Перед новым папой встали многочисленные трудные проблемы, как это бывает в Римской Церкви после слишком длительного понтификата. Самой ближайшей задачей, требующей немедленного разрешения, стала для папы проблема управленческого аппарата, т. е. подбора и назначения сотрудников, работающих в курии. Помощники правящего папы с его смертью теряют свои полномочия. Вступая на Римский престол, новоизбранный папа должен или подтвердить полномочия помощников своего предшественника или их заменить. Для важных должностей, как например, для должности государственного секретаря, замена часто означает смену ориентации.

С кончиной папы Пия XII положение осложнялось тем, что покойный папа оставил вакантными большое количество должностей после смерти лиц, занимавших их. Практически один прелат управлял одновременно несколькими канцеляриями, а наиболее важными из них руководил сам папа.

Во-первых, новый папа реорганизовал свой дом, сделав новые назначения на обе должности, которые очень долгое время оставались вакантными. На должность мажордома он назначил монсеньорй Федерико Каллори ди Виньяле. (Префект апостолического дворца, мажордом, являющийся фактическим министром внутренних дел Ватикана, управляет папским домом и осуществляет назначения на целый ряд должностей. Он играет значительную роль во внутреннем ватиканском управлении).

Затем на должность камергера он назначил монсеньора Назалли Рокка ди Корнелиано. (Являясь вторым по рангу сановником папского дома, камергер занимается вопросами приемов и аудиенций папы. Он направляет приглашения и постоянно сопровождает папу).

Место кардинала-государственного секретаря, являющегося одновременно премьер-министром и директором папского дипломатического отдела, после смерти кардинала Малионе в 1944 году при папе Пие XII оставалось вакантным. После того, как монсеньор Монтини занял Миланскую кафедру, на месте оставались только заместитель государственного секретаря по чрезвычайным делам монсеньор Тардини и заместитель управляющего Государственным Секретариатом по текущим делам монсеньор Делль Аква. Для управления Церковью в том случае, если Римский престол вакантен, предусмотрена должность кардинала-камерленга. Эта должность оставалась также незанятой.

До реформы римской курии папы непосредственно руководили тремя конгрегациями — «Санктум Оффициум», Консисториальной конгрегацией (назначение епископов и дела, связанные с ними) и конгрегацией Восточных церквей (юрисдикция над церквами восточных обрядов). Многие кардиналы исполняли по несколько обязанностей. Кардинал Тиссеран был секретарем Восточной конгрегации и префектом конгрегации церемониала, кроме того, он же — старейшина Коллегии кардиналов; кардинал Гаетано Чиконьяни был префектом конгрегации обрядов и заместителем префекта Апостольской подписи; кардинал Тедескини — префектом конгрегации святого Петра (управление базиликой и забота о ней) и датарием (назначающим на некоторые духовные должности, на которые не назначает Консисториальная конгрегация).

Перед папой Иоанном встал также вопрос о передаче более широких полномочий своим сотрудникам кардиналам и об увеличении их числа. В конце своей жизни папа Пий XII предпочитал руководить Церковью самостоятельно; он почти не принимал кардиналов, префектов конгрегаций. Папа Иоанн XXIII сразу же после своего избрания задержал конклав для краткого совещания и уже в первую неделю своего понтификата установил регулярные аудиенции, назначавшиеся на целую неделю вперед для сотрудников Ватикана. Первые же шаги папы Иоанна XXIII давали понять, что новый папа серьезно решил обновить систему руководства Католической Церковью.

Нам нет необходимости говорить о том положении, которое существовало во взаимоотношениях католического Рима с некатолическими церквами и конфессиями. Современники прекрасно помнят то, выражаясь мягко, напряжение, которым характеризовалось это status quo. Взгляды папы Пия XII в данном случае также известны. Поэтому весьма значительным событием в жизни Римско-Католической Церкви явилось выступление папы Иоанна по Ватиканскому радио 23 декабря 1958 года с Рождественским посланием. Не будет преувеличением сказать, что это выступление было программным. Послание явилось как бы ответом на приветствие кардинала Тиссерана, старейшины Коллегии кардиналов, с которым тот обратился к папе. В начале своей речи папа Иоанн XXIII благодарил за выраженные ему чувства симпатии и благие пожелания. Однако он отметил, что, зная самого себя очень хорошо, он не считает своей личной заслугой ту атмосферу любви и доброжелательства, которая окружает его. Это происходит прежде всего благодаря новому излиянию благодати Духа Святого, которая была обещана Церкви Господней, и без конца вызывает новые формы глоссолалии и вызывает такое восхищение вокруг нового папы[100], — сказал он. Особенно отрадным для него было видеть многочисленные толпы молодежи, собиравшиеся около него. «Приятно сознавать, — сказал он, — что эта молодежь скорее, чем старики и зрелые люди, готова защищать наследие Христа и воздавать честь Царю Славному и Бессмертному народов и веков».[101]

После этого краткого вступления новый Римский папа обратился к памяти своего предшественника папы Пия XII, о котором он говорил в самых возвышенных тонах (что, впрочем, и неудивительно, если учесть, что такова вообще традиция Ватикана и Рима — De mortuis aut bene, aut nihil — о мертвых — или хорошо или ничего). Папа Иоанн XXIII охарактеризовал 19 рождественских посланий папы Пия XII как величественный памятник его мудрости и апостольской ревности. Сущность учения своего предшественника папа усматривает в двух словах: единство и мир, хотя и вкладывает в эти слова несколько иное содержание, чем папа Пий XII. Единство и мир — это краеугольные камни мироздания, они поддерживают вселенную на протяжении всей истории ее существования. Однако, по словам папы, человеческая история знает в своем начале кровавый эпизод: убийство брата своим братом. Закон любви, запечатленный Творцом в сердце человека, был попран злой волей, которая вскоре привела человечество к несправедливости и беспорядку. Было нарушено единство и потребовалось вмешательство Сына Божия, Который восстановил священные узы семьи человеческой Своей кровью. И это восстановление продолжается. Продолжает осуществляться оно через Церковь Христову, призванную собрать все народы под свои необъятные крылья, которые простираются над всем миром.

Особенно страшен тот факт, что разрушение коснулось самого основного — наследия Христова. Тем не менее, по словам папы Иоанна, «этот печальный факт не останавливает и не остановит усилий Нашей души, чтобы ответить на приглашение, полное любви, исходящее от отделенных братьев, которые также носят на челе имя Христа, читают Его святое Евангелие и не остаются безразличными к вдохновениям религиозного благочестия и братской любви, благотворной и благословенной».[102]Вспомнив о своих предшественниках папах от Льва XIII до Пия XII и о их призывах к единству, папа Иоанн высказал свое намерение продолжать смиренное и настойчивое выполнение задачи, к которой побуждает нас слово и пример Иисуса, Доброго Пастыря небесного: «И тех надлежит Мне привести... и будет одно стадо и один Пастырь» (Иоан. 10, 16). Говоря, в заключение своей речи о празднике Рождества, папа Иоанн XXIII сказал, что этот праздник «должен быть отмечен максимальным религиозным и мирным рвением, демонстрацией единства и любви к нашим братьям, трудящимся, больным, страдающим, к какой бы категории они не относились и как бы они ни назывались».[103]«Пусть Наше Рождество будет конструктивным. Пусть все, кто слушает Наш голос, доносящийся издалека,... утвердятся в благих намерениях освятить новый год, чтобы он был для всего мира годом справедливости, добра и мира».[104]

В своем Рождественском послании по радио папа Иоанн XXIII призвал возвратиться к единству Церквей и в первую очередь к единству с православными Церквами. Константинопольский патриарх Афинагор ответил на этот призыв в своем новогоднем послании. Этот документ был напечатан в газете «Истанбул», выходящей в Константинополе на французском языке. «Ля Докюмантасьон Католик» перепечатала это выступление в своем номере 1296 от 1 февраля 1959 года. Этим текстом мы и воспользуемся. Патриарх Афинагор начинает свое послание с указания на то, что он радуется всякому искреннему призыву к миру, исходящему откуда угодно, и, особенно, конечно, когда он исходит из такого христианского центра, как древний Рим. Константинопольский патриарх говорит далее о том, что печальная картина современного человечества, подвергающегося всяческим испытаниям из-за недостатка взаимопонимания и из-за отсутствия мира между народами, налагает на глав христианских церквей большую ответственность. Сознавая тяжесть этой ответственности, патриарх заявляет, что он готов помимо молитв за мир во всем мире, позитивно сотрудничать в практических областях с «почтенной Западной Церковью»[105]с целью укрепления надежды людей на перспективу счастливого будущего. «Мы, — пишет он, — призванные Богом для духовной заботы о миллионах верующих наших Церквей, должны объединить наши усилия для облегчения бремени глубокой нужды, угнетающей наши народы».[106]С большим удовлетворением встретив призыв папы Иоанна к единству Церквей, патриарх высказывает свое убеждение, что всякий призыв к единству должен сопровождаться необходимыми конкретными усилиями и действиями, «которые докажут соответствие между намерениями и деяниями и поистине приблизят нас к Господу, нас и членов наших Церквей, по крайней мере в области практической, в духе равенства, справедливости, духовной свободы и взаимного уважения».[107]

Патриарх Афинагор выразил надежду, что Римская Церковь также братски обратится на Восток. «Мы желаем этого и ждем со стороны Его Святейшества, нового папы Римского, Иоанна XXIII, личность которого столь известна, любима и уважаема в наших пределах. Это отвечало бы стремлениям всего христианского мира и явилось бы зарей поистине нового года во Христе Иисусе».[108]

Первую рождественскую ночь своего понтификата папа Иоанн XXIII провел, посещая римские больницы и госпитали. Подобного римляне еще не видели. И если они встречали папу овациями до начала обхода помещений, то это было выражением их искренних чувств. Он обменивался несколькими фразамисдетьми, больными стариками и преподавал им благословение. При этом его не покидал его меткий юмор. Так однажды его окликнул больной мальчик со своей кроватки: «Эй, папа, а как же тебя зовут?» И он с усмешкой ответил: «Когда я был маленьким, то меня звали Анжело, затем в армии меня называли Джузеппе, а сейчас я Иоанн».[109]

Конечно, подобными посещениями епископ Римский преследовал цель не только доставить радость детям, больным и старикам. Здесь он знакомился с работой больниц и госпиталей своей епархии и в результате подобных осмотров начинали осуществляться усовершенствования, которых нередко подолгу ждали врачи, сестры и пациенты.

Подобным же образом исполнял он свои пастырские обязанности и по отношению к заключенным. На второй день Рождества в 1958 году папа посетил римскую тюрьму «Регина Чели», насчитывающую свыше тысячи узников. Даже весть о предстоящем прибытии папы была сенсацией, так как никто из его предшественников не посещал подобных заведений. Отеческое приветствие папы Иоанна XXIII тронуло сердца даже опасных преступников, камеры которых были также открыты по его просьбе. Со словами: «Мои добрые сыны и братья во Христе», — он снял перед ними свою белую шапочку. После обхода тюрьмы в большом тюремном зале папа выступил с речью, которую он закончил пожеланиями по случаю Рождества. Он не поучал, он рассказывал из своей жизни о том, каким был сорванцем, о своей праще, с которой он намеревался защищаться от оскорблений и несправедливости этого мира. Волнение узников, их аплодисменты, их восклицания ясно свидетельствовали о том, что посещение папы доставило им огромную радость.

Говоря о деятельности папы Иоанна XXIII, как предстоятеля Римской Церкви и верховного руководителя всех церковных организаций, необходимо прежде всего коснуться конкретных случаев проявления этой деятельности. Остановимся на некоторых из них.

С февраля 1959 года он возродил древний обычай, согласно которому папа лично возглавлял специальные воскресные церемонии во время Великого поста, совершавшиеся в различных храмах. На этих церемониях Иоанн XXIII присутствовал каждое воскресенье Великого поста на протяжении четырех лет своего понтификата. Также регулярно принимал он участие в процессиях на Богоявление. Накануне Ватиканского собора папа, не убоявшись усталости, совершил паломничества в Лоретто и Ассизи.

18 января 1959 г. папа Иоанн XXIII посетил колледж «Капраника» (старейший колледж в Риме, основанный в 1457 году кардиналом Д. Капраником). После богослужения он обратился к собравшимся с речью, в которой с особенным вниманием остановился на вопросе единства христиан. «Сейчас, — сказал папа, — начало недели молений о единстве христиан; возносятся специальные молитвы о возвращении или пришествии истинной веры и подлинной Церкви».[110]Инициатива этого движения, по словам папы Иоанна XXIII, восходит к папе Льву XIII, и это движение не является просто благочестивой практикой, а является страстным устремлением разума и сердца, которое стремится разделить высшую надежду Небесного Учителя, Который за несколько часов до страданий молил Своего Отца о единстве для всех душ. Для достижения этой цели необходимы молитвы и не только молитвы, но и жертвы. «Может быть, сегодня больше, чем когда-либо, входная дверь окажется узкой, — говорил Римский папа, — это требует усилия воли и самоотречения. Но если все мы будем действовать по воле Господа, по Его желаниям и чаяниям, многие войдут в Его овчарню, то есть в мир Его Сердца, в единство Его учения».[111]

22 февраля 1959 года было опубликовано «моту проприо» папы Иоанна «Бони Пасторис» о составе и назначении папской комиссии по вопросам кино, радио и телевидения. В нем папа заявил, что долг «доброго пастыря всей паствы Божией» заставляет его с особой заботой рассматривать все факторы современной цивилизации, влияющие на духовную жизнь человека. Среди этих факторов первое место занимают радио, телевидение и кино. Папой создается специальная и постоянная «Комиссия по вопросам радио, кино и телевидения», которая должна следить за доктринальной ориентацией кинематографической продукции и передач по радио и телевидению, руководить и развивать деятельность международных католических организаций и национальных служб кинематографии, радио и телевидения, классифицировать фильмы с нравственной точки зрения и доносить свои суждения до верующих, особенно до молодежи. Во главе папской Комиссии будет поставлен председатель, который каждые полгода будет представлять доклад о деятельности комиссии.

Членами ее будут ассесоры и секретари священных конгрегаций: «Санктум оффициум», Консисториальной, Восточной Соборной, Монашествующих, «Пропаганды веры», Семинарий и Университетов, а также заместитель секретаря Государственного Секретариата. Этой комиссии будут помогать в ее деятельности консультанты, выбранные Римским престолом, обладающие опытом в области кино, радио и телевидения. На комиссию возлагается обязанность создать кинотеку Ватикана, состоящую из кинодокументов, интересующих его. В заключение папа указал, что «...отныне отменяется и считается недействительным все, что намеренно или по неведению будет предпринято против этого решения кем бы то ни было от себя самого или от имени любой власти».[112]

Нельзя не упомянуть также об одном факте, характеризующем папу Иоанна XXIII как христианина с любящим сердцем и широким экуменическим кругозором. Так перед Пасхой 1959 года он изъял из литургической молитвы в Великую Пятницу об обращении евреев слово «неверные». По тем же соображениям был изъят следующий отрывок из акта посвящения рода человеческого святому Сердцу Иисусову: «Будь царем всех тех, кто еще блуждает в потемках язычества или ислама и не откажи привлечь их всех к свету царства Твоего. Взгляни милостиво на детей народа, который был некогда Твоим избранным, пусть кровь, вину за которую они брали на себя, изольется и за них кровью искупления и жизни».[113]Акт посвящения святому Сердцу был составлен папой Львом XIII. Он был опубликован вслед за энцикликой «Аннум сакрум» 25 мая 1899 года. Вместо изъятого отрывка по инициативе папы Иоанна XXIII был вставлен иной: «Будь Царем всех, кто еще привязан к старым языческим предрассудкам, и изыми их из тьмы, чтобы вести к свету в царство Божие». Как явствует из приведенного отрывка, папа опустил не только слова, относящиеся непосредственно к евреям, но и опустил упоминание о «блуждающих в потемках ислама». Заключительными словами этой молитвы были следующие: «... дай всем народам порядок и мир; сделай, чтобы от одного конца земли до другого звучала хвала: Слава Божественному Сердцу, Которое обрело для нас спасение, честь ему и слава во веки веков».[114]

7 апреля 1959 г. папа Иоанн XXIII принял участников первого международного конгресса исследователей Цицерона, на который собрались в Риме представители 15 стран Европы и Америки. Обращаясь к ним, папа заметил с сожалением, что в последнее время многие находятся под сильным влиянием технических достижений и отвергают изучение гуманитарных наук как дело совершенно ненужное. На самом деле нужно идти обратным путем. Необходимо глубже проникать в сокровище человеческого духа, чтобы люди не уподобились изготовляемым машинам: холодным, жестким, не знающим любви. По воле Божественного Провидения мудрость древних греков и римлян часто была зарей, возвещающей Евангелие Христово, среди них Цицерон занимает видное место. Он признавал, что Бог был творцом вселенной, указал на веру, достоинство, истину, честность, как на основы справедливости. Излагая обязанности человека, он говорил: «Мы хотим, чтобы люди были сильны и благородны, добры и просты, друзьями истины, безо всякой лжи... Сильными и благородными должны считаться не те, кто творит несправедливость, а те, кто ее уничтожает» (Цицерон, «Гортензиус»). Папа напомнил, что Цицерон оказал огромное влияние на формирование мировоззрения бл. Августина и выразил свое пожелание: Я желаю, чтобы вы, столь дорогие мне, испытали такие же чувства, как святой Августин. Чтобы читая, обдумывая и любя великие произведения древней мудрости, в возвышении своего ума вы всегда предпочитали вещам незначительным и вредным — вечные и прочные блага, для которых мы созданы и без которых мы не можем жить справедливо и счастливо[115].

С 26 марта по 1 апреля 1959 года в Риме происходил II-й всемирный конгресс негритянских писателей и художников. По окончании заседаний сто пятьдесят членов были приняты папой Иоанном XXIII. Обращаясь к ним, папа подчеркнул, что африканское культурное общество пожелало избрать местом своих заседаний центр высокой человеческой и христианской культуры, который отмечен неизгладимой печатью двух тысячелетий цивилизации. «Мы рады поздравить вас с этим и желаем от всего сердца: добро пожаловать в наш город Рим! — приветствовал папа своих гостей. — В этом городе вы изучаете вопросы единства африканской культуры. Принадлежа к различным национальностям, отличаясь языком и стилем своего творчества, вы утверждаете свое единство, единство своего расового происхождения и общей ответственности за наследие своих предков. Церковь ценит, уважает и поощряет подобный труд, целью которого является определение богатства культуры, отыскание ее исторических истоков, выявление выражений, и стремление сделать ее достоянием широких масс в африканских странах».[116]

«В то же время Церковь не сливается ни с одной культурой, — продолжал папа, — даже западной, с которой тесно переплелась ее история. Это объясняется тем, что ее миссия — спасение человека, всего человечества. Несмотря на это, Церковь, обновляемая дыханием Духа молодости, признает, принимает и даже поощряет все, что исходит из честного разума и доброго человеческого сердца во всех регионах мира»... «Помогая чадам, — говорил папа, — которые к ней (т. е. Церкви. М. Н.) обращаются, развивать культурные возможности их родины или их расы, Церковь призывает их творить в духе гармоничного сотрудничества и глубокой симпатии к другим течениям, вышедшим из других цивилизаций. Не правда ли, что только такой ценой приумножаются завоевания разума и завязываются духовные связи братской человеческой общины?».[117]Необходимо, чтобы труды африканских писателей постоянно вдохновлялись любовью к истине и миру, которые являются отличительным признаком всех истинных служителей культуры. Если учесть склонность африканцев к некоторой национальной замкнутости, то становится очевидной справедливость призыва папы Иоанна XXIII развивать африканскую культуру «в духе глубокой симпатии к другим течениям, вышедшим из других цивилизаций».

12 апреля 1959 года состоялась канонизация двух новых святых Католической Церкви: св. Карла Сэзского и св. Иоакины Ведруни Масской. На богослужении с проповедью выступал папа Иоанн XXIII. Жизнь этих святых напомнила ему высказывание святого Франциска Сальского: «Благочестие подобает всякого рода призваниям и профессиям» («Введение в благочестивую жизнь», ч. 1, гл 3). Карл Сезский с раннего возраста должен оыл работать на поле, чтобы прокормить себя.

Иоакина Ведруни родилась в богатой семье и, казалось, что с детства жизнь улыбается ей. Но как один, так и другая, были призваны к высшему благу и постепенно достигли вершин святости. Коснувшись коротко жизнеописания этих подвижников благочестия, папа призвал собравшихся вознести свои молитвы к новым небесным предстателям Церкви, «об успехе решений и проектов, уже объявленных католическому миру»[118](имеется в виду намерение созвать собор), а также о том, чтобы народы «умиротворенные и организованные в порядке, в справедливости и любви шли по пути процветания, который был бы залогом и преддверием вечного счастья».[119]

Принимая на следующий день, 13 апреля 1959 г., несколько тысяч паломников, прибывших на церемонию канонизации, папа, еще раз напомнив, кем были новые святые, упомянул об уроках, которые следует извлечь из их жизни. Он говорил: «Святой Карл и святая Иоакина говорят вам, люди Италии и люди Испании, что вы должны уметь хранить драгоценный клад древних традиций. Они говорят вам также о любви к Церкви и ее вечному учению; они напоминают вам, что верность добрым обычаям и добрым учениям, которая является богатством очагов, должна быть абсолютной; они говорят вам, что имеет значение не земное, не человеческие почести, не благородство крови и не богатство, а простое и постоянное исполнение воли Божией, умение познать Бога, любить Его и служить Ему добросовестно, чтобы затем вечно пользоваться Его благоволением на небесах».[120]

По случаю пятидесятой годовщины священнического служения кардинала Фельтена папа Иоанн XXIII 26 апреля 1959 года направил ему в Париж собственноручное поздравительное письмо. В нем он очень одобрительно отзывается о священнической деятельности кардинала, который «всегда был образцом для своего стада» и желает ему долгих лет спасительного служения. Кроме того, папа пишет, что разрешает ему в любой день, по выбору самого кардинала, после архиерейской литургии благословлять верующих от имени папы и в силу папской же власти дать им полное отпущение грехов на условиях, установленных Церковью[121].

29 июня 1959 года папой Иоанном XXIII была опубликована первая его энциклика (окружное послание), которая называлась «Ад Петри Катедрам». Естественно обратить внимание на эту энциклику, поскольку она, как первая, является программной, да и само название ее говорит об отношении к поставленным в ней вопросам папы Иоанна XXIII.

В самом начале этого обширного документа папа сообщает о трех темах, которые в нем будут затронуты. Обращаясь к читателям, он писал: «Истина, единство и мир, которые надо обрести и развить, вдохновляясь любовью к ближнему, и будут предметом нашей первой энциклики, обращенной ко всему миру, ибо, как нам кажется, таково основное требование нашей апостольской задачи. Да поможет Нам Дух Святой в ее написании и да просветит вас, когда вы будете ее читать. Пусть благодать Божия позволит вам всем достигнуть желанной цели, несмотря на предрассудки, множество трудностей и препятствий».[122]

а. Истина

Причиной и корнем всякого зла, по мнению папы Иоанна XXIII, является незнание истины. В данном случае речь идет не только о простом неведении, но о неразумной позиции презрения к истине и ее искажения. Благодаря этому происходят всякого рода заблуждения, которые, проникая в умы и просачиваясь в социальную область, могут причинить вред. Бог наделил человека разумом, дающим возможность познавать естественные истины. Если человек следует разуму, то он следует Самому Богу. Что же касается истин, не подвластных природным способностям разума, то здесь мы не можем ничего постигать без света и вдохновения Духа Святого. Поэтому Слово Божие, пребывающее во свете неприступном (1 Тим. 6, 16), в Своей величайшей любви к человечеству, стало плотью и пребывало среди нас, чтобы просветить всякого человека, приходящего в мир, и чтобы привести все человечество не только к полноте истины, но также и к добродетелям, и вечному блаженству. Коснувшись кратко божественного домостроительства спасения человека, папа Иоанн XXIII делает из этого вывод о необходимости принятия всеми людьми учения Евангелия. Если, по его словам, это учение отвергается, то тем самым ставятся под сомнение истина, честность и культура.

Особенно резко выступает папа против тех, кто сознательно искажает или извращает истину: «Что касается тех, кто осмеливается намеренно нападать на известную истину, говорить, писать и действовать, пользуясь оружием лжи, чтобы завоевать себе расположение простых людей и воздействовать на умы молодежи, еще податливой и несведущей, они, вне всякого сомнения, злоупотребляют неведением и невинностью ближнего и предаются деятельности, заслуживающей кары».[123]Папа призывает к точности, осторожности и скромности в подаче истины со стороны тех, кто через книги, газеты и журналы оказывают влияние на умы своих читателей, особенно молодых, на формирование общественного мнения и нравов.

Коснувшись проблем кино, радио и телевидения, папа Иоанн XXIII отметил, что эти средства массовой информации могут побуждать к добру и даже к христианской добродетели, но, к сожалению, довольно часто они становятся источником нарушения нравственности, бесчестья, заблуждения и разврата. Для того, чтобы парализовать тлетворное влияние этих факторов, необходимо безнравственным спектаклям и передачам противопоставить передачи и спектакли, которые отстаивают истину и добрые нравы, таким образом «лекарство придет из того самого источника, который часто выделяет яд».[124]

В энциклике отводится довольно значительное место проблеме религиозного безразличия. По словам папы, «существуют люди, которые, не нападая открыто на истину, проявляют в отношении ее беззаботность и безразличие».[125]Причем эта позиция приводит к утверждению, что все религии стоят друг друга, без какого бы то ни было различия истинного и ложного. И в данном случае папа делает вывод, который отчетливо характеризует его взгляды в области экклезиологии, взгляды последовательно католические. «Этот принцип, — говорит он, — приводит к разрушению всех религий и особенно религии католической, которая, из всех являясь единственной истинной, не может быть без нарушения справедливости поставлена в одну плоскость с другими».[126]В наши дни не жалеют трудов, рвения в достижении прогресса науки, и наша эпоха прославилась своими достижениями в области научных исследований. Поэтому, по мысли папы Иоанна XXIII, человечеству не следует игнорировать и другое знание, другую науку, которая говорит о жизни небесной, о жизни бесконечной.

б. Единство, согласие и мир

Рассматривая причину возникновения разногласий и споров, папа приходит к выводу, что они возникают или тогда, когда не известна истина, или, что еще хуже, когда она известна, но ею пренебрегают для достижения выгоды и оправдания собственных действий. Поэтому необходимо, чтобы простые люди, а также и те, кто держит в своих руках судьбы народов, искренне любили истину, ибо только в этом случае они придут к согласию и миру, которые гарантируют общественное и личное процветание. Сознательное искажение людьми истины особенно отчетливо проявляется в расовой дискриминации. Находясь на подлинно христианских позициях, папа Иоанн XXIII заявляет, что Бог создал людей не врагами, а братьями. Он дал им землю для возделывания, чтобы все могли пользоваться в одинаковой степени ее плодами и извлекать из нее необходимое для своих потребностей. Различные нации и расы — это не что иное, как общины людей-братьев, которые должны стремиться к союзу друг с другом и не только для достижения личных целей, но и для общего блага всего человечества.

Учение о бессмертии наполняет человеческое существование глубоким содержанием. Если отнять у человека эту идею, рушится всякий смысл жизни. Страсти, борьба и разногласия безудержно разгораются, и «вместо оливковой ветви мира, — писал папа, — потрясают оружием несогласия». Судьба человека тогда подобна судьбе существ, лишенных разума; они становятся даже хуже, ибо злоупотребляют разумом, который имеют; человек может ввергнуться в пучину зла,... и как Каин оросить землю кровью своего брата[127]. Если люди называют друг друга братьями и если они призваны к одной и той же судьбе, то они не могут относиться друг к другу как противники и враги. История человеческой ненависти очень трагична. «Слишком много молодых в расцвете лет пролили свою кровь! Слишком много солдатских кладбищ осталось на земле, как грозное предостережение о необходимости вернуться к согласию, к единству и справедливому миру».[128]Те, кто угнетает других, кто лишает других свободы, не могут, по словам папы Иоанна XXIII, внести свой вклад в это единство.

Сила современного оружия такова, что, в случае войны, не осталось бы ни для народов-победителей, ни для народов-побежденных ничего, кроме огромного разрушения и всеобщего разорения. Поэтому папа предлагает главам государств поразмыслить над этим обстоятельством и употребить все силы для достижения единства и предоставления свободы всем гражданам и нациям.

От проблем сохранения международного мира папа Иоанн XXIII переходит к вопросам социальным, здесь его слово прежде всего имеет цель способствовать достижению мира между классами[129]. За исходный тезис своих рассуждений папа Иоанн XXIII берет слова папы Льва XIII, который писал о всегдашнем существовании в человеческом обществе различных классов наряду с определенным их равенством, проистекающим из дружественного сотрудничества[130]: «Каждый нуждается в другом; капитал не существует без труда, как и труд без капитала. Их гармония дает красоту и порядок».[131]Даже неискушенному в богословии читателю приходит в голову недоуменный вопрос: когда и где Бог желал, чтобы род человеческий, происходящий от одной крови, был разделен на классы? Папа Иоанн XXIII не устраняет в своих рассуждениях основного противоречия капиталистического общества, существования в нем эксплуататоров и эксплуатируемых, поэтому его пожелания не являются средством к радикальному улучшению положения трудящихся. Он пишет: «Каждый класс и каждая категория граждан может отстаивать свои собственные права, лишь бы она делала это с соблюдением законности и без насилия, с уважением права других, такие же нерушимые, как их собственные. Все братья, поэтому надо, чтобы все вопросы решались дружески, в братской взаимной любви».[132]Нужно здесь ясно заметить, что этот совет является, нужно думать, искренним, но наивным. О том, что этот совет не исполнился в земной реальности, видно из энциклики преемника папы Иоанна XXIII папы Павла VI «Популорум прогрессио».

Однако папа прекрасно сознает, что вопиющее неравенство существует также, как существуют, мягко выражаясь, «трения» между различными классами. Причину борьбы классов он видит в неправильном представлении о праве собственности со стороны тех, кто стремится к излишним преимуществам и выгоде[133]. Для достижения большего согласия между классами папа Иоанн XXIII рекомендует объединить общественные и частные усилия и смелые инициативы, не пренебрегая ничем, чтобы люди даже из самых скромных социальных категорий могли своим трудом и «потом лица своего» обеспечить себе жизненный минимум, свое будущее и будущее своей семьи. Конкретизируя свою мысль, папа обращается к работодателям, от которых зависит судьба, а иногда и жизнь трудящихся, и призывает их «не только ценить экономическую отдачу (трудящихся. М. Н.), не только ограничиваться уважением их прав в отношении оплаты труда, но рассматривать их как личности и, более того, как братьев,... кроме того необходимо стараться обеспечить рабочему все более непосредственное участие в прибылях и интересах всего дела».[134]В своей энциклике папа требует, чтобы взаимные права работодателей и трудящихся были приведены в большую гармонию и упорядоченность, «чтобы различные профессиональные организации рассматривались не как наступательное и оборонительное оружие, вызывающее в ответ на свои действия репрессии, не как река, прорывающая плотины и выходящая из берегов, а как мост, который может соединить два берега».[135]Папа указывал на то, чтобы экономический прогресс соответствовал не меньшему прогрессу в области нравственной, как этого требует христианское достоинство и просто достоинство человеческое. Нравственный же прогресс уходит своими корнями в семью.

Уже до этого были выступления папы, в которых он касался проблемы взаимоотношений в семье. В энциклике «Ад Петри Катедрам» этот вопрос освещен значительно шире. В семье должен царить упорядоченный и гармоничный союз, этот союз вытекает из нерасторжимости уз и святости христианского брака. Прочность домашнего очага обеспечивает в значительной степени порядок, прогресс и благосостояние всего общества в целом.

Отец в семье должен воздействовать на домочадцев не только своей властью, но и примером безупречной жизни. Мать — своей добротой и добродетелью руководит домом, она должна быть любящей и нежной супругой. Родители должны вместе тщательно воспитывать своих детей — «этот дар бесценный», который доверил им Бог. Пусть дети не только повинуются своим родителям и любят их, но и помогают им во всем. «Пусть никогда столь прекрасный, столь нежный и столь нужный союз не нарушается; если поколеблется христианский институт семьи, если заповеди, данные божественным Искупителем, будут отброшены или ими пренебрегут, сомнению подвергнутся сами основы гражданского общества, что принесет великий ущерб всем гражданам».[136]

в. Единство Церкви

Надежда на единство Церкви, по словам папы, целиком основывается на молитве Иисуса: «Да будут все едино; как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино» (Ин. 17, 21). Поддерживаемый этой надеждой, папа объявил о своем намерении созвать Вселенский Собор. Главная цель его будет состоять в том, чтобы способствовать развитию католической веры, нравственному обновлению жизни верующих, приспособлению церковной дисциплины к потребностям и методам нашего времени. Для «отделенных братьев», т. е. христиан некатоликов, по словам папы Иоанна XXIII, собор явится приглашением искать и обрести единство, о котором Господь Иисус Христос молился Своему Отцу Небесному.

Папа упомянул о пробуждающейся симпатии к вере и институтам католической Церкви в отделенных от Рима общинах как об отрадном явлении. По мысли папы, Небесный Искупитель, основав Церковь Свою, дал ей прочное единство. Если бы Он не сделал этого, Он создал бы бесполезную организацию, которая со временем оказалась бы противопоставленной Ему Самому, наподобие тех философских систем, которые, подчиняясь разнообразию человеческих мнений, рождаются одна за другой, преобразовываются и исчезают. Однако единство Церкви не должно быть чем-то расплывчатым, неопределенным и хрупким, а должно быть прочным, крепким и надежным. Примером такого единства, говорит папа, служит Католическая Церковь, которая отличается тремя характерными чертами: единством доктрины, единством управления и единством обряда. «Эти черты Церкви видимы для всех, чтобы все могли признать ее и следовать за ней. Она такова, что по воле своего Небесного Основателя может соединить в себе, в едином стаде, всех овец под руководством одного Пастыря, ибо все Его чада призваны в единый Отчий дом, поставленный на основе — Петре. Мы должны попытаться по-братски собрать в нем все народы, как в едином царстве Божием, царстве, жители которого, объединившиеся между собой на земле в единстве духа и любви, достигнут вечного блаженства на небесах».[137]

Церковь, по словам папы Иоанна, твердо опирается в своей вероучительной деятельности на Священное Писание и Священное Предание; она настаивает на том, что существует только одна истина и не допускает существования нескольких «истин», которые противоречат одна другой. Церковь присоединяется к утверждению Апостола языков: «Мы не сильны против истины, но сильны за истину» (2 Кор. 13, 8). Однако существуют многочисленные пункты, по которым Католическая Церковь позволяет богословам вести дискуссию, если эти дискуссии не нарушают ее единства, а служат еще лучшему и более глубокому осмыслению догматов веры. Папа Иоанн XXIII считает, что нужно придерживаться «единства в необходимом, свободы в неопределенном, любви во всем»[138], вспоминая выражение св. Августина.

В Римской Церкви все верующие без исключения подчинены папе, как преемнику апостола Петра, «поставленному Христом Господом нашим основой Церкви Его (Мф. 16, 18) и которому одному он дал власть все связывать и все разрешать на земле (Мф. 16, 19), утверждать братьев своих (Лук. 22, 32) и пасти всю паству (Иоан. 21, 15)». В этом параграфе своей энциклики папа повторяет традиционные католические утверждения примата апостола Петра и этим он, по-видимому, хочет сказать, что в данном вопросе никаких пересмотров взглядов не может быть.

От единства управления папа переходит к единству обряда, которое он видит в том, что на протяжении веков Католическая Церковь имела семь таинств, полученных как священное наследие от Господа Иисуса Христа, благодаря которым она сверхъестественно питает и поддерживает жизнь верующих. В ней совершается Евхаристия, в которой Христос Спаситель распространяет на всех с милосердием сокровища Своей благодати. Это таинство особенно ярко иллюстрирует внутреннее единство Церкви.

Эта чудная картина единства, — призывает папа, — которым сияет Католическая Церковь, пусть коснется душ и взволнует всех, кто отделен от апостольского Престола[139]. Обращаясь к некатоликам, к отделенным братьям, как он их называет, папа Иоанн XXIII просит их понять, что он зовет их не в чужое жилище, а зовет в общий дом, дом Отца: «Позвольте призвать вас, потому что Мы любим нежно всех вас, «любовью Иисуса Христа» (Филип. 1, 8), вспомнить об отцах своих, «которые проповедовали вам Слово Божие и, взирая на кончину их жизни, подражать вере их» (Евр. 13, 7). Славное воинство святых, которое каждый из ваших народов уже послал на небо, особенно те, чьи писания передали вам и объяснили точно и ясно учение Иисуса Христа, как видно самим примером жизни своей приглашают вас к единству с Престолом апостольским, с которым и ваша христианская община была спасительно едина на протяжении стольких веков... поэтому всем Нашим братьям и Нашим сыновьям, которые отделены от престола святого Петра, Мы повторяем эти слова: «Я Иосиф, брат ваш» (Быт. 45, 4). Придите, «вместите нас» 2 Кор. 7, 2); Мы не желаем ничего, Мы хотим ничего, Мы не просим ничего у Бога, кроме вашего спасения и вашего счастья вечного. Придите. Из этого столь желанного согласия и от этого единства, которое братская любовь должна питать и поддерживать, родится великий мир, «который превыше всякого ума» (Филип. 4, 7), ибо исходит с небес; этот мир, который Христос возвестил людям доброй воли пением ангелов, который Он обетовал, после установления таинства и жертвоприношения евхаристических: «Мир оставляю вам, мир Мой даю вам: не так, как мир дает, Я даю вам» (Ин. 14, 27)[140].

После настойчивых призывов к единству, которое, по мысли папы, может быть реализовано только в лоне Католической Церкви, он выражает свое намерение обратиться «к каждому чину в Католической Церкви».

г. Отеческие призывы

В первую очередь папа обращается к епископам. Он говорит, что знает о их рвении, о их апостольском духе, который побуждает каждого из них развивать, укреплять и распространять на всех людей Царство Божие. Ему также известно о их опасениях и печалях, вызванных удалением многих от веры, недостатком священников, не позволяющим удовлетворять растущие религиозные запросы на местах. Иоанн XXIII призывает епископов твердо верить в Господа Иисуса Христа, «к Которому вы постоянно обращаете свои молитвы: без Него вы не можете ничего» (Иоан. 15, 5), но с благодатью Его каждый из вас может повторить слова Апостола народов: «Все могу в укрепляющем меня Иисусе Христе» (Филип. 4,13). «Бог мой да восполняет всякую нужду вашу по богатству Своему в славе, Христом Иисусом» (Филип. 4, 19), чтобы с поля, возделанного трудом своим и орошенного потом своим, вы могли собрать богатый урожай и изобилие плодов[141].

Обращаясь к священникам, папа напомнил им о необходимости послушания епископу. Священники должны помнить, что они не чиновники, а служители священного. Они никогда не должны считать, что положили достаточно труда, времени и забот, когда речь идет о просвещении умов Божественным Светом, о подавлении злой воли, о распространении Царства Христова. И, самое главное, больше, чем в свои усилия, должны они верить в силу божественной благодати, которую они ежедневно призывают в усердной молитве.

В духе послушания должны проводить свою жизнь и монашествующие. «Мы обращаемся, — писал папа, — с отеческим приветствием и призываем их выполнять смело и не жалея своих сил все, что предписали им их основатели в своих уставах: прежде всего, рвение в молитве, в покаянии, в обучении молодежи, в помощи нуждающимся и обездоленным всякого рода».[142]

Совершенно отдельно обращается папа к монахиням, о которых говорит с большой теплотой. Многоразлично их служение Церкви: одни проводят свою жизнь в тени монастырской ограды в молитве и покаянии, другие — целиком и полностью отдают себя делам внешнего апостолата. «Каких только добрых дел не совершают монахини, — пишет папа, — никто иной не мог бы их совершить с таким бескорыстием и с такой нежностью!... И это не в одной единственной области, а во многих: хорошее обучение и воспитание молодежи, в приходах обучение мальчиков и девочек Закону Божиему, в больницах они ухаживают за больными,... в приютах они окружают престарелых терпеливой добротой, радостной и милосердной,... в яслях и сиротских домах они окружают материнской любовью покинутых детей или сирот, которые без них не имели бы никого, кто бы их накормил и полюбил».[143]На этом основании Иоанн XXIII утверждает, что эти монахини имеют несомненные заслуги не только перед Католической Церковью, но и перед гражданским обществом.

Однако, по словам папы, сегодня потребности Церкви настолько разнообразны, что духовенство, монахи и монахини не могут удовлетворить их полностью. К тому же они не могут проникнуть во все слои общества, многие люди либо относятся к ним пренебрежительно, либо избегают их. Учитывая это, папа Иоанн XXIII призывает мирян «Католического Действия» помогать церковной иерархии в деле апостольского служения. Он выражает твердую надежду, что все те, кто работает в рядах «Католического Действия», будут с наибольшим старанием развивать столь необходимую деятельность и чем выше потребности нашей эпохи, тем интенсивнее должны быть их усилия, их изобретательность, их активность. Среди тружеников этой организации должно царить полное согласие, ибо объединенные усилия всегда бывают более эффективными. Необходимо отодвигать на второй план свои собственные мнения, когда речь идет об интересах Католической Церкви. «Пусть преуспевают они и развиваются сплоченными рядами, — говорил папа, — в постоянном тесном союзескатолической иерархией, пусть не жалеют сил, не отступают перед трудностями, чтобы восторжествовало дело Церкви».[144]На этом пути самым главным и непременным условием является подчинение христианскому учению и христианским этическим принципам. Особенно рекомендует это папа подросткам и молодым людям, которые так нуждаются в сдержанности и в согласии со старшими, когда природная горячность стремительно влечет их к своим идеалам.

В 67 параграфе своей энциклики папа вновь возвращается к положению тружеников, экономические условия жизни которых находятся на весьма низком или даже нищенском уровне. Причину этого печального положения он видит в том, что социальная доктрина церкви еще не полностью осуществляется на практике. «Поэтому, — говорит он, — надо энергично работать в этом направлении, это долг не только частных лиц, но, главным образом, тех, кто занимается общественными делами, дабы социальная доктрина Церкви, неоднократно ясно и мудро изложенная Нашими предшественниками и которую подтверждаем Мы сами, была как можно скорее, хотя и постепенно, осуществлена на практике полностью и реально».[145]

Не меньшее беспокойство папы вызывает и судьба переселенцев и эмигрантов. Их переезды очень часто вызываются стремлением обеспечить себе средства к существованию. Однако, покинув родину, эти люди подвергаются всевозможным лишениям и страданиям. Иногда им приходится жить в окружении, враждебно настроенном по отношению к христианству. Многие из переселенцев постепенно отходят от религиозных принципов и традиций предков. Положение усугубляется еще и тем, что часто оказываются разделенными супруги, семейные узы перестают быть прочными в ущерб единству домашнего очага. Поэтому папа от всего сердца поддерживает инициативу священников, которые сами «эмигрируют ради Христа» и не жалеют трудов для обеспечения духовной и социальной помощи своим духовным чадам. «Также с большой радостью, — писал папа Иоанн XXIII, — рассматриваем Мы и оцениваем усилия разных наций в этом важном деле, поскольку их соглашения и недавние инициативы направлены на то, чтобы как можно скорее решить эти серьезные проблемы. Все это, как Мы твердо надеемся, не только будет способствовать расширению и облегчению приезда эмигрантов, но и обеспечит радостное соединение родителей и детей у домашнего очага; это восстановление семейного единства очевидно будет служить благу самих эмигрантов, их религии, сохранению среди них добрых нравов, их экономическому благополучию, а также принесет пользу нациям, оказавшим им гостеприимство».[146]

В своих заключительных призывах папа Иоанн XXIII требовал от своих чад не только молитв, но и обновления христианской жизни, которое больше, чем сами молитвы, низводит на них милосердие Божие. «Итак, если кто-либо по причине своих грехов далеко отошел от Небесного Искупителя, пусть вернется к Нему..., Который есть «путь, истина и жизнь» (Иоан. 14, 16), если кто-либо в своей религии вял, нерешителен, не имеет рвения и небрежен, пусть оживит свою веру, пусть питает свою добродетель божественной благодатью, развивает ее и умножает».[147]Если все будут стремиться исполнить все это, то мы вновь увидим в Церкви сияние высоких христианских добродетелей. «Мы желаем вам всем этого обновления христианской жизни, этой святости, и Мы постоянно просим Бога об этом в наших молитвах не только для тех, кто проявляет настойчивость в сохранении единства Церкви, но и для тех, кто в любви к истине и с искренним желанием стремится примкнуть к нему».[148]

Как будет видно в дальнейшем из содержания всей настоящей работы, главные мысли этой энциклики «Ад Петри Катедрам» стали пунктами программы, которую осуществлял папа Иоанн XXIII в течение всего своего понтификата.

19 октября 1959 года на открытии судебного года трибунала «Священной Римской Роты» папа Иоанн XXIII выступил перед собравшимися сотрудниками этой ватиканской организации с кратким словом. Лучше всего, по его словам, характеризует деятельность «Роты» ее преданность делу справедливости, которую она защищает и которой она помогает торжествовать, не принимая во внимание чуждые ей элементы, такие, как богатство, власть, известность тяжущихся. В этом проявляется сотрудничество с божественной справедливостью, у которой нет лицеприятия ни к кому (Рим. 2, 11). Девизом трибунала является служение как можно большему числу людей, стремление творить добро, требовать уважения прав и взаимных обязанностей.

Среди множества задач, стоящих перед римской Ротой, превыше всего стоит защита самого святого из всех уз человеческих — супружеского союза. «Вы со знанием дела и сдержанно, — говорил папа, — исполняете эту функцию защитников святости и нерасторжимости брака, отстаивая его от коварных посягательств эгоизма, и, одновременно, вы являетесь поддержкой священных прав человеческой личности, когда после долгого и глубокого изучения вы признаете и провозглашаете недействительность брака, то есть отсутствие семейных уз».[149]

В заключение папа пожелал, чтобы Господь, вечная мудрость Которого «обитает с разумом и ищет рассудительного знания... и любит любящих Его» (Притч. 8, 12, 17), просветил разум сотрудников, защитил дела их, сделал плодотворными их усилия на пользу святой Церкви.

С 16 по 18 ноября 1959 г. в Риме, в «Домус Марие», проходил конгресс церковных цензоров епархиального итальянского духовенства. По окончании сессии, которая открылась речью кардинала Оттавиани, участники конгресса были приняты папой Иоанном XXIII, который обратился к ним с приветственным словом. Характеризуя деятельность цензоров, папа отметил, что их работа посвящена раскрытию подлинных человеческих и христианских ценностей и твердому, хотя и лояльному осуждению заблуждений и опасных позиций. «Миссия, которую вы исполняете, — говорил папа, — приобретает в этой связи очень высокое значение, ибо она является частью материнской заботы Церкви о том, чтобы направлять и обучать чад своих в познании истины и чтобы защищать их от всякой опасности».[150]Однако цензорам следует проявлять здоровый реализм, который не забывает слабостей человеческой природы, поврежденной первородным грехом, памятуя слова, сказанные о Спасителе: «Трости надломленной не преломит и льна курящегося не угасит, доколе не доставит суду победы» (Ис. 42, 3). Цензор не должен поддаваться непримиримой жестокости, которая повергает, но не поднимает, обескураживает, но не одухотворяет. Он должен избегать всякой легкости и поспешности решения, чтобы его дела всегда отличались разумностью. «В столь многообразной и обширной области как область культурной и литературной продукции, где представлены облеченными в блеск художественной формы самые разнообразные и самые непредвиденные случаи из человеческой жизни, очень важно быть гибким, способным распознать аспекты положительные и отметить аспекты отрицательные, но также сориентироваться мудро в изучении того, что не совпадает более точносдоктринальной или нравственной точкой зрения».[151]Наконец, по словам папы, превыше всего христианская любовь, добродетель-царица, которая выражает собой все учение и практику Закона (Рим. 13, 8): она предохраняет судью от опасной холодности и презрения, как и умеряет его суровость своей мягкой деликатностью, которую она внушает душам. Так и в данной работе полностью применимы характеристики, данные святым апостолом Павлом этой добродетели в его бессмертном похвальном слове: «Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине» (1 Кор. 13, 4-6). «Христианская любовь, которой вы вдохновляетесь, — обращался папа к цензорам, — конечно, не завуалирует любовь к истине. Церковь, которой вы служите — это мать. А может ли мать оставаться безучастной, ограничиться соболезнованиями, отводить свой испуганный взгляд, когда один из ее сыновей подносит к своим устам чашу, содержащую яд»?[152]