С 12 по 14 декабря 1958 г. в «Домус Марие», проходила итальянская епископская конференция. По окончании ее папа Иоанн принял кардиналов, архиепископов и епископов, участников этой конференции. Папа обратился к ним с речью и, почтив память своего предшественника, он напомнил о счастливых встречах на подобных собраниях, на которых всегда охотно присутствовал. Папа, по его словам, рассчитывал принять участие в конференции и в этом году, однако был далек от предположения, что окажется на ней в качестве главы Римско-Католической Церкви. Эти собрания всегда приносили ему большую радость и сейчас он хотел бы пожелать конференции наилучших результатов и ободрить весь итальянский епископат.

Эта аудиенция дала возможность папе Иоанну XXIII поделиться с епископами некоторыми своими мыслями, а также дать указания, вытекающие из них. Он особенно хотел, чтобы был подчеркнут истинный глубокий смысл литургии с применением наилучших средств для подготовки верующих к наибольшему познанию неоценимых сокровищ небесной Жертвы, «источника освящения для духовенства, эффективной пастырской деятельности и постоянного улучшения народа христианского».[211]Говоря затем в более конкретных выражениях о самой деятельности епископов и священников, папа выразил удовлетворение «многочисленными чудесными результатами, столь же явными, как и утешительными, которых они достигли в своем неустанном рвении».[212]Он призывал подчеркивать основные принципы христианской жизни, настаивать на постоянном соблюдении великих добродетелей, придающих им значение и характеризующих их, в частности веры, братской любви, прощения, терпеливого принятия всего, что исходит от Бога. Основной заботой каждого пастыря, по словам папы, должна быть помощь «Католическому Действию», которое является объектом неустанных попечений Римского престола.

Другое рассуждение папы касалось различных аспектов пастырской деятельности. По его мнению, необходимо осуществлять постоянный контакт с различными слоями народа, начиная с неимущих классов, с трудящихся, относясь заботливо к самым заброшенным, самым обездоленным, к лишенным всякой помощи, как, например, рыбакам, сельским рабочим, шахтерам, эмигрантам, безработным и в то же время проявлять любовь к больным, сиротам, заключенным и т. д. Папа подчеркнул необходимость изучения Закона Божия, основы и источника любой эффективной христианской деятельности. Более того, папа призывал поступать так, чтобы изучение Закона Божия распространялось все больше, становилось интенсивнее и глубже, согласно традиционным церковным формам. После этих указаний и высказывания некоторых других мыслей папа Иоанн XXIII прошел в соседний зал «Арацци», где находились секретари епископов, и беседовал с ними на протяжении получаса, называя знакомые ему города, делясь личными воспоминаниями, эпизодами из религиозной жизни народа. Папа вспомнил о нескольких аудиенциях, данных ему папой Пием X, когда он был секретарем епископа Радини-Тедески.

В этот же день папа Иоанн XXIII выступил перед 2000 студентов Грегорианского университета в ответ на приветствие, с которым обратился к нему кардинал Пиццардо, префект конгрегации семинарий и университетов. На этом приеме присутствовали 20 кардиналов, многочисленные епископы, 150 ректоров колледжей и религиозных домов. Остановившись на смысле слова «университас», папа отметил, что оно идеально подходит к этому учебному заведению, ибо множество студентов прибыло сюда от всех народов и от всех наций мира. Именно здесь, в стенах этого университета преподается универсальное апостольское учение, которое подобно огню Пятидесятницы простирается на людей всех рас, всех стран, всех языков. «Папский Грегорианский университет, окруженный венцом других римских учебных заведений, благородно соперничает с ними в поисках надежных путей, ведущих к более глубокому познанию Божественного Искупителя и позволяющих представить и объяснить должным образом Его учение нашему веку».[213]Отметив положительную деятельность этого учебного заведения и, особенно, рвение «чад святого Игнатия» (имеются в виду иезуиты, которым принадлежит руководство Грегорианским университетом), которые «руководят им с осторожностью и учат в нем», папа обратился со словами приветствия к студентам и пожелал, чтобы они «сочетали науку с мудростью, благочестие с учением, чтобы когда они вернутся в свои страны или в свои монашеские дома, они стали подлинными светильниками, действенными глашатаями Иисуса Христа и честью Церкви».[214]

10 февраля 1959 года папа обратился к проповедникам, назначенным на Великий пост в Риме. Это обращение проникнуто духом пастырской заботы о проповеди Слова Божия в мире. Он начал с того, что голос священника эффективен в любой период его жизни, но когда этот голос принадлежит священнику в расцвете молодости и сил, он обретает особую силу проникновенности. Самым великим и благородным качеством проповедника является красноречие в сочетании с пастырскими добродетелями, ибо «если слово учителя не проникает в сердце, слово учителя теряется в пустоте».[215]Слово священника должно быть мудрым, простым и преисполненным любовью. И, главное, даже не в этом, а в том, чтобы слова священника были выражением его жизни. В подтверждение этого папа привел слова Исидора Испанского (Севильского. М. Н.): «Как в монете ценят вес и качество гравировки, так и всякий церковный учитель должен показать, чему он учит и как он живет».[216]Простота является большой заслугой проповедника. Это качество требует серьезной молитвенной подготовки и изучения. Оно является точной ориентацией мысли на цель, которую хотят достигнуть.

Любовь к ближнему отличает хорошего проповедника. Любовь в словах, в речи, в аргументации, в способе их подачи, в раскрытии заблуждений и прегрешений. Ничего не может быть более достойного для священника, как умение научить людей мыслить. Папа Иоанн говорил: «Любовь не бывает без истины. Не опасайтесь повторить и в этом году, что мы пришли ко дням покаяния и дисциплины внутренних и внешних чувств. Скажите это в выражениях не двусмысленных, а уважительных, как говорил это Иисус в свое время своему народу».

Заканчивая эту беседу, папа наметил программу для любой, особенно великопостной, проповеди. Он говорил:

— Бог призвал нас просветить сознание людей, а не потрясти его или совершить над ним насилие.

— Он призвал нас говорить с той же простотой, с которой перечислены статьи апостольского символа веры, не усложнять рассуждений и не восхвалять слушателей.

11 февраля 1959 года, в день 101-й годовщины первого явления Богоматери в Лурде, в полдень, папа Иоанн XXIII, открыв окно своего личного кабинета, прочитал вместе с паломниками, собравшимися на площади святого Петра, молитву «Angelus» и обратился к ним с краткой речью, в которой призвал провозглашать «порядок и мир, мир, мир». Для всего этого мира, который, хотя и кажется, что он одержим человекоубийством и самоубийством гонки вооружений, хочет мира любой ценой, папа вместе с ними молит Бога о ниспослании мира и упования».[217]Иоанн XXIII выразил свое искреннее желание, чтобы призыв был услышан не только чадами римскими и итальянскими, но и всеми народами мира.

11 марта 1959 года в Риме происходил «Конгресс апостольского союза духовенства», посвященный столетию со дня смерти Арсского святого (имеется в виду Иоанн-Мария Вианней, священник из Арса). Папа принял на аудиенции 12-го марта участников конгресса и обратился к ним со словами приветствия. Папа отметил, что сегодня, как и всегда, священники руководствуются высокими идеалами, они стремятся к совершенству, не идя на компромисс с духом века сего, они пытаются укрепить узы священнического братства и с неустанной заботой разрешают новые проблемы апостольского служения в наши дни. Но, с другой стороны, они подвергаются большим опасностям, которые заключаются в том, что иногда неуместное рвение и чрезмерное стремление к новшествам приводят к потере подлинной священнической добродетели. В виду этого папа считает своим долгом и пастырской обязанностью преподать им несколько наставлений. Священник — это прежде всего человек Божий, так об этом думает народ, так он об этом судит и такими хочет видеть священников Господь. Называя священника человеком Божиим, народ исключает возможность существования в нем чего-то «не от Бога». Поэтому истинным священником является тот, кто, подобно Аврааму, стал отцом множества народов, все оставил навсегда, чтобы следовать за гласом Божиим. Жизнь священника должна быть проникнута страстной любовью ко Христу, она должна быть исполнена внутренним миром. Господь Иисус Христос — единственное утешение и единственный друг пастыря в его бдениях пред алтарем и в работе, в его заботе о бедных и больных, в его проповедническом служении. «Ищите только Его, — говорил папа, — рассматривая все человеческое в Его свете, дабы обрести Его. Берите на себя Его сладкое и Его легкое бремя, претворяя в жизнь добродетели, свойственные всякой жизни, посвященной Ему».[218]Папа Иоанн XXIII считает совершенно необходимым для священника внимательно изучать Священное Писание, богословие, священные науки, в свете живого церковного учения, которое сохраняет в нем молодость ума и избавляет от опасности преподносить учение неточно или туманно, соблазнительно монотонно. Человеческие души ищут слово Христово, и священник должен передавать его во всей полноте и свежести.

Центральным пунктом религиозной жизни каждого священника должна стать Божественная Евхаристия: «Нет совершенствования и подлинной любви к Богу без глубокой преданности Евхаристии, она есть жизнь всех верующих, и особенно священников. В ней Господь приглашает нас Своим примером жертвовать собой для паствы, самоотверженно любить, быть покорными, как Он был, до самой смерти, вплоть до смерти на кресте (Филип. 2, 8)[219]. Священник, который живет «Писанием и Чашей», сохраняет в неприкосновенности свое призвание до «дня Иисуса Христа» (Филип. 1,6).

Священник должен обладать совершенной любовью к ближним; по словам папы, она начинается со стремления к личному освящению и усовершенствованию,спостоянного стремления к аскетизму, хотя при этом и нельзя прибегать к таким формам, которые подавляют или умерщвляют личность. Каждый должен иметь перед глазами добрый пример святого Арсского священника, который прожил свою жизнь без позы и без риторики. Он был человеком Божиим: любил алтарь и чистые источники Откровения, «касался душ таинственной лозой очищения и активно содействовал их спасению. Его простое и убедительное слово доходило до каждого сердца, совершая чудеса благодати, хотя некоторые считали его малоинтеллектуальным человеком. Разве это не доказательство того, что не человеческие средства покоряют души, а только сила Божия, действующая через Его послушные орудия».[220]

1 апреля 1959 года состоялось заседание «федерации католических университетов». Среди присутствующих на заседании были кардинал Пиццардо, префект конгрегации семинарий и университетов, монсеньор ван Вайенберг, ректор католического Лувенского университета, президент Федерации, монсеньор Бланше, ректор Парижского католического института, вицепрезидент Федерации, отец Паоло Дезза, иезуит, генеральный секретарь, ректоры или представители католических университетов Анже, Боготы, Фрибурга, Леопольдвиля, Лилля, Лимы, Лиона, Лувена, Маниллы, Майнота, Милана, Нимег, Оттавы, Порто Алегре, Квебека, Рима (Грегорианского, Латранского, «Propaganda fide», «Анжеликума»), Саламанки, Токио, Тулузы. Федерация была основана в 1924 году в Лувене, где стали собираться ректоры католических университетов для обсуждения и изучения общих проблем. Она была канонически утверждена папой Пием XII в апостольском письме «Catholicas studiorum universitatis» от 27 июля 1949 года. На этом заседании, перед многочисленным собранием, выступил папа Иоанн XXIII.

Свое выступление папа начал с того, что напомнил собравшимся о том, как почти десять лет тому назад, «его бессмертной памяти предшественник» придал юридическую форму «Федерации». За истекшее время мудро посаженное семя стало деревом, раскинувшим свои могучие ветви. Создание этой организации было вызвано стремлением католиков «объединить свои умы и волю для большего блага Церкви и для распространения христианской культуры»[221]. Эти добрые намерения радуют папу и он не только призывает их идти дальше по этому пути, но даже требует этого. Спасительная деятельность этого союза должна осуществляться не только внутри католической семьи, но и в ассамблеях и верховных органах различных государств, чтобы противопоставить материализму мощный бастион христианской науки.

С сожалением констатировал папа тот факт, что некоторые, опираясь на науку, считают, что могут жить, довольствуясь собой, не обращая внимания на закон и не испытывая страха Божьего. Такая постановка вопроса губительна для рода человеческого и для цивилизации. Ибо отделение от Бога есть не что иное, как погружение во тьму порока и несчастья, а уничтожение границ между дозволенным и недозволенным разрушает сами основы общественной жизни.

Останавливаясь на проблемах, стоящих перед современной наукой, папа Иоанн XXIII говорил: «Вы справедливо отмечаете, что сегодня, когда преподавание отдельных предметов разделяется на все более узкие специальности, если не уделять каждому большого внимания, то истина, на которой основываются все предметы, занимая свое место и свой ряд, может серьезно пострадать и рассеяться перед взором ума, созерцающего ее. Поэтому необходимо искать наиболее возвышенные основания для единства, которые были бы для студентов как бы сияющими звездами».[222]Таким основанием, объединяющим доктрины и науки, папа считает Христа, Который есть Истина и через Кого и в Ком заключено все сущее. Предметы предстают в своей высшей гармонии только в Нем, их Творце. «Поэтому не называйтесь учителями, ибо есть только один учитель — Христос» (Матф. 23, 10)[223].

В заключение своей речи Римский папа вновь напомнил о своем намерении созвать Вселенский собор, который, по его словам, «должен дать замечательную картину единства и согласия Святой Церкви Божией, и послужить приглашением для отделенных братьев вернуться во вселенскую паству, руководство и охрану которой Христос пожелал непреложно доверить святому апостолу Петру».[224]Следует сказать, что в данном случае, впрочем также как и во всех рассмотренных нами ранее случаях, папа определенно указывает на основу для воссоединения с «отделенными братьями» — их возвращение во вселенскую овчарню апостола Петра и его преемников.

Генеральные настоятели и многочисленные представители «младших братьев», капуцинов и «третьего монашеского ордена святого Франциска», а также представители многочисленных институтов и конгрегаций, вдохновляемых францисканскими идеями, и около тысячи членов «третьего ордена мирян» собрались 16 апреля 1959 г. в Латеранском соборе, где 750 лет назад папа Иннокентий III окончательно утвердил «Устав» святого Франциска Ассизского. Папа Иоанн XXIII обратился с речью к собравшимся: «Сегодня в Латеранском соборе, являющемся «матерью и головой Рима и всего света», — говорил он, — собрались не апостолы, а святой Франциск Ассизский вместе со своими чадами, притекавшими к нему в течение более семи веков. Мы видим его изображение в мозаике между Богоматерью и апостолом Петром и его великого сына Антония Падуанского между Иоанном Крестителем и Иоанном Богословом. Эти древние камни хранят память о его благословенном имени. Папа Иннокентий III, покоящийся здесь в своем величественном мавзолее, семь с половиной веков тому назад скрепил апостольской печатью правила св. Франциска. Громадная францисканская семья подобна кораблю, пересекающему океан. У нее есть три мощных якоря для защиты этого корабля от бурь и волнений в небе, на земле и на море: три слова, выражающие великое правило, утвержденное папой Иннокентием: бедность, послушание и милосердие.

Иллюстрацией преимуществ и радостей бедности является высказывание св. автора «Подражания Христу»: «Оставь все, и ты все обретешь» (3, 32). «Правда, может случиться, — предостерегал папа, — что в осуществлении этой основной францисканской добродетели, в силу самого факта бедности, преизобилуют богатства, даже богатства материальные и в ум проникает стремление к доминированию, чувство, которое, став навязчивым, может довести до расстройства уклада жизни и смятения ума. Поэтому необходимо обладать скромностью и соблюдать чувство меры».[225]

Устав св. Франциска, помимо бедности, придает большое значение покорности монаха епископу, особенно Римскому. По словам папы Иоанна XXIII, «история Церкви, рассматриваемая без предвзятого мнения, дает самые убедительные доказательства того, что чистая и простая покорность Святой Церкви была основным элементом успеха в жизни монашеских орденов, в то время как те, кто индивидуально или коллективно вступал на путь неподчинения и недисциплинированности, вынуждены были горько оплакивать тяжелые утраты».[226]

Об апостольском духе францисканцев свидетельствуют огромные библиотеки, где во множестве томов, древних и новых, отражены деяния францисканских миссионеров, которые вписали много славных страниц в церковную летопись. В заключение папа вознес молитву о том, чтобы «голос святого Франциска... был для всех призывом соединить свои силы во всех странах земли, где трудятся, страдают и борются против духа тьмы».[227]

26 апреля 1959 года папа Иоанн XXIII принял активисток итальянской папской миссионерской деятельности, собравшихся на национальный конгресс в Риме. Прежде всего папа призвал присутствующих хранить глубокую внутреннюю убежденность в необходимости той работы, которую им поручила Святая Церковь, ибо никогда еще сотрудничество в миссионерской деятельности не было таким настоятельным делом, как сейчас. Не трудно заметить, сколько новых трудностей нужно преодолеть и сколько новых проблем нужно решить в этой области. Есть серьезные основания для беспокойства даже за те страны, где в миссионерской деятельности за последние годы отмечается известный успех. Основанием такого беспокойства папа считает отсутствие или слишком небольшое количество миссионерских кадров. Он говорит: «Даже там, где нивы уже поспели к жатве и где уже трудится серп, весьма часто недостаток работников или ресурсов становится серьезным тормозом».[228]Отрицательным является еще и то, что некоторые христиане всю миссионерскую деятельность сводят только к пожертвованиям или оказанию материальной помощи. Это, бесспорно, очень важно, но в то же время материальная помощь, как бы она ни была необходима, не является единственной формой миссионерства. Всего важнее любовь к людям, молитва о их спасении и деятельное сострадание. «Дорогие дочери, — призывал папа, — будьте настойчивы в своей работе, будьте неутомимы, и вы испытаете радость, охватывающую священника или сестру-миссионерку, когда вечером, после утомительного дня, они в изнеможении падают, но преисполнены радости, потому что они дали душам много любви и содействовали славе Божией. Более того, когда вы все отдадите миссионерскому делу вы заметите в конечном счете, что то, вы получили, превосходит то, что вы отдали,... ибо и Иисус Христос говорил, что лучше давать, чем принимать» (Деяния 20, 35).[229]

В среду 7 июля 1959 г., в день праздника святых Кирилла и Мефодия, папа Римский принял на специальной аудиенции, в зале Консистории, епархиальных ассистентов итальянской молодежи «Католического Действия» и «Католической итальянской университетской федерации», собравшихся в Риме на свои конгрессы, чтобы изучить программу просветительной деятельности и апостолата мирян на предстоящий год. В своей пространной речи папа сказал, что само присутствие этих священников, церковных помощников итальянской молодежи из «Католического Действия» и «Итальянской католической университетской федерации» напомнило ему о событиях пятидесятилетней давности. Тогда священник Ронкалли был назначен своим епископом специальным церковным помощником новой женской организации, которая в те годы, в рамках апостолата мирян, являлась частью уже существовавших ассоциаций. Таким образом, на основании личного опыта папа Иоанн XXIII узнал, насколько важно и серьезно служение, к которому были призваны такие помощники и служители.

Папа убежден в том, что его священники охотно прислушиваются к слову того, кто, являясь отцом всех душ, хочет чтобы они воспользовались его прежним опытом. Этот опыт напомнил ему, что благое и полезное заключено не в новом, в том, что сегодня, с особой настойчивостью выдвигают как требование наших дней, часто забывая существенное и придавая большое значение критериям и взглядам, которые касаются поверхностного. Никто не отрицает, что следует принимать во внимание изменение внешних обстоятельств, но когда глубоко затрагиваются принципы, составляющие самую основу деятельности, надо быть очень осторожным и проявлять бдительность.

Папа Иоанн XXIII говорил, что «Католическое Действие» есть организация главным образом духовная. Церковный помощник (ассистент) в «Католическом Действии» должен помнить прежде всего, что он призван к важному служению. Отсюда крайне необходимо освящение его души и освящение душ всех тех, кто его окружает, будь то студенты, осваивающие свои профессии, будь то рабочие, значение которых в жизни возвышено и благородно. Каждый должен быть приобщен к работе согласно своему призванию в соответствии со своими способностями, но всегда с помощью божественной благодати, которая одна может сделать человека более способным к выполнению различных задач. Церковный помощник (ассистент) «Католического Действия» должен быть благочестивым священником, всецело проникнутым духом Христовым. В противном случае, в его деятельности не будет ничего иного, кроме внешнего блеска, забавы, аттракциона, что может временно одобряться теми, кто его окружает. По словам папы, «необходимо глубже ознакомиться со всем тем, кто является выражением христианского благочестия, и рассматривать его не как нечто излишнее или, хуже того, как бремя или как что-то чисто внешнее, а как нечто прекрасное, благородное, необходимое, что надо любить, понимать и распространять».[230]Другой эффективный момент, который может сделать устойчивым и благотворным служение церковных ассистентов, — это постоянное стремление к самому тесному единству «духа и разумения». Утверждая это, папа, не ссылаясь ни на какие другие основания, настаивал, в силу своего авторитета, на религиозном единстве, ибо, по его мнению, нужно устранить всякое распыление энергии, всякое стремление думать иначе, «чем этого требует прямота»,[231]«О, святое согласие! — возглашал он, — искомое благими священниками здесь на земле, — оно является постоянным источником благодати и радости для молодого священника, который повсюду в нем находит мир и спокойствие, а также духовный успех, который влечет за собой приобретение душ».[232]

Папа закончил свою речь, выслушанную с большим вниманием, призвав этих священнослужителей разделить его чувства и взгляды; ибо он — первосвятитель католической Церкви, с готовностью всегда признает себя самым смиренным служителем из служителей Божиих, и верит в свежие силы и энтузиазм молодых священников. Папа преподал затем свое благословение всем присутствующим и тем, кого они представляют.

а. Энциклика «Сацердотии ностри примордиа»

Вопросам пастырского, священнического призвания и служения папой Иоанном XXIII была посвящена специальная энциклика «Сацердотии Ностри примордиа». Эта энциклика была обнародована папой 31 июля 1959 года. Она была написана по случаю столетия со дня смерти святого Иоанна Вианнея («святого Арсского священника»). Какова же была цель этой энциклики? Папа отвечает на этот вопрос следующим образом: «Направляя вам это письмо, Мы духом и сердцем обращены главным образом к священникам, Нашим чадам дорогим, чтобы настойчиво призвать их всех (и особенно тех из них, кто посвятил себя пастырскому служению), — обдумать замечательный пример их брата по священнослужению, ставшего их небесным покровителем».[233]«Пусть Наше окружное письмо поможет им всем укрепиться и вырасти в этой небесной дружбе, которая является радостью и силой всякой священнической жизни».[234]

Папа не собирается сказать что-либо совершенно новое. Просто он на примере жизни святого кюре из Арса хочет выделить аспекты священнической жизни, которые были и остаются основными.

б. Священнослужительский аскетизм

Иоанн Вианней был аскетом. Он лишал себя пищи и сна, подвергал себя жестокой дисциплине. Хотя от верующих не требуются такие подвиги, однако следует заботиться о том, чтобы в мире не было недостатка в пастырях, которые, движимые Духом Святым, не поколебались бы встать на этот путь, «ибо подобные люди, — по словам папы, — совершают чудеса обращения!».[235]Пример пастыря из Арса, строгого к себе и снисходительного к другим, наглядно напоминает о первостепенном значении аскетизма в священнической жизни.

Святой Иоанн был достойным последователем преподобного Франциска Ассизского. «Богатый для других, он сам жил бедно в полном отречении от благ мира сего». Мой секрет очень прост, — говорил св. Иоанн, — все отдавать и ничего не оставлять себе[236]. Он советовал никогда не отказывать во внимании бедным, потому что невнимание к ним равносильно равнодушию к Богу. Папа призывает своих сыновей по священнослужению размышлять над примером бедности и любви к ближнему. Если среди них есть такие, которые обладают некоторым личным имуществом, то пусть они не привязываются к нему. Пусть вспоминают об обязанности, изложенной в каноническом праве (канон 1473) по поводу церковных доходов — «расходовать их на бедных или на благотворительность». Папа Иоанн XXIII говорит, что ему известны многие священники, которые фактически живут сегодня в настоящей бедности. «Если Наша забота, — пишет папа, — может быть им утешением, пусть знают они, что Мы всегда радуемся их бескорыстию в служении Христу и Церкви».[237]

Бедность святого пастыря из Арса всегда сочеталась с целомудрием. О высоком значении этой добродетели для каждого священника папа говорит очень подробно. Он с сожалением замечает, что во многих районах священники вынуждены, в силу своих обязанностей, жить в окружении, где нравственность не на высоте, и слишком много внимания уделяется чувственности. Кроме того, эти священники часто морально одиноки, не встречают достаточно поддержки и понимания со стороны верующих. Поэтому папа пишет: «Мы рекомендуем настойчиво, досточтимые братья (имеются в виду епископы), обеспечить вашим священникам, по мере возможности, такие условия существования и деятельности, которые могли бы поддержать их. Надо любою ценой предотвратить опасность изоляции, осудить неосторожность, устранить соблазн праздности или опасность переутомления».[238]Аскетическое целомудрие не замыкает священника в бесплодном эгоизме, а наоборот делает его сердце более открытым и восприимчивым ко всем нуждам своих братьев. «Когда сердце чисто, — говорил пастырь из Арса, — оно не может не любить, ибо оно обрело источник любви».[239]Папа Иоанн XXIII с большой теплотой отзывается о целибате в Римской Церкви и считает это великим для нее благом. «Как хорошо для человеческого общества, — пишет он, — что в нем имеются люди, которые, будучи свободны от земных забот, полностью посвящают себя служению Богу и отдают своим братьям жизнь свою, свои помыслы и свои силы! Какая благодать для Церкви, что есть священники, верные этой высокой добродетели! Мы считаем это самой чистой славой католического священства, наилучшим ответом желаниям Сердца Христова и Его предначертаниям для священнослужителей».[240]

Послушание святого, по словам папы Иоанна, также является замечательным примером для современных священников. На протяжении всей жизни он стремился к святому уединению и пастырские обязанности были для него слишком тяжелым грузом, от которого он не раз стремился избавиться. Однако его полное повиновение епископу не позволяло ему изменить образа жизни. Папа говорил, что ему отрадно предложить такой пример священникам и что он глубоко верит, что они осознают его пример и запомнят на всю жизнь. «И если когда-либо у них возникнет соблазн усомниться в значении этой основной добродетели, которая сегодня так часто не получает признания, пусть вспомнят ясные и четкие установки папы Пия XII, свидетельствовавшего, что «святость личной жизни и эффективность апостолата имеют в качестве основы и поддержки... постоянное и точное повиновение иерархии». «Наши предшественники, — продолжал он, — часто и серьезно указывали на опасность духа непослушания среди духовенства как в отношении вероучения, так и в выборе методов апостолата и церковной дисциплины». Возвращаясь вновь к образу святого из Арса, папа писал, что он жил только в Церкви и для Церкви, как соломинка, брошенная в пылающий костер. «Священники Иисуса Христа, мы все пребываем в костре, горящем огнем Духа Святого, мы всё получили от Церкви, мы действуем только от ее имени и властью, которую она нам дала: так будем служить ей в узах единства и так, как она сама хочет, чтобы ей служили», — такими словами закончил папа Иоанн XXIII свою энциклику.

О задачах священнослужения и священников папа дружески беседовал с группой из восьмидесяти бергамских семинаристов, своих земляков, 8 августа в саду виллы колледжа «Пропаганда веры» в Кастель Гандольфо. Он вспомнил о временах, когда он был членом высшего совета этой организации. Для нас эта беседа представляет интерес постольку, поскольку проливает свет на биографию папы и на его взгляды. Из этого рассказа явствует, что Пий XI, вскоре после избрания его папой, счел необходимым реорганизовать деятельность «Propaganda fide» (о чем нами упоминалось в 1-й главе) и что он поручил отцу Ронкалли подготовить «Motu proprio», вошедшее в историю под названием «Romanorum Pontificum». Многочисленные биографы папы Иоанна нигде не упоминают об этом событии в его жизни. Отец Ронкалли составил этот документ, в котором предписывалось перевести в Рим центральное руководство этой организации; он был опубликован 3 мая 1922 года.

Будучи папским нунцием во Франции, а затем — кардиналом, папа Иоанн XXIII многократно оказывал поддержку идее организации широкого движения священников-рабочих. Он придерживался взгляда многих церковных деятелей, считавших необходимым чтобы священники для лучшего восприятия рабочими евангельского благовестия жили среди них, разделяя их труд и заботы. В то время монсеньор Ронкалли считал, что Церковь должна организовать также движение монахов-рабочих, которые с утра выходили бы на работу, а возвращались вечером в монастыри. Став папой, он не только не принял предложения кардинала Фельтэна о расширении движения священников-рабочих, а, наоборот, запретил этот смелый социальный эксперимент Римско-Католической Церкви, на который французские католики-прогрессисты и даже часть церковных иерархов возлагали большие надежды. Утверждая решение «Священной Канцелярии» о ликвидации движения священников-рабочих, папа фактически выступил против себя самого — бывшего нунция и кардинала Ронкалли. 10 июня 1959 года состоялось заседание конгрегаций „Sanctum Officium“ на которой было признано целесообразным упразднить движение священников-рабочих. 11 июня папа утвердил эти решения и высказал свои мысли на этот счет.[241]Кардиналом Пиццардо было разослано соответствующее письмо в те епархии, где такой опыт проводился. Вот некоторые выдержки из этого письма: «Святейший Престол считает, что для того, чтобы евангелизировать рабочую среду, нет необходимости посылать священников в качестве рабочих среди рабочих и что нет возможности пожертвовать традиционной концепцией священнослужения для этой цели, которую Церковь тем не менее считает одной из своих самых дорогих миссий. В самом деле, священник посвящается в сан главным образом для того, чтобы выполнять свои священные функции: приносить Богу святую жертву мессы и общую молитву Церкви, раздавать верующим таинства и распространять среди них Слово Божие. Все другие виды деятельности священника должны быть всячески подчинены этим функциям или должны вытекать из них, как их практическое следствие, а все, что несовместимо с ними, должно быть исключено из жизни священника... Работа на заводе или даже на менее крупных предприятиях постепенно подвергает священника влиянию среды. Работающий священник, не только оказывается всецело в мирском окружении, вредном для его духовной жизни, иногда даже опасном для его целомудрия; он также вынужден, как бы помимо своей воли, мыслить профсоюзными и социальными категориями, как и его товарищи по труду, и поддерживать их требования, что очень быстро приводит его к участию в классовой борьбе. А это недопустимо для священника».[242]Так окончился эксперимент, на который возлагалось много надежд. Причиной же неудачи его можно считать, и это главное, те места в католической социальной доктрине, где говорится, что разделение человечества на классы — воля Божия.

На следующий день после возвращения в Рим из Кастель Гандольфо, 25 сентября 1959 года, папа посетил бенедиктинский колледж святого Ансельма, где 150 бенедиктинских аббатов со всего мира собрались на генеральный конгресс. По данным «Аннуарио Понтифицио» за 1959 год бенедиктинцы, так называемые «конфедераты», насчитывали 11.500 членов, подчиненных власти аббата-примаса. Они распределены между 15 конгрегациями: конгрегацией Монте-Кассино, английской, венгерской, швейцарской, баварской, бразильской, американской, бернской, хельвето-американской, австрийской, святой Одилии для иностранных миссий, бельгийской, славянской, французской (с аббатствами Солемским, Лигужским, Отекомбским), Клерво в Люксембурге, Сен-Вандрийским, Высским, Кергонанским, святой Марии в Париже, Силосским, Вальде-Лос-Каидос.

Обращаясь к собравшимся, папа Иоанн XXIII в первую очередь напомнил о девизе ордена «ора эт лабора», который является программой деятельности бенедиктинцев и определяет две основные их задачи: молитва и труд. Только молясь днем и ночью, монахи могут работать для вечного спасения других, особенно тех, кто, будучи поглощен делами внешними, не испытывает стремления к духовному и не посещает храмы или посещает их только как памятники искусства. «Когда ныне любовь человеческая остывает, — говорил папа, — вы горите любовью божественной; в то время как многие, погрязнув в делах земных, отвернулись от созерцания благ небесных, вы возвышаете свой дух к Богу через молитву и созерцание; в то время, как многие люди оглушены и взволнованы многочисленными слухами, речами и разноречивыми сообщениями, вы славите Бога за тех, кто мало заботится о добродетели и о жизни вечной или погряз в пороках».[243]

Кроме молитвы, главными заботами братьев этого ордена, по словам папы, являются воспитание молодежи, приходское служение, распространение католической веры, проповедь народам, еще не получившим света Евангелия, а также народам, отделенным от апостолького престола. Это служение должно протекать в духе полного единодушия, и в этом служении нужно искать не то, что разъединяет, а скорее то, что объединяет. Для того, чтобы уверенно двигаться к намеченным целям, папа советовал бенедиктинцам всегда помнить указание Фомы Кемпийского, который заповедывал монахам «повиноваться быстро, молиться часто, мыслить сосредоточенно, работать разумно, учиться охотно, избегать рассеяности, любить одиночество» (Гортулус розарум, канон 9)[244].

Энциклика «Принцепс пасторум»

29 ноября 1959 года была опубликована 3-я энциклика папы Иоанна XXIII, целиком посвященная миссионерским проблемам. Этих вопросов, правда, папа касался уже в первой своей энциклике «Ад Петри Катедрам», но важность вопроса побудила его обнародовать специальную энциклику, «ибо Церковь, в соответствии с указаниями Божественного Искупителя, не перестает возвышать свои призывы к небесам с той целью, чтобы Господь «выслал делателей на жатву Свою» (Лк. 10, 2), особенно в эти времена, когда «жатвы много, а делателей мало».[245]

Отметив успехи в миссионерской деятельности, достигнутые при предшественниках Пие XI и Пие XII, папа указал на проблемы, встающие перед Церковью сегодня. Местные церкви на территориях миссий, даже имеющие свою собственную иерархию, еще продолжают нуждаться в помощи миссионеров из других стран, либо ввиду большой протяженности их территорий, либо по причине растущего числа верующих и огромного количества ожидающих света Евангелия. Таким странам необходимо оказывать помощь, которая должна осуществляться в духе христианской любви и с чувством такта. Особое внимание следует уделить подготовке местных кадров, которые, по словам папы Бенедикта XV, имея очень много общего со своими согражданами по характеру, образу мышления и внутренним устремлениям, являются гораздо лучшими проповедниками веры Христовой. При подготовке местного духовенства нужно стремиться к тому, чтобы священники стяжали дух святости, стремление быть светом мира и солью земли.

Подготовка, которую следует дать духовенству, должна быть приспособлена к частным условиям, которые могут быть различными для тех или иных мест и наций. Однако нужно, чтобы эти молодые люди не «получали подготовку в обстановке, слишком отдаленной от мира», ибо тогда, по выходе из семинарии, они могут встретить трудности в общении с людьми и в таком случае часто либо занимать ложную позицию по отношению к верующим, либо недооценивать полученную подготовку».[246]Программы семинарии для миссионеров обязательно должны содержать курсы, касающиеся различных вопросов миссиологии, а также технические знания по всем вопросам, которые представляются полезными для будущего служения духовенства в этих районах. Следует следить за тем, чтобы даваемое образование не только соответствовало учению Нового Завета, но и открывало ум учеников и стимулировало его, дабы они могли правильно судить о культурных ценностях каждой из этих стран, особенно об их отношении к богословию и философии. «Церковь, — писал папа Пий XII, — не презирала и не отбрасывала убеждений язычников, а, напротив, очистив их от заблуждении и несовершенств, она дополнила их христианской мудростью и довела до совершенства. Равным образом она освятила в некоторой степени их национальные искусства и гуманитарные науки, особые традиции народов и их установившиеся обычаи; она также изменила форму и смысл их праздников, празднуя их как дни поминовения мучеников и прославления святых тайн».[247]Папа продолжал: «Действительно, повсюду, где подлинный прогресс в искусствах и науках способен обогатить культуру человечества, Церковь готова способствовать таким усилиям духа. Она сама, как известно, не связывает себя с определенной культурой, даже с западноевропейской, с которой, однако, ее история тесно переплетается. Ибо ее собственное назначение иного порядка: спасение человека для вечной жизни. Но Церковь, полная молодости, постоянно обновляемая дыханием Духа, расположена признать и даже вдохновить все, что к чести разума и человеческого сердца встречается в других регионах мира, помимо средиземноморского бассейна, который был провиденциальной колыбелью христианства...».[248]

Если священники из местного населения получат подготовку в соответствии с этими принципами и заботами и если, поборов трудности, они готовы к действию, то они смогут сделать очень многое под руководством своих епископов. Им будет гораздо легче найти слушателей среди образованных людей своей родины и они привлекут их к христианской истине, особенно в тех нациях, цивилизация которых восходит к самым отдаленным временам, ибо они должны, по словам апостола, «пленять всякое помышление в послушание Христу» (2 Кор. 10, 5). По словам папы Иоанна XXIII, важно использовать все возможности, позволяющие встретить уверенно испытания разного рода, даже в том случае, если подтверждается евангельское изречение, что «один сеет, а другой жнет» (Иоан. 4, 37).

В местах миссионерской деятельности Церковь стремится не только проповедывать истину и любовь Христову, но и организовывать социальную помощь, которая является ценной поддержкой христианских общин и наций, к которым они принадлежат. Однако папа предостерегает, чтобы светские дела не заслоняли апостольской деятельности Церкви. Поэтому, по его мнению, следует как можно скорее передавать социальную деятельность в руки граждан данной страны с тем, чтобы освободить от этого миссионеров.

Самое страшное искушение, подстерегающее глашатаев Евангелия на их благовестническом пути, это соблазн поставить свою земную родину превыше родины небесной, то есть стремиться сочетать миссионерскую деятельность с укреплением влияния и мощи своей собственной страны. «Это, — по словам папы, — явилось бы страшным ядом для апостольского служения, ядом, который у глашатаев Евангелия разрушил бы всю силу их любви к душам и ослабил бы их авторитет».[249]

Касаясь роли мирян в миссиях, папа Иоанн XXIII рекомендует, чтобы они с энтузиазмом принимали активное участие в апостольской деятельности, сотрудничая с церковной иерархией, ибо повсюду, где основана Церковь, она всегда должна присутствовать и быть активной во всех своих частях; и через духовенство, и через мирян она должна выполнять свое дело спасения.

В странах миссионерской деятельности задача заключается не только в обращении и крещении новых граждан Царствия Божиего, но и в том, чтобы сделать их способными взять на себя ответственность за жизнь и будущее Церкви. Поэтому не следует обращать главное внимание на увеличение числа крещеных, а заботиться о том чтобы в исповедании своей веры они обладали несокрушимой твердостью и глубиной духовной жизни. Исповедание христианской веры не может быть сведено к внесению имен в регистр, оно должно, прежде всего, создавать нового человека (Ефес. 4, 24), придавать сверхъестественный смысл всей его деятельности, стимулируя и направляя ее. «Христианские учителя и воспитатели, писал папа Иоанн XXIII, — которые ограничивались бы обучением формулам катехизиса и основным заповедям христианской морали, не указав путь их претворения в жизнь и не пробудив желания их исполнять рисковали бы привести в Церковь Божию пассивное стадо».[250]

Для того, чтобы стало возможным интенсивное христианское воспитание, надо чтобы воспитатели могли находить самые подходящие средства, чтобы постигнуть и хорошо понять разные менталитеты и их особенности, чтобы максимально облегчить для новых христиан глубокое усвоение истины. Особенно важным в христианском воспитании папа считает «единение в молитве и в активном участии в совершении божественных тайн литургии Церкви, которые особенно эффективно способствуют полноте и богатству христианской жизни отдельных лиц и в общине. Особенно важно утверждать людей в духе любви, которая является отличительной чертой христианина, любви, которая преодолевает все различия национальности и языка, которая дружески раскрывает руки для всех, братьев и врагов».[251]Христианская любовь находит свое конкретное выражение в материальной помощи. Обосновывая эту свою мысль, папа Иоанн приводит выдержку из энциклики папы Пия XII «Мистици корпорис». В Церкви «каждый член живет не только для себя самого, но помогает другим и все помогают друг другу, прежде всего для взаимной любви, а также для дальнейшего созидания всего тела Христова».[252]По мнению папы Иоанна XXIII, желательно, чтобы верующие привыкли материально поддерживать свои храмы, свои институты и духовенство. Не имеет значения, что вклад этот не будет большим, главное в том, что он является осязаемым свидетельством живого христианского сознания.

Верующие, члены тела церковного, не могут и не имеют права замыкаться в себе и думать, что для выполнения своих обязанностей достаточно заботиться о своих собственных духовных потребностях. Напротив, каждый со своей стороны должен способствовать росту и распространению Царства Божиего на земле. «Все должны вступить в святое соревнование и проявлять рвение, чтобы обеспечить духовное благо ближнего, отстаивать свою собственную веру и довести ее до всех, кому она еще совершенно не известна или кто знает о ней недостаточно и потому судит о ней плохо».[253]

Большая ответственность лежит на катехизаторах, ибо «изучающие Закон Божий должны узнать от них не только начала веры, но и практику добродетели, и любовь большую и искреннюю ко Христу и Его Церкви».[254]

В заключение папа выражает свое одобрение епископам, духовенству и верующим всего мира, которые молитвой и трудами способствуют удовлетворению духовных и материальных потребностей миссионерской деятельности, и выражает надежду, что они будут сотрудничать еще более интенсивно.

В воскресенье 22 ноября 1959 года папа Иоанн XXIII совершил мессу в зале «Благословений» перед преподавателями и студентами Адриасской семинарии, региональной семинарии в Ананьи и семинарий пригородных епархий. Обращаясь к молодым семинаристам, папа изложил программу, с которой они должны войти в мир: будущий священник должен как можно лучше отвечать потребностям современного человека и постоянной воле Церкви, которая хочет, чтобы они как можно лучше раскрывали миру ее внутреннюю и внешнюю красоту. Эта красота Церкви раскрывается, прежде всего, через ее служителей, которые должны стяжать сердечную чистоту, ту, которая отражается в каждом слове, во всей жизни, в каждом поступке. Такая чистота не может не привлекать окружающих. «Подобно снегу, выпавшему на грязь, которая, к несчастью, покрывает очень большую часть этого бедного мира, она вызывает уважение даже у тех, кто отдален от нас, даже у тех, кто иногда, возможно, насмехается над ней, но тем не менее хочет видеть ее нетронутой и сверкающей в представителях Бога».[255]

Сила характера является вторым качеством священнического призвания. Принадлежность Церкви требует закалки характера и воли, способной выдержать все испытания борьбы против страстей и эгоизма. Будущие священники должны быть способны сопротивляться соблазнам века, они должны умерять свою чувственность, чтобы владеть собой во всех обстоятельствах, они должны обладать в высокой степени естественными добродетелями.

Наконец, священник должен обладать христианской любовью, которая является венцом добродетели. Она необходима для упорядоченного и верного исполнения повседневных обязанностей от самых малых до самых значительных. Семинарист, обладающий этой любовью, не испугается трудностей, которые встречаются в его жизни.

В феврале 1960 года исполнилось пятьдесят лет со дня основания «Папского Библейского института». На торжественном собрании, посвященном этой дате, перед присутствующими выступил папа Иоанн XXIII. Прежде чем говорить о наставлениях преподанных папой, следует, хотя бы кратко, сказать о деятельности этого института. По проекту папы Льва XIII, институт был основан папой Пием X. Создание его было продиктовано потребностями времени, той волной модернизма в богословии, которая грозила исказить учение Католической Церкви. Перед вышеупомянутым учреждением были поставлены серьезные научные задачи в области экзегетики. За пятьдесят лет своего существования Институт дал Церкви более 1200 преподавателей Священного Писания и в начале 1960 года он насчитывал 193 учащихся из 36 стран мира. Во многом успеху Института способствовало данное ему право присуждать все академические звания. По идее своего основателя, это научное заведение не должно было ограничивать свою деятельность только элементарным обучением, оно должно было достигнуть высокого уровня в библейских исследованиях, чтобы труды, выходящие из стен Института, пользовались высоким научным и богословским авторитетом. После доклада, сделанного кардиналом Беа, который преподавал в Библейском институте в течение 35 лет и который был его ректором на протяжении последних девятнадцати лет, к собравшимся обратился с небольшой речью папа. Основная мысль его выступления заключалась в том, что все исследования, проводимые в институте, должны быть верными «священной сокровищнице веры и учительству Церкви». Он говорил, что «для совмещения полной научной серьезности с полным подчинением сокровищнице веры, нужно на практике проявить много проницательности и терпения. Нужно ясно установить, с одной стороны, достоверность научного вывода, а с другой стороны, смысл и значение богословской доктрины. Только глубокое и серьезное познание и полная преданность духу Церкви могут способствовать нахождению верного ответа на личные вопросы и могут охранить исследователей от печальных заблуждений».[256]Со своей стороны мы можем отметить, что и православная экзегетика в своей научной деятельности придерживается и должна придерживаться принципов, изложенных папой Иоанном XXIII.

Определенный момент внутренней миссии должен иметь место, по мысли папы Иоанна XXIII, и в «Католическом Действии», организации, прежде всего, созданной для социальной работы. Это можно видеть в послании папы по случаю 25-й годовщины со дня основания португальского «Католического Действия», которая отмечалась в начале 1960 года большими празднествами, проходившими в Фатиме. Во время заключительной церемонии 5 апреля было зачитано послание папы Иоанна XXIII. В нем он сожалеет по поводу того, что не может лично присутствовать на юбилейных торжествах, но радуется этому событию, которое является «обновлением надежд Католической Церкви». По словам папы, «Католическое Действие» является жизненной необходимостью для Церкви наших дней, ибо оно служит обновлению христианского социального порядка. Успех этой организации Иоанн XXIII видит в первую очередь в том, чтобы ее ассистенты все свои поступки и мероприятия осуществляли в духе сотрудничества с иерархией. «Эффективность и методика Католического Действия», — писал он, — зависит также от соответствующей подготовки его ассистентов. Именно им надлежит дать католикам более глубокое умственное и духовное образование».[257]

Из рассмотрения деятельности папы Иоанна XXIII видно, что его постоянная озабоченность простиралась не только на подготовку священников, не только на деятельность миссионеров в далеких землях, он беспокоится и о распространении Евангелия среди тех народов, которые считаются христианскими; о катехизации их, особенно молодого поколения этих народов, папа говорил неоднократно. Так, с 19 по 22 апреля 1960 года в Выставочном дворце у Версальских ворот проходил III-й национальный конгресс религиозного обучения на тему: «Катехизис — миссия Церкви». На открытии конгресса было зачитано папское послание. В нем папой Иоанном XXIII было высказано много мыслей, которые должны были направить конгресс к определенным выводам. По словам папы, каждый учитель Закона Божиего, какой бы ни была его функция в религиозном образовании, должен считать себя ответственным за миссию, доверенную ему Церковью. Он «направлен», он «послан», то есть уполномочен епископом участвовать в апостольской миссии обучения, которая со времен апостольских принадлежит иерархии.

Как монашествующие, так и мирские учители Закона Божиего, обладающие необходимым образованием, уполномочены епископами передавать христианское учение. «Никакая другая деятельность в Церкви, — говорил папа, — не связана так тесно с возвещением Евангелия, следовательно ни одна из них не находится в большей зависимости от служения папы и епископов. Учителя Закона Божиего обучают не от своего имени, а от имени Церкви, уполномочившей их».[258]

Религиозное образование должно приводить ученика к личному и активному участию в жизни Церкви внутри христианской общины, к которой он принадлежит. «Из этого следует, что учителя Закона Божиего, говорящие от имени Церкви, не должны ограничиваться простой передачей интеллектуальных знаний и нравственных норм».[259]В каждом пункте катехизиса необходимо постоянно ссылаться на жизнь в вере, продемонстрированную всей христианской общиной, т. е. другими словами, катехизация не должна быть оторвана от жизни. Преподаватель не может полностью выполнить свою церковную миссию, если те, кто слушают его, не участвуют каким-либо образом в духовной жизни общины. Только церковная среда делает плодотворным обучение Закону Божиему. Катехизация не может осуществляться в отрыве от литургической жизни Церкви. «Немыслимо, — говорил папа, — чтобы доктринальное обучение не было связано с литургической жизнью Церкви».[260]Что же касается апостольских функций Церкви, то здесь, по его словам, религиозное обучение тесно связано с «Католическим Действием», ибо они взаимно нуждаются друг в друге. Только таким образом возможно проводить евангельскую миссионерскую деятельность в нехристианских кругах «христианских» стран.

По случаю тридцатой годовщины со времени основания римского папского русского колледжа папа Иоанн XXIII принял преподавателей и учащихся этого учебного заведения. В речи, обращенной к ним, он отметил, что идеей, вдохновившей создателей этого колледжа, была задача подготовить апостолов для России. Это учебное заведение, открывшееся в 1929 году, до настоящего времени подготовило сто тридцать пять священников, из которых пятьдесят два принадлежат «Обществу Иисуса». Здесь учатся студенты восемнадцати национальностей, некоторые занятия по богословию и философии проводятся на русском языке. Ежедневно совершается богослужение по византийско-славянскому обряду в храме святого Антония. По словам папы, большим преимуществом для тех, кто выполняет особое служение в зарубежных странах, является знание истории, языка и обычаев данной страны. Такое знание дает возможность хорошо понять среду, в которой они живут, оно способствует достижению наилучших результатов. В заключение папа сказал: «Нужно все готовить хорошо, с большой любовью и полным знанием народа. Нужно также уметь рассчитывать на сыновей очень древней традиции, которые сегодня нуждаются в понимании и которых привлекают проявления братства, кротости и мира».[261]

16 апреля 1961 года папа Иоанн XXIII в Сикстинской капелле совершил литургию по византийскому обряду. За литургией он хиротонисал во епископа монсеньора Гавриила Акакия Куссу (из Алеппо). После богослужения он обратился к собравшимся со словом приветствия и назидания. Он заметил, что трогательный обряд, совершенный им, не требует дополнительных пояснений, но тем не менее папа считает своим долгом сказать несколько слов. Он заметил, что пожалуй еще ни одно памятное событие не собирало под своды Сикстинской капеллы так много видных и ответственных представителей Востока и Запада. «Возлюбленные сыны, — сказал папа Иоанн XXIII, — позвольте же Нам в семейной простоте сказать несколько слов о восточном обряде как таковом».[262]

Эта литургия соединила всех молящихся под покровительством святого Иоанна Златоуста, чье имя она и носит. Различны языки, на которых она совершается по всему христианскому Востоку, но содержание ее и значение — неизменны. Те, кто может ощущать изящество греческого языка, не могли не быть поражены глубоким значением выражений, содержащихся в молитвах этой литургии. В течение двадцати лет Восток был местом служения папы Иоанна XXIII. И сегодня он не может забыть о нем. Восточное богослужение очень проникновенно. «В самом деле, — говорил папа Иоанн XXIII, — сколь трогательно начало этой службы, эти возглашения о мире: «Миром Господу помолимся. О свышнем мире и о спасении душ наших Господу помолимся. О мире всего мира, о благостоянии святых Божиих Церквей и соединении всех Господу помолимся».[263]

В заключение папа пожелал новому епископу плодотворной деятельности, закончив свое слово литургическим текстом: «Благословение Господне на вас, Того благодатию и человеколюбием, всегда, ныне и присно и во веки веков».[264]

21 мая 1961 года состоялась хиротония четырнадцати епископов-миссионеров из Кении, Либерии, Нигерии, Базутоленда, Танганьики, Колумбии, Бирмы, Тайваня и Индии. Хиротонию совершал сам папа Иоанн XXIII. После окончания богослужения он обратился к епископам, получившим пастырские жезлы, со словом назидания. Он сказал, что сегодняшнее торжество является продолжением Пятидесятницы в Сионской горнице, так как новопосвященные епископы, продолжатели и преемники апостолов, подобно им направят свои стопы на проповедь Слова Божия. «Ваши семьи, — продолжал папа, — ваши соотечественники, семинарии и религиозные институты, которые вас воспитали, и, в особенности, Священная Конгрегация «Пропаганда веры», которая для каждого хочет быть и действительно является великодушной и мудрой матерью, ликуют, слыша, как под этими высокими сводами святого Петра и перед лицом Церкви возглашаются имена народов, на которые должно простираться ваше проникнутое любовью епископское покровительство».[265]Учреждение церковной иерархии на новых территориях Африки и Азии, создание там епархий и архиепископий обогащают историю Церкви, которая всегда помнит о тех трудностях, а порой и жертвах, которыми сопровождалась проповедь Евангелия в этих странах. Церковь Римская, по словам папы Иоанна XXIII, всегда будет сохранять духовное единство и близость с новыми епископами. Их заботы и радости будут также и ее заботами и радостями, иерархи этих стран будут постоянно ощущать нерушимые узы, которыми Богу было угодно соединить их с Матерью-Церковью.

Было упомянуто и о трудностях, с которыми приходится сталкиваться развивающимся странам. Хотя папа и не говорил конкретно об этих трудностях, но, по-видимому, он имел в виду неоколониализм, от которого тяжко страдают многие из молодых стран, недавно обретших независимость. Он говорил: «Порой путь делается трудным и противоречия обостряются, но где есть горячая молитва, гармония слов и дел,... там продолжается весна, там обновляется молодость в счастливом постоянстве постепенного и надежного утверждения».[266]

Нынешняя хиротония епископов совпала с датой столетия со дня смерти Карла Евгения де Масенод, епископа Марсельского, основателя ордена миссионеров-облатов Непорочной Марии. Этот ревностный епископ, по словам папы, вполне заслуживает того, чтобы встать в один ряд с достойными деятелями миссионерского возрождения современной эпохи. Институт, основанный им в 1826 году, превратился в могучее дерево, ветви которого простираются на два континента, плодонося и в суровых арктических областях и в зное экватора. Католическая Церковь почитает могилы своих славных сынов, предается священным воспоминаниям. Она черпает в них вдохновение для успешного труда и мужество для продолжения своего трудного Евангельского пути.

31 мая 1961 года, в день памяти папы Григория VII, причисленного Римской Церковью к лику святых, было совершено торжественное папское богослужение в соборе святого Петра. После его окончания папа Иоанн XXIII обратился к собравшимся с проповедью, которая целиком была посвящена памяти этого выдающегося в те времена западного иерарха. Хотя в данном случае папа Иоанн XXIII касался определенного исторического лица, но слова его относились к сегодняшнему дню. Перелистывая мысленно страницы истории, он пояснял, чего ждет в настоящее время Церковь от своих служителей, какими хочет она их видеть и какими должен видеть их верующий народ.

Папа Григорий VII, по словам Иоанна XXIII, напомнил XI веку и миру той эпохи о христианстве, он встряхнул всю Европу, погруженную во множество заблуждений и глубокое невежество. Папа этот умер в изгнании. Незадолго до своей кончины в Салерно папа Григорий VII обратился к верующим-католикам с буллой, которая начиналась словами «Приходите, возлюбленные братья...». Эта булла стала духовным завещанием папы. В ней он писал о том, что с первых дней своего возведения на Римский престол основной его заботой было то, чтобы Церковь, Невеста Христова и Мать всех людей, была украшена, как и много веков тому назад, первоначальным сиянием, и была всегда свободной, целомудренной и католической. По мысли папы Иоанна XXIII, эти слова «выражают все, что есть наиболее прекрасного в Святой Церкви: ее свободу, чистоту нравов и затем католичность, то есть распространение на весь мир».[267]С этим призывом, который историки называют «призывом предельного одиночества и оставленности», Григорий VII испустил дух вдали от Рима.

Иоанн XXIII считал, что в этих нескольких словах заложена программа, следовать которой призваны все служители Церкви, он говорил: «Возлюбленные сыны! При этих встречах папа имеет обыкновение обратиться к вам с каким-нибудь увещанием, каким-нибудь призывом. Так вот: соблаговолите в этот торжественный день увидеть в трех словах, которые св. Григорий VII применил к Церкви, программу жизни для всех вас и для всех в мире, кто последует Евангелию и носит почетное имя его учеников и глашатаев».[268]

По инициативе папы Иоанна XXIII Высший педагогический Институт Папского Салезианского Атенеума разработал «Курс аджорнаменто для ректоров семинарий». Ректоры католических семинарий собрались в Риме для ознакомления с этим «Курсом» и 29 июля 1961 года были приняты папой в Кастельгандольфо. Обращаясь к ним с речью, папа Иоанн XXIII кратко охарактеризовал цель этого начинания. «Его цель, по словам папы, — предложить каждому ректору семинарии наиболее подходящие средства для того, чтобы суметь выбрать и воспитать и поощрять призвания к священству».[269]

Наследие веры нерушимо и непреложно, но оно не может быть передано с твердостью и надежностью, если в духовенстве ослаблела верность традиции, бдительное чувство умеренности и уважению, прямота ума, свидетельствующие о целостности и мужестве. Трудно противостоять сегодня духу разделения и независимости, являющемуся следствием поверхностной эрудиции, лишенной философских основ. В основе образования духовенства, по мнению папы, должно лежать изучение Священного Писания, святых отцов, великих течений духовной жизни, христианской социологии. «В кругах мирян, — говорил папа Иоанн XXIII, — распространено мнение, что некоторые духовные лица нашего времени не могут противостоять искушениям эпохи, искушениям, порождаемым большими и более утонченными удобствами жизни, поверхностным образованием, поверхностными суждениями, поверхностными словами, чрезмерным интересом ко всему, что вызывает сенсацию, недовольством своими повседневными обязанностями, которые требуют самоотречения, известной отрешенности, терпения, кротости... Не будем же опошляться, — продолжал папа, — не будем приспосабливаться к удобным рамкам повседневной рутины, чуждой радости и энтузиазма, к мирской сети сегодняшнего дня, который проходит и исчезает, не будем втискивать Евангелие Иисуса и учение Его Церкви в тесное пространство личного эгоизма и выгоды. Расширим шатры любви и будем пламенеть здесь любовью к доброму и лучшему».[270]

Невозможно удовлетворять нужды христианского народа, если духовенство само не живет интенсивной духовной жизнью. Семена же этой духовной жизни закладываются еще в семинарии, которая является для будущего священника идеальной средой. Поэтому совершенно ясной становится та исключительная роль, какую играет в жизни духовных учебных заведений ректор. Вспоминая дни своей молодости, период прохождения послушания у епископа Радини-Тедески, папа Иоанн XXIII отметил то обстоятельство, что ректор Бергамской семинарии наносил почти ежедневные визиты своему правящему архиерею. По мнению папы, для нормальной семинарии, для успешной ее деятельности необходим постоянный контакт ректора с правящим епископом.

«Уже начиная с семинарии, — говорил папа, — кандидат на священство есть лицо священное, особое, отделенное, самое его внешнее поведение, даже в моменты радостного отдыха, не должно иметь в себе ничего от рассеянности, тем паче — грубости или обмирщенности, но все являет в нем человека, который готовится посвятить себя Богу: без аффектации, без позы, во внутренней гармонии души. В этом свете вырисовываются основные элементы религиозного воспитания: евхаристическое благочестие, которое естественным образом влечет юношу к алтарю и к душам, благочестие глубокое, постоянное, центр, к которому устремляются ум и сердце и который становится впоследствии опорой апостольской деятельности... Наряду с этими формами благочестия, незаменимыми в деле воспитания духовенства святого и освящающего, предлагается также еженедельная исповедь, которая соединяет с духовным руководителем, является источником очищения и освящения, питает и стимулирует непрестанные духовные восхождения, предлагается ежедневное богомыслие, духовное чтение, испытание совести, созерцание и размышление над тайнами розария».[271]

Когда религиозно-нравственная подготовка осуществляется в соответствии с изложенными принципами, тогда, по мнению папы, — подготовка интеллектуальная становится как бы ее возполняющим аспектом и приносит максимальный плод, максимальную пользу для потребностей пастырского делания.

Традиционная аудиенция папы Римского приходскому духовенству и проповедникам перед началом Великого поста в 1962 году носила несколько иной, нетрадиционный характер. 22 февраля 1962 года, в день праздника святого Петра, кроме приходского духовенства и проповедников, были собраны 40 кардиналов, более ста епископов, члены Римской Курии и предсоборных комиссий, преподаватели и студенты семинарий. В присутствии этих лиц папа Иоанн XXIII подписал апостольскую конституцию «Veterum sapientia», которая целиком и полностью посвящена проблеме изучения латинского языка. Не касаясь пока этого документа, обратимся к статье кардинала Баччи, появившейся незадолго до этого события. Статья эта озаглавлена: «На каком языке будут говорить на соборе?» Автор писал: «Всем известно, что в настоящее время латинский язык не в фаворе. Можно говорить о причинах этого явления, но ясно лишь одно: изучение этого языка пришло в упадок. Как на это указывается в циркулярном письме Конгрегации семинарий и университетов в адрес епископов всего мира, такое положение в отношении латинского языка вызывает известное беспокойство у духовенства. Эта тенденция может усилиться, если ответственные за это в Римской курии не найдут способ увеличить число латинистов».[272]В чем же заключаются преимущества этого языка, о котором беспокоится кардинал? Во-первых, по его мнению, этот язык есть средство связи и единения между различными народами, входящими в Католическую Церковь, кроме того, «просто народные языки постоянно изменяются, часто случается, что те же слова имеют иное значение, чем они имели вчера, или бывает так, что один понимает их так, а другой иначе... Напротив, латинский язык является не только органическим, но и самым логичным, какой когда-либо существовал: так как ни один народ на нем уже давно не говорит, он сохраняет свою точность без всяких изменений. Кроме того, он дает нам окончательные точные технические термины, признанные Церковью как результат долгих дискуссий и определений, которые нельзя игнорировать... Благодаря латинскому языку Церковь может избежать губительности лингвистического Вавилона, который часто порождает массу разногласий даже на международных конгрессах».[273]

Обратимся теперь непосредственно к апостольской конституции, опубликованной папой Иоанном XXIII. Касаясь латинского языка, он преклоняется перед действиями Промысла Божия, которому было угодно соединить одним языком множество народностей, населявших Римскую империю, языком, который затем стал средством связи между христианскими народами Европы. Со временем он сросся с существом Церкви, ибо ей, объединяющей многие нации, был необходим международный язык. Выясняя вопрос о том, каким должен быть язык Церкви, папа считает, что он должен быть не только универсальным, но и незыблемым. Если бы догматические истины излагались на современных, изменяющихся языках, то появилось бы такое разнообразие толкований, что смысл их не был бы достаточно ясным для всех. «Латинский язык, будучи в стороне от эволюции, которой подвергается значение слов различных языков, должен быть признан основополагающим и незыблемым, ибо даже новое значение, которое придали некоторым латинским словам, установлено и признано с давних пор»[274]. Необходимость серьезного подхода к изучению латинского языка побудила папу дать несколько распоряжений, которые должны неукоснительно исполняться.

Епископы должны следить за тем, чтобы в семинариях, школах, в которых молодые люди готовятся к священству, администрация заботилась о высоком уровне преподавания латинского языка. Церковным властям вменяется в обязанность наблюдать, чтобы никто из имеющих склонность к новшествам, не писал против латинского языка. Все семинаристы, прежде чем приступить к изучению церковных дисциплин, должны длительное время изучать латынь под руководством опытных педагогов. Никто из них не будет допущен к изучению философии и богословия, если он не изучит основательно язык и не будет им владеть свободно. Недостатком семинарий является то, что они, равняясь на светские заведения, не ставят изучение латинского языка на должную высоту. Если программа перегружена, то для изучения языка следует отвести особые часы. Те, кто преподает какие-либо богословские дисциплины в семинариях и университетах, должны говорить по-латински и пользоваться учебными пособиями на этом языке. Те, кто не способны следовать этим указаниям, должны постепенно заменяться преподавателями, знающими этот язык.

Папа Иоанн XXIII говорил, что латинский язык — живой язык Церкви. Поэтому он предлагает семинариям и академиям рассмотреть вопрос о создании академии латинского языка, которая должна будет укомплектовываться преподавателями латинского и греческого языков из различных частей света (по примеру национальных академий, содействующих изучению языка своей страны). Академия будет следить за прогрессом латинского языка, обогащать словарь, если это потребуется, словами, которые бы соответствовали его характеру и особенностям.

Необходимо также, чтобы будущие священники с младших классов изучали греческий язык, чтобы впоследствии иметь возможность читать и хорошо понимать не только греческие источники схоластического богословия, но и оригинальные тексты Священного Писания, Литургии и греческих отцов Церкви.

Еще несколько слов о папе Иоанне XXIII как попечителе миссионерской работы. В 1959 году Римская Церковь отмечала сорокалетие со дня опубликования папой Бенедиктом XV письма «Maximum illud», в котором он поощрял активность тех, кто трудится в тех странах, куда проник свет христианской веры. Учреждение, ставящее своей целью распространение веры, было основано в Лионе благочестивой девушкой по имени Полина Жарико. В течение столетия начинание этой скромной девушки, при содействии городских советов Лиона и Парижа, значительно расширилось и было в 1922 году преобразовано папой Пием XI (Motu proprio «Romanorum Pontificum») в папский миссионерский совет по делам распространения веры при Конгрегации Propaganda fide. (Об этом мы писали в 1-й главе). Папа Иоанн XXIII обратился к префекту этой конгрегации кардиналу Агаджаняну с письмом, в котором делился своими мыслями о задачах и методах католической миссионерской работы. По его словам, проповедание католической веры в мире представляет собой дело первостепенной важности, ибо «речь идет о том, чтобы расширить Царство Божие и распространить Евангелие, чтобы все без исключения народы могли бы вкусить плоды Божественного Искупления и ощутить неисчерпаемый поток благодати».[275]Однако успех каждого дела зависит от правильной его организации. Поэтому пожертвования, даже самые незначительные, получаемые из всех стран мира, должны быть соединены в единый фонд, цель которого помогать миссиям. Конгрегация «Propaganda fide» должна свободно располагать этими средствами.

Миссионерская деятельность постоянно сталкивается с материальными затруднениями и нуждается в большой помощи. Нужды эти настолько велики, что производимые сборы могут удовлетворить лишь одну треть потребностей миссий. Ежегодно в октябре месяце отмечается «день всемирной миссии», когда ко всем католикам обращаются за помощью, и их просят принести то, что позволит продолжать проповедь веры во всем мире. Необходимо, чтобы католики давали живой отклик на эти призывы.

Касаясь проблем миссионерской деятельности в «новых Церквах», папа Иоанн XXIII считает, что для миссии необходима материальная поддержка и самих верующих-туземцев. Заметим, что об этом он в свое время писал в энциклике «Принцепс пасторум», и то, что он обращается к этому вопросу вновь, говорит о его важности, поскольку, видимо, молодые Церкви проявляли склонность получать большие дотации из Рима, а не опирались на собственные, местные возможности. По всей вероятности такое положение дел стало препятствовать успешной миссионерской деятельности во многих районах земного шара и вызывало серьезное беспокойство со стороны папы Иоанна XXIII.

5 июля 1962 года Английский Колледж в Риме праздновал 600 лет со дня своего основания. В этот день папа принял большую группу молодых священников и семинаристов, обучающихся в стенах этого учебного заведения. Следует сказать, что проявляя заботу о церковных кадрах, папа Иоанн XXIII уделял этому вопросу очень большое внимание. Но если оставить в стороне административные заботы, нельзя не заметить того теплого чувства, с каким он постоянно обращался к молодежи, посвятившей свою жизь служению Церкви Христовой.

В своей речи папа упомянул об истории возникновения Английского Колледжа. В 1362 году в Англии было принято решение приобрести дом, который предназначался для «бедных, больных, нуждающихся и несчастных, прибывающих в Рим из Англии».[276]Через сто лет буллой папы Евгения IV этот приют был преобразован в центр духовного просвещения для английских католиков. «В настоящее время, — говорил папа, — нам это известно, ваш колледж выпускает людей с вполне сформированным мировоззрением и пылкими сердцами. И духовенство благородной британской нации будет продолжать свою миссию в целях милосердия, священничества и плодотворной работы».[277]В заключение папа преподал благословение студентам и всему английскому народу. Много раз папа Иоанн XXIII обращался к клиру, говоря о святости и ответственности священнического служения. И совсем уже незадолго до своей смерти он снова возвышает свой голос к клиру на этот раз итальянской нации.

С 18 по 22 февраля 1963 года в Риме, в «Домус Пацис», происходил конгресс итальянского клира, посвященный пастырскому окормлению туристов. Папа принял 19 февраля 1963 г. участников конгресса и обратился к ним с речью. В ней он отметил свое удовлетворение столь уместным мероприятием, ибо оно отвечало неотложным нуждам современного апостолата. Так как пастырская деятельность нуждается в постоянном приспособлении ко времени и непрерывно изменяющимся условиям жизни общества, то ясно, что быстрое развитие туризма на настоящий день представляет собой одну из самых неотложных проблем как по своему громадному значению, так и по своим последствиям в деле укрепления религиозных и моральных обычаев христианского общества. Папа рад указать, как он сочувствует практическим результатам этого начинания, поскольку о нем можно судить по намечаемой программе и компетентности лиц, призванных к сотрудничеству на этом участке пастырской деятельности. Конгресс должен привлечь внимание на значение того влияния, какое имеет туризм на социальную жизнь. Папа Иоанн XXIII сказал, что великолепно отдает себе отчет в тревоге многих священников, руководителей душ, из-за новых привычек, созданных туризмом, которые нарушают святость воскресных дней, подрывают нравственность среди молодежи и даже семейную жизнь. По мнению папы, необходимо принять меры для устроения богослужений в наиболее значительных туристических центрах, также как и религиозное обучение для тех верующих, которых туризм отрывает от их приходской жизни и среды. Однако не следует обращать внимание только на негативную сторону этого вопроса. Необходимо поощрять все те организации, вдохновляемые христианскими взглядами на жизнь, дающие возможность путешествовать в условиях тишины и радостного физического и нравственного отдыха. Кроме того, нельзя не похвалить начинаний культурного и религиозного характера, проводимых в наиболее значительных туристических центрах, дающих возможность многим туристам встретиться с Богом.[278]

Неоднократно в дни своего понтификата папа Иоанн XXIII обращал свое слово к монашествующим. Последний раз он обратился к ним менее чем за три месяца до своей кончины. 7 марта 1963 г. было опубликовано «моту проприо» папы, носившее название «Dominicanus ordo». Этот документ появился в день празднования памяти св. Фомы Аквинского. Согласно «моту проприо», колледж «Атенеум Ангеликум» стал понтификальным университетом. Папа писал, что орден святого Доминика в течение многих веков оказывал ценные услуги Католической Церкви в различных областях ее деятельности, особенно же в распространении Евангелия и в защите христианской веры. Папа Иоанн XXIII привел высказывание папы Пия XI, который так отзывался об этом ордене: «Этот орден должен быть прославлен не столько за то, что взрастил ангелоподобного учителя (имеется в виду св. Фома Аквинский), но за то, что никогда не отступил ни на шаг от его учения».[279]Это определение ежедневно подтверждается всей деятельностью доминиканской семьи во всем мире и особенно в домах обучения, основанных этим орденом в Риме. Среди них — знаменитый колледж «Атенеум Ангеликум», основанный в 1577 году. В 1909 году этот колледж стал понтификальным, открытым для учащихся всех национальностей, принадлежащих к доминиканскому ордену или другим монашеским учреждениям. Упоминая об этом колледже, папа Пий XI говорил, что «святой Фома там дома».[280]За прошедшие годы колледж проделал громадную работу, популяризируя взгляды и идеи томизма, облекая их в современную философскую форму. «После зрелого размышления, — писал папа Иоанн XXIII, — лично от себя и в силу Нашей апостольской власти Мы приняли решение и устанавливаем, что понтификальный международный колледж «Атенеум Ангеликум», канонически основанный и порученный ордену «братьев проповедников», отныне будет называться «Понтификальным римским университетом святого Фомы Аквината». Мы также устанавливаем, что этот новый титул будет употребляться в статутах и правилах «Атенеума», которые будут обладать той же силой, как и до сих пор. Мы повелеваем, что все Наши установленное посредством «моту проприо» было бы неизменным и незыблемым, независимо от временных обстоятельств».[281]

13 мая 1963 г., по случаю XI столетия прибытия святых Кирилла и Мефодия в Великую Моравию, Папа Иоанн XXIII выступил с кратким словом перед собранием епископов, священников и мирян восточного обряда, проживающих в Риме. После этого он совершил благословение первого камня для института святых Кирилла и Мефодия, который после постройки должен стать семинарией для молодых славян, готовящихся к священству.