Йога (санскр. [yoga]) представляет собой слово, обозначающее очень древнее явление, имеющее, по всей видимости, не арийское происхождение. Это слово является производным от санскр. глагола [yuj], «что значит “прилагать усилия, стараться, упражняться, сопрягать, связывать”. Отсюда два основных значения: 1) “упражнение”, “обуздывание” и 2) “преданность”, “сопряжение”, “единение”»[44]. Иные определения находятся между указанными.

Некоторые адепты йоги относят период её возникновения в прошлое на 200-300 тысяч лет. Существенно более трезвая оценка встречается у Андрея Григорьевича Сафронова — кандидата физико-математических наук, одного из наиболее авторитетных специалистов по йоге на постсоветском пространстве и президента Украинской федерации йоги.

Он, в частности, указывает на первые упоминания о йоге уже в Ригведе (санскр. [Rgveda] — Веда гимнов; самый древний памятник индийской религиозной литературы) и пишет, что «её корни уходят намного глубже. <...> Самый ранний из дошедших до нас материальных памятников протоиндийской культуры (10 тысяч лет до н. э.) — печать Протошивы — содержит изображение божества, <...> сидящего в йогической позе»[45].

Со всем глубоким уважением к Андрею Григорьевичу и не касаясь других направлений его научной деятельности, позволим не во всем согласиться с его исторической оценкой и подробно разберём указанную цитату.

1) Протоиндийская культура — это то же, что и Индская или Харапская цивилизация, существовавшая приблизительно с 3300 по 1300 годы до н. э. и предположительно созданная дравидийскими народами.

2) Печать Протошивы — это то же, что и печать Пашупати (более распространённое наименование в историческом сообществе), найденная при раскопках в древнем городе Мохенджо-Даро. Город возник около 2600 года до н. э., предположительно являлся административным центром Индской (Харапской) цивилизации и был покинут спустя приблизительно 900 лет с момента основания (в 1800-1700 годы до н. э.), по одной из основных гипотез, в связи с вторжением ариев.

3) Артефакт, названный печатью Пашупати, лишь гипотетически является материальным обоснованием существования практики йоги во времена создания этого памятника. Так, не бесспорным является как отождествление антропоморфного изображения печати с Пашупати (доведийское божество — покровитель скотоводства), так и его позы с йогической асаной.

4) Содержащая упоминание о йоге Ригведа, по наиболее распространённым научным предположениям, была составлена около 1700-1100 годов до н. э. и записана приблизительно около 500 года до н. э. При этом многие исследователи согласны с мнением, что до записи Вед существовала многовековая устная традиция их передачи. Самые смелые научные предположения отодвигают горизонт создания устной версии Вед к 4500 году до н. э., однако древнейшие манускрипты датируются лишь XI веком н. э.

При этом существует широко распространённая и представляющаяся довольно достоверной гипотеза о том, что в записанной редакции текста Ригведы отражён период покорения ариями дравидийских племён[46] и упоминание о йоге является поздней вставкой в изначальную устную версию.

Таким образом, датировка возникновения йоги никак не может быть определена X тысячелетием до н. э. Безусловно, когда в середине II тысячелетия до н. э. древние арийцы проникли в Индостан, там уже существовала культура Хараппы и Мохенджо-Даро, и арии могли впитать различные традиции покорённого ими населения[47]. Тем не менее, отождествление существовавшего во времена Индской цивилизации явления с йогой является весьма условным и скорее оно может быть связано с первобытным шаманизмом.

В связи с этим более правильным было бы говорить, что йога сформировалась в процессе смешения ведийских идеалов арийских племён с дравидийским шаманизмом, происходившем в период с середины II тысячелетия до н. э. до середины I тысячелетия до н. э.

Ещё более осторожную датировку происхождения йоги дает всемирно известный историк, этнограф и религиовед — профессор Мирча Элиаде. Признавая возможным отследить, как йогические представления постепенно проникают в древнеиндийскую литературу, он пишет: «Очертить конкретные этапы этого проникновения, приведшего, в конечном счёте, к полному завоеванию йогой индийской духовности, непросто — мы можем только приблизительно определить интересующую нас эпоху как время между IV веком до н. э. и IV веком н. э.»[48].

Вероятно, что поздняя граница, определённая Элиаде (IV век н. э.) связана со временем написания книги Йога-сутры, авторство которой традиционно, но, к сожалению, без какой-либо научной аргументации, приписывается грамматисту Патанджали. Возникновение Йога-сутр датируется в очень широком диапазоне от II века до н. э. (когда предположительно жил их легендарный автор) до IV века н. э. (времени, определяемого на основании сравнительных историкофилософских исследований)[49].

Йога-сутры — это «наиболее полное, наиболее раннее и наиболее авторитетное изложение той йоги, <...> которая признавалась всегда как “подлинная йога”, как мерило, по степени отклонения от которого можно судить о степени “правоверности” других сравниваемых с ним текстов»[50]. При этом все исследователи сходятся во мнении, что в Йога-сутрах были лишь объединены, структурированы и записаны уже известные ранее сведения о йоге.

Резюмируя изложенное, можно сделать следующие предположения о приблизительных и накладывающихся друг на друга условных исторических периодах возникновения, формирования и последующего развития йоги:

Первый период (IV-II тысячелетия до н. э.). С доисторических времен до проникновения ариев в Индию — период существования т. н. протойоги, который, скорее всего, может быть охарактеризован как первобытный шаманизм дравидов, отразившийся в печати Пашупати найденной в Мохенджо-Даро.

Второй период (XVI век до н. э. — II век н. э.). С момента проникновения ариев в Индию до окончания процесса формирования индийских философских школ (даршан) и времени написания Йога-сутр — период т. н. доклассической йоги, когда происходило заимствование, адаптация и ассимиляция дравидических традиционных представлений (в том числе экстатических практик шаманизма и теории переселения душ) в ведическую культуру арийцев. Одним из известных представителей йоги этого периода, вероятно, являлся практиковавший медитацию отшельник Алара Калама — философ начального этапа эволюции санкхьи и наставник основателя буддизма Гаутамы Шакьямуни.

Третий период (V век до н. э. — XVI век н. э.). С момента зарождения философии санкхьи, систематизации уже существовавших в то время йогических психотехник и написания Йога-сутр до составления, завершающего йогическую экзегезу, комментария Виджняны Бхикшу и написания им трактата Йогасанграха, содержащего обобщение учения йоги, а также попытку синтеза йоги, санкхьи и веданты — период т. н. классической (в строгом смысле этого слова с т. з. академической индологии) йоги, базирующейся как на собственных религиознофилософских представлениях, так и на теоретической концепции санкхьи.

Четвёртый период (VIII-XIX века н. э.). С момента основания Шанкарой традиции дашанами-сампрадая и написания им или его последователями трактата Патанджалайогашастравиварана, а также появления, основанной Матсьендранатхом и его учеником Горакшанатхом, традиции натха-сампрадая (т. е. формирования хатха-йоги) и вплоть до новейшего времени — период т. н. постклассической йоги (рассматриваемой нами в рамках настоящей работы как классической или позднеклассической — являющейся её продолжением и развитием). На этом этапе развития, с одной стороны, происходит сближение учения йоги по некоторому ряду теоретических представлений с философскими установками недвойственной (адвайта) веданты, а, с другой — усвоение через влияние хатха-йоги различных прикладных элементов, имеющих общее родство с тантрическими практиками.

Пятый период (XIX век — настоящее время). С момента зарождения неоиндуизма и появления первых индуистских миссионеров на Западе до наших дней — продолжающийся в наше время период существования современной йоги, связанный с появлением реформаторских движений в индуизме, с выходом индуизма и йоги за пределы Индии, постепенным превращением последней в международную фитнес-индустрию и духовную практику движения нью-эйдж (религии «нового века»). По всей видимости, классическая (позднеклассическая) или постклассическая (в терминологии академической индологии) йога в настоящее время также продолжает своё существование, но её распространение в современном мире (как в самой Индии, так и за её пределами) представляется очень ограниченным.

Постараемся по возможности обстоятельно рассмотреть современный этап развития йоги с момента её «выхода в свет» — представления на международном уровне.

11 сентября 1893 года в Чикагском Институте Искусств происходит необычное для того времени событие. В 10 часов утра 10 ударов колокола извещают об открытии первого Всемирного конгресса религий под председательством американского католического кардинала Джеймса Гиббонса. Описывая это событие, индолог, доктор философских наук Владислав Сергеевич Костюченко писал о том, что десятью ударами колокола были символически представлены приехавшие на конгресс последователи десяти вероучений: индуизма, буддизма, конфуцианства, даосизма, синтоизма, зороастризма, иудаизма, ислама, протестантизма и католичества. От индуизма на этом конгрессе выступает ранее никому не известный за пределами Индии довольно молодой общественный деятель, философ веданты и йоги Свами Вивекананда, имя которого через несколько дней газетчики сделали известным всем Соединенным Штатам. По окончании работы конгресса лекционное бюро заключает с ним контракт на ряд выступлений с лекциями в различных городах страны[51].

Уже в следующем 1894 году в Нью-Йорке для пропаганды, практики и изучения индуизма, при непосредственном участии Вивекананды, было создано первое «Общество веданты». Его усилия вначале были направлены на доказательство отсутствия разницы между индуизмом и христианством — идеи воспринятой Вивеканандой от своего учителя Рамакришны.

Рамакришна был храмовым жрецом, преданным приверженцем богини Кали и экстатическим мистиком. Он пытался опытным путём продемонстрировать, что все религии, в частности индуизм, ислам и христианство, являются одинаковыми путями к Богу. Чувственно отождествляя себя последовательно с каждой из этих трёх религий посредством глубоко эмоционального созерцания, он в каждом из случаев достигал видения и это было для него подтверждением равенства религий. Эта идея, которой Вивекананда был обязан своему учителю, не была для него самой главной и имеющей воодушевляющее значение. Скорее таким воодушевлением для него являлось само мистическое погружение как таковое. Через это погружение, т. е. через мистический опыт, он узнал, что существует действительный религиозный опыт непосредственного переживания культового объекта как чего-то реального. А главной идеей, которой он был привержен, для него всегда оставалась адвайта-веданта — духовный монизм. В своём мистическом опыте он был убеждён в тождественности Бога и души. Вивекананда не пытался повторить практические опыты самоидентификации своего учителя с различными религиями, однако он оставался абстрактно привержен доктрине равенства религий, вытекающей из мистических переживаний Рамакришны[52].

Так, в своих ранних лекциях по йоге и веданте (опубликованных около 1900 года) Вивекананда пытался показать, что христианские идеи Логоса и Креста имеют индийское происхождение, а индуистские идеи перевоплощения душ и самадхи, при условии правильного истолкования, можно найти и в христианских писаниях. Следует заметить, что эта, абсурдная на первый взгляд, деятельность, к сожалению, оказалась более чем успешной. Способствовало этому не только извечное влечение человека ко всему сверхъестественному и таинственному, но (помимо прочего) и превратное восприятие в американском обществе тех лет понятия догмат. Если для Православной Церкви догматы являются самым драгоценным наследием, происходящим из Божественного Откровения, то для современного светского общества это слово обладает оттенком чего-то застывшего, устаревшего, ограничивающего свободомыслие и поэтому как минимум не заслуживающего особого внимания, а как максимум требующего пересмотра или полной отмены.

Для внимательного наблюдателя, выбравшего для себя объективность в качестве основного подхода к исследованию окружающих его явлений, будет очевидным, что описанная тактика популяризаторов индуизма и йоги преследует единственную стратегическую цель — опровергнуть и / или заменить христианские догматы собственными религиозными представлениями.

Как это отмечает историк индийской философии и религиовед, «ведущий индолог Германии»[53], возглавлявший кафедру индологии в Боннском университете[54], профессор Пауль Хакер, при встрече христианства и индуизма необходимо пристальное внимание к позиции другого, а также, осуществляемый во взаимном человеческом уважении, свободный, объективный и стремящийся к истине обмен мнениями без утаивания противоречий и симуляции согласия. Однако, по авторитетному мнению проф. Хакера, Вивекананда никогда не вел подобных дискуссий, а партнерами по диалогу у него всегда были такие американцы и европейцы, которые были готовы согласиться с его идеями[55].

Начиная со времени упомянутых событий йога в адаптированном и упрощённом виде прочно заняла своё место в современной массовой культуре Европы и Америки. В настоящее время она предлагается как комплекс оздоровительных упражнений либо как древняя практика духовного совершенствования[56].

В нашей стране йога становится широко известной во второй половине XX века. В 1963 году Иван Анатольевич Ефремов публикует научнофантастический роман «Лезвие бритвы», в котором фактически пропагандируется йога. В 1970 году на экранах страны проходит документальный фильм «Индийские йоги. Кто они?». Йога начинает активно продвигаться под видом психофизиологических техник релаксации, комплексов физических и дыхательных упражнений индийской оздоровительной гимнастики.

Однако, говоря о йоге, нужно сказать, что, в первую очередь, это одна из шести традиционных или ортодоксальных (с точки зрения признания авторитета Вед) философских школ индуизма. Наряду с этим, понятие йога весьма широко и распространено не только в индийской национальной культуре, но и во всем современном мире глобализации с его обществом потребления и вновь возрождающимися идеями гуманизма.

В настоящее время йога — это одновременно и индустрия с её сетями йога-центров; и способ распространения индуизма вне тяготеющего к самоизоляции (кастового) индийского общества; и практическая составляющая некоторых современных религиозных направлений, а также набирающего популярность течения нью-эйдж и множества тоталитарных сект.

Также следует обратить внимание, что йога — это, прежде всего, практическое учение, которое на ранних стадиях своего формирования принимает теоретические аспекты философии санкхьи и сближается с ней практически до полной неотделимости их мировоззренческих положений, но позже обособляется от неё в определённых взглядах, не становится столь материалистическим (нетеистическим)[57],[58],[59] и до настоящего времени сохраняет свои собственные (в некоторой степени) и заимствованные из других направлений индуизма религиозные представления.

Кроме того, нельзя забывать, что, несмотря на заявления современных учителей йоги об отсутствии религиозных компонентов в пропагандируемом ими учении, оно непременно отражает как минимум личные религиозные убеждения того или иного «гуру», которые могут видоизменяться от различных видов политеизма, пантеизма и монизма до агностицизма и полного отрицания Бога. Так, например, Вивекананда, Ауробиндо Гхош, Шивананда и многие другие популяризаторы йоги на современном этапе основывали её религиознофилософскую составляющую на принципах адвайта-веданты.

В отличие от последующего изложения, данная глава не содержит какого-либо сопоставления исследуемого явления с христианством и целиком посвящена йоге. Тем не менее, является уместным освятить здесь ещё один момент, имеющий непосредственное отношение к воззрениям некоторых адептов йоги новейшего исторического периода.

В попытке сблизить свои учения с противоположным им, по своей сути, евангельским учением христиан, они упоминают о путешествии Сына Божия, воплотившегося Бога Слова, Господа Иисуса Христа в Индию[60]. Путешествие это, по их мнению, состоялось в годы земной жизни Спасителя от 13 до 30 лет, о которых нет никаких упоминаний в Новом Завете.

Среди источников, на которых базируются такие ложные повествования, чаще всего встречаются книги, написанные на основании не подлежащей проверке информации, якобы полученной их авторами (Э. Кейси, Л. Доулинг и др.) из энергетического поля Земли или акаши (санскр. [akasa] — пространство, небо, видимость, филос. эфир). Также встречаются книги, в основе которых, по утверждению их авторов, лежат переводы, сделанные с древнейших рукописей. Наиболее популярными из них являются современные псевдоапокрифы Н. Нотовича — «Тибетское евангелие»[61] и Э. Б. Секея — «Евангелие мира от ессеев»[62].

Научное сообщество, в том числе его представители, не имеющие никакого отношения к христианству в целом и Православной Церкви в частности, уже давно дало неопровержимую оценку ложности указанных книг. Однако небылицы об индийском путешествии Мессии продолжают ошеломлять и поражать сознание новообращённых приверженцев йоги, поэтому следует твердо сказать — Иисус Христос не путешествовал в Индию, а если и посещал её, то, в любом случае, не вынес оттуда ничего из того, что могло бы оказать хоть какое-то влияние на Его Божественное учение.

Для того чтобы убедиться в этом, достаточно обратить внимание на следующие факты:

1) Со времени выхода на проповедь и вплоть до Своего вознесения Иисус Христос постоянно приводил цитаты из книг Ветхого Завета, являя его доскональное знание наизусть. При этом в Евангелии нет ни одного упоминания Спасителя, о чем-либо хотя бы отдалённо напоминающем слова (тексты, терминологию) и / или мысли (идеи, понятия), свойственные книгам индуизма, буддизма или зороастризма.

2) Если следовать логике повествования об индийском путешествии, то изучать ветхозаветные книги Иисус мог лишь с 6-7 до 13 лет — то есть не более 7 лет, а на изучение индийской религиозной литературы (Вед и Упанишад, Авесты либо буддийских сутр) должен был потратить около 17 лет Своей жизни.

Таким образом, сталкиваясь с легендой о путешествии Спасителя в Индию, мы обнаруживаем парадоксальную логику — Богочеловек Иисус большую часть (2/3) Своей сознательной жизни изучает некое индийское учение, после возвращения на родину совершенно забывает всё изученное за долгие годы и в совершенстве вспоминает прочитанные ещё в раннем отрочестве Книги Ветхого Завета.

Сделанное замечание является необходимым, но недостаточным, поскольку не учитывает главного — говоря о Спасителе, мы говорим о Боге. В связи с этим сделаем важное дополнение. В Евангелии сказано, что, слушая Иисуса Христа, иудеи удивлялись и говорили: как Он знает Писания, не учившись? (Ин 7:15). В то же время Сын Божий и Истинный Бог Слово говорил о Себе: Я есмь путь и истина и жизнь (Ин 14:6), — Ему, по сути, не нужно было у кого-то учиться, тем более путешествовать для этого в Индию.