Наш Бог — это человек, и человек для нас является Богом»[98], — и это довольно общая идея (к её рассмотрению мы позже ещё вернемся), причём не только для неоиндуизма, но и для индуизма традиционного. Она вытекает из представления о тождественности Бога (Брахмана) и души (Атмана). Что это если не антропоцентризм, по крайней мере в христианском и общеевропейском представлении?