6.1.1. Составляющие духовной жизни в православном христианстве

Началом духовной жизни в христианском понимании является принятие таинства Крещения или рождение от Святого Духа, а целью — стяжание Духа Святого, непосредственное общение с Богом, уподобление Ему и соединение с Ним или, как уже было сказано, обожение.

В святоотеческой традиции выделяются четыре составляющие духовной жизни: участие в таинствах Церкви (прежде всего в Евхаристии), чтение Евангелия и духовной литературы, доброделание (борьба со страстями и стяжание добродетелей) и практика молитвы.

Обожение как смысл духовной жизни — это достижение личностью богосыновства (усыновления человека Богом), а не растворение в божестве и тем более не осознание себя им. Оно может быть достижимо только одновременно при праведной жизни и правильном понимании духовности (отделении её от псевдодуховности и прелести).

Не здоровые имеют нужду во враче, но больные (Мф 9:12), — эти слова говорят нам, что излечиться (спастись) может только тот, кто видит болезнь своей души, осознаёт свою греховность и неспособность достичь исцеления собственными силами.

Строгий ревнитель православной аскетической традиции[516], святитель Игнатий (Брянчанинов) об этом пишет: «Начало обращения ко Христу заключается в познании своей греховности, своего падения; от такого взгляда на себя человек признаёт нужду в Искупителе и приступает ко Христу посредством смирения, веры и покаяния»[517]. Этими словами хочется ещё раз обратить внимание на особенную важность осознания своей духовной нищеты и смирения гордыни для духовной жизни и даже её принципиальную невозможность без этого.

Блаженны нищие духом (Мф 5:3; Лк 6:20), — первая заповедь блаженства занимает ключевое место не только в Нагорной проповеди и христианской этике, но и во всём христианском вероучении. Такое же значение она имеет для духовной жизни, и наиболее ценным здесь является восприятие заповедей Божиих не как цены за приобретение места в Царстве Небесном, а как пути изменения себя, достижения смирения и посредством этого соединения с Богом.

Необходимо также заметить, что истинная духовная жизнь, как и христианская нравственность, отличается от светской жизни и общечеловеческой нравственности, поскольку первая основана на любви: Пребывающий в любви пребывает в Боге (1 Ин 4:16), а вторая — на идее о справедливости. Справедливость же без любви, как известно, оборачивается жестокостью. В Нагорной проповеди Иисус Христос говорит: Любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас, да будете сынами Отца вашего Небесного (Мф 5:43-45). Ещё более ясно Спаситель говорит о любви, отвечая на вопрос фарисея о наибольшей заповеди: Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душою твоею и всем разумением твоим: сия есть первая и наибольшая заповедь; вторая же подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя (Мф 22:37-39).

Милосердие и бескорыстная любовь ко всем людям без различия является вторым наиболее важным признаком истинной духовности, без которой невозможна праведная (правильная) духовная жизнь. Преподобный Амвросий Оптинский пишет: «Любовь и милость и смирение отличаются одними только наименованиями, а силу и действие имеют одинаковые. Любовь и милость не могут быть без смирения, а смирение не может быть без милости и любви»[518].

Не боясь преувеличения, можно сказать, что смирение и любовь заключают в себе все христианские добродетели и являются самым действенным инструментом распознания истинной духовности. Профессор Алексей Ильич Осипов в связи с этим пишет: «Самая распространённая ошибка в религиозной жизни — это подмена её духовной стороны <...> внешней — исполнением [одних лишь] церковных установлений и обрядов <...>. Такое отношение к религии, как правило, делает человека внешне церковным, а внутри гордым фарисеем и лицемером, отвергнутым Богом — “святым сатаной”»[519].

Творения святителя Игнатия (Брянчанинова), одного из авторитетнейших русских духовных наставников и писателей XIX века, дают нам неоценимую помощь в изучении основ духовной жизни. Профессор Осипов называет труды святителя Игнатия энциклопедией духовной жизни[520] и обращает внимание на их особенную важность в связи с доступностью для понимания современного человека. При дальнейшем изложении темы христианской духовной жизни и молитвы, прежде всего, будут использованы ссылки именно на его произведения.

Первым спасительным средством духовной жизни является чтение Священного Писания и прежде всего Евангелия, а также, как пишет святитель Игнатий, «жительство под руководством Отеческих писаний с советом преуспевших современных братий»[521].

Уклонение от греха, борьба со страстями и напротив — стяжание добродетелей и подвижничество, часто называемые доброделанием, являются вторым средством спасения души.

Первоочередным здесь является, говоря словами молитвы Ефрема Сирина, видеть свои прегрешения и не осуждать ближнего своего. Святитель Игнатий пишет: «Кто совершит великое дело — установит вражду с грехом, насильно отторгнув от него ум, сердце и тело, тому дарует Бог великий дар: Зрение греха своего»[522].

После чего даёт такой совет: «Кто отказался от осуждения ближних, того помысл естественно начинает видеть грехи и немощи свои, которых не видел в то время, как занимался осуждением ближних»[523].

Видение своих грехов является залогом успеха в борьбе со страстями. Представляется излишним для целей данной работы останавливаться на подробном исследовании страстей и грехов, от которых следует уклоняться на пути к праведной жизни. Позволим себе также отказаться от перечисления добродетелей, стяжание которых является спасительным для души.

При этом приведём следующие слова святителя Игнатия: «Делатель правды человеческой исполнен самомнения, высокоумия, самообольщения; он проповедует, трубит о себе, о делах своих, не обращая никакого внимания на воспрещение Господа [(см. Мф 6:1-6 о совершении втайне дел милосердия и молитвы)]; ненавистью и мщением платит тем, которые осмелились бы отворить уста для самого основательного и благонамеренного противоречия его правде»[524].

«Христианское совершенство есть дар Божий, а не плод человеческого труда и подвига; подвигом доказывается только действительность и искренность желания получить дар; подвигом, который обуздывает и укрощает страсти, естество человеческое соделывается способным и предуготовляется к принятию дара»[525].

Этими словами святитель говорит нам, что доброделание является лишь средством, а не целью духовной жизни, ещё раз предупреждает о необходимости смирения и о невозможности спасения без Спасителя.

Истинно, истинно говорю вам: если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную, и Я воскрешу его в последний день. Ибо Плоть Моя истинно есть пища, и Кровь Моя истинно есть питие. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем (Ин 6:5356).

Говоря о третьей (лишь по перечислению, но не по важности) составляющей духовной жизни, следует заметить важность всех церковных таинств. При этом необходимо обратить особое внимание, что Святая Евхаристия (др.-греч. Εύχαρϊστϊά [Eukharistia] — Благодарение) является Таинством таинств, стержнем церковного богослужения, основой основ христианской духовной жизни и фундаментом, без которого невозможно само существование Церкви и спасение как таковое.

Святитель Игнатий пишет: «Мы соединяемся со всесвятою плотью Господа не только при посредстве любви, но и при посредстве самого таинства. Всесвятая плоть Господа соделывается нашею пищей! Он даровал нам эту пищу, желая показать любовь, которую имеет к нам. Он смесил себя с нами, и возмесил в нас Своё тело, чтоб мы были соединены с Ним, как соединены тело с главою»[526].

Важность Евхаристии, других церковных таинств и вообще церковной жизни наиболее точно, всеобъемлюще и ярко выразил священномученик Киприан Карфагенский, в частности, ему принадлежат слова: «Тот не может уже иметь Отцом Бога, кто не имеет матерью Церковь»[527].

Четвёртой составляющей духовной жизни христианина является молитва как непосредственное общение с Богом. О ней будет написано в следующем параграфе, а сейчас постараемся по возможности кратко рассказать о йогическом образе духовной жизни.

6.1.2. Духовная жизнь в йоге и её сравнение с христианской практикой

Переходя к этой теме, в первую очередь следует остановиться на таких понятиях, как дхарма и варны. Дхарма (санскр. [dharma] — правило, закон, долг, устой, учение, религия[528]) — одно из важнейших понятий индийской философии, этически это закон, во всех его аспектах, — правда, праведность. В более узком понимании это также правила жизни, обязанности, ритуал[529]. Варны (от санскр. [varn] — красить, раскрашивать, рисовать,[530] цвет, краска; м. б. связано с цветом кожи либо бинди — точки, которую индусы наносят себе на лоб) — это общественные (социальные) классы, сословия или касты в Индии.

Древнеиндийское общество делилось на четыре основные касты: брамины (или брахманы) — жрецы, кшатрии (или раджаньи) — воины, вайшьи — земледельцы[531] (позже к ним добавились торговцы, скотоводы, ремесленники), а также шудры — рабы, слуги (позднее наёмные работники).

Согласно Ригведе, варны были созданы богами при принесении себе в жертву «рождённого в начале»[532] — Пуруши:

К первым трём варнам принадлежали арья, а шудрами (слугами) были, по всей видимости, покорённые впоследствии арийцами аборигены полуострова Индостан[534].

В общем виде духовная жизнь в индуизме (то есть и в йоге, как в одном из входящих в него учений или в одной из его школ — даршан) состоит в следовании своей дхарме в зависимости от принадлежности к варне по рождению, а также непосредственно в праксисе (др.-греч. πραξις [praxis] — деятельность). Для индусов само понятие йога означает не только и не столько упражнение или занятие, но ещё и единение, или способ осуществления духовной жизни.

Вспомним в этой связи яму и нияму: «непричинение вреда (ахимса), правдивость, честность (буквально невороватость), целомудрие, неприятие даров <...>, чистота (нравственная и физическая), удовлетворённость, тапас (возогревание силы), изучение Писания и преданность Ишваре»[535]. В этом перечислении не только этика, но и описание составляющих духовной жизни по Йога-сутрам.

Одним из наиболее важных здесь является понятие тапас (санскр. [tapas] — тепло, жар, боль, страдание, умерщвление плоти, самоистязание). Это слово, очень трудно поддаётся переводу на европейские языки. Обычно его переводят как аскеза. Всё-таки это далеко не точный перевод и верный не по внутреннему смыслу, а только лишь по внешней форме. В Древней Греции аскеза (от др.-греч. άσκησης [άskisis] — упражнение, искусная обработка, созидание в опыте) рассматривалась как подготовка атлетов к спортивным состязаниям. В христианстве — это подготовка человека к действию Божественной благодати на пути к обожению. Тапас же не преследует по существу ни того, ни другого — это скорее жертва, вредная для совершающего и ненужная для принимающего её. В йогической практике тапас представляет собой разменную монету, по цене которой определяется просимый у божества дар[536]. Очевидно, что за всем этим скрывается принесение магической внутренней жертвы для осуществления желаемого — то есть для достижения мокши.

Вернёмся к взгляду на духовную жизнь с точки зрения следования своей дхарме. Вот что об этом говорит Бхагавадгита (Глава 18, шлоки 42-44) в переводе кандидата филологических наук, одного из самых авторитетных санскритологов прошлого века и востоковеда, повлиявшего на формирование целого поколения современных российских индологов, Всеволода Сергеевича Семенцова.

Партха — это одно из имён Арджуны, означающее сын Притхи, с наставлением к которому обращается Кришна:

Далее (Глава 18, шлока 47) утверждается, что человек, довольный своей дхармой, достигает быстрого успеха в свойственных ему занятиях, и особо подчёркивается:

Отметим также, что помимо представления об индивидуальной дхарме для каждого отдельного сословия (варны), в комментариях к Ведам — в т. н. брахманах существует понятие, изложенное в первых дхармасутрах (VI-V века до н. э.) и именуемое законом о четырёх жизненных стадиях (ашрамах) для трёх высших варн[539].

Первая стадия — стадия ученичества (брахмачарья). Она начинается с обряда посвящения, символизирующего приобщение к священному знанию Вед. После этой церемонии человек считается получившим второе рождение — дваждырождённым. Раньше только дваждырождённые имели право изучать Веды, женщинам и шудрам нельзя было ни заучивать их наизусть, ни даже читать или слушать священные тексты. Стадия ученичества начиналась с 5-7 лет и могла длиться 12 лет и более.

За ней следует стадия домохозяина (грихастха). Дхарма домохозяина — общественно-полезный труд и совершение жертвоприношений. Состарившись и дождавшись внуков, домохозяин должен перейти на следующую стадию — отшельничества (ванапрастха). На этой стадии ему предписывается удалиться в лес и предаваться размышлениям, готовя свою душу к освобождению из круговорота сансары[540],[541]. При этом отшельникам не запрещалось жить вместе, создавая нечто наподобие поселений монастырского типа или скитов. Также им позволялось брать с собою в лес жён (с их согласия)[542].

«Четвёртая стадия санньясина (отрешённого), или паривраджаки (странника-шалопая), не обязательна, а потому и срок вступления в неё не определён»[543]. При этом существует возможность непосредственного перехода к этой стадии сразу от состояния брахмачарина[544]. «Санньясин порывает со всем: с социальным строем, с верованиями, для него не существует ни варн, ни обрядов, ни ограничений»[545].

Его удел — в одиночестве блуждать по городам и весям. Тяготы такой жизни должны окончательно разрушить его привязанность к мирскому бытию и превратить его в обладающего высшим знанием и пребывающего в созерцании мудреца, свободного от земных привязанностей, от печали, зависти и надежды[546].

В индийском обществе участвовать в религиозных ритуалах и даже просто читать священные тексты традиционно могли только мужчины из избранных варн. Аналогичные ограничения существовали и на возможность заниматься йогой. «В Майтр[аяния]-упанишаде учитель предупреждает, что йога есть священный путь, “стезя брахмана”, и на неё нельзя вступать человеку, который целиком не посвятил себя поискам высшего познания»[547].

Тем не менее, йогой помимо брахманов также активно занимались представители варны кшатриев. Они исходили из убеждения, что существует много способов достижения Бога и выработали к ней свои индивидуальные подходы. Так, в частности, сложившаяся в среде кшатриев, Бхагавадгита уделяет особое внимание карма-йоге и описывает бхакти- и джняна-йогу.

Фактически осуществление принципа духовной жизни в следовании своей дхарме можно выразить как требование к брахману — молиться, а к шудре — трудиться. По сути, вместе с представлением о сансаре, оно приводит к ситуации, в которой претендовать на освобождение из круговорота рождений и смертей могут только представители мужской половины высших сословий. Для женщин и остальных классов общества духовная жизнь состоит исключительно в преданном служении своему господину (мужу либо начальнику) для улучшения кармы, в надежде на будущее рождение сыном брахмана или хотя бы кшатрия, и лишь тогда (в призрачном будущем) на получение такого же шанса.

Сложно сказать, насколько это мотивирует индусов к духовному совершенствованию. Очевидно, что мотивирует в той или иной мере — для них перспектива перевоплощения — это вынужденная необходимость, а не привлекательная возможность. Однако, очевидно также и то, что подобные идеи весьма растлевающе действуют на европейскую ментальность.

В завершение осуществим детальное сравнение духовной жизни в христианстве и в йоге. Но прежде обратим внимание, что изложенные в настоящей работе принципы духовной жизни в йоге имеют отношение к её классическому варианту, а в современной практике они, как правило, игнорируются.

1) Предназначение практики духовной жизни и возможность спасения (см. Таблицу 6):

Таблица 6. Предназначение духовной практики в христианстве и йоге

В христианстве:	В йоге:
Для всех — Бог хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины (1 Тим 2:4); для Него нет ни Еллина, ни Иудея, ни обрезания, ни необрезания, варвара, Скифа, раба, свободного (Кол 3:11); нет мужеского пола, ни женского (Гал 3:28)	Только для избранных — т. е. исключительно для мужской половины высших варн, остальным предписано преданное служение своему мужу или господину с целью улучшения кармы и получения шанса на освобождение в гипотетической будущей жизни

2) Метод реализации (см. Таблицу 7):

Таблица 7. Методология духовной практики в христианстве и йоге

В христианстве:	В йоге:
Все составляющие духовной жизни имеют очень большое значение и осуществляются одновременно — достичь праведной жизни без должного внимания к каждой из них невозможно	Составляющие реализуются постепенно (в соответствии с этапом освоения — анга, либо жизненной стадией — ашрама) или выборочно (в зависимости от индивидуальной предрасположенности адепта)

3) Предположительное сопоставление элементов, составляющих основы духовной жизни христианина, с такими способами достижения целей йоги, как (изложенная в Йога-сутрах Патанджали) раджа-йога, а также (описанные в Бхагавадгите) карма-йога, бхакти-йога и джняна-йога (см. Таблицу 8):

Таблица 8. Составляющие духовной практики в христианстве и йоге

В христианстве:	В йоге:
Участие в установленных Богом таинствах Церкви и, прежде всего, в Евхаристии	Бхакти-йога (йога преданного служения: участие в индуистских языческих и магических ритуалах), все ашрамы
Чтение Священного Писания (Евангелия, других Книг Нового и Ветхого Завета) и святоотеческой литературы	Джняна-йога (йога знания: чтение Вед и других книг индуистского канона шрути), ашрам ученичества
Доброделание (борьба со страстями, стяжание смирения, любви и остальных добродетелей)	Карма-йога (йога деятельности, точнее отрешённости от действия: совершение повседневных действий без стремления к их результату[548],[549]), ашрам домохозяина
Практика индивидуальной молитвы	Раджа-йога (царская, или классическая йога: практика медитации), ашрам отшельничества и санньяси