Между объявлением папой о намерении созвать собор Римской Церкви и открытием II Ватиканского собора прошло без малого четыре года. За это время — срок немалый — борьба вокруг идеи собора не прекращалась. В самом Ватикане борьба велась с целью ограничить и урезать почин папы Иоанна. В этой борьбе принимали участие все силы старой гвардии римской курии. Для противников всяких преобразований в Римской Церкви и уступок «духу времени» было важно еще до собора занять устойчивые позиции. Однако оппоненты папы сталкивались с большими трудностями.

Во-первых, папа самодержавен. В своих решениях он безапелляционен, а в высказываниях «ex cathedra» обладает вероучительной непререкаемостью, безошибочностью, непогрешимостью, что оказывает общее психологическое воздействие на католиков в их отношении к папе.

Во-вторых, сам папа Иоанн XXIII про природе своей был не только осмотрителен, но и упорен, если был убежден в своей правоте. Он считал, что конец венчает дело, и поэтому принимал все меры для того, чтобы последнее слово осталось за ним. Это особенно проявилось впоследствии в обсуждении некоторых схем на соборе, когда папа властью своей приостанавливал дискуссию, принимавшую нежелательное направление.

В-третьих, за истекшие три с половиной года своего понтификата он пережил большинство своих главных и наиболее могущественных оппонентов, противившихся созыву собора. Ряды оппозиции вообще довольно сильно поредели как в Ватикане, так и на местах.

В-четвертых, за свой короткий понтификат он успел возвести в кардинальское достоинство более полусотни лиц, многие из которых были его личными кандидатами.

В этом месте нашего изложения было бы уместно вновь привести несколько кратких статистических данных о кардиналате Римской Церкви. Ко времени открытия собора 1962 года в кардинальской коллегии насчитывалось 85 кардиналов, из которых только 21 состояло в ней к моменту кончины папы Пия XII.

Со времени объявления о созыве собора в борьбу вокруг него втянулась вся иерархия (и не только высшая) Римской Церкви. Кое-где «на местах» высказывались опасения, недалекие от суждений куриальных кардиналов (потом это все выявилось в дискуссиях о схемах). Консервативные епископы были в замешательстве. Но большинство епископов считало, что собор нужен уже только для того, чтобы рассмотреть и определить статут епископов, оказавшийся неясным после I Ватиканского собора. Правящие епископы, находясь в непосредственном контакте со своей паствой, с ее нуждами, запросами и настроениями, значительно лучше понимали действительность, нежели ватиканские куриалы.

Почин папы, сразу открыто и подчеркнуто поддержанный кардиналом Монтини, архиепископом Миланским, одним из самых популярных среди католического епископата и священства иерархов, встретил весьма широкое сочувствие и понимание в самых различных слоях духовенства. Подготовительные усилия рядового епископата и многих прогрессивных кардиналов проходили для широкой публики незримо и были как бы пробой сил».[513]

Как мы уже отмечали, 25 января 1959 года папа сообщил о своем намерении созвать собор 18 кардиналам, находившимся тогда в Риме, а 29 января государственный секретарь кардинал Тардини уже писал всем кардиналам, препровождая текст обращения папы от 25-го января. В трехмесячный срок 25 кардиналов письменно высказали поддержку идее созыва собора. И почти столько же еще не ответили. 17 мая 1959 года в праздник Пятидесятницы папа образовал предварительную комиссию для рассмотрения вопроса о соборе. Но это еще не была подготовительная комиссия, созданная позже. Предварительную комиссию или, как она называлась, — предподготовительную, было поручено возглавить кардиналу Тардини, в состав ее были назначены секретари конгрегации курии. В задачу этой комиссии входило: 1) организовать опрос всего епископата для выяснения вопросов, подлежащих обсуждению собора, 2) подготовить списки лиц, которым будет поручена его подготовка..

Кардинал Тардини, по своему долголетнему опыту заместителя государственного секретаря, сознавал, что Римской Церковью должно быть предпринято нечто решительное в столь ответственную эпоху. Поэтому он, даже будучи довольно консервативным по своим взглядам, убедился в правоте папы, решившего прибегнуть к созыву собора. Убедившись в этом, он и сам стал убеждать (и видимо убедил) в правильности этого решения не одного из куриальных кардиналов. Следует отметить, что немалую роль в популяризации в Риме идеи собора сыграл и декан священной коллегии кардинал Тиссеран.

Многие посторонние наблюдатели в течение последних десятилетий пришли к выводу, что в Римской Церкви всюду и во всем безраздельно господствует традиция, которой насыщено и пропитано положительно все в церковной жизни. Поэтому они были уверены, что каких-либо существенных, радикальных перемен в Римско-Католической Церкви быть не может. Между тем, более внимательное наблюдение за эволюцией католической мысли приводило как раз к обратным заключениям. Несомненно, в самых широких кругах Римской Церкви как в среде духовенства, так и в среде мирян, существовали настроения, противящиеся традиционным порядкам. Налицо было широко распространенное и все более и более усиливающееся искание нового, признание необходимости важных перемен в церковной жизни и церковном строе. Для всякого непредубежденного наблюдателя все более и более ясным становилось существование «передового католичества». Без учета наличия этого «передового католичества» нельзя правильно понять такое событие, как II Ватиканский собор.

Искания и настроения этой прогрессивной части католического мира находили положительную оценку и в левых кругах мировой нецерковной общественности. Это нашло свое отражение в статьях, появившихся на страницах органов печати левого направления, что особенно показательно, поскольку такую печать нельзя заподозрить в предвзятом положительном отношении к идеям и устремлениям передового католичества. Для примера приведем выдержки из статьи, помещенной в итальянской коммунистической газете «Паэзе сера», занимающей там целую страницу, которая была озаглавлена — «Великая возможность Иоанна XXIII». «По мнению части католического мира, — писал орган коммунистической печати, — необходимо разрушить здание Католической Церкви и вновь построить его с основания, чтобы оно соответствовало современности. Будет ли это основным заданием предстоящего собора? Никто не в состоянии этого сказать: ни кардиналы, ни даже папа, хотя Иоанн XXIII неоднократно говорил об «аджорнаменто» Церкви, а высшие представители мира духовенства повторно подчеркивали неприспособленность Церкви к условиям сегодняшнего мира. Как говорится в послании совещания кардиналов и архиепископов Франции о соборе, «некоторые наши современники задаются существенным вопросом, кто с беспокойством, другие с любопытством, а иные не без чувства удовлетворения — есть ли еще место для Церкви в современном мире? Перед лицом прогресса науки и техники, быстро изменяющихся условий человеческой жизни, ставящих под вопрос наши понятия и наш образ мышления, возникшие в эпоху, ныне отжившую», не должна ли будет Церковь изменить или даже отбросить свои догматы и свое толкование Библии? Одновременно с переворотом, вызванным во взаимоотношениях между народами, эволюцией культуры и социально-экономической жизни человечества, — продолжает цитировать документ итальянская газета, — не устарела ли во всех своих нравственных нормах и подходах, как и в своей структуре и юридическом строе и Церковь, связанная с западной цивилизацией и определенным экономическим порядком? И, наконец, каким образом голос Церкви может быть услышан в мире, который обнаруживает притязание строиться без Бога и без нравственных законов,сединственной целью наслаждения земными благами? Так вот, — продолжают французские иерархи, — одна из подлинных задач собора, к которой надо подойти со всем мужеством, заключается в том, чтобы выяснить с предельной ясностью все проблемы, поставленные эволюцией мира, в философии которого произошли глубокие изменения и сдвиги... За последние несколько десятилетий изменились коренным образом отношения между Церковью и миром, и когда стало казаться, что какое-то равновесие достигнуто, две мировые войны и перемены, вызванные ими, вновь поставили перед папами тревожные проблемы присутствия и дальнейшего существования Церкви в истории. Социализм восторжествовал почти в половине мира. До сего времени высшая церковная иерархия жила надеждой, что эта ситуация изменится, так же как и ее предшественники тщетно надеялись, что либерализм окажется чем-то случайным и что Церковь рано или поздно вернет себе прежнее господствующее политическое влияние на жизнь народов... «Мир пережил гигантские духовные изменения», — утверждал немецкий кардинал Дёпфнер, а другой немецкий кардинал, архиепископ Кёльнский Фрингс говорил, что «мир уменьшился, и соответственно с этим в человечестве возникло единство совсем нового порядка...» Эта статья заканчивается следующими словами: «2850 епископов со всего мира соберутся на собор. Событие это приобретает значение историческое, исключительное, уникальное, если принять во внимание, что ассамблеи всех католических епископов собираются лишь на расстоянии веков одна от другой. 2850 «отцов собора» прибыли в Рим, чтобы свободно обсуждать и решать судьбы Католической Церкви, ее будущее, близкое и далекое. Воспользуются ли они случаем, чтобы приспособить структуру этого векового сооружения к новым временам? Никто не может пренебрегать тем значением и влиянием, какое католичество имеет еще в мире... Все знают, что католическое могущество несоизмеримо с политическим или военным могуществом государства. Сила его — иного происхождения: это — способность вызывать и контролировать мощное движение униженных и отверженных, вызванное вековой надеждой на лучший, более справедливый и мирный мир. Век тому назад возникло наряду с этим другое движение, охватившее половину мира, низвергающее несправедливость и тиранию и установливающее новое социалистическое общество. И вот представилась историческая возможность. Воспользуются ли ею 2850 отцов собора?»[514]

Столь же далекий от церковных кругов влиятельный французский еженедельник «Франс-Обсерватёр», выражающий мнение французских радикалов (по традиции — антиклерикалов), писал: «Созыв всякого собора в конечном счете имеет последствия, оказывающиеся на уровне всей истории культуры. Вот почему было бы бесцельным пытаться скрыть подлинную действительность: отзвук Второго Ватиканского собора будет долгое время давать себя знать в истории нашего времени. Решения его возымеют положительное действие на эволюцию идей и структур в современном мире. У собора есть, следовательно, свое политическое намерение, при этом — в лучшем значении этого слова... Иоанн XXIII, избранный почти случайно, наталкивается вокруг себя на всемогущество римской бюрократии, на укоренившиеся навыки, на пристрастие к традиции. При попытке столкнуться с этой административной машиной «в лоб», он рискует истощить свои силы в какой-то мелкотравчатой борьбе. Остается единственный путь, чтобы перешибить эту механическую преграду: проверить все, дав приток свежему воздуху, и, взяв разгон, созвать собор. А это зависит лишь от него. И вот этот муж, полный здравого смысла, внезапно решается и берет на себя риск. В один прекрасный день он изрекает нужное слово, и жребий брошен... Иоанн XXIII берет на себя риск, но это величественный риск: 2850 епископов, собранных в Риме, сосредоточение всех главных богословов — все это означает, что устанавливается другая машина, создается иная сила...».[515]

Газета «Унита», официальный и центральный орган итальянской коммунистической партии, в день открытия собора напечатала на первой странице передовую статью, в которой говорится следующее: «Итальянские коммунисты, трудящиеся и интеллигенты — последователи нашего движения, у которых в крови чувство «экуменичности», чувство универсальной ценности солидарности и братства между всеми народами земли, в обществе, угрожаемом мутной моралью буржуазной наживы и атомного шантажа ее поборников, не скрывают своего интереса к собранию в Риме сотен и сотен представителей католической иерархии со всех концов света для работы, которая в силу самих предпосылок своих и серьезности переживаемого времени могла бы представить собой нечто новое, нечто отличное от старого духа идеологического крестового похода, духа политического и социального осуждения».[516]

После этого констатирования интереса к собору, центральный коммунистический орган поясняет, почему именно и он, говоря от имени итальянских коммунистов, проявляет этот интерес: «Эхо XVI Вселенского собора, провозгласившего в Констанце принцип превосходства соборного начала над папой и установившего периодичность созыва соборов, замерло, как казалось, в католическом мире. Неожиданное решение Иоанна XXIII, принятое через несколько месяцев после кончины последнего из ряда правящих Церковью по образу «автократическому, в высшей степени централизованному и недостаточно апостольскому» (это слова молодого католика в сентябрьском выпуске журнала «Квеститалия»), представляется поэтому как призыв к совещательности, как призыв к методу диалога, в котором гражданское общество все больше ощущает потребность... «Аджиорнаменто», — продолжает газета, заключая в кавычки это слово, — которое некоторые элементы, представленные ныне на соборе, желали бы удержать в пределах обсуждения вопросов литургии и дисциплины, неизбежно распространяется на области жизни технической, политической, социальной, национальной и международной. Вопрос о взаимоотношениях католического мира с народами другой религиозной веры, с нациями, которые только что освободились от колониального ига, и, в первую очередь, с социалистическими странами, настоятельным образом выдвигает необходимость мирного и плодотворного согласования между коммунистическими идеалами и свободными религиозными общинами, — этот вопрос ставится перед общественным мнением с особой силой именно теми же самыми «ожиданиями», которые собор вызывает среди верующих».[517]

«Оссерваторе Романо» от 17 мая 1959 года опубликовала сообщение о том, что папа Иоанн XXIII назначил комиссию по подготовке к предстоящему собору. Комиссия имела следующий состав:

Председатель — кардинал Доменико Тардини, префект Священной Конгрегации чрезвычайных церковных дел, государственный секретарь.

Члены: монсеньор Джузеппе Ферретто, титулярный архиепископ Сардикский, асессор Консисториальной Конгрегации; монсеньор Пьетро Сигизмонди, титулярный архиепископ Неаполя Писидийского, секретарь Конгрегации «Пропаганда веры»; монсеньор Антонио Саморе, титулярный архиепископ Тирновский, секретарь Конгрегации чрезвычайных церковных дел; отец Акакий Кусса, из ордена алеппских василиан, асессор Конгрегации Восточной Церкви; монсеньор Чезаре Зерба, секретарь Конгрегации дисциплины таинств; монсеньор Пьетро Пьяллаццини, секретарь Конгрегации собора; отец Аркадио Ларраона из ордена кларетинцев, секретарь Конгрегации монашествующих; монсеньор Дино Стаффа, секретарь Конгрегации семинарий и университетов; монсеньор Энрико Данте, просекретарь Конгрегации обрядов; Его Высокопреподобие Паоло Филипп из ордена братьев проповедников, комиссар Верховной конгрегации инквизиции.

Секретарь — монсеньор Перикле Феличи, прелат аудитор трибунала Римской Роты.

Перед настоящей комиссией была поставлена задача: а) установить необходимые контакты с католическим епископатом разных наций, чтобы собрать их советы и замечания; б) собрать предложения от Диакстерий Римской Курии; в) наметить в общих чертах темы, которые будут обсуждаться на соборе, предварительно заслушав мнение богословских и церковноюридических факультетов католических университетов; г) наметить состав различных органов (комиссий, секретариатов и т. д.), которые должны будут в дальнейшем заняться подготовкой работ собора[518].

5 июня 1959 года, в день праздника сердца Иисусова, в начале Святого Часа, совершаемого в соборе св. Петра, папа Иоанн обратился с кратким словом к собравшимся. Интересны мысли, высказанные им по поводу созыва Вселенского собора Католической Церкви. Из его слов становится ясным, что перед собором поставлены три задачи, которые он должен разрешить или, по крайней мере, содействовать их разрешению. Папа говорил: «Мы прежде всего намерены молиться, чтобы дары Духа Небесного парили, если можно так сказать, над подготовительными работами Вселенского собора. Речь идет о большом событии. Пусть Господь взирает не на наши грехи, а на веру Церкви Своей; пусть Он умиротворит ее и объединит ее по воле Своей, чтобы ее внутренняя структура обрела новую силу и чтобы все овцы слушали голос Пастыря, следовали за Ним и чтобы так образовалось единое стадо, которого страстно желает Сердце Иисусово».[519]В области международных отношений папа призвал к искреннему сотрудничеству, которое только и может гарантировать истинный мир и прогресс человечества.

На исходе полуоткрытой консистории, состоявшейся 30 мая, папа пригласил кардиналов в свою личную библиотеку. В своем выступлении он пожелал сделать некоторые важные сообщения о Вселенском соборе, объяснив, с одной стороны, работу, проделанную папской предподготовительной комиссией, и сообщив, с другой стороны, о неизбежном начале второй фазы работы, фазы непосредственной подготовки этой грандиозной ассамблеи Католической Церкви. На специальное приглашение, посланное весной 1959 года председателем папской предподготовительной комисси кардиналом Доменико Тардини, ответило более двух тысяч прелатов — патриархов, архиепископов и епископов. Таким образом комиссия могла сделать анализ ценного и большого материала, выражающего общественное мнение, а также замечания, предложения и пожелания. Все это было изучено с большим вниманием, разделено на темы и классифицировано. Затем приступили к составлению обобщенных докладов по странам, чтобы показать наиболее значительные темы, которые особенно привлекли внимание епископов различных стран и всего мира.

Римская курия ознакомилась с ответами епископов и в свою очередь тщательно разработала частные предложения, которые будут включены в последующие подготовительные работы. Эта начальная фаза, проводимая очень углубленно, заслуживает особого внимания, так как никогда на предыдущих соборах не было такого обширного и требующего точности объема работ в стадии предварительной подготовки.

Католические университеты и факультеты, в количестве превосходящем шестьдесят, консультировались между собой и также сообщили в установленные сроки о результатах своих исследований. Папа выразил свое особое удовлетворение и одобрение по поводу этой значительной и многообразной работы. Кроме того он сообщил, что весь комплекс этих значительных трудов будет собран в различных томах, которые будут первыми в серии деяний II Ватиканского собора.

После этих сообщений папа Иоанн XXIII представил своим слушателям перечень избранных мероприятий, касающихся второй фазы, подготовительной фазы собора. Первым актом будет опубликование в ближайшие дни «моту проприо» об учреждении исследовательских комиссий. Комиссии, количество которых будет довольно большим, будут составлены из кардиналов и епископов, а также из выдающихся священнослужителей белого и черного духовенства, избираемых из различных стран.

В передаче от 9 июня радио Ватикана представило процентные данные об ответах епископов на предложенные вопросы. На первом месте Европа — 94 % ответов, затем идут Центральная Америка — 92 %, Африка — 89 %, Северная Америка — 88 %, Азия — 86 %, Южная Америка — 83 %, Океания — 71 %. По странам Германия стоит на первом месте — 100 % ответов (епископат этой страны составил совместный доклад и одновременно 93 % немецких епископов послали личный ответ), затем идут — Испания 98 %, Франция — 96 %, Италия — 94 %, США — 90 %, Индия — 84 %, Аргентина — 82 %.

5 июня 1960 г. было опубликовано «моту проприо» папы Иоанна XXIII «Суперно Деи нуту». В нем он в основном коснулся истории возникновения идеи собора, а также вновь напомнил для чего он созывается. «Собор будет проходить, — писал папа, — в основном в целях распространения католической веры, спасительного обновления нравственной жизни христианского народа и приспособления духовной дисциплины к потребностям и методам нашего времени. Это без сомнения станет великолепным зрелищем истины, единства и любви и его будут видеть также и те, кто отделены от этого апостольского престола. Мы надеемся и с любовью предлагаем стремиться к тому единству, о котором так горячо молил Иисус Христос Своего Небесного Отца».[520]

Огромное количество ответов, присланных на запросы предподготовительной комиссии, дали ей возможность уяснить, какие темы более всего должны занимать будущий собор в целях церковной пользы. Далее папа наметил 15 параграфов подготовительной деятельности. Он писал:

«1. Для подготовки II Ватиканского собора учреждаются подготовительные комиссии, целью которых будет изучение избранных Нами тем с учетом пожеланий епископов и предложений священных отделов Римской Курии.

2. Каждая комиссия, в соответствии с потребностями, может делиться на секции или подкомиссии.

3. У каждой комиссии будет председатель и определенное количество членов. Председателем будет кардинал. Члены будут избираться среди выдающихся личностей епископата и духовенства.

4. К каждой комиссии будет прикреплено несколько консультантов, выбранных среди экспертов.

5. У каждой комиссии будет свой секретарь.

6. Председатели и члены каждой комиссии, а также консультанты и секретари будут подбираться Нами (т. е. папой. М. Н.).

7. Учреждено десять подготовительных комиссий. Если будет нужно, возможно, с Нашего согласия, учредить и другие.

8. Кроме того учреждается секретариат для разбора вопросов, касающихся современных средств распространения мысли (печать, радио, телевидение, кино и т. д.). Этим секретариатом будет руководить назначенный Нами прелат и войдут в него члены и консультанты, также выбранные Нами.

9. Чтобы показать Нашу любовь и Наше благорасположение также и к тем, кто носит имя христианина, но отделен от Апостольского престола, а также, чтобы они смогли лучше следить за работами собора и смогли легче найти путь, ведущий к тому единству, о котором Иисус столь горячо молил Своего Отца, Мы учреждаем особый комитет или секретариат под председательством избранного нами кардинала Августина Беа с теми же полномочиями, что и прочие комиссии.

10. Затем учреждается Центральная комиссия, председателем которой будем лично Мы сами или назначенный Нами кардинал. Членами Центральной комиссии будут председатели каждой комиссии, председатели секретариатов, о которых шла речь в §§ 8 и 9, несколько других кардиналов, а также несколько епископов из различных частей света.

11. К Центральной комиссии будет примыкать некоторое количество советников, избираемых среди епископов и выдающихся церковных деятелей.

12. Центральная комиссия будет иметь своего секретаря, который будет генеральным секретарем (монсеньор Перикл Феличи, который уже был секретарем предподготовительной комиссии).

13. Члены Центральной комиссии, а также советники и генеральный секретарь будут избираться Нашей властью.

14. Цель Центральной комиссии заключается в том, чтобы следить за работами различных комиссий и, в случае необходимости, координировать их, докладывая о своих выводах Нам, чтобы Мы смогли установить темы для обсуждения на Вселенском соборе.

15. Наконец, на время работ собора будут созданы специальные комитеты или секретариаты по экономическим и техническим вопросам».[521]

Газета «Ла Круа» в номере от 7 июня 1960 года опубликовала список председателей комиссий. Ими были назначены:

Для богословской комиссии, которой поручено изучение вопросов, касающихся Священного Писания, Предания, веры и нравов — председатель кардинал Альфредо Оттавиани, секретарь священной канцелярии.

В комиссии епископов и в управления отделами — председатель кардинал Марчелло Мимми, секретарь Консисториальной конгрегации.

Председатель комиссии по дисциплине духовенства и христианского народа — кардинал Пьетро Чириачи, префект соборной конгрегации.

Председатель комиссии монашествующих — кардинал Валерио Валери, префект конгрегации монашествующих.

Председатель комиссии Дисциплины Таинств — кардинал Бенедетто Алоизи-Мазелла, префект конгрегации Таинств.

Председатель комиссии Богослужения — кардинал Гаэтано Чиконьяни, префект конгрегации Обрядов.

Председатель комиссии обучения и семинарий — кардинал Джузеппе Пиццардо, префект конгрегации университетов и семинарий.

Председатель комиссии Восточных Церквей — кардинал Амлето Чиконьяни, секретарь конгрегации Восточных Церквей.

Председатель комиссии по вопросам миссий — кардинал Григорий Агаджанян, префект конгрегации Пропаганды веры.

Председатель комиссии по вопросам апостолата мирян и по всем вопросам, касающимся «Католического Действия», религиозной и социальной деятельности — кардинал Фернандо Ченто».[522]

Таким образом, незаметная, на первый взгляд, и мало освещаемая в печати подготовительная деятельность была широко развернута. Теперь предстояла кропотливая и весьма трудоемкая работа, целью которой была разработка схем, которые должны быть представлены на рассмотрение собора.

Итак, 18 июня 1959 года кардинал Тардини разослал циркуляр, адресованный всем епископам Римской Церкви, папским нунциям, генеральным настоятелям всех орденов и всем учреждениям самого Ватикана с предложением представить свои соображения о соборе по возможности к 1 октября того же года. Срок был назначен совсем незначительный для столь великого и важного дела. Поэтому только к 1 января 1960 года поступило около двух тысяч отчетов. Таким образом преподготовительная комиссия начала свою деятельность широкой консультацией с епископами разных стран и наций. Запрошены были кардиналы, патриархи, правящие архиепископы и епископы, аббаты, прелаты и генералы монашеских орденов, а также иерархи титулярных престолов. Богословские и юридические факультеты католических университетов получили предложение подготовить общие статьи по таким проблемам, которые могли бы с пользой быть обсуждены на соборе.

Папа Иоанн XXIII пожелал узнать мнение всего католического мира путем переписки, составившей почти три тысячи писем — таким образом была получена полная документация относительно взглядов и положения Католической Церкви в настоящее время. Вся масса материала, полученная предподготовительной комиссией, была тщательно рассмотрена, систематизирована и зарегистрирована. Папа Иоанн XXIII сам известил кардиналов, что плоды этой кропотливой работы составили почти две тысячи папок».[523]

После этого предварительного анализа были составлены национальные доклады, в которых в виде синтеза были представлены в качестве основных фактов и статистических данных нужды и ориентации каждой нации. В заключение был дан окончательный синтез, определивший главные проблемы, привлекающие внимание большинства епископов. Предварительная фаза приготовления к собору («предподготовительный период») была завершена к празднику Святой Пятидесятницы 5 июня 1960 года, когда было опубликовано «моту проприо» Папы Иоанна XXIII «Суперно Деи нуту». Началась стадия непосредственной подготовки к собору. В упомянутом документе объявлялось об образовании специальных подготовительных комиссий и секретариатов, на которые возлагалось изучение вопросов, которые должны были стать предметом обсуждений собора. В своем моту проприо папа писал: «Мы приняли как вдохновение Всевышнего мысль, родившуюся у нас в самом начале нашего понтификата, подобно внезапно расцветшему цветку, — именно мысль созвать Вселенский собор... В этом торжественном собрании епископов вокруг Римского папы Церковь, возлюбленная невеста Христова, может обрести в эти смутные времена новое и большее великолепие: и для тех, которые, хотя и носят славное имя христиан, но отделены от этого апостольского престола, вновь воссияет надежда, что, слушая голос Божественного Пастыря, они придут в лоно единой Христовой Церкви... Мы постановляем, что по имени места, где соберется будущий собор, он будет именоваться Вторым Ватиканским собором».[524]

Центральная комиссия была в течение подготовительного периода собирательным пунктом результатов работ других комиссий. Каждая из созданных комиссий суммировала результаты своих исследований и в виде проектов представляла их на рассмотрение Центральной комиссии, которая тщательно изучала поступавшие результаты работ подготовительных комиссий и секретариатов, подробно обсуждала на своих сессиях их проекты и предложения, вносила в них исправления.

В составе Центральной комиссии были представлены 57 различных стран из обоих полушарий. Было предусмотрено, чтобы все специфические для той или иной страны проблемы могли быть освещены и обсуждены. При подборе членов и консультантов комиссии критерием служили глубокие познания в богословских и общецерковных вопросах, а также пастырский опыт. Центральная комиссия состояла из 108 членов и 27 консультантов, председателем ее был сам папа. Среди членов и консультантов было 67 кардиналов, 5 патриархов, 36 архиепископов, 5 епископов, 15 прелатов курии и 7 представителей монашеских орденов; секретарем комиссии был архиепископ Самосатский — Перикл Феличи, викарий папской базилики св. Петра.

14 ноября 1960 года в соборе св. Петра состоялось торжественное собрание Центральной комиссии совместно со всеми специальными подготовительными комиссиями и секретариатами. После этого подготовительные комиссии начали свою работу, а позднее открылись и сессии Центральной комиссии, которых было семь.

Центральная комиссия собиралась в Ватикане в обширном зале «апостольского дворца», неподалеку от государственного секретариата. Если не мог председательствовать папа, то председателем обычно был кардинал Тиссеран. Заседания комиссии начинались в 9 часов 30 минут молитвой ко Святому Духу («Адсумус Домине»). Соответствующие кардиналы по темам, подлежащим обсуждению, делали доклады. Дебаты велись на латинском языке. Но лицам, не владеющим в совершенстве латынью, разрешалось говорить и на другом языке, чаще всего в этих случаях употреблялся французский язык.[525]

19 марта 1961 года папа Иоанн XXIII опубликовал свое послание, в котором писал, что вручает предстоящий Второй Ватиканский собор покровительству святого Иосифа Обручника. Папа начал свое послание с того, что отметил историческую несправедливость, в силу которой св. Иосиф на протяжении веков оставался в стороне от всенародного почитания «словно фигура орнамента в картине жизни Спасителя».[526]Потребовалось немало времени, чтобы его образ проник из очей верующих в их сердца. Среди различных «постулатов», которые отцы Первого Ватиканского собора представили папе Пию IX, два первых касались св. Иосифа, — говорил папа Иоанн XXIII. Прежде всего была выражена просьба, чтобы его прославление заняло более высокое место в богослужении. Под этой просьбой стояли подписи 153 епископов. Второе прошение, подписанное 43 генеральными настоятелями монашеских орденов, заключалось в том, чтобы св. Иосиф был провозглашен покровителем Вселенской Церкви.[527]

Пий IX с удовлетворением принял оба эти прошения. С самого начала своего понтификата он установил праздник святого Иосифа и специальную службу ему в третье воскресение по Пасхе. Уже в 1854 году в своей речи этот папа указал на св. Иосифа, как на самую твердую надежду Церкви после Пресвятой Девы. 8 декабря 1870 года, когда Ватиканский собор был прерван из-за неблагоприятной политической ситуации, папа в праздник Непорочного Зачатия торжественно и официально провозгласил св. Иосифа покровителем Вселенской Церкви[528].

Преемник папы Пия IX-го папа Лев XIII в праздник Успения 1889 года опубликовал послание «Квамквам плюриес». В этом документе отчим Господа Иисуса Христа показан как пример для отцов семейств и для трудящихся[529]. С этого именно времени в Католической Церкви стала употребляться известная ныне всем молитва «К тебе, о блаженный Иосиф»,скоторой у папы Иоанна XXIII соединено много светлых воспоминаний детства.

Папа счел нужным и уместным воспроизвести эти страницы истории именно 19 марта, когда Церковь прославляет святого Иосифа и когда начинаются спасительные страстные дни. В Церкви Иисуса Христа, по словам папы Иоанна XXIII, — все величественно и значительно. «Когда созывается собор, — продолжал папа, — вокруг его отцов группируются выдающиеся лица церковного мира, обогащенные превосходными знаниями богословских и юридических наук, организационными способностями, высоким апостольским духом. Это и есть собор: на вершине — папа, вокруг него и с ним — кардиналы, епископы всех обрядов и всех стран, ученые и компетентнейшие наставники различных степеней и специальностей... Но собор предназначен для всего христианского народа, который заинтересован в нем вследствие этого более мощного веяния благодати, христианской жизненности... и, если нужен небесный покровитель, испрашивающий свыше во время подготовки и проведения собора ту божественную силу, благодаря которой ему, очевидно, суждено ознаменовать эпоху в истории современной Церкви, — никому из «небесных человеков» не может он быть поручен вернее, чем св. Иосифу, главе святого назаретского семейства и покровителю Святой Церкви».[530]

Касаясь подготовительной фазы собора, папа отмечал, что она проходит в обстановке спокойной и продуктивной деятельности. Сотни прелатов прибывают в Вечный город, где их распределяют по строго упорядоченным секциям, каждая из которых занимается своей деятельностью в соответствии с ценными указаниями, исходящими свыше. Ставя вопрос о том, что необходимо для успешной деятельности собора, папа отвечает, что собор «не требует для своего свершения и своего успеха ничего, кроме света истины и благодати, дисциплины исследований, безмолвия, тихого, радостного мира умов и сердец. Это с нашей человеческой стороны, а свыше мы ждем небесной помощи, которую христианский народ должен испрашивать в живом молитвенном сотрудничестве, в усилии примерной жизни, являющейся преддверием и проверкой решимости и расположения каждого верующего исполнять наставления и указания, которые будут провозглашены по окончании столь желанного и великого события».[531]В заключение папа обратился к святому Иосифу, покровителю будущего Ватиканского собора: «Будь всегда нашим покровителем, — взывал папа, — пусть твой внутренний дух мира, безмолвия, усердного труда и молитвы в служении Святой Церкви всегда животворит нас и возгревает в нас радость, в единении с твоей благословенной Обручницей, Непорочнейшей Матерью нашей».[532]

Первая сессия Центральной комиссии проходила с 12 по 20 июня 1961 года. Вопросы, которые обсуждались на этой сессии, были следующие: выработка регламента собора, формирование соборных комиссий, составление списка лиц, которые должны были быть приглашены на собор, включая сюда богословов-экспертов по церковному праву и представителей отдельных церквей. Докладчиками на сессии выступали кардиналы Аркадий Ларраона, Феодор Хеард, Андрей Жюльен. Как видно из повестки дня, на первой сессии обсуждались самые «начальные» вопросы.

12 июня 1961 года, в день открытия заседаний Центральной Подготовительной комиссии, перед собравшимися ее членами, в числе которых было 31 кардинал, 2 патриарха, 12 архиепископов и епископов, 4 настоятеля монашеских орденов и 23 консультанта, с речью выступил папа Иоанн XXIII. Он с большой похвалой отозвался о тех усилиях, которые прилагаются в Риме, а также во многих странах мира для успешной подготовки и проведения Второго Ватиканского собора. По его словам, уже составлено 15 больших томов, объединяющих в себе советы и пожелания епископов и прелатов, предложений римской курии и университетов. Из этого многочисленного материала выделены различные вероучительные и практические пункты, которые являются предметом исследований подготовительных комиссий. «Эти комиссии и учрежденные нами секретариаты, — продолжал папа Иоанн XXIII, — прилежно и усердно занимаются терпеливой работой, как мы сами могли убедиться, приняв участие в нескольких рабочих заседаниях».[533]Теперь наступает новая фаза этого многотрудного пути. Каждый собор — это событие, предназначенное оставить неизгладимый след в истории Церкви. Такими были предшествовавшие двадцать соборов, таким, как надеется папа, будет и Второй Ватиканский собор. Папа высказал пожелание, чтобы работы подготовительных комиссий в самый кратчайший срок были доведены до сведения Центральной комиссии при помощи сжатых отчетов председателей отдельных комиссий и секретариатов. «Нам необычайно приятно председательствовать на этих собраниях, — говорил папа Иоанн XXIII, — но если по причине Наших пастырских обязанностей Мы не сможем когда-либо участвовать в них лично, Мы поручаем руководство дискуссиями кардиналу-председателю комиссии или секретариата, в чье ведение входит обсуждаемый материал. Поскольку вопросы, которые будут обсуждаться на заседаниях ближайших дней, относятся исключительно к компетенции Центральной комиссии, руководить дискуссиями в Наше отсутствие будет кардинал старший по возрасту».[534]

В заключение папа вознес молитвы об успешной работе комиссии святым, память которых празднуется церковью в этот день: св. папе Льву III, св. Иоанну из Сан-Факондо и мученикам Василиду, Кирину, Навору и Назарию.

Вторая сессия Центральной комиссии состоялась с 7 по 17 ноября 1961 года. На этой сессии обсуждались представленные проекты по вопросам вероучения, церковной дисциплины и пастырской жизни и деятельности. Здесь же обсуждался и вопрос о своевременности и форме приглашений, которые должны были быть посланы некатоликам, приглашаемым участвовать в соборе в качестве наблюдателей. В числе докладчиков выступали кардиналы Альфред Оттавиани, Петр Чириачи, Августин Беа.

13 декабря 1961 года газета «Оссерваторе Романо» опубликовала письмо папы Иоанна XXIII президенту Понтификального Института духовной музыки. Это учреждение отмечало пятидесятую годовщину со дня его основания. Упомянутое письмо вызывает интерес благодаря тому, что многие мысли, изложенные в нем папой, обсуждались впоследствии на соборе и нашли свое воплощение в декретах.

Благодаря инициативе папы Пия X в 1911 году был создан в Риме этот институт. В течение продолжительного времени он активно двигался к поставленным перед ним целям. Иоанн XXIII с удовлетворением отметил должное уважение к латинскому языку, которое было характерным для деятельности этой организации. Но тут же папа заметил, что «институт получил бы еще большее одобрение с его стороны, если бы в нем культивировались и преподавались духовные традиционные песнопения на доступном простонародном языке».[535]В церковных службах неофициального характера такое молитвенное пение введено уже с давних пор и оно во многом содействует созданию глубокого молитвенного настроения.

Наряду с этим, задачей первостепенной важности является создание кафедры по изучению музыки тех стран, где проводится миссионерская проповедь, ибо эти народы с давних пор таят в себе скрытые музыкальные способности «и обретают много радости в своих туземных песнях».[536]Надлежит провести работу по их собиранию и обработке для того, чтобы они могли послужить основой католических молитвословий. Это будет началом создания местной религиозной музыки.

С 15 по 25 января 1962 г. проходила третья сессия, на которой по докладам кардиналов Альфреда Оттавиани, Бенедикта Алоизи-Мазеллы и Амлето Чиконьяни обсуждались вопросы, касающиеся различных сторон богословия, таинств и Восточных церквей. Остановимся несколько на работе этой сессии. В докладе «О нравственном законе» кардинал Оттавиани подчеркнул, что нравственность определяется истинами, данными в Откровении, поэтому должна быть совершенная гармония между верой и делами, которыми она должна сопровождаться. Современное же состояние нравственности, по словам докладчика, имеет «форму расстройства нравственного чувства, когда грань между добром и злом теряет четкость или даже совсем стирается; как сказал в одной из своих речей папа Пий XII: «Самый большой грех нашего времени — это неверие в существование греха». Это, по словам кардинала, порождает различные теории и системы, которые стремятся заменить богоустановленный нравственный закон моралью, свободной от христианского понятия нравственности и идеи Бога, как Творца и как Хранителя нравственного закона. Поэтому задача нравственного закона — направлять человека к его истинному назначению, ограждать его от всяких ошибочных учений и привычек, которые порабощают человека страстями, что недостойно его ума и противоречит высшим стремлениям его души. Рассматривая нравственные проблемы, комиссия старалась указать практические пути, как избежать всевозможных опасностей в духовно-нравственной жизни. С православной точки зрения, этот пункт в работе комиссии не может не вызвать одобрения, хотя категорические суждения в таких вопросах могут создавать впечатление, что отвергается принцип наличия естественного нравственного закона у нехристиан, что противоречило бы Священному Писанию (Рим. 2, 14-16).

По докладу кардинала Алоизи-Мазеллы на сессии обсуждались вопросы дисциплины таинств и специально таинства миропомазания и покаяния. Комиссия пришла к выводу, что в силу требований современной жизни, необходимо максимально облегчить для мирян доступ к таинствам. Комиссия высказалась также за то, чтобы деятельность духовенства более отвечала требованиям современного мира, в связи с чем признавалось возможным и желательным возрождение институтов, существовавших в Церкви в первые века, и образование диаконата, как особого церковного служения.

По докладу кардинала Чиконьяни, председателя комиссии по Восточным церквам, комиссия уделила большое внимание церковным обрядам, особенно восточным, затем обсуждала вопрос о языке в восточном богослужении, о таинствах в Восточной церкви, о религиозных контактах с восточными христианами-некатоликами. В обсуждении последнего вопроса Комиссия следовала совету папы Иоанна XXIII — искать прежде всего то, что объединяет, а не разделяет, использовать все возможности, чтобы чаще встречаться, глубже знакомиться друг с другом, добиваться взаимопонимания, вместе молиться в духе братства нашему общему Небесному Отцу, уважать и любить друг друга. «Все побеждает любовь. Именно поэтому не будем бояться и смущаться всяческих препятствий и затруднений, действительных или воображаемых, ибо «совершенная любовь изгоняет страх» (1 Ин. 4, 18)[537].

Как отмечалось ранее, третья сессия Центральной комиссии началась докладом кардинала Оттавиани, председателя Богословской комиссии, его же выступлением она и закончилась. Доклады эти были объединены под общим названием «Непорочное хранение залога веры». Под этим «залогом веры» подразумевалось Божественное Откровение в целом, заключающееся в Священном Писании и Священном Предании, которое Бог вверил Своей Церкви, чтобы при благодатной помощи Святого Духа, действующей в ней, ни одна истина не была бы утрачена, искажена и не подверглась бы изменению. Далее обсуждались вопросы об Откровении, о догматах, об антропогенезе (происхождении человека). В вопросе о сверхъестественном Откровении речь шла о тех непосредственных способах, которыми «Бог являет Себя людям через пророков и апостолов», а наиглавнейшим образом через Иисуса Христа, в форме наставлений об особо возвышенных истинах, которые нельзя постичь одними лишь средствами человеческого разума».[538]В Ветхозаветном и Новозаветном Откровении даровано нам «все потребное для жизни и благочестия» (2 Петр. 1,3). Хотя некоторые виды «частного» откровения возможны и в наши дни, но к ним, как подчеркивается в решении комиссии, «следует относиться с чрезвычайной сдержанностью и осторожностью, чтобы не оказаться жертвами мистификаций, единичных или коллективных иллюзии, человеческой или даже дьявольской хитрости».[539]

Понятию Откровения не противоречит, по мнению докладчика, «развитие догматов», понимаемое не в количественном или качественном изменении догматов, а в постепенном их раскрытии, благодаря новым возможностям исследования при «благодатной помощи Святого Духа для объяснения, толкования, формулировки догматов, но не для их расширения, сужения или изменения».

Центральная комиссия на этой сессии обсуждала и вопросы, касающиеся назначения человека, а также благодати, как силы, которая совершенствует природу человека. Благодатное состояние следует рассматривать как особый дар Божий, соответствующий духовной потребности человека, как образа Божия. Комиссия осудила спиритизм, как вредное заблуждение, опасное для веры и нравственности. Центральная комиссия констатировала, и тем самым одобрила, неоднократное осуждение тесно связанной со спиритизмом теории перевоплощения, возрождающей древние языческие учения о переселении душ.

Касаясь учения Церкви о первородном грехе, Центральная Предсоборная комиссия отметила непосредственную связь с этим учением учения о единстве человеческого рода, которое в корне подрывает все виды и проявления расизма.

На последнем заседании, при обсуждении вопроса о крещении детей, Центральная комиссия высказалась за то, что «уместно и даже необходимо крестить детей в возможно более раннем возрасте, чтобы они, в случае скорой смерти, получили небесное блаженство, а если останутся жить, были бы свободны от первородного греха и стали чадами Божиими по благодати».[540]

23 января 1962 года папа Иоанн XXIII присутствовал на заключительном заседании третьей сессии Центральной Предсоборной комиссии, начавшей свою работу 15 января. Папа заявил, что личные контакты в течение этих дней позволили ему всесторонне оценить все то, что было сделано. Он считает себя должником своих сотрудников и сыновей, которые смогли проникнуть в глубины самых сокровенных его забот, касающихся собора. Ввиду этого папа захотел выразить свою признательность словами святого Иоанна Златоуста: «Ваш успех — это моя радость, моя слава — мои венец».[541]

В последнее время появилось много трудов, — говорил папа, — посвященных предстоящему собору. Они печатались духовными лицами и мирянами. Папа с удовлетворением констатировал, что почти все авторы сознают, что собой представляет собор, что на нем предполагается обсуждать и какие вопросы он будет рассматривать. Однако Иоанн XXIII высказал пожелание, чтобы подобного рода труды писались внимательно и обдуманно, особенно если автор пользуется известным авторитетом в Церкви. Легкомысленный подход может быть причиной конфуза или выражения предвзятого мнения. Это краткое выступление папы закончилось призывом усилить молитвы за предстоящий собор.

2 февраля 1962 г., в праздник Сретения Господня, было обнародовано «моту проприо» правящего папы, в котором определялась окончательная дата созыва Вселенского собора. Он писал: «В настоящее время, после внимательного размышления о возможности основательно подготовиться, Мы решили назначить открытие Вселенского собора в Ватикане на 11 октября этого года. Мы избрали эту дату, так как она связывается с воспоминаниями о великом Ефесском соборе, имевшем такое большое значение в истории Католической Церкви... Мы повелеваем, чтобы все, что Мы начертали в «моту проприо», оставалось неизменным и утвержденным, невзирая ни на какие возражения».[542]

В этот же день, во время обычного приношения в дар свечей, которые в праздник Сретения Господня приносятся папе от капитулов римских базилик, духовных школ и священных конгрегаций, папа объявил, что свечи эти будут распределены по наиболее чтимым храмам каждой страны. Этот жест папы означал то, что верующие всех рас и народов должны объединиться с ним в молитве, «чтобы подготовительные работы и ход работ будущего собора как бы символизировали собой прикосновение Ангела Господня ко всем христианским душам для возбуждения в них энергии, чтобы воспламенить сердца добродетелью, обратить разум к святой апостольской Католической Церкви так, как того велел Христос в единении пастыря с пасомыми».[543]В первую очередь, даруемые папой свечи были направлены в те города, где состоялось двадцать Вселенских соборов (по исчислению Римской Церкви): в Никею, где состоялся Первый Вселенский собор в 325 году и седьмой в 787 году; в Константинополь, где происходили заседания четырех Вселенских соборов в 381, 553, 680 и 869 г. г., в Ефес (431), Халкидон (451), Рим (пять Латеранских соборов 1123, 1139, 1179, 1215, 1512, г. г.) и 1-й Ватиканский 1870 г., Лион (1245, 1274), Вену (1311), Констанс (1414), Флоренцию (1439), Тридент (1545). Для отправки освященных свечей были предназначены города, особенно памятные папе Иоанну — тот, где он родился, и те, в которых проходило его епископское служение, а именно: Бергамо, София, Афины, Стамбул, Париж и Венеция. К этому следует прибавить собор в Милане, где покоятся останки кардинала Карла Борромео, жизнь которого была подробно изучена Иоанном XXIII и которого он считал своим покровителем. Некоторые древние и новые храмы Рима хранят воспоминания о священнической деятельности папы. Они также получили по свече. Впервые освященные свечи были отправлены на военные кладбища неподалеку от Рима: Кассино, Анцио, Неттуно. Папа объяснил свое решение тем, что очень часто в спорах и распрях страдают больше других ни в чем неповинные люди, у которых не только разбивается юность, но очень часто отнимается и сама жизнь. Военные кладбища, по его словам, являются немыми свидетелями человеческой жестокости и, вместе с тем, постоянными напоминаниями всем живущим.

На четвертой сессии Центральной комиссии, происходившей с 20 по 28 февраля 1962 г., обсуждались доклады кардиналов Павла Мареллы, Петра Чириачи, Валерия Валери, Иосифа Пиццардо и Амлета Чиконьяни, ознакомивших Центральную комиссию с работой возглавляемых ими подготовительных комиссий.

С 27 марта по 3 апреля 1962 года проходила пятая сессия Центральной комиссии. На этой сессии по докладу кардинала Аркадия Ларраоны, председателя подготовительной комиссии по богослужению и префекта конгрегации обрядов, обсуждался вопрос о Литургии. Говорили, что назрела потребность произвести реформу Литургии, чтобы сделать ее более доступной для простых верующих. На заседаниях подчеркивалась необходимость сделать два следующих замечания: во-первых, «поскольку святая Литургия исполняется прежде всего священнослужителями от имени Церкви, то ее организация, распорядок и форма не могут зависеть ни от кого другого, кроме как от церковной власти»; во-вторых, говорилось о строгом уточнении, что именно в Литургии может подвергаться реформе, а что должно оставаться неприкосновенным, ибо «святая Литургия состоит из элементов человеческих и элементов Божественных, и последние, будучи учреждены Божественным Искупителем, естественно не могут быть изменены людьми, в первые же элементы могут быть внесены различные изменения, одобренные священной иерархией, которой содействует Дух Святой, изменения в соответствии с требованием времени, обстоятельств и духовных запросов». По словам докладчика, Евхаристия есть «сущность и центр христианства». А отсюда проистекает необходимость, чтобы при совершении этого таинства верующие принимали «активное участие, хорошо понимая обряды и молитвы, усваивая их дух, просвещая самих себя, обогащая ум истинами Священного Писания и оживотворяя душу Святым Причастием».[544]Для достижения этого может быть полезен пересмотр Литургии, в результате которого более ярко выделились бы сущность и значение слов, жестов и обрядов, а существующий порядок Литургии остался бы нетронутым.

На сессии обсуждались также изложенные кардиналом Петром Агаджаняном некоторые проекты о миссиях. В этих проектах подчеркивалось миссионерское значение Церкви, основой которого является заповедь Господа Иисуса Христа: «Идите по всему миру и проповедуйте Евангелие всей твари» (Марк. 16, 15). Проблема миссий, следовательно, есть неотъемлемая часть самого существования Церкви, которая по самой своей природе является миссионерской.

На этой же сессии по докладу монсеньора Джона Мартина О’Коннора обсуждались вопросы использования в церковно-религиозных нуждах печати, радио, кино, телевидения и театральной сцены.[545]

В начале последнего Центрального Предсоборного заседания, которое состоялось 3 апреля, папа Иоанн XXIII обратился к присутствующим с речью. Он отметил, что аудиенции последних дней помешали ему следить за деятельностью комиссии. Тем не менее их деятельность принесет огромную пользу в деле освещения истин Святой Церкви в плане вероучения и поможет выяснить, «в чем должно заключаться обновление ее жизненных начал, на которых должна покоиться религия».[546]Из бесед с членами Комиссии папа сделал вывод, что между ними ведутся страстные споры по доктринальным и практическим вопросам, но ведутся они в атмосфере мира и взаимного уважения. Тот факт, что вопросы эти были рассмотрены с учетом точек зрения каждой нации, в соответствии с характерными особенностями каждой из них, указывает на ценное разнообразие в суждениях. «Подобное искреннее обсуждение всех вопросов, — говорил папа, — неизменно приведет к хорошим результатам, и когда соберется Вселенский собор, будет легко достигнуто соглашение между епископами».[547]

На обсуждение комиссии были представлены три темы: литургия, католические миссии и средства массового сообщения.

В настоящие время литургия является предметом изучения специалистами в гораздо большей степени, чем раньше. Это является полезным подспорьем в работе тем, кто делает похвальные усилия, чтобы священные церемонии обрели свою первоначальную торжественность, побуждали верующих к искреннему благочестию, святости и совершенствованию в соответствии с духом Евангелия.

Миссионерские проблемы являются ежедневными заботами папы. Он особенно огорчен тем, что в многочисленных странах беспорядки на политической и социальной почве почти свели к нулю миссионерскую работу. Над этим вопросом нужно очень много и упорно работать.

Вопросы прессы и зрелищ также живо интересуют папу и он надеется на благополучное их разрешение. Каждому известно о том влиянии, какое они оказывают на людей, в особенности на молодежь, подвергая довольно часто опасности их несформировавшиеся души. Поэтому здесь требуется бдительность отцов и матерей, а также гражданских властей. От тех, кто за этим следит, требуется большое благоразумие, выдержка, осторожность и внимание. Папа не имел намерения говорить об этом подробно, так как он неоднократно, в свое время, выступал на эту тему перед самыми различными аудиториями.

Он предупредил, что отцам будущего собора надлежит обдумать многие важные вопросы, подлежащие обсуждению на других сессиях. Этим они не только прольют свет на все вопросы, касающиеся жизни и миссии Церкви, но и издадут правила и законы, позволяющие духовенству действовать более правильно и целесообразно.

В заключение своего выступления папа Иоанн XXIII преподал свое благословение и пожелал радостно провести праздник Святой Пасхи.

На шестой сессии 3-12 мая 1962 года вновь обсуждались богословские и пастырские проблемы и вопросы дисциплины, которые уже были переданы на рассмотрение Центральной комиссии кардиналами-председателями соответствующих подготовительных комиссий.

Подготовка ко II Ватиканскому собору вступала в свою последнюю фазу. 12 июня 1962 года под председательством кардинала Тиссерана открылась седьмая и последняя сессия Центральной Предсоборной комиссии. После доклада кардинала Пиццардо, председателя Комиссии по делам семинарий, началась дискуссия об организации и постановке учебного дела в семинариях, выявившая наиболее острые проблемы в этой области. При подготовке к собору особое внимание было обращено на характер будущих священнослужителей, на их намерения и цели, на их моральные и физические качества, а также на качества их руководителей. На сессии был зачитан отрывок из письма папы Льва XIII, который писал итальянским епископам: «Личное поведение руководителя является самым убедительным и красноречивым языком, чтобы вкоренить в души молодежи сознание долга и любви ко всем благим начинаниям Выбор достойных руководителей является одной из самых деликатных забот епископа. В своей заботе о будущих пастырях естественно сознавать, что каждое призвание подобно зерну, которое должно найти почву и среду, чтобы расти. Такой средой и должна являться семинария, в которой трудятся воспитатели полные любви к Богу, знающие в совершенстве учение веры, люди со зрелым пастырским опытом и глубокими знаниями в области психологии и педагогики. Если же, несмотря на все заботы и усилия, у молодого человека не хватает необходимых качеств, а также желания претерпеть те лишения, которые связаны с духовным званием, то руководители обязаны его отстранить от занятий в семинарии, даже если будет постоянно ощущаться нехватка в священниках, а нужды приходов будут все увеличиваться». Отцы Предсоборной комиссии пришли к единодушному выводу, что в работе на ниве церковной играет роль не количество, а качество, при этом в случаях сомнения лучше пойти на риск и отвергнуть вероятное призвание, чем вверить стадо наемному пастырю, а не доброму. При подготовке к священнослужению, как говорилось в заседании этой комиссии, подстерегает и другой соблазн — готовить «священника завтрашнего дня», отметая старые и добрые традиции. Однако необходимо следовать незыблемым основам, проверенным временем. Священник — это служитель Бога, совершитель Святой Евхаристии, заботящийся об освящении душ, апостол истины, человек молитвы. Подобные функции требуют от него особой святости, основанной на благочестии, милосердии, невзыскательности, рвении в отношении славы Божией, сознательной дисциплины и послушания.[548]

Утром 13 июня 1962 г. Центральная Предсоборная комиссия продолжила рассмотрение некоторых вопросов по докладу кардинала Пиццардо, касающихся католических школ и их подчинения высшей церковной власти в вопросах обучения церковным дисциплинам.

Приведем некоторые мысли из высказываний участников обсуждения: преподавание учения Христова является основной заботой Церкви, которой она должна следовать согласно указанию Своего Божественного Учителя: «Идите, научите все народы» (Мф. 28, 19). На возражение инакомыслящих, которые склонны считать это повеление Христа напутствием на проповедь Слова Божиего, отцы комиссии отвечали словами папы Пия XII, который говорил: «Школа, хотя и может заботиться как о формировании интеллекта, так и о воспитании душ, однако у Церкви есть право иметь свои школы и предпринимать все возможные меры, чтобы вкоренять дух христианства в правительственные школы. В школе каждая душа находит или свое спасение или гибель. Ставка слишком высока, чтобы Церковь могла оставаться равнодушной к школьной проблеме. Здесь на весы кладутся духовные ценности и несметное число моральных».[549]Защищая свободу школы, Церковь защищает свободу семьи, на которой лежит забота о воспитании такого человека, который должен не забывать о своем конечном назначении и о необходимости интеллектуального совершенствования. Церковь не довольствуется положением пассивного наблюдателя, но полагает, что ее школы и преподаватели высоко держат знамя христианина и, находясь на высоте своего призвания, следуя определенным методам и программам, понимают важность дела обучения. Образование и воспитание предполагает необходимость тщательной подготовки и выбора воспитателей, заботу о воспитании и формировании общественного мнения, создание организаций, приспособленных к воспитательной работе с верующими. В заключение этого заседания было зачитано довольно категоричное высказывание папы Пия XII по этому вопросу: «... Римский престол, стоящий на страже душ человеческих и прогресса, никогда в прошлом не отказывался от существенного права, замечательно исполняя свои обязанности во все времена при посредстве своих установлений, которые посвящались этим заботам. В будущем он никогда не откажется от их исполнения ни ради благ земных, ни из страха преследований. Апостольский престол никогда не согласится на то, чтобы у Церкви была отнята возможность выполнять ее обязанности. Верующие всего мира — свидетели твердости Апостольского престола в деле защиты свободы школы в стольких странах, среди самого разнообразного населения. В школьном деле, как и в культе, а также в оздоровлении устоев брака, он не поколебался сохранить стойкую позицию перед всеми трудностями и опасностями со спокойной совестью того, кто служит святому, правому делу, угодному Богу, в уверенности оказать этим услугу обществу».[550]

Схема, представленная на заседание 14 июня 1962 г., явилась плодом сотрудничества Комиссии по делам епископов и Комиссии по делам монашествующих при участии подкомиссии, созданной для изучения общих тем. По вопросу, касающемуся епископов, доклад был сделан кардиналом Мареллой, о монашествующих — кардиналом Валери.

Чтобы выполнить свою спасительную миссию, Церковь нуждается в сотрудничестве белого и черного духовенства, а они, в свою очередь, должны быть достойными сотрудниками епископов и оказывать им помощь в пастырском делании. Во все времена епископы прибегали к помощи монашествующих, и, особенно, в настоящее время, когда, по словам отцов Комиссии, «опасности, угрожающие спасению душ людских, делаются все более серьезными». Основным призванием монашествующих являются молитва и покаяние, однако для многих из них добавляется еще и апостольство, которое они осуществляют в согласии с епископом. Наиболее важной и интересной проблемой, с юридической точки зрения, является одна привилегия, которой пользуются монашествующие. Состоит она в том, что некоторые из них не зависят от епископа, к епархии которого они принадлежат, а зависят исключительно от Святого Престола. Привилегия эта присваивается лицам и учреждениям, которые таким образом могут в более широком масштабе реализовать свою активность в области благотворительности. Она также дается некоторым институтам, которые этим путем могут развивать предоставленную им автономию в своем внутреннем распорядке, который способствовал бы их жизненной активности. Папа, в юрисдикции которого находится вся Церковь, может, благодаря такому порядку, лучше располагать этими силами и давать их носителям, по мере надобности, поручения не только в ограниченных пределах епархии, но и на территории всей Церкви, в самом широком смысле этого слова. Зачатки такого порядка уже видны в IV столетии. Выражались они в том, что некоторые восточные патриархи предоставляли подобные привилегии определенным монастырям, которые они брали под свое покровительство. Чтобы лучше уяснить цели, ради которых установлен этот порядок, необходимо обратиться к выступлению папы Иоанна XXIII, которое было адресовано 25 марта 1960 года руководителям монашеских орденов в Латинской Америке. Папа призвал к помощи монашествующих, чтобы должным образом противостоять трудностям, возникающим в связи с обширностью территории. «Речь идет о том, — говорил он, — чтобы сгруппировать всю энергию Церкви, проявляющуюся в старых религиозных орденах, многочисленных институтах, конгрегациях, мужских и женских объединениях, чтобы направить их деятельность на более эффективное служение обществу. Необходимо подбирать персонал, лучше всего отвечающий требованиям, связанным с обильной жатвой. Надо основать новые школы, больницы, приюты и учреждения социального порядка, усилить активность кадров и, главным образом, заняться духовным призванием людей. В этом, — добавил он, — звучит вселенский призыв ко всем нам, заставляющий нас заботиться о постоянном приложении к душам благодати Искупления, совершенного Спасителем, пришедшим в мир исполнить волю Своего Отца. Смысл духовной миссии заключается в продолжении божественной миссии Сына Божиего и в оказании содействия ей. Конкретное тому доказательство — история и характеристика ваших институтов, ваша активность во всех отраслях жизни Церкви, благотворительность, обучение, дела вспомоществования, ваше присутствие и работа среди столь многочисленных наций. К этому надо добавить все, что до сего времени вами сделано ценою настоящих жертв и старательного сотрудничества во всем, что касается нужд Латинской Америки, посылкой материальной помощи, а также сотрудников по мере вашей возможности».[551]

По вопросу об отношении между епископом и монашествующими, кардиналом Чириачи были выработаны три проекта декретов: первый, касающийся ассоциации верующих, второй — о вознаграждении за мессы и о пожертвованиях на благотворительные цели и третий — о допущении в ордена духовных лиц некатоликов.

Утром 15 июня 1962 г. Центральная Комиссия приступила к работе и голосовала три проекта декрета, представленные кардиналом Чириачи, обсуждение которых началось еще накануне. Затем кардинал Валери сделал свой доклад о некоторых еще не рассмотренных главах декрета, подготовленных возглавляемой им комиссией по делам монашествующих, после чего последовали прения о доктрине Церкви, о совершенствовании и о конституции. Особое внимание было уделено вопросам совершенствования. Слова Христа: «Будьте совершенны, как Отец ваш Небесный» — являлись и являются источником, из которого многие люди в течение двадцати веков существования христианства черпали силы для борьбы с земными пристрастиями, посвящая свою жизнь идеалу святости, который требует от людей следования трем евангельским советам: послушанию, целомудрию и нестяжанию. Отцы Предсоборной Комиссии приводили высказывания пап, начиная с Пия XI, который в своем письме «Унигенитус Деи Филиус» заострял внимание на словах Христа: «Если хочешь быть совершенным, пойди продай имение твое и раздай нищим; и будешь иметь сокровища на небесах; и приходи и следуй за Мной» (Мф. 19, 21). Папа говорил, что этим Христос начертал путь к совершенству, по которому должны идти желающие следовать за Ним. Папа Лев XIII также подчеркивал эту мысль в 1900 году в письме к кардиналу Римару, архиепископу Парижскому: «Религиозные ордена основывают, как это каждый знает, свою жизнь и свое существование на высоких евангельских советах, с которыми в течение веков наш Божественный Искупитель обращался к тем, которые хотят достигнуть христианского совершенства».[552]

Церковь всеми доступными ей мерами поощряла монашеские призвания. «В особенности Тридентский собор дал новый и сильный импульс всей религиозной жизни и активности в области духовного образования, апостольства, социальных и благотворительных учреждений, подтверждая необходимость соблюдения святости, следуя идеалам каждого ордена или конгрегации».[553]Современная эпоха, эпоха больших перемен и быстрых эволюций, требует нового к ней подхода. И в вопросах евангелизации и в вопросе духовного обогащения монашествующих и их объединений необходимы современные методы. Предстоящий собор должен стать средством общего обновления и укрепления Церкви во всей ее структуре. Монашествующие чувствуют, что настало время дать новую силу и проявить большую жизненную активность, подходить по возможности ближе к духовным и психологическим запросам современных людей.

Ныне в католической Церкви христианское самоусовершенствование осуществляется в трех формах: монашеские общества (конгрегации и ордена), религиозные объединения мирян и духовенства. К первым принадлежат религиозные общества, организованные и утвержденные церковной властью, где практикуется особая дисциплина, способствующая христианскому совершенствованию. Ко вторым принадлежат общества, в которых обеты не даются. В этих обществах миряне без принесения обетов, ведут совместную жизнь в целях достижения совершенства и посвящения себя апостольству. Наконец к третьим относятся объединения духовенства. История возникновения этих институтов берет свое начало с XVIII столетия, но признаны Церковью они были только в 1947 году. В этих общинах члены не ведут жизнь по строгому каноническому уставу, не дают монашеских обетов и после своего посвящения. Согласно установленной практике члены таких обществ посвящают себя всем формам апостольства в соответствии с требованиями современной жизни.

Эти три категории имеют общим все то, что относится к целям совершенствования, то есть обязательная и постоянная практика в послушании, целомудрии и бедности. Отличаются они между собой способом произнесения обетов, укладом жизни и тем, как выражается их активность в соответствии с правилами и уставами каждого такого установления. Основные элементы, на которых базируются эти институты и их деятельность, Церковью юридически не установлены. Они возникали постепенно, когда вошла в практику общинная жизнь, в особенности с появлением монашества на Западе и на Востоке. В дальнейшем, благодаря прежнему и новому опыту, получившему начало в новых формах монашеской жизни, эти элементы утвердились и остались незыблемыми до 1900 года, когда папа Лев XIII своей конституцией «Кондито а Кристо» внес фундаментальные изменения в конгрегации, где существовал обет. Спустя несколько лет, канонический кодекс пошел еще дальше и объявил, что конгрегации являются лишь школами совершенствования, юридически приравниваясь к религиозным семьям.

Можно утверждать, что благодаря различным формам монашества Церковь предоставляет своим чадам возможность избрать тот или другой жизненный порядок, наиболее каждому подходящий, что позволяет ответить на все духовные и материальные потребности человеческого рода. Однако отцы Предсоборной комиссии обратили особое внимание на то, чтобы внешняя активность монашествующих не заглушала внутреннего молитвенного духа. Необходимо отказаться от такого апостольства и благотворительной активности, которыми не руководят высшие, сверхъестественные силы. «Благотворительность, которая не исходит из принципов веры, — говорил папа Пий XII, — но идет от других человеческих мотивов, не является актом милосердия и не может называться католической. Милосердие имеет свою особую силу, которая отсутствует в актах, продиктованных лишь филантропией, независимо от истраченных средств».[554]

В процессе дискуссии было отмечено, что совершенствование человека представляет собой более высокий жизненный идеал, более благородный, более угодный Богу, чем брак. Однако стремление к монашеству не является лишь удобным средством избавиться от трудностей жизни, но накладывает постоянную серьезную ответственность на человека, избравшего этот путь. Тем не менее, несмотря на все эти трудности, отцы Центральной Комиссии пришли к единодушному мнению, что монашество и все формы христианского совершенствования являются весьма необходимыми и полезными для Церкви и их необходимо всемерно развивать. В ходе рассуждений делался определенный акцент — это не трудно было заметить — на то, чтобы монашеские общества были более тесно связаны с епископатом и находились под его контролем.

На своем заседании 16 июня 1962 г. Центральная Предсоборная комиссия рассматривала два проекта, касающиеся подготовки к рукоположению и к браку, по докладу, сделанному кардиналом Алоизи-Мазеллой, председателем Комиссии дисциплины таинств.

Из-за большой ответственности, которая лежит на духовенстве перед Богом и людьми, подготовка к принятию таинства священства должна быть особенно тщательной. Тридентский собор накладывает на епископов обязательство с большим вниманием рассматривать кандидатов, которые должны дать верную гарантию в том, что «они настолько благочестивы и тверды в целомудрии, что можно надеяться, что в течение всей их жизни они будут подавать только благие примеры».[555]Предварительное испытание состоит в ознакомлении руководителей и самого епископа с молодыми людьми, посвящающими себя служению Богу и готовящимся пройти курс обучения в течение многих лет для приобретения не только теоретических знаний, но и прочных душевных качеств, способных противостоять тем ударам, какие будет испытывать молодой священник при первых же контактах с миром. Целомудрие, основное качество священника, не является чем-то живущим самим по себе. Его должны постоянно поддерживать благочестие и милосердие. Папа Пий XI так писал в своей энциклике «Ад католици сацердотии»: «Без благочестивых чувств самые священные действия, самые важные обряды будут производиться механически и рутинно. Им не будет хватать душевности и жизненности. Также благочестие не является чем-то поддельным, бессознательным, искусственным, даже с виду нравящимся, но не питающим внутренне человека. Речь идет о благочестии твердом, не подверженном постоянным колебаниям чувства, но опирающемся на фундаментальные принципы и твердые убеждения, неподдающиеся натискам и соблазнам».[556]

Приступив к дискуссии о браке, отцы Комиссии единодушно отметили важность этого таинства в настоящее время. Оно требует от вступающих в брак тщательной подготовки. Сочетаясь браком, мужчина и женщина начинают новую жизнь, которая накладывает на них взаимные длительные обязательства в их единении и нерасторжимости. К этому нельзя относиться с легкостью. Брак не может быть заключен из-за какой-либо заинтересованности, из-за страстного влечения или по чьему-либо капризу, так как здесь решается счастье мужа и жены, а также и их детей. В своей энциклике «Каста Коннубии» папа Пий XI писал: «Для тех, кто до брака эгоистично предаются своему вожделению, есть опасность, что они останутся такими же и после заключения брака и должны пожинать то, что посеяли, то есть печаль у домашнего очага, слезы, взаимную ненависть, борьбу, разногласие, отвращение к совместной жизни; что еще хуже, они не овладевают собой, своими неудовлетворенными страстями».[557]Настоятели приходов и священники обязаны воспитывать, наставлять молодых людей, чтобы они имели представление о христианской жизни, чтобы они смотрели на брак, как на реальное событие, в котором каждый из них несет ответственность и в котором их постоянно подстерегают опасности. Священники обязаны помогать молодоженам преодолевать все трудности. Важной обязанностью настоятеля прихода является подробное выяснение расположений вступающих в брак, чтобы убедиться в отсутствии препятствий для законного брака, а также с целью узнать, готовы ли они духовно сделать этот важный шаг. «Необходимо подвести все под Божеский закон, — писал в свое время папа Пий XI, — чтобы заключение брака было основательно подготовлено; также необходимо, чтобы верующие были к этому подготовлены устным и письменным обучением не один раз и поверхностно, но периодически и основательно, ясными, убедительными аргументами, с тем, чтобы истины живо захватили умы и проникли в сердца».[558]

После краткого перерыва в воскресенье Центральная Предсоборная комиссия возобновила работу под председательством кардинала Тиссерана. Утром 18 июня она рассмотрела обширный проект, касающийся апостолата мирян, представленный кардиналом Ченто. Проект этот подвергся критике из-за некоторых пунктов, но в целом он был одобрен.

Комиссия по делам мирян встала перед нелегкой задачей: она должна была выработать те правила, согласно которым миряне в современном обществе могли бы стать той закваской, о которой говорит Евангелие. Поэтому комиссия разделила свою работу на три секции, предпослав этому изложение общих принципов, положенных в основу трех разделов: апостолат (католическая миссия в соответствии с особенностями каждой страны), благотворительность и социальная акция.

Слова Христовы: «Есть у Меня и другие овцы, не этого стада. Они услышат глас Мой и будет едино стадо и един Пастырь» — во все времена возбуждали в сердцах верующих стремление к апостольскому служению, осуществляющемуся в сотрудничестве с иерархией. Тот, кто любит Бога, чувствует насущную потребность предать это гласности. Тот, кто понимает ценность проявленной к нему милости, стремится к тому, чтобы этот дар стал достоянием всех, встретившихся ему на пути, на работе, в обществе, в котором он живет. «Кто любит Бога, — писал папа Пий XI, — делает все, чтобы и другие Его любили, а кто любит ближнего своего — желает ему вечного спасения и делает все, чтобы этого достигнуть. На этом основывается апостольство, которое представляет собой не что иное, как проявление христианского милосердия, которое обязывает всех людей».[559]

Апостольство мирян в Церкви явление не новое. Достаточно прочесть «Деяния апостолов» и историю Церкви, чтобы отдать себе в этом отчет. Однако в наше время, когда в мире редко встречается духовный идеализм, среди верующих возникло новое движение, имеющее целью придать всем жизненным проявлениям христианскую окраску. Священники стали более энергично проповедовать Евангелие, сталкиваясь со все усиливающимися духовными нуждами людей, которые отчаялись оттого, что слишком верили в себя самих и не могли найти мир и равновесие вне закона Божиего. Отсюда проистекает необходимость для мирян, сознающих свой долг участвовать с Церковью в миссии спасения, иметь готовность предоставить ей свои профессиональные качества, культуру, опыт, а главное — веру. Когда подобная форма апостолата осуществляется на деле, иерархия должна давать соответствующие директивы. На священнике лежит забота об образовании апостолата мирян и духовного руководства. Созданные организации должны использовать все доступные им средства для проповеди Евангелия: прессу, радио, телевидение, в некоторых случаях даже кино. Все это должно быть направлено на привлечение отошедших от веры. Существует апостольство, проявляющееся в семьях и имеющее целью подготовить молодых людей к браку, а детей к христианской жизни. Существует апостольство среди детей и юношества, в рабочей среде, в профессиональной среде. Особенно важно апостольство, стремящееся создать атмосферу взаимопонимания и единения с отделенными братьями. Целью апостольства является также проверка искусства, культуры, нравов, развлечений, зрелищ и всевозможных аспектов современного общества. Тружеником на ниве апостолата можно считать и того, кто совершает акты милосердия, того, кто работает в плане социальном, экономическом и политическом.

В заключение дискуссии собравшиеся заявили, что «Церковь, заботой которой является спасение каждого человека, имеет в своем распоряжении все необходимые для этого средства. Не удаляя человека из того мира, в котором он живет, она напротив, благословляет его жизнь там, где он находится».

Во вторник 19 июня 1962 г. состоялось предпоследнее заседание Центральной Предсоборной комиссии. На утреннем заседании с докладом выступил кардинал Оттавиани, представив на рассмотрение вторую часть Конституции о Церкви. Ее первая часть была предметом обсуждения на шестой сессии в мае 1962 года. Последние главы проекта Конституции о Церкви касаются авторитета Церкви, отношений между Церковью и Государством, ее долга и необходимости проповедовать Евангелие всем народам и вопросов экуменизма. Собрание проходило под председательством викария папы Иоанна XXIII по Римской епархии, кардинала Микары.

Таким образом, это заседание было целиком посвящено выяснению экклезиологических вопросов. Церковь, которая, по выражению апостола Павла, является «столпом и утверждением истины», получила от Своего Основателя обещание нерушимой помощи Св. Духа, Который, ограждая учение от всяких ошибок, внушает ей охранять истину искупления до скончания века. Церковь «управляется живыми, несменяемыми органами, целью которых является преподание истины во имя Христово».[560]«Не человеческая доктрина, какой бы мудрой она ни была, — говорил кардинал Оттавиани, — нам преподается Римским папой, когда он полным своим авторитетом «ex cathedra» выносит те или другие определения, это — не выражение мнения какого-либо собрания, но определение епископов, соединенных с папой во время Вселенских соборов».[561]Церковь никогда не оставляет своей заботы по охране и распространению истины, несмотря на опасности, неизбежные на ее пути.

Верующие обязаны особенно внимательно слушать Римского папу, даже если он не выступает «ex cathedra»; мировоззрение и воля папы излагаются в таких актах, которые касаются всей Церкви в целом, как, например, папские конституции, энциклики. Но иногда и простые речи дают развитие и ясность доктринам. По словам отцов Комиссии: «Если рассматривать авторитет папы и епископов в свете веры, легко увидеть в этом Самого Христа и оказать Ему послушание в простоте сердца вашего, как Христу, не с видимой только услужливостью, как человеко-угодники, но как рабы Христовы, исполняя волю Божию от души» (Ефес. 6, 5-6). Эти слова апостола Павла сохраняют свою силу, хотя они были записаны 1900 лет тому назад для ефесян».[562]

Кроме авторитета, Церковь обладает и властью. Распространяется она на все, что касается спасения душ. Что касается земных человеческих благ и авторитета гражданских властей, Церковь, охраняя свои права, но вместе с тем уважая права других, не вмешивается в вопросы, которые ее не касаются. В вопросах же, одновременно касающихся и Церкви, и Государства, как например, брак, образование молодежи и других подобных, она настаивает, чтобы ей не мешали в достижении ее собственных целей.

Параллельно с вопросом об отношении Церкви к государству кардинал Беа представил проект, подготовленный Секретариатом по содействию христианскому единству, которым он руководил. В этом проекте говорилось, что «религиозная свобода, на которую имеет право Церковь, заключается не только в свободе совести и суждений или свободе в отправлении религиозных служб, но также в свободе проповедовать о частных и общественных обязанностях, касающихся Бога и людей».[563]Был приведен также 1322 канон Римского канонического права, который гласит: «Церкви, независимой от гражданской власти, принадлежит право и обязанность преподать евангельскую доктрину всем народам».[564]

Во второй части заседаний 19 июня 1962 г. Центральная Комиссия выслушала и подвергла обсуждению доклад кардинала Чиконьяни, председателя Комиссии по делам восточных церквей, относительно проекта о единстве Церквей. Обсуждение этого вопроса началось издалека. Церковь — это мистическое Тело Христово. Она состоит из избранных, соединенных со Христом и в Нем обретших спасение. Церковь можно рассматривать в двояком аспекте: с одной стороны, она уже ликует со Христом, с другой стороны — она находится в мире, решает земные проблемы, борется со всяческими ошибками и разложением и злом в разных его проявлениях. Для этого Церковь нуждается в законах, авторитете и иерархии. Христос, намереваясь воздвигнуть величественное здание Церкви на земле, доверил ее Своим апостолам во главе с Петром, поручив им управлять ею. Видимое единство Церкви имеет свой центр в лице Петра, который через своих наследников управляет, законодательствует и судит. Такое единство может быть сохранено путем подчинения всех верующих тому авторитету, который установлен Христом на земле, то есть папе и соединенным с ним епископам. Подобное единение не отличается единообразием, так как можно допустить разницу в традициях, навыках, особенностях, присущих тому или другому народу. Но и в этом случае необходим единый авторитет, который всем управляет и объединяет верующих. Собравшиеся отцы с сожалением констатировали тот факт, что разделение церквей причинило душам человеческим немало невзгод. Они считают необходимым всяческими средствами, как сверхъестественными, так и человеческими, составить единое стадо, невидимым пастырем которого является Христос, а Петр — видимым. Только так, по их мнению, можно реализовать молитву Христа: «Отче, да будут все едины». Сверхъестественные средства заключаются в молитве, которая благодаря помощи Божией может осуществлять вещи с человеческой точки зрения невозможные. Человеческие средства могут быть различными и основываться на богословии, праве, дисциплине, психологии и практике. Рассмотрев этот последний вопрос, Комиссии прекратили свою работу.

В среду 20 июня 1962 года Центральная Предсоборная комиссия возобновила свою работу под председательством кардинала Микары. Продолжая рассмотрение проекта, касающегося Церкви, уже представленного председателем богословской комиссии кардиналом Оттавиани, она остановилась на проблеме экуменизма, подвергшегося рассмотрению с богословской точки зрения. Затем выступил кардинал Беа, чтобы предложить другой проект на ту же тему, рассматривая его с пастырской точки зрения.

Очень серьезной проблемой остается разделение среди христиан, ведущее свое начало с отдаленных веков. Один из самых главных заветов, оставленных Христом апостолам незадолго до Своей крестной смерти, остается без отклика со стороны большого числа тех, кто гордится званием христианина. Перед лицом этой печальной реальности Церковь никогда не переставала обращаться с увещанием к этим людям и целым христианским общинам, стремясь содействовать их возвращению в отчий дом. Кроме того, она всегда благожелательно относилась ко всем усилиям, которые проявляли некатолики в своих стараниях внедрять среди людей желание достичь истинного единства. Она счастлива видеть, что экуменическое движение развивается со дня на день все шире и шире. Она хочет не только молитвой придти на помощь тем, кто старается искать это единение, но поощряет все работы богословского и пастырского порядка, ведущие к большему раскрытию этого единства.

По мнению отцов Предсоборной комиссии, все это требует осторожного подхода, ибо можно попасть под воздействие не всегда правильных импульсов, стать индифферентным в вере или пойти на компромиссы, осложнив только положение вещей. Такое экуменическое соглашательство отличается от настоящего желаемого единения. Слово «экуменический» греческого происхождения и значит «универсальный, вселенский», термин, соответствующий Вселенскому собору. Однако, слово «экуменический» в том смысле, в каком он употребляется ныне некатоликами, а в особенности протестантами, указывает на какое-то своего рода соглашение, федерацию на равных правах для всех христианских церквей. Если придерживаться этой теории, различные церкви должны считать себя виновными в происшедшем разделении. Ни одна церковь не может считать себя единственно настоящей Церковью Христовой, но лишь ее частью. Будущая Церковь, как результат единения существующих теперь церквей, будет представлять собой совершенно новую Церковь. На этих основах, по словам отцов Центральной комиссии, происходили всехристианские собрания, в которых Католическая Церковь участия не принимала: в 1910 году — в Эдинбурге, в 1925 году — в Стокгольме, в 1927 году — в Лозанне, в 1937 году — в Оксфорде. В 1946 году был создан Всемирный Совет Церквей. Его первое собрание состоялось в 1948 году в Амстердаме, второе — в 1954 году в Эванстоне (Америка), третье — в Нью-Дели в ноябре 1961 года. За работами последней Генеральной Ассамблеи следили наблюдатели Католической Церкви. От развития экуменического движения вне Католической Церкви отцы Предсоборной комиссии перешли к рассмотрению экуменических шагов, предпринимавшихся Римом. Они заявили, что Церковь не ждала развития экуменического движения протестантского уклона в поисках путей, ведущих к единению, но сама делала очень много в этом направлении. «Второй Лионский, Флорентийский и Тридентский соборы указывали на те усилия, которые были предприняты в поисках идеала, намеченного Христом в виде одного стада, охраняемого одним Пастырем».[565]Однако те, к кому был обращен призыв объединиться, не принимали участия в заседаниях. По этому поводу участник Тридентского собора епископ Рагадцони говорил: «При создавшемся положении было бы очень желательно, чтобы вопросы, поставленные на повестку дня, в интересах этих лиц, были обсуждены в их присутствии... Но, несмотря на их отсутствие, мы обсуждаем вопросы, связанные с их интересами и спасением, столь обстоятельно и подробно, как будто они уже с нами. Давно уже мы изготовили для них лекарство, и если они хотят изгнать свою болезнь, надо принять это лекарство, чтобы оно прошло по всем венам».[566]

Еще раньше, в сентябре 1868 года, папа Пий IX пригласил на I-Ватиканский собор православных епископов. 13 сентября того же года он оповестил о соборе протестантов, хотя и не приглашал их принять участие.

Определенный экуменический импульс дал папа Лев XIII, одобривший инициативу изучить возможности единения с православными церквами, чтобы устранить все, что может углубить разделения.

В 1909 году, с одобрения папы Пия X, была созвана «конференция» всех тех католиков, которые в течение многих лет посвятили свою жизнь экуменическим проблемам. Созвана она была с двоякой целью: соединить опыт тех, кто изучал вопросы, касающиеся единения и, по возможности, установить новые контакты с христианами-некатоликами на основании взаимного доверия. Эта программа очень близка к той, которую наметил папа Иоанн XXIII для Секретариата по содействию христианскому единству. Папа говорил: «Чтобы показать нашу любовь и наше благоволение в отношении тех, кто носят имя христиан, но отделены от Апостольского престола, и чтобы они могли следить за работами собора и легче нашли путь, ведущий к тому единству, о котором Христос так горячо молился Своему Отцу, — мы наряду с другими комиссиями учредили специальный секретариат, руководимый кардиналом, избранным нами».[567]

Проекты, подготовленные Секретариатом по содействию христианскому единству, рассмотренные комиссией, касались следующих вопросов: необходимость усердной молитвы, чтобы снискать у Бога благодать для собирания воедино всех, кто отошел от Церкви; важность познания Слова Божия при воспитании христиан, чтобы в каждом христианском народе развилось чувство сознания необходимости единения, ибо назначение Церкви — распространить блага, связанные с искуплением. Обсуждением этих тем закончилась седьмая и последняя сессия Центральной Предсоборной комиссии. 20 июня 1962 г. с речью при закрытии заседаний выступил папа Иоанн XXIII.

Высказав свое волнение и радость по случаю предстоящего собора, он обратил внимание слушателей на те задачи, которые будут стоять перед ними в последующие три месяца, вплоть до открытия первой сессии собора. По его словам, эти месяцы необходимо провести в серьезном размышлении. Отцы собора могут готовиться к нему, читая, размышляя о вопросах, подлежащих обсуждению, которые в дальнейшем будут всем разосланы. Весьма желательно, чтобы каждый участник собора в надлежащее время сообщил письменно Генеральному Секретариату или кардиналу государственному секретарю все, что ему покажется уместным сообщить по поводу собора, учитывая современные условия. «Необходимо сделать так, — говорил папа, — чтобы собор начал работу в назначенный срок 11 октября. Тогда все вопросы будут подвергнуты добросовестному рассмотрению и все будет обсуждено в обстановке мира»...[568]Он отметил свое большое удовлетворение работой, проделанной кардиналами, епископами, прелатами, конгрегациями, ректорами университетов, церковно-научными обществами, духовенством и до некоторой степени мирянами, которые, каждый на своем месте, приняли участие в постройке той «мистической башни», о которой говорят слова псалмопевца: «Да будет мир в стенах твоих, благоденствие в чертогах твоих». Каковы же намерения Церкви накануне Вселенского собора? Папа Иоанн XXIII так отвечает на этот вопросы: «Наши намерения чистосердечны. Святая Церковь, созданная Христом, мирно сияет вокруг различных «башен», людей, которые в большинстве своем не ищут путей «к славе Божией», несмотря, может быть, на благие намерения. Мы хотим продолжить наш мирный трудс ещебольшим старанием, так как мы с радостью видим успех нашего великого начинания».[569]

Обращаясь к отцам Центральной Предсоборной комиссии, папа просил их рассказать всем, с кем они будут соприкасаться, какая замечательная работа была проведена при подготовке к собору, а также непрестанно взывать к верующим, чтобы они возносили свои горячие молитвы Пресвятой Деве за успех будущего вселенского собрания. Он попросил также не снижать своего рвения в публикации всевозможных заметок о проблемах, встающих перед будущим собором, ибо «они являются большой радостью для души, и мы имеем обыкновение, по мере возможности, читать их с большим удовлетворением».[570]

Итак, закончилась последняя сессия Центральной Предсоборной комиссии. Подверглись критическому разбору 70 докладов, общим объемом в 2060 страниц. Сессии проходили в ноябре 1961 года, в январе, феврале, марте, апреле, мае и июне 1962 года. Центральная комиссия рассмотрела 6 проектов Конституций, которые были подготовлены богословской комиссией по докладу кардинала Оттавиани. Все они были рассмотрены во время сессий в ноябре, январе, мае и июне.

В комиссии по делам епископов и управлению епархиями были обсуждены 6 проектов по следующим вопросам: пастырство, границы епархий, конференции епископов, отношение между епископами и Римской курией, епископы-помощники и коадъюторы. Все эти проекты были представлены в Центральную комиссию кардиналом Мареллой в течение февральских и майских сессий. В июне к этому прибавился проект, касающийся отношений между епископами и монашествующими, подготовленный смешанной комиссией, составленной из членов комиссии по делам епископов и монашествующих.

В Дисциплинарной комиссии по делам духовенства рассмотрено 17 проектов декретов на темы: о распределении и о святости духовенства, о пострижении, о снабжении приходов, об обязанностях приходских священников, о церковных службах, о церковной собственности, о заботе о христианских душах, о правилах и наставлениях церковных, о вознаграждениях за мессы, о добровольных пожертвованиях и о рукоположениях. Все эти проекты были предложены кардиналом Чириачи и обсуждены на февральской, майской и июньской сессиях.

Комиссия по таинствам рассмотрела 9 проектов, предложенных кардиналом Алоизи-Мазеллой на январской, майской и июньской сессиях. В них содержатся вопросы о таинствах миропомазания, исповеди и брака (последний изучался во всех аспектах — препятствия к совершению брака, бракоразводные процессы и смешанные браки).

По вопросу о Литургии был только один проект — о ее конституции. Он изложен в 8 главах под руководством кардинала Чиконьяни (Гаетана), а после его смерти продолжен кардиналом Ларраоной во время сессий в марте-апреле.

Комиссия по делам семинарий и обучения в лице кардинала Пиццардо на февральской и июньской сессиях представила три проекта декретов по вопросам священнического призвания, о подчинении духовным властям, об обучении наукам на уровне университетского образования, о католических школах, об образовании семинаристов.

Общее число проектов, рассмотренных по вопросу Восточных церквей, в количестве одиннадцати были представлены кардиналом Амлето Чиконьяни на январской, февральской, майской и июньской сессиях. Проекты касались следующих тем: таинства, обряды, правила Восточных церквей, патриархаты, отношения с некатоликами по вопросам культа, местный язык, власть епископов, катехизис, празднование Пасхи, единство Церкви.

Комиссия по делам миссий представила 7 докладов. Докладчиком по ним был кардинал Агаджанян на мартовской и апрельской сессиях. На них обсуждались следующие вопросы: работа миссий, дисциплина духовенства, миссионеры-монахи, литургия, дисциплина верующих, учебное дело в семинариях, сотрудничество миссионеров.

Комиссия по делам апостолата мирян представила свои предложения в докладах кардинала Ченто в течение июньской сессии. Они разделены на три части и заключены в четырех томах, содержащих общие понятия и вопросы религиозной и социальной активности мирян.

Секретариат по делам массовых средств общения в лице монсеньора О’Коннора представил проект, разделенный на две части, рассмотренный на мартовской и апрельской сессиях. Тематика — разные общественные средства связи: печать, радио, кино, телевидение.

Секретариат по делам христианского единства представил 4 проекта декретов по следующим вопросам: католический экуменизм, необходимость молитвы за единение, слово Божие как средство единения, религиозная свобода. По последнему вопросу Секретариат выяснил права человека в области религии и права и обязанности по отношению к гражданскому обществу. Об этом кардинал Беа сделал доклад Центральной комиссии.

При организации Центральной комиссии был принят во внимание принцип представительства от различных стран и национальностей. При комплектовании же специальных комиссий руководствовались в первую очередь компетентностью в области тех вопросов, которые должны изучаться и разрабатываться. О деятельности каждой комиссии невозможно писать подробно, так как это заняло бы слишком много места. Все же попытаемся охарактеризовать в кратких словах состав и задачи каждой из этих комиссий.

1. Богословская комиссия.

Помимо председателя кардинала Альфредо Оттавиани, секретаря Верховной конгрегации «Санктум Оффициум», и секретаря комиссии — отца Себастьяна Тромпа, профессора богословского факультета Грегорианского университета, в состав этой комиссии входили 31 член и 36 консультантов, в числе которых были 5 архиепископов, 6 епископов, 20 священников и 36 монахов. Как члены, так и консультанты Богословской комиссии почти все являлись профессорами университетов и высших духовных школ различных стран мира, каждый из них был автором печатных трудов. Богословская комиссия была ответственна за разработку текстов по вопросам веры. «Справедливо полагалось, что будет мало пользы от проектов по богослужению, дисциплине и пастырской деятельности, если они не будут опираться на точные богословские тексты. Богословскую комиссию, по словам секретаря Центральной комиссии монсеньора Феличи, «можно назвать костяком других комиссий».[571]В ходе своей работы Богословская комиссия была подразделена на пять подкомиссий. На сессиях в ноябре 1961 года, в январе, мае и июне 1962 года были выработаны и представлены в Центральную комиссию шесть проектов, разделенных на двадцать три доклада, по следующим темам: об источниках Божественного Откровения, о нравственности, о сокровище веры, о девстве и семье, о Церкви и о Марии — Матери Божией и Матери всех людей.

2. Комиссия по епископату и епархиям.

В состав этой комиссии входили почти исключительно пастыри, притом в подавляющем большинстве в епископском сане, поскольку специфической задачей комиссии являлось изучение прав и обязанностей епископов. Помимо председателя — кардинала Павла Мареллы и секретаря — монсеньора Иосифа Гавлины в комиссию входили 21 член, 27 консультантов, среди которых было 14 архиепископов, 20 епископов, 4 священника и 10 монахов. Они представляли 19 стран и 10 монашеских орденов. Комиссия, подразделенная на шесть подкомиссий, занималась изучением следующих вопросов: попечение о пасомых, структура епархий, национальные конференции епископов, отношения между епископами и Римской курией, епископами-коадъюторами и викариями. На сессиях в феврале и июне 1962 года было подготовлено и представлено в Центральную комиссию шесть проектов.

3. Комиссия по дисциплине клира и паствы.

Основная функция этой комиссии носила юридический (канонический), а также дисциплинарный характер. В состав комиссии входили: председатель — кардинал Петр Чириачи, префект конгрегации собора, секретарь — доминиканец отец Христофор Берутти, 33 члена и 34 консультанта, в числе которых 7 архиепископов, 15 епископов, 24 епархиальных священника и 21 монах. Представляли они 23 страны и 16 монашеских орденов.

Благодаря широкому представительству и большой компетенции членов и консультантов, комиссия проявила особую озабоченность о дисциплине клира и о религиозном просвещении христианского народа, то есть о том, что является необходимой основой христианской жизни. На сессиях, состоявшихся в ноябре 1961 года, в феврале, мае и июне 1962 года, комиссия подготовила и представила в Центральную комиссию 17 проектов по следующим каноническим, дисциплинарным и пастырским темам: о приходе, о клире, о святости жизни духовенства, о приходском душепопечении, о катехизации, о католических союзах и обществах, о благотворительности, об историческом и художественном наследии Церкви, об учительстве Церкви, а также о чине приема духовных лиц и мирян христианских или иных вероисповеданий, приходящих в Римско-Католическую Церковь.

4. Комиссия по монашеству и орденам.

Задачей этой комиссии являлось изучение всех проблем, связанных с монашеской жизнью, — монахи, монашеский клир, нищенствующие ордена, клерикальные монашеские конгрегации, общины лиц, не дававших монашеских обетов, конгрегации мирян монашеского типа, институты, иночества в миру, национальные федерации и международные организации, имеющие отношение к монашеству. В состав комиссии входило 55 человек: председатель — кардинал Валиерио Валери (префект конгрегации по монашеству), секретарь отец Иосиф Руссо, 24 члена и 29 консультантов, из них 2 архиепископа, 7 епископов, 2 приходских священника и 42 монаха. Представлены ими 14 стран и 33 монашеских объединения. Работа комиссии распределилась между тремя подкомиссиями, и на сессиях в феврале, мае и июне 1962 года была выработана и представлена в Центральную комиссию одна схема, подразделенная на ряд отделов и глав, составивших 11 брошюр. В схеме освещались следующие проблемы: призвание к совершенству, освящение и просвещение монахов, внутренняя организация отдельных орденов и конгрегаций, взаимоотношения различных монашеских объединений, отношения между монашествующими и епископатом и белым духовенством.

5. Комиссия по дисциплине таинств.

Официальное название этой комиссии не просто «Комиссия по таинствам», а именно «Комиссия по дисциплине таинств», поскольку в католическом понимании таинств различаются три их аспекта: догматический, обрядовый и юридический или дисциплинарный. Первый и второй аспекты относятся соответственно к компетенции Богословской комиссии и комиссии Литургической, а в сферу данной комиссии входила именно дисциплина таинств. В состав этой комиссии входили: председатель — кардинал Бенедикт Алоизи-Мазелла, секретарь — отец Раймонд Бидагор, член общества Иисуса, профессор Грегорианского университета, 25 членов и 15 консультантов; среди них 4 архиепископа, 7 епископов, 13 священников и 16 представителей монашеских орденов. На сессиях в январе, мае и июне 1962 года комиссия подготовила и представила в Центральную комиссию девять проектов, посвященных таинствам миропомазания, покаяния, священства и брака. Особое внимание было уделено таинствам священства и брака ввиду их важности не только, для тех, кто их принимает, но и для внешней жизни Церкви и для гражданского общества. В вопросах, относящихся к таинству священства, комиссия стремилась к установлению возможно большего соответствия между деятельностью клира и требованиями современной жизни. В отношении таинства брака в проектах Комиссии было подчеркнуто значение методов сохранения института семьи, которому угрожает рост безнравственности.

6. Литургическая комиссия.

В состав этой комиссии, наряду с широко известными в области литургики представителями духовенства, вошли профессора университетов и специальных богословских школ, руководители институтов, литургики, церковной музыки и церковного искусства. Всего в комиссии было 67 человек: председатель — кардинал Аркадий Ларраона, секретарь — отец Ганнибал Беньини, профессор Папского Латеранского университета, 27 членов и 38 консультантов, из них 2 архиепископа, 11 епископов, 28 приходских священников и 24 представителя монашеских орденов. В работе комиссии главное было обращено на следующее: 1) соблюдение и почитание священного наследия прошлого, также как и ныне практикуемых обрядов, 2) забота о должной подготовке духовенства в направлении глубокого понимания литургической практики во всем ее объеме, 3) желание, чтобы духовенство в своей деятельности использовало все возможности к привлечению верующих к сознательному и активному участию в богослужении. В эту комиссию поступило наибольшее количество материала, причем больше всего было предложений по вопросам лучшей постановки богослужения. Ввиду большого объема работы было создано 13 подкомиссий, одна из которых занималась, в частности, вопросом соборного сослужения в Церкви. Вообще же в подкомиссиях разрабатывались следующие темы: о календаре, о богослужебном языке, о национальных элементах в богослужении, о проповеди за богослужением, об участии верующих в литургической жизни Церкви, о священной утвари и облачениях, о богослужебной музыке, о церковном искусстве. Результаты работ Литургической комиссии были представлены в Центральную комиссию в виде одной схемы, разделенной на восемь глав.

7. Комиссия по духовному образованию и семинариям.

Задачей этой комиссии было изучение духовных, культурных, дисциплинарных и аскетических проблем, стоящих в наше время перед духовной школой. Успешное решение этих проблем должно было способствовать делу подготовки столь необходимых для Церкви священников, а также развитию католических школ, дающих учащимся знания на самых различных уровнях. В комиссию входило 70 человек: председатель — кардинал Иосиф Пиццардо, секретарь — бенедиктинец отец Августин Майер, ректор атенеума св. Ансельма, 36 членов и 32 консультанта, из которых было 13 архиепископов, 11 епископов, 26 священников, 17 членов монашеских орденов и 1 мирянин. При формировании комиссии соблюдалось равномерное, по возможности, представительство в ней людей культуры и людей пастырской деятельности. Это гарантировало ее компетентность во всех серьезных проблемах, выдвигаемых жизнью в области обучения будущих пастырей. В комиссии работали специалисты по современной философии и по новейшим достижениям науки. На сессиях в феврале и июне 1962 года были представлены в Центральную комиссию 5 схем. Были разработаны следующие обобщенные схемы: призвание к священству, послушание церковной власти, академические занятия, католические школы, культурная, духовная и аскетическая подготовка учащихся.

8. Комиссия по Восточным церквам.

Прежде всего следует отметить, что под «Восточными» церквами здесь подразумеваются различные церкви Востока, находящиеся в единении с папой Римским. Председателем этой комиссии был государственный секретарь папы — кардинал Амлето Чиконьяни, секретарем — отец Афанасий Великий, проректор колледжа св. Иосафата в Риме, украинец по происхождению. Кроме них в составе комиссии было 26 членов и 30 консультантов, среди которых 8 архиепископов, 9 епископов, 12 священников, 27 монахов. Ими были представлены 24 страны и 16 монашеских орденов. Комиссия по Восточным церквам должна была рассмотреть все проблемы церквей Востока, которые для Западной церкви были распределены между различными подготовительными комиссиями. По своему составу эта комиссия была самой разнообразной в смысле национального представительства. В составе комиссии было строжайшим образом соблюдено равновесие между носителями церковной власти и учеными, между представителями различных обрядов и представителями разных национальностей. Члены и консультанты комиссии являлись представителями всех шести основных обрядов, существующих на Востоке. Были представлены: александрийский обряд с его коптским и эфиопским подразделениями, антиохийский обряд с его сирийским, маронитским и маланкарским подразделениями, византийский обряд с русским, украинским, греческим, болгарским, сербским, румынским, мелхитским и итало-албанским подразделениями, халдейский обряд с халдейским и малабарским подразделениями, армянский обряд и латинский обряд. Все восточные церкви, соединенные с Римом, сохраняют свои обряды, которые весьма разнообразны вследствие различного исторического, географического и этнического их происхождения. Работа комиссии по Восточным церквам происходила в шести секциях: богословской, юридической, исторической, литургической, объединительной и пастырской. На сессиях в январе, феврале, мае и июне 1962 года были выработаны и представлены в Центральную комиссию 11 проектов по следующим темам: таинства, обряды и предписания Восточной церкви, патриархи, отношения с некатоликами в вопросах, касающихся таинств, церковное употребление местных языков и наречий, прерогативы епископов, катехизис, празднование Пасхи (пасхалия), богослужение, единство Церкви.

9. Комиссия по миссионерству.

Перед этой комиссией стояла довольно сложная задача — найти путь к решению серьезных проблем миссионерства, имеющих свои специфические особенности на разных континентах и в разных странах. Комиссия тщательно изучила все возможные предложения, которые могли бы улучшить как подготовку миссионеров, так и ускорение работы по евангелизации народов. Председателем комиссии был кардинал Агаджанян, префект конгрегаций «Пропаганда веры», секретарем — титулярный епископ Апамеи Вифинской — Давид Мэтью. В комиссии было 22 члена и 32 консультанта, из которых были 8 архиепископов, 8 епископов, 4 приходских священника и 34 монаха; в лице их были представлены 20 стран и 21 монашеский орден. Подразделенная на пять подкомиссий, комиссия по миссионерству на мартовско-апрельской сессии представила в Центральную комиссию 11 схем. В этих схемах были разработаны следующие темы: жизнь в миссионерских организациях, богослужение, дисциплина верующих, обучение в семинариях, миссионерское сотрудничество.

10. Комиссия по апостолату мирян.

Эта комиссия занималась вопросами, связанными с широкой и многоразличной деятельностью церковных организаций мирян. В своей работе комиссия имела частые контакты с квалифицированными членами этих организаций путем непосредственной переписки и личных встреч с отдельными мирянами или группами мирян. Конференция председателей международных католических организаций образовала особое бюро специалистов, которые представляли комиссии материалы для обсуждения. Председателем комиссии был кардинал Фернанд Ченто, секретарем — монсеньор Ахилл Глорье, ассистент постоянного Комитета конгрессов по апостолату мирян. В комиссию входило 39 членов и 29 консультантов, среди которых было 9 архиепископов, 17 епископов, 29 священников и 13 представителей различных монашеских орденов. Комиссия состояла из трех подкомиссий. На июньской сессии комиссия по апостолату мирян представила Центральной комиссии выработанный ею проект, в котором были затронуты следующие темы: общие замечания по вопросу об апостолате мирян, религиозная, благотворительная и общественная деятельность мирян.

11. Комиссия по церемониалу.

Созывавшийся Второй Ватиканский собор представлял собой церковное событие большой важности и значения, и по существу своему он должен был являться не только собранием для изучения, обсуждения и решения различных проблем и вопросов, но, в известные моменты, также и молитвенным собранием. Помимо того, если работа собора будет происходить преимущественно на закрытых заседаниях, как это было решено, — в целях приобщения к собору широких кругов христиан, необходимы будут и торжественные внешние проявления. Поэтому в дополнение к перечисленным комиссиям была учреждена (позднее всех) комиссия по церемониалу. В состав ее входило только 12 человек: председатель — кардинал Евгений Тиссеран, старейшина Коллегии Кардиналов, секретарь — монсеньор Вениамин Нардоне, секретарь конгрегации по церемониалу, четыре члена — мажордом папы, заместитель государственного секретаря, главный церемонимейстер папы, камергер папы и шесть консультантов, из них два профессора литургики. Главные задачи, порученные этой комиссии, были следующие: подготовить торжественные богослужения и соответствующие церемонии, которые должны состояться как в Риме, так и во всех епархиях Римско-Католической Церкви перед открытием собора; установить порядок торжеств в день открытия собора; произвести распределение мест; разрешить вопрос о старшинстве отдельных отцов собора и установить порядок торжеств в связи с закрытием собора. Консультанты комиссии должны были рассмотреть и изучить церемониал предшествующих соборов, в особенности последнего из них I Ватиканского, и учесть их опыт. Учтены были также и дневники Париде Грасси, содержащие описание подготовки к Латеранскому собору 1517 года.

Как упоминалось уже ранее, одновременно со специальными комиссиями были созданы также три специальных Секретариата по подготовке к собору. По своей структуре и по задачам они были идентичны с комиссиями.

1. Секретариат по вопросам печати

Задача, поставленная перед этим Секретариатом, была следующей: обсудить возможность наилучшего использования в церковно-религиозных целях печати, радио, кино, телевидения и театра. В состав данного Секретариата входили: председатель монсеньор Джон Мартин О’Коннор, титулярный архиепископ Лаодикии Сирийской, председатель понтификальной комиссии по вопросам кинематографии, радио и телевидения, секретарь — монсеньор Андрей Дескур, помощник секретаря комиссии по вопросам кинематографии, радио и телевидения, 18 членов и 26 консультантов. Каждый из этих членов и консультантов являлся квалифицированным экспертом в вопросах, подлежащих рассмотрению в этом Секретариате. На сессии в марте-апреле 1962 года Секретариат представил Центральной комиссии выработанный им проект в шести брошюрах. Каждая из тем проекта рассматривалась в аспектах использования методов общественной связи, обязанностей в этом каждого отдельного христианина и представителей церковной власти, а также в аспекте свободы способов использования тех или иных средств.

2. Секретариат по содействию христианскому единству

Вполне естественно, что именно этот Секретариат из всех организаций, созданных в связи с подготовкой ко Второму Ватиканскому собору, возбудил наибольший и живой интерес среди христиан всего мира и породил в них много надежд. Цель создания Секретариата — помочь христианам некатоликам наилучшим образом следить за работой собора, информируя их о его проблемах, намерениях и надеждах как в течение подготовительного периода, так и во время самих соборных заседаний, информировать, с другой стороны, и самый собор о положении, стремлениях, надеждах, трудностях и нуждах христиан, не состоящих в каноническом общении с Римско-Католической Церковью, установить и поддерживать с ними сердечные братские отношения, чтобы достигнуть лучшего взаимопонимания, благодаря чему может возрасти желание приблизиться к вожделенному для всех христиан единству. Кроме того, в функции Секретариата входило оказание возможной помощи христианам-некатоликам в выявлении общих элементов между ними и Католической Церковью и в установлении братских связей и отношений. В состав Секретариата по содействию христианскому единству входили: председатель — кардинал Августин Беа, секретарь — монсеньор Иоанн Виллебрандс, видный специалист по вопросам экуменизма, голландец по происхождению, 16 членов и 20 консультантов, среди которых были 3 архиепископа, 6 епископов, 12 священников, 11 монахов. Работа Секретариата проходила в 14 подкомиссиях и на сессии в июне 1962 г. им было представлено в Центральную комиссию четыре проекта: об экуменизме, о необходимости молитвы за единство, о Слове Божием, о религиозной свободе.

3. Административный Секретариат

Этому Секретариату поручалась забота о финансовой стороне всех подготовительных работ к собору, а также разрешение технических вопросов, связанных с приемом отцов собора и облегчением их работы во время заседаний. По своей структуре Административный Секретариат отличался от комиссий и двух других секретариатов ограниченным числом членов, отсутствием консультантов, однородностью состава и преобладанием мирян над духовенством. В его состав входили почти исключительно представители экономических, финансовых и технических ведомств Ватикана. Председателем Секретариата состоял монсеньор Сергий Гуерри, секретарь Управления имуществами Святейшего Престола. Члены Секретариата в числе десяти человек (3 священника и 7 мирян) представляли Государственный Секретариат, Управление имуществами Святейшего Престола, комендатуру града Ватикана, Специальную администрацию Святейшего Престола, садоводов священных апостолических дворцов и техническую службу собора св. Петра.

Таким образом, из описания комиссий видно, что в них входили наиболее компетентные ученые в областях богословской и пастырской, среди них находились выдающиеся церковные представители различных наций. На них была возложена задача подготовить материал, который будет самым тщательным образом рассматриваться отцами собора. Общее число членов всех комиссий и секретариатов было 833. Из них 67 кардиналов (27 куриальных и 40 правящих архиереев), 5 патриархов, 116 архиепископов, 135 епископов, 220 священников, 282 монахов, 8 мирян.

Каждая комиссия и каждый секретариат работали над своей определенной задачей. Предварительного точно установленного плана работы не было. В распределении работы, организации ее и пользовании методами была предоставлена большая свобода. После того, как были намечены общие линии, которым надлежало следовать в работе, были образованы подкомиссии. В результате тщательного изучения своего предмета, подкомиссии должны были составить планы для представления пленуму комиссии. В соответствии с замечаниями и советами они исправлялись и переделывались, а затем, после одобрения большинством, представлялись в Центральную комиссию. В случае возникновения совпадающих или связанных друг с другом вопросов, учреждались смешанные или объединенные комиссии для того, чтобы избежать повторного изучения одних и тех же вопросов и согласовать различные аспекты их изучения. Собрания подкомиссий, членов и консультантов, находящихся в Риме, происходили часто, иногда каждую неделю. Общие собрания всех членов комиссий и секретариатов устраивались в заранее определенные дни.

14 ноября 1960 года в торжественной обстановке Ватиканской базилики св. ап. Петра произошло официальное открытие собраний комиссий и секретариатов для подготовки собора. На нем присутствовали все члены подготовительных комиссий и секретариатов. В своем слове папа Иоанн XXIII сказал: «Сегодняшнее собрание представителей всего мира не есть еще открытие нового собора, но есть начало и как бы освящение решительного широкого приготовления всех наших сил для успеха, для достижения согласия, начала обсуждения и изучения, для создания здорового учения и жизни».[572]

В период подготовки к собору папа Иоанн XXIII и его соратники и единомышленники понесли большую потерю — 30 июня 1961 года скончался государственный секретарь кардинал Тардини. Назначенный на его место кардинал Амлето Чиконьяни, хотя и шел по стопам папы, но по своему возрасту, да, пожалуй, и по опыту, авторитету и работоспособности не мог сравняться с покойным кардиналом Тардини. Вследствие этого огромная часть работы легла на плечи папы Иоанна XXIII.

В октябре 1961 года было учреждено Бюро печати для обслуживания предстоящего собора. Во главе этого Бюро был поставлен монсеньор Фавет Валленк.

Энциклика «Этерна Деи Сапиенциа»

Немного меньше, чем за год до открытия собора, папа Иоанн XXIII обратился с окружным посланием ко всей Католической Церкви.

11 ноября 1961 г. была обнародована энциклика папы Иоанна XXIII, посвященная 1500-летию со дня кончины святого Льва Великого. В предисловии к энциклике папа прямо говорит, что он, возведенный на престол апостола Петра Божественным Провидением, счел своим долгом «по случаю истекших 15 столетий со дня кончины Льва Великого, пролить свет на добродетели и бессмертные его заслуги, будучи убежден, что это будет способствовать благу душ, славе и процветанию католического вероисповедания».[573]

Энциклика «Этерна Деи Сапиенциа» обнародована «накануне» II Ватиканского собора. Она посвящена памяти одного из самых выдающихся пап древности, пользовавшегося большим авторитетом на Востоке, она посвящена 1500-летней годовщине со дня его смерти. Основной акцент этой энциклики делается на личности святого Льва Великого, Римского папы, пастыря и учителя Вселенской Церкви, непререкаемого авторитета древности. Здесь же излагается учение св. Льва о Римском епископе, как центре видимого единства Церкви. Все это не случайно. Своей энцикликой папа Иоанн XXIII дает понять, что восстановление христианского единства должно иметь в виду и признание примата папы со стороны неримских христианских исповеданий. Он дает понять, что экуменическая деятельность Католической Церкви, сильный импульс которой даст II Ватиканский собор, будет проходить в направлении соединения с Римским престолом. Папа писал: «Мы молим Христа, Посредника и нашего Ходатая перед Отцом Небесным, чтобы христиане признали действенными те постановления, согласно которым Его истинная Церковь отличается от других, и привязались бы к ней как преданные христиане».[574]

Св. Лев Великий, тосканец по происхождению, родился в конце IV-гo столетия. С раннего детства он жил в Риме и здесь же в юношеском возрасте вступил в римский клир, будучи рукоположен во диакона. В период с 430 по 439 годы он сотрудничал с папой Сикстом III и оказывал большое влияние на ход церковных дел. Во время пребывания в Галлии, где он должен был разрешить один конфликт, умер папа Сикст III. Римская Церковь не нашла более достойного преемника скончавшемуся папе, чем архидиакон Лев, который отличался большой компетентностью в богословских вопросах и общественных делах. 29 сентября 440 года он был посвящен во епископа города Рима. Его первосвященническое служение было не только самым длительным, но и наиболее славным. Когда в ноябре 461 года он окончил свой жизненный путь, его останки были положены в храме Св. Петра. В середине V столетия о его личности начинают писать, что она сияет подобно яркой звезде на христианском небе. «Наравне с блаж. Августином, который был объявлен Вселенской Церковью учителем христианского милосердия, и святым Кириллом, проповедником Воплощенного Слова, святой Лев, по общему мнению, является проповедником церковного единства».[575]

Своим энергичным вмешательством в спор о том, обладал ли Господь Иисус Христос, помимо божественной природы, природой человеческой, св. Лев содействовал утверждению незыблемого учения Церкви о воплощении Бога Слова. В своем «Послании к Флавиану, Патриарху Константинопольскому», святой Лев с удивительной ясностью и доступностью для восприятия изложил догмат о воплощении Сына Божия. Далее папа Иоанн XXIII приводит выдержку из творений святого Льва Великого: «Свойства той и другой природы, будучи сохранены, встретились в одном человеке, и величие обратилось в смирение, сила в слабость, вечность — в состояние смертности. Чтобы искупить наши грехи, неуязвимая природа соединилась с природой, способной страдать. И так как необходимо было нас излечить, «явился единственный посредник между Богом и человеком, человек Иисус Христос» (1 Тим. 2, 5), способный, с одной стороны, умереть, с другой — существовать вечно. Господь был рожден, имел полную, совершенную и настоящую человеческую природу, одинаковую с нашей».[576]

Будучи поборником церковного единства, папа Лев Великий осудил собор, собравшийся в Эфесе в 449 г., участники которого всеми средствами пытались распространить ложное учение Евтихия, учившего, что Христос Спаситель обладал только Божественным естеством. Папа назвал этот собор «разбойничьим». Имя святого Льва особенно тесно связано с Халкидонским собором 451 года, но он не утвердил 28 правило этого собора, в котором, наперекор мнению римского легата, имеется стремление подчеркнуть Византийские привилегии и провозгласить верховное преимущество Константинопольского престола среди всех восточных церквей. Святой Лев направил отцам собора послание, в котором писал, что «в одном аспекте нужно рассматривать светские, мирские дела, в другом — божественные. Вне этого камня (имеется в виду Римский престол), который создал Господь (Мф. 16,18), не сможет быть построено прочного здания. Теряет свое право тот, который стремится к тому, что не положено».[577]Анализируя исторические факты, папа Иоанн XXIII приходит к выводу, что «раскол, происшедший позднее, который оторвал столько восточных церквей от Святого Престола, указывает на то, как правильно святой Лев предвидел и предчувствовал, что сообщество этих христиан расколется на много частей».[578]

Святой Лев учит, что Церковь должна быть единой, потому что Господь Иисус Христос, ее Жених, также один. Это замечательное единство берет свое начало от рождения Божественного Вочеловечившегося Слова. Святой Лев писал: «Рождение Христа являет собой начало возникновения христианства и рождение Главы и Тела. Хотя каждый из призванных приходит по очереди и все множество чад Церкви размещается в последовательные отрезки времени, все без исключения верующие изошли из крещальной купели. Они также распяты со Христом, с Его страданиями, воскрешены при воскресении с Ним и рождены с Ним в день Рождества. Этому таинственному рождению «Тела Церкви» Мария принесла в жертву Свое девство, родив от Духа Святого. В Ней святой Лев превозносит «Деву, Послушницу, Матерь Божию, родившую Господа Приснодеву». С другой стороны, таинство крещения, утверждает святой Лев, делает того человека, на которого изливается крещенская вода, не только членом тела Христова, но и участником Его царственного достоинства и Его святости. Далее, все те, кого таинство крещения укрепило и соединило со Христом, Главой Церкви, достигают совершенства благодаря таинству Евхаристии, «потому что соучастие в Теле и Крови Христа не имеет другого действия, как лишь изменить нас так, чтобы Того, с Кем мы умираем, с Кем мы спогребаемся,сКем мы воскресаем мы всегда имели в нашем разуме и сердце».[579]Однако нельзя упускать из вида, что единение верующих членов живого и ощущаемого Тела вместе со Спасителем, являющимся Главой, может быть полным только тогда, когда их объединяет единая вера. «Сохранность единой веры настоятельно требует, чтобы учители божественной Премудрости — епископы составляли бы один голос, одну мысль, и чтобы они согласовывали свое собственное мнение с мнением Римского папы».[580]Несколько ниже этих слов помещено рассуждение Святого Льва Великого, в котором тот прямо указывает на примат наследника апостола Петра, как на организующее начало Церкви: соединение всех частей тела приводит к общему здоровью, одной общей красоте, и это соединение, конечно, требует единства всего тела и согласованности между всеми епископами. У них общее звание, общее достоинство, но не одинаковая власть: «Ведь между апостолами проявляемая ко всем дань уважения не является преградой для различия власти между ними, и хоть все они избранные, но только один получает господство над остальными».[581]

Согласно мнению святого Льва, это видимое единство, которое скрепляет Церковь, имеет опорой и главой римского епископа, наследника апостола Петра. Он говорит: «Петр один во всем мире избран главой проповедников Евангелия среди всех народов, главой апостолов и князем Церкви. Так как среди христиан существует много пастырей, священников, все они имеют Петра, как своего главу, а своей высшей главой — Христа. Велико и замечательно, что Бог привлек человека к участию в Своем властвовании над миром. Если бы Он захотел, чтобы и другие пастыри возымели с Ним что-то общее, то Он действовал бы через Петра... Власть связывать и разрешать (Мф. 16.9) «равно перешла и к другим апостолам, и действие этого повеления последовательно распространилось на всех глав церквей (т. е. епископов. М. Н.). Но не напрасно лишь один получает целиком то, что должно стать уделом всех: это поручается Петру, потому что Петр поставлен главой над всеми».[582]

Вполне естественно, что папа Иоанн XXIII целиком и полностью согласен с высказываниями св. Льва Великого и стоит на позициях примата римских епископов, а для того, чтобы убедить слушателей в том, что таково было мнение всех восточных церквей, он в своей энциклике приводит выдержку из послания Феодорита, епископа Кирского. При чтении этого послания можно отметить, что Феодорит, признавая первенство Римского епископа, как наследника апостолов Петра и Павла, в то же время не говорит ясно о нем как о видимом главе всей Церкви, хотя и связывает «нахождение света истинной веры» с «жительством» наследника первоверховных апостолов в Риме. В 449 году епископ Кирский писал св. Льву: «Вам надлежит занимать первое место, так как Ваш престол содержит много прерогатив. Другие города могут похвалиться своей величиной, красотой, количеством жителей,... но Ваш получил избыток даров Того, Который щедро их дарует. Велик и знаменит он, стоящий во главе вселенной и имеющий множество жителей. Он обладает могилами Петра и Павла, отцов и учителей правды, освящающих души верующих. Без сомнения, эти два светила — уроженцы Востока, но их сияние — универсально, почили они на Западе и отсюда проливают свет на весь мир. Они сделали Ваш престол самым знатным: здесь вершина Ваших добродетелей. Но и в настоящее время Господь продолжает освящать место их упокоения, так как Он здесь благословил жительство Вашего Святейшества, чтобы отсюда исходил свет истинной веры».[583]

Воздав «громкую похвалу» святости Льва Великого, папа Иоанн XXIII перешел к обсуждению более современных проблем, стоящих перед католическим миром. На первом плане в его рассуждениях стоит предстоящий Вселенский собор, который должен содействовать объединению всех христиан, включая некатоликов, вокруг «Великого Пастыря овец», который поручил «Петру и его преемникам постоянный надзор за пасомыми».[584]Папа с большим одобрением отзывается и об экуменическом движении, на которое он взирает «с радостным чувством и теплой надеждой», ибо во многих местах земного шара предпринимаются самые искренние усилия для воссоздания общехристианского единства, которое должно стать реализацией «велений и заповедей Спасителя».[585]

25 декабря 1961 года, в день Рождества Христова, папой Иоанном XXIII была опубликована булла «Тумане салютис» (Человечекое спасение). Несколько слов о том, что такое папская булла. Латинское слово «булла» в своем буквальном значении означает свинцовую пломбу, которой запечатываются документы. Со временем, этим словом стали называть сами документы. Термин этот ведет свое начало с XIII века, хотя в то время ему не придавали такого официального значения. Тогда к этим документам относили лишь «письма под пломбой» (sub plumbo litterae), то есть письма, к которым должна была быть приложена свинцовая печать. До X века буллы писались на папирусе, затем их стали писать на пергаменте, что делается и по сей день. Булла пишется только на латинском языке, причем специальным шрифтом. Имя здравствующего папы ставится не в заголовке буллы, а на первой строке, после чего следует его титул «епископ, слуга слуг Божиих». Что же касается датирования документов, то упоминается год не от Рождества Христова, а год понтификата папы. Свинцовая печать, которая подвешивается на шнурках под буллой на лицевой стороне имеет изображение апостолов Петра и Павла, а не оборотной — имя правящего папы. «Исключения составляют так называемые половинные печати, то есть прилагаемые в промежуток времени между смертью прежнего папы и избранием и интронизацией нового папы; в этих буллах одна сторона печати остается гладкой».[586]

В кратком вступлении буллы «Тумане салютис» папа Иоанн XXIII говорит об историческом бытии Церкви Христовой, о том, что даже в самые тяжелые периоды, переживавшиеся человечеством, она всегда была провозвестницей правды и проповедницей спасения. Молитва, милосердие и страдание во славу Божию во все века были постоянно присущи ей. И сегодня, когда человеческое общество идет по пути значительных изменений, когда человечество находится на пороге новой эры, перед Церковью встают важные задачи, как это обычно и бывает в переходные периоды. Что же должна сделать Церковь сегодня? Папа отвечает на этот вопрос так: «Она (т. е. Церковь) должна вливать в вены современного человечества вечную, живительную и божественную энергию, проповедуемую Евангелием, в тот мир, который гордится последними научными достижениями,... но который не делает такого же прогресса в плане духовном».[587]В роде человеческом совершенно очевидно охлаждение к тем сокровищам, которые никогда не погибают, и в то же время наблюдается большое тяготение к легко достижимым удовольствиям, которые современный прогресс легко делает всеобщим достоянием. Технический прогресс позволил человеку производить ужасное оружие для собственного уничтожения, а это в свою очередь порождает множество беспокойств и опасений. Это заставляет людей задать себе вопрос: как положить всему этому предел? Где выход из создавшегося положения? Постановка подобных вопросов ведет, по мнению папы, к ускорению того процесса, в который уже вступило человеческое общество, процесса, который ведет народы к дружному единению, к оказанию помощи друг другу.

Церковь, со своей стороны, не оставалась и не остается инертной перед эволюцией человечества, техническим и научным прогрессом и социальными революциями. «Она, наконец, нашла в себе огромные силы для проповеди апостольского учения, для воздействия на все отрасли человеческой деятельности, и это благодаря своему духовенству, находящемуся на высоте своего призвания,... благодаря тем мирянам, которым были доверены наиболее существенные заботы о Церкви».[588]Сравнивая Католическую Церковь с человеческим обществом, папа Иоанн XXIII отмечает их параллельные изменения. Церковь тоже не стоит на месте, она видоизменяется и обновляется, ее внутреннее единство укрепляется, увеличивается ее действенная духовная сила. «Она готова вести священную борьбу за веру», — писал папа».[589]Мысль о том, что Церковь сегодня должна быть способной разрешать проблемы людей нашей эпохи, всегда волновала папу Иоанна XXIII и именно этой заботой было продиктовано решение созвать Второй Ватиканский собор.

На рассмотрение собора предложены будут вопросы доктринального порядка, а также все, что касается жизни и деятельности Церкви, чтобы его постановления и решения соответствовали реальному положению Церкви в мире и способствовали осуществлению ею своей миссии. Вопросы эти относятся к Священному Писанию, к традициям, к таинствам и церковным молитвам, церковной дисциплине, органам благотворительности и вспомоществования, миссиям и проповедничеству мирян. Хотя Церковь не преследует цели мирские, она не может не интересоваться делами земного порядка, которые она встречает на своем пути. Она знает, какое влияние на бессмертные души могут оказывать обстоятельства жизни человеческой. Церковь сознает, что, принося людям свет Христов, она помогает им познать, что они собой представляют, познать их собственное достоинство и ту конечную цель, которую они должны преследовать. Поэтому она выработала социальную доктрину для семьи, школы, гражданского общества и для всех, связанных с этим вопросом, чем и завоевала большой авторитет в народных массах. «Поэтому мы верим, — говорил папа, — что вопросы, подлежащие обсуждению на Вселенском соборе, будут иметь столь эффективное значение, что они не только вселят в сердца горячую энергию и свет христианской мудрости, но и внедрятся в широкие массы».[590]

Папа Иоанн XXIII вспомнил о первом объявлении собора 25 января 1959 года. Истекшие три года были годами напряженной подготовительной работы. В течение первого года проводились всевозможные консультации с кардиналами, епископами, руководителями монашеских орденов и конгрегаций, представителями католических университетов и богословских факультетов. Эти консультации выяснили, какие вопросы должны подлежать обсуждению на соборе. Затем были созданы различные учреждения для подготовительных работ, которым было поручено предложить на обсуждение определенные схемы по доктринальным и дисциплинарным вопросам. «Мы имеем счастье сообщить вам, — писал папа Иоанн XXIII в своей булле, — что эта тяжелая работа, к которой приложили свои старания кардиналы, епископы, прелаты, богословы, ученые и специалисты всего мира, теперь подходит к концу».[591]«Вот почему, выслушав мнение кардиналов Святой Римской Церкви, властью Господа нашего Иисуса Христа, святых апостолов Петра и Павла и Нашего, мы объявляем, повелеваем и созываем в будущем 1962 году II Вселенский Ватиканский собор, который состоится в папской ватиканской базилике в дни, которые Провидение Господне позволит Нам установить. Мы желаем и повелеваем, чтобы на Вселенский собор, Нами созываемый, съехались со всего мира Наши дорогие сыны, кардиналы Святой Римской Церкви, Наши уважаемые собратья патриархи, примасы, архиепископы и епископы, находящиеся на своих местах, а также все церковные деятели, которые по праву должны принять участие в соборе».[592]После этого указания папа обратился ко всем верующим-католикам и христианам всего мира, дабы они со всей серьезностью отнеслись к этому событию и вознесли усердные молитвы Всемогущему Богу за успешную деятельность этого вселенского собрания. Папа выразил также надежду, что христианские церкви, отделенные от Рима, смогут послать своих наблюдателей на сессии собора. Булла заканчивается молитвой, которую необходимо читать всем католикам, дабы Дух Святой оживотворил умы и сердца отцов II Ватиканского собора: «Возобнови в наше время, как в Новую Пятидесятницу, Твои чудеса и даруй Святой Твоей Церкви, по нашим горячим и постоянным молитвам вместе с Марией, Матерью Иисуса, и под водительством святого Петра, возможность созидать царство Божественного Спасителя, царство правды, справедливости и мира».[593]Итак, в этой булле сообщается, что собор будет созван в 1962 году, но точная дата его открытия не указывается.

2 февраля 1962 г. новым «моту проприо» папа Иоанн XXIII назначил день открытия собора — 11 октября 1962 года. «После долгих размышлений, — писал папа, — в силу Нашей апостольской власти, Мы устанавливаем и объявляем, что Второй Ватиканский Вселенский собор начнется в одиннадцатый день октября текущего года».[594]

До обнародования буллы «Тумане салютис» и настоящего «моту проприо» никто не ожидал столь близкой даты начала собора, для всех это было неожиданностью. Общее настроение было таково, что для окончательного завершения подготовки потребуется еще года два. Разговоры велись лишь о том, начнется ли собор в 1963 году или же в 1964 году. Датой открытия собора папа Иоанн XXIII избрал католический праздник богоматеринства Пресвятой Девы Марии, Которая, как известно, на Третьем Вселенском соборе в Ефесе была окончательно прославлена как Богородица, как Богоматерь, и догматическое учение об этом было изложено и утверждено отцами Третьего Вселенского собора. Собор ставился папой под покровительство Пречистой Богоматери.

Поощряемая активным участием самого папы Иоанна XXIII подготовительная работа была закончена сравнительно быстро. Видимо уже тогда он чувствовал свое недолгое земное пребывание и по мере сил ускорял подготовительные работы. Папа посещал отдельные комиссии и секретариаты, председательствовал почти на всех собраниях первой сессии Центральной комиссии, открывал и закрывал речами остальные шесть сессий. В апреле 1962 года все комиссии и секретариаты практически выполнили свою работу, составив 70 проектов постановлений и декретов, составивших 119 брошюр общим объемом в 2045 страниц.

Материал, прибывший со всех концов света во время предподготовительной работы в форме предложений, советов, планов и проектов, был тщательно продуман на многочисленных собраниях комиссий и подкомиссий и собран в 16 томов, составляющих около 10.000 страниц. Все это было изложено на латинском языке для представления собору на обсуждение. Подготовительная работа была проделана быстро, но без спешки, немногим более, чем за 3 года.

В своем «моту проприо» от 6 августа 1962 года (Арpropinquante Concilie) папа Иоанн XXIII опубликовал регламент предстоящего собора. Согласно этому регламенту, в структуре собора прежде всего различаются три «иерархических уровня», то есть вся работа собора должна происходить в трех инстанциях, переходя поочередно из одной в другую. Эти инстанции следующие: соборные комиссии, генеральные конгрегации (пленарные заседания) и открытые заседания (публичные сессии).[595]Первую инстанцию, низший уровень собора, составляли таким образом соборные комиссии. Регламентом было предусмотрено образование десяти соборных комиссий, которые соответствовали такому же числу подготовительных предсоборных комиссий. Область деятельности, то есть круг подлежащих обсуждению вопросов, и компетенция каждой комиссии оставались прежними, оставались те же и наименования. Но в отличие от прежних предсоборных комиссий, соборные комиссии являлись органами собора, составляли неотъемлемую органическую часть его структуры. Соборные комиссии по составу, по числу входящих в них членов были меньше подготовительных и в отличие от них были равны между собой по количеству членов. По регламенту предполагалось, что в каждую комиссию будут входить по 16 членов, выбранных отцами собора из своей среды и по восьми — назначенных папой. (Но вскоре же папа к числу назначаемых членов прибавил еще одного). Председатели назначались папой. Как правило, это были кардиналы, возглавлявшие соответствующие подготовительные комиссии. Соборные комиссии являлись основной рабочей инстанцией собора, от них в большей степени зависела судьба обсуждаемых вопросов. В соборные комиссии поступали выработанные и подготовленные для собора схемы. Каждая схема, сообразно своей теме, поступала в соответствующую соборную комиссию. В соборных комиссиях схемы должны были рассматриваться и в окончательной редакции, одобренной большинством не менее двух третей голосов, направляться в следующую инстанцию на дальнейшее обсуждение (схемы там предлагались одним из членов той или иной комиссии, ее «релятором»). Если это требовалось, схемы могли быть возвращены в комиссии для доработки. Комиссии должны были рассматривать замечания, предложения и поправки и по этим вопросам выносить решения, которые должны были затем передаваться обратно на генеральную ассамблею. Заседать соборные комиссии должны были не в самом соборе св. Петра, как две другие высшие инстанции собора, а в отдельных, особо отведенных для них помещениях. К комиссиям приравнивался Секретариат по содействию христианскому единству. Секретариат этот имел полномочия наблюдать за тем, чтобы в работах соборных комиссий не было ничего такого, что могло бы повредить или причинить ущерб делу единения. Начальное число членов Секретариата (12) увеличилось затем до 20.

Вторую инстанцию собора, его средний иерархический уровень, составляли генеральные конгрегации, представляющие собой пленарные заседания собора. Папа на этих заседаниях не присутствует, председательствует здесь по очереди один из кардиналов, входящих в состав «Председательствующего Совета». На генеральных конгрегациях (общих ассамблеях) происходит обсуждение схем, поступающих из соборных комиссий. Здесь могут выступать все отцы собора в порядке записи. На этих заседаниях ведутся прения и дебаты и вырабатывается окончательный текст постановлений, подлежащих утверждению собором и папой.

Высшим уровнем, высшей инстанцией собора являются открытые заседания. Это также пленарные заседания, общие ассамблеи, но не рабочие, как предыдущие, а итоговые, торжественные. Председательствует здесь сам папа. На открытых заседаниях не происходит обсуждения проектов, рассмотренных и всесторонне обсужденных в соборных комиссиях и генеральных конгрегациях. Здесь нет прений и дебатов. Здесь происходит лишь голосование по окончательному постановлению. Открытые заседания начинаются служением мессы. После этого зачитывается окончательный, соборно согласованный, текст того или иного постановления и производится голосование. Результаты голосования немедленно докладываются папе, который высказывает свое одобрение принятого постановления, произнося торжественную формулу: «Правила угодны отцам, возражений нет (или имеются единичные возражения). И Мы, с одобрения Священного Синода, также изволяем, определяем и провозглашаем их в таком виде, как они были предложены».[596]После этого решения собора приобретают силу, становятся общеобязательными и подлежат обнародованию. Утверждение принятого соборного постановления сопровождается торжественным пением «Те Deum laudamus» («Тебе Бога хвалим...»). В тех случаях, когда папе необходимо обратиться к отцам собора лично, он делает такие обращения на открытых заседаниях. Решения, которые будут приняты собором, носят следующие названия:декреты(решения по вопросам практического характера),конституции(развернутые решения по основным вопросам),каноны(более узкие формулировки тех же конституций),пропозиции, вотумы, декларации(это — постановления декларативного характера, принимаемые в случае надобности).

Вместе с утверждением регламента собора, папа Иоанн XXIII учредил специальный «Председательствующий Совет», то есть президиум собора. В состав его были назначены десять кардиналов, которые должны были поочередно председательствовать на общих ассамблеях: Тиссеран («первоприсутствующий» в Совете), декан коллегии кардиналов, Льенар (Франция), Таппуни (Бл. Восток, Бейрут), Гилрой (Австралия), Фрингс (ФРГ), Пля-и-Даниель (Испания), Спеллман (США), Руффини (Италия), Каджиано (Аргентина), Альфринк (Голландия).

Из этих десяти членов президиума собора первые трое возведены в кардинальское достоиство еще папой Пием XI, следующие шесть — папой Пием XII, а последний — папой Иоанном XXIII. Француз кардинал Тиссеран половину своей жизни провел в Италии и отчасти на Востоке, кардинал мигрантов, австралиец Гилрой — сын ирландских переселенцев, американец Спеллман — также ирландец по происхождению. Кардиналы-председатели по своей ориентации отражали разные направления в католичестве. Кардиналы Льенар, Фрингс и Альфринк — яркие представители прогрессивного направления. Близко примыкают к ним и более умеренные кардиналы — Тиссеран, Таппуни, Каджиано и Пля-и-Даниель. Кардиналы Спеллман и Руффини — ярко выраженные консерваторы. Таким образом в президиуме собора прогрессивное направление имело большинство, там образовался довольно крепкий «прогрессивный блок», державшийся линии папы Иоанна XXIII.

Папа Иоанн XXIII образовал еще одно соборное учреждение — «Секретариат собора по чрезвычайным вопросам». В его задачи входило предварительное рассмотрение новых вопросов и тем, которые или не вошли в подготовительные схемы, или могли быть выдвинуты отцами собора, а также согласование вопросов, относящихся к компетенции разных комиссий (и в особенности спорных вопросов). В состав этого Секретариата первоначально вошли семь кардиналов: председатель — Чиконьяни, Монтини, Сири, Конфалоньери, Мейер, Дёпфнер и Сюнекс. Несколько позднее в Секретариат был включен кардинал Вышинский, примас Польши. «Секретариат собора по чрезвычайным вопросам» докладывал о своей деятельности непосредственно папе.

В помощь президиуму собора папой был назначен «Генеральный Секретариат собора», возглавляемый титулярным архиепископом Самосатским Периклом Феличи, имевшим пять помощников, в обязанности которых входила забота о порядке на соборе, о сохранности соборных актов. Забегая несколько вперед, следует отметить, что в процессе работы собора, в конце первой его сессии, появилась необходимость в образовании еще одного руководящего соборного органа — «Координационной комиссии». Эта комиссия учреждена была для руководства работой соборных комиссий. Председателем комиссии был назначен государственный секретарь кардинал Чиконьяни.

Согласно регламенту, участники собора, имеющие право голоса, именуются отцами собора. В первую очередь это, конечно, епископы. Но в работе собора на равных правах с ними принимают участие и некоторые священнослужители в священническом достоинстве, обладающие особыми церковно-административными полномочиями. Все отцы собора равноправны в отношении голосования. На соборе соблюдается такой порядок старшинства: на первом месте — кардиналы, на втором — патриархи, за ними следуют архиепископы, затем епископы, далее — апостольские викарии (лица, возглавляющие миссионерские церковно-административные единицы, не возведенные в ранг епархий; как правило такими викариями являются священнослужители в епископском сане), апостольские администраторы, аббаты и прелаты «нуллиус» (такое наименование носят священнослужители в священническом сане, которые не подчинены епархиальному архиерею и выполняют на определенной территории функции, почти тождественные с функциями епархиального архиерея, и которые подчиняются непосредственно Риму), генеральные настоятели (главы монашеских орденов».[597]

К началу Второго Ватиканского собора состав полноправных участников собора в количественном отношении был следующий:

Кардиналы84Патриархи6Архиепископы правящие327Епископы правящие1379Титулярные архиепископы и епископы775Апостольские викарии и администраторы136Аббаты и прелаты «нуллиус»95Главы монашеских орденов65Всего:2867

Согласно регламенту, отцы собора на заседаниях соборных комиссий должны присутствовать в своих обычных небогослужебных одеждах. На генеральных конгрегациях надлежало быть в церковном одеянии. На открытых заседаниях всем полагалось быть в белых «каппах» (мантиях) и белых митрах.

На соборе имеют право присутствовать также лица, не имеющие права голоса. Это — эксперты, богословы, канонисты и другие лица, хорошо осведомленные в вопросах, подлежащих обсуждению на соборе, и назначенные папой на собор для того, чтобы помогать в изучении и разработке различных обсуждаемых тем[598]. Среди них были и миряне. Кроме того, на собор приглашались наблюдатели от некатолических церквей[599].

Официальным и рабочим языком на Втором Ватиканском соборе был определен язык латинский. На пленарных заседаниях в виде исключений могло быть допущено в особых случаях употребление другого языка, но с обязательным одновременным переводом такого выступления на латинский язык. В соборных комиссиях было разрешено употребление наиболее распространенных современных языков .[600]

На генеральных конгрегациях каждый из отцов собора, желающий обсудить, одобрить, отвергнуть или исправить ту или иную схему или вообще высказать свое мнение, должен был заявить об этом генеральному секретарю и, когда придет его очередь, ясно изложить свои мотивы и подать свое предложение в письменном виде. Продолжительность выступлений на пленарных заседаниях была ограничена десятью минутами, после восьми минут — предупреждающий звонок.

Решения собора принимаются большинством из двух третей голосов. В соборных комиссиях и генеральных конгрегациях голосование производится по трем следующим формам: «да», «нет», «да, с поправкой». Голосующий по третьей форме должен указать, какую он делает оговорку и привести мотивы своего голосования. Голоса подаются в письменном виде на особых листках-бюллетенях, подсчет голосов производится электронными счетными машинами. На открытых заседаниях допускаются лишь две формы голосования: «да» или «нет».

В § 26 регламента говорится: «Отцы собора обязаны сохранять втайне содержание дискуссий, происходящих на соборе и свои личные декларации».[601]Наблюдатели также подпадали под действие этого параграфа и могли давать соответствующие сведения и отчеты только пославшим их общинам. Однако на практике секретность собора неоднократно нарушалась. Некоторые серьезные газеты давали полное изложение того, что делается на соборе.

В отношении экспертов в регламенте было сказано, что они присутствуют на собраниях генеральных конгрегаций, но им представляется слово лишь тогда, когда их спрашивают по тем или иным вопросам. Отцы собора могут обращаться не только к помощи соборных экспертов, но и экспертов частных[602].

1 июля 1962 года была обнародована энциклика папы Иоанна XXIII «Пенитенциам агере». Она должна была способствовать религиозной подготовке католического мира к предстоящему Второму Ватиканскому собору. Преподав свое благословение, папа Иоанн XXIII обращается к своим чадам с призывом достойно подготовить свои души к великому событию, каким явится предстоящий собор. «Так как Вселенский собор, — писал он, — является собранием тех преемников апостолов, которым Спаситель рода человеческого поручил идти с проповедью ко всем народам и призвать их к исполнению всего, чему Он их учил, собор является также утверждением, с одной стороны, прав Господа Бога на человеческий род, искупленный кровью Христа, а с другой — выявляет долг и обязанности людей в отношении их Спасителя и Бога».[603]

Если, по словам папы, обратиться к книгам Ветхого и Нового Заветов, то не трудно придти к выводу, что Бог всегда являлся смертным людям для того, чтобы прежде всего призвать их к молитве и покаянию. Моисей отказался дать еврейскому народу скрижали Закона, прежде чем тот не искупил свой грех идолопоклонства и бесчестия (Исх. 32, 6-35). Пророки также непрестанно призывали израильтян к покаянию и среди этих призывов особенно громко раздаются слова пророка Иоиля, который говорил: «И ныне еще говорит Господь: обратитесь ко Мне всем сердцем своим в посте, плаче и рыдании. Раздирайте сердца ваши, а не одежды ваши, и обратитесь к Господу Богу вашему, ибо Он благ и милосерд, долготерпелив и многомилостив». (Иоил. 2, 12-13). В Новом Завете призывы к покаянию стали еще более настойчивыми. Иоанн Креститель, Предтеча Сына Божиего, начинает свою проповедь словами: «Покайтесь, ибо приблизилось Царствие Божие» (Мф. 3,1). Сам Христос, основывая дело спасения людей, требует сначала очиститься от греха, который препятствует спасению. От Своих последователей он настоятельно требует полного обращения душ: «Не придет Царствие Божие приметным образом и не скажут: вот оно — здесь, вот — там, ибо вот Царствие Божие внутри вас есть» (Лк. 17, 20-21).

Ошибается тот, кто думает, что покаяние необходимо лишь в самом начале духовного пути, ведущего в Царствие Божие. Оно необходимо всем христианам, чтобы сохранить ту невинность, какую они получают при крещении и для того, чтобы снискать милость Божию, утерянную из-за грехов. Тот, кто воссоединен с Церковью через крещение, получает благодать Христову, и он, боясь наказания Божия, должен стараться вернуть прежний блеск своей крещальной одежде. Через Христа мы делаемся новыми творениями и получаем полное прощение всех грехов. Но к этому мы не можем придти без слез и без усилий с нашей стороны, ибо этого требует правда Божия. Святые Отцы совершенно справедливо называют покаяние «трудным крещением».

По словам папы, нет ничего удивительного в том, что его предшественники, готовясь ко вселенским соборам, заботились о призвании верующих к покаянию. Так, Иннокентий III перед IV Латеранским собором говорил: «Пусть пост и милостыня соединяются с молитвой, которая делается как бы окрыленной, чтобы быть скорее услышанной Богом».[604]Григорий X в письме ко всем прелатам и капелланам предписывал соблюдение строгого поста в течение трех дней до открытия Второго Лионского собора. Наконец, папа Пий IX настаивал, чтобы верующие достойно готовились к Ватиканскому собору, очищая свою совесть, «ибо молитва людей становится более угодной Богу, если исходит от чистого сердца, то есть очищенного от всякой вины».[605]

Следуя примерам своих предшественников, папа Иоанн XXIII настаивал, чтобы католики как духовенство, так и миряне молитвой, благими делами и покаянием готовились к будущему собору и чтобы они молили Бога о том, чтобы это важное событие принесло те спасительные плоды, которых от него все ожидают[606].

Папа предписал всем приходам и епархиям девятидневные молитвы Святому Духу о ниспослании помощи отцам, принимающим участие в соборе. Всем, принявшим участие в этой молитве, давалось полное отпущение грехов.

По указанию папы необходимо во всех епархиях организовать покаянное богослужение, которое будет содействовать обновлению христианской жизни. Папа писал: «Молитва и покаяние являют собой две силы, дарованные нам Богом в наше время, чтобы привести к Нему несчастное колеблющееся человечество, находящееся без руководства. Силы эти могут заставить исчезнуть и загладить первопричину всего этого беспорядка: сопротивление человека Богу».[607]Для католика не может быть ничего более почетного, чем способствовать вечному спасению людей, так часто сбивающихся с пути правды и добродетели. Сегодня многие вместо того, чтобы следовать умеренности, ищут всяческих удовольствий и опошляют влечения сердца. «Совершенно необходимо, отмечал папа, чтобы христиане при таком жизненном укладе, когда разжигаются низменные страсти и вечному спасению грозит опасность, противостояли всем этим страстям по примеру мучеников и других святых Церкви. Если бы каждый следовал по этому пути, все могли бы внести свою лепту для успеха Ватиканского собора, который, как того ждут, обновит христианскую жизнь».[608]

Папа в заключение указывает на то, что, обнародовав эту энциклику, он надеется на широкий отклик со стороны своих духовных детей. Он также надеется на то, что предстоящий собор приведет к еще большему укреплению и распространению Царства Божия. «Действуйте, уважаемые братья, — призывал он, — употребляйте все возможные средства, соберите всю энергию для того, чтобы верующие, к которым вы обращаетесь, очистили сердца свои покаянием и проявляли христианские добродетели. Посеянное не умрет, а собор даст нам желаемые плоды».[609]

За месяц до открытия II Ватиканского собора, 11 сентября 1962 года, папа Иоанн XXIII обратился ко всему миру с воззванием «Ecclesia Christi, lumen gentium». Предстоящий собор, по его словам, вызывает волнение в сердцах всех чад Католической Церкви. Собор должен умножить победы Св. Духа, победы истины над заблуждениями, добра над злом, победы любви и мира над разделениями и противоречиями. Такие противоречия, как добро и зло, существуют и будут существовать в будущем, так как человек, наделенный свободной волей, всегда будет иметь возможность выбирать одно из двух. Собор будет содействовать встрече Церкви с воскресшим Христом, Царем Славы, Который освящает, спасает и вдохновляет все человечество, все народы.

Мир нуждается во Христе. Церковь должна возвещать Христа миру. Перед человечеством стоит множество проблем, которые оно пытается разрешить. Человек в своем домашнем очаге ищет семейного счастья, насущного хлеба для своих близких. Он испытывает потребность жить в мире со своим обществом и жить в мире со всем миром. Человек имеет и духовное призвание, побуждающее его совершенствоваться. Ревнуя о свободе, он готов признавать ее законные границы и уважать социальные обязательства. Папа писал, что «Церковь внимательно следит за этими важными проблемами, тщательно изучая их, а Вселенский собор сможет ясным языком предложить решения, которые требует достоинство человека и его христианское призвание. Вот некоторые из них: основное равенство всех народов в правах и обязательствах, охрана святости брака, который требует от супругов сознательной любви, преданности религии и моральной ответственности в широком социальном смысле для настоящего времени и вечности».[610]

Говоря о своей энциклике «Матер ет Магистра», как о синтезе церковно-социальной мысли за две тысячи лет, папа указывает, что она в первую очередь, направлена против тех учений, которые проповедуют религиозный индиферентизм или отрицают Бога и сверхъестественный порядок, а также против тех, которые опрометчиво превозносят человеческую индивидуальность, стремясь избавить ее от социальных обязанностей. В свете энциклики «Матер ет Магистра» долгом каждого католика является умение дать себе отчет в нуждах ближнего, а также забота о правильной эксплуатации и распределении благ для всеобщей пользы.

Касаясь проблемы религиозной свободы, папа Иоанн XXIII говорит, что эта свобода не сводится только к свободе культа. Церковь не может отказаться от той свободы, которая свойственна ее миссии. Эта миссия является руководством человека на пути к истине, ибо истина и свобода представляют собой два камня, на которых зиждется человеческая цивилизация.

Вселенский собор созывается спустя 17 лет после Второй мировой войны. Впервые в истории Церкви отцы собора будут представлять все нации мира. Каждый из них внесет свою долю в уврачевание ран, нанесенных двумя мировыми конфликтами, которые сильно измененили облик всех стран. Матери и отцы ненавидят войну. Церковь Мать всех людей, также на протяжении всех веков возвышает свой голос в пользу мира, того мира, который предупреждает военные конфликты и корни которого — в душе каждого человека. Естественно, что и собор при разработке доктрин выскажет свое веское слово, направленное на установление мира на земле. Папа говорил: «Все епископы, пастыри стада Христова всех существующих наций, будут напоминать о мире не только в его негативных формулах (т. е. предотвращении военных конфликтов), но скорее о его положительных сторонах... Установление соответствующих соглашений, надлежащая координация действий являются такими благородными объектами, которые приносят надежду и бодрость и которые будут предложены на обсуждение при международных встречах».[611]

Братство и любовь — свойства человеческой природы. Они кладутся в основу взаимоотношений между отдельными личностями и народами. Именно эти принципы еще раз торжественно будут провозглашены на Вселенском соборе. В заключение папа призвал всех христиан вознести пламенные молитвы в течение предстоящего месяца об успехе собора.

С самого начала папа Иоанн XXIII решил пригласить на Второй Ватиканский собор в качестве наблюдателей представителей христианских церквей и деноминаций, не пребывающих в общении и единениисРимско-Католической Церковью. По регламенту собора наблюдатели допускались к присутствию на всех пленарных заседаниях, на заседаниях же соборных комиссий они могли присутствовать лишь по особому разрешению. Забота о наблюдателях была возложена на Секретариат по содействию христианскому единству. Он является посредником между собором и наблюдателями, предоставляет им необходимую информацию, чтобы они имели возможность легче и эффективнее следить за работами собора. Секретариат устраивает встречи наблюдателей с компетентными лицами, наблюдатели со своей стороны могут передавать Секретариату свои предложения и пожелания.

Приглашение наблюдателей от некатолических исповеданий нельзя расценивать иначе, как свидетельство поворота во взаимоотношениях между Римско-Католической Церковью и прочими христианскими церквами и деноминациями. «Устав от следования по пути разделений и разобщенности, — говорит известный католический писатель ассомпционист отец Антуан Венгер, — ведущему к индивидуализму и взаимному неведению, Церкви решили изменить свой прежний путь, чтобы сблизиться, и в духе взаимной любви и уважения расспросить друг друга о вере».[612]

Секретариат по содействию христианскому единству использовал предсоборные месяцы 1962 года, чтобы информировать христианские церкви и общины о намерениях Рима и разослать официальные приглашения. Монсеньор Виллебрандс, секретарь этого соборного органа, побывал во многих странах мира. Он был в Константинополе, Афинах, Александрии, Женеве, Лондоне и Москве.

Протестантские церкви в общем очень сочувственно отнеслись к приглашению со стороны Рима. Здесь, несомненно, сказался их длительный экуменический опыт, поскольку экуменическое движение зародилось и развилось в их среде. Всемирный Совет Церквей на сессии своего Центрального комитета в Париже, в августе 1962 года, принял решение о направлении наблюдателей на собор. Генеральный секретарь Всемирного Совета Церквей Виссерт-Хоофт особенно благожелательно отнесся к этой идее.

«Наблюдатели посылались как представители Всемирного Совета Церквей и не могли фигурировать на соборе в качестве представителей своих вероисповеданий. Выступать от имени ВСЦ или церквей-членов, или вступать в какие-либо переговоры официального характера они не имели полномочий. Но они могли давать объяснения неофициального характера о позиции ВСЦ в том виде, как она изложена в решениях Ассамблей или сессий Центрального Комитета».[613]Различные протестантские объединения: Англиканская церковь, Союз евангелических церквей Германии, лютеране, пресвитериане, методисты и другие, каждое от себя, послали своих наблюдателей на собор. Послали своих наблюдателей также Старокатолическая церковь, Коптская церковь, Сиро-Яковитская церковь, Эфиопская церковь, Армянская церковь.

Вопрос посылки наблюдателей от Православных церквей оказался более сложным. Русская Православная Церковь все время считала Второй Ватиканский собор внутренним делом самой Римско-Католической Церкви. Русская Православная Церковь проявила вначале некоторую сдержанность к вопросу посылки наблюдателей на собор. Последующие обстоятельства, то есть действия и намерения папы Иоанна XXIII, все более и более способствовали положительному решению этого вопроса. Русская Церковь посылку своих наблюдателей не могла рассматривать иначе как серьезный шаг к сближению между двумя Церквами. Поэтому она внимательно следила за ходом подготовительных работ к собору и, как только выяснились благоприятные перспективы, готова была со всей серьезностью отнестись к возможному приглашению послать своих наблюдателей на собор. Предстоятель Русской Православной Церкви Святейший Патриарх Алексий, отвечая в августе 1962 года журналисту из Франции Жану Булье, сказал, что «дверь для возможного приглашения осталась открытой».[614]Сама Римско-Католическая Церковь в лице своих авторитетов неоднократно заявляла, что собор — ее внутреннее дело и что приглашение на собор православных наблюдателей отнюдь не рассматривается как признание римского примата со стороны православных церквей.

Рим сначала направил общее приглашение всем православным церквам прислать своих наблюдателей на собор. Это приглашение было передано патриарху Константинопольскому Афинагору, который, как очевидно предполагалось в Риме, должен был поставить в известность об этом каждую поместную православную церковь. Что он и сделал своим письмом от 18 апреля 1962 г., в котором говорилось о направлении для сведения предстоятелям автокефальных церквей описания посещения Константинополя отцом Иоанном Виллебрандсом, секретарем Секретариата по содействию христианскому единству, и его беседы с группой представителей Константинопольского Патриарха во главе с Митрополитом Сардским Максимом. В письме запрашивалось мнение о тех вопросах, которые были предметом обсуждения на встрече в Константинополе. В последующей затем переписке с Патриархом Афинагором Патриарх Алексий давал понять, что все присылаемое таким способом из Константинополя принимается просто, как информация[615].

Патриарх Афинагор в переписке с предстоятелем Русской Православной Церкви и другие его представители продолжали настаивать на желательности ответа предстоятеля Русской Православной Церкви по существу дела: как относится Русская Церковь к вопросу направления православных наблюдателей на Второй Ватиканский собор. Из Москвы следовал твердый ответ: позиция Московского Патриархата будет определенно сказана только после прибытия в Москву представителей Католической Церкви из Рима и получения непосредственного приглашения. До тех пор никакой ясности в позиции по этому вопросу не будет выражено, ибо нельзя говорить о реакции на приглашение без наличия приглашения.

Московский Патриархат, как Церковь автокефальная, равноправная со всеми поместными православными Церквами, в том числе и с Церковью Константинопольской, не нашла возможным обсуждать приглашение, поскольку никакого иного примата, кроме первенства в диптихе православных церквей и, следовательно, первенства чести Константинопольский престол и его предстоятель не имеет. Представителями Московского Патриархата неоднократно в различных обстоятельствах заявлялось, что вопрос о направлении своих наблюдателей на Второй Ватиканский собор Московский Патриархат будет рассматривать лишь при условии получения непосредственного приглашения и прибытия в Москву для разговоров по этому поводу официальных представителей из Рима, как это имело место в отношении Константинополя. Рим, видимо, против этого возражений не имел, находя все вполне естественным. Газета «Ля Круа» писала: «Такое решение не нарушает единства православной веры и единодушия... В вопросах подобного рода казалось бы естественным, чтобы автокефальные православные Церкви, столь ревностно охраняющие свою независимость, выносили решение совершенно самостоятельно».[616]27 сентября 1962 года из Рима в Москву прибыл ближайший помощник кардинала Беа — секретарь Секретариата по содействию единству христиан монсеньор Иоанн Виллебрандс. Он имел встречисчленами Священного Синода и с членами Синодальной комиссии по межхристианским связям. Монсеньор Виллебрандс дал информацию о задачах и целях собора, о намеченных к обсуждению вопросах, о соборной процедуре, о ходе подготовки к собору и ее заключительном этапе. Во время собеседований, во всех своих ответах на многочисленные задаваемые ему вопросы монсеньор Виллебрандс всегда излагал официальную точку зрения Римско-Католической Церкви. Таким образом Русская Православная Церковь получила необходимую полную и достаточную информацию о Втором Ватиканском соборе из первых рук.

На Западе весть о поездке монсеньора Виллебрандса в Москву произвела сенсацию. Накануне собора в самых широких общественных кругах было много разговоров об этой поездке и возможном прибытии наблюдателей от Русской Православной Церкви. Циркулировали самые противоречивые слухи. В коммюнике, переданном журналистам Секретариатом по содействию христианскому единству, было указано, что решение вопроса о присылке на собор православных наблюдателей принадлежит Священному Синоду Русской Православной Церкви[617].

По возвращении в Рим монсеньор Иоанн Виллебрандс сделал кардиналу Августину Беа доклад о своей поездке и о встречах в Москве. 1 октября 1962 года кардинал Беа направил архиепископу Ярославскому и Ростовскому Никодиму телеграмму следующего содержания: «Благодарю Ваше Высокопреосвященство за прием, оказанный нашему секретарю. Сегодня посылаем официальное приглашение Его Святейшеству Патриарху направить двух или трех наблюдателей-делегатов на собор. С искренним уважением. Кардинал Беа».[618]

В направленном официальном приглашении Святейшему Патриарху Алексию говорилось следующее: «Ваше Святейшество, от имени Его Святейшества папы Иоанна XXIII, проявившего столько доброй воли по отношению к христианам, не находившимся в общении со Святым Апостольским Престолом, наш Секретариат, вследствие контактов, завязанных его секретарем монсеньором И. Г. Μ. Виллебрандсом с Вашей Церковью через посредство Его Высокопреподобия протоиерея Виталия Борового, продолженных непосредственно с Высокопреосвященным Никодимом, архиепископом Ярославским и Ростовским, и после личного визита упомянутого монсеньора Виллебрандса к Вашей Святой и Досточтимой Русской Церкви с 28 сентября по 1 октября, имеет честь пригласить Ваше Святейшество направить в качестве наблюдателей-делегатов на II Ватиканский собор двух или трех представителей духовенства или богословов, имеющих Ваше доверие, имена которых просим сообщить нам... В прилагаемом статуте наблюдателей-делегатов изложены их права и обязанности. Наш Секретариат позаботится о предоставлении им всевозможной информации, которая может Вам понадобиться. Мы уповаем и молим Господа о том, чтобы присутствие наблюдателей было эффективным вкладом во все растущее познавание и уважение между всеми, носящими имя христиан и духовно объединенными в Евхаристии. Благодать Господа нашего Иисуса Христа, любовь Бога Отца и причастие Святого Духа буди с вами. С такими чувствами прошу Ваше Святейшество принять выражение моего благоговейного почтения и братской любви о Господе. Августин кардинал Беа».[619]

Священный Синод Русской Православной Церкви на заседании 10 октября 1962 года под председательством Святейшего Патриарха Алексия заслушал это приглашение из Рима и обсудил сообщение архиепископа Никодима о подготовке Второго Ватиканского собора Римско-Католической Церкви и о беседах с монсеньором Виллебрандсом. В результате доклада архиепископа Никодима Священный Синод принял следующее решение (которое многими квалифицировалось как историческое)[620]:

«1. Принять приглашение о направлении наблюдателей Московского Патриархата на Второй Ватиканский собор Римско-Католической Церкви.

2. Наблюдателями Московского Патриархата на Втором Ватиканском соборе назначить исполняющего обязанности представителя Русской Православной Церкви при Всемирном Совете Церквей профессора Ленинградской Духовной академии протоиерея Виталия Борового и заместителя начальника Русской Духовной Миссии в Иерусалиме архимандрита Владимира (Котлярова).

3. Определить следующее положение о наблюдателях Московского Патриархата на Втором Ватиканском соборе:

а) Наблюдатели подробно информируют Московский Патриархат о работе Второго Ватиканского собора и об откликах на эту работу в церковных и общественных кругах, регулярно, не реже одного раза в неделю, докладывая о текущей работе собора Председателю Отдела внешних церковных сношений Архиепископу Ярославскому и Ростовскому Никодиму и препровождая с докладами печатные материалы собора, соответствующую периодику и публикации;

б) Наблюдатели в пределах соборного статуса о наблюдателях, в случае необходимости, излагают перед соответствующими инстанциями Римско-Католической Церкви определенную позицию Московского Патриархата.

4. Поручить Председателю Отдела внешних церковных сношений Московского Патриархата Архиепископу Ярославскому и Ростовскому Никодиму регулярно информировать Священный Синод о работе Второго Ватиканского собора».[621]

В Риме, вечером 10 октября 1962 г., накануне открытия собора, стало известно, что Русская Православная Церковь приняла решение послать своих наблюдателей на собор. В некоторых заграничных православных кругах высказывалось мнение, что самостоятельное решение Русской Православной Церкви направить своих наблюдателей на Второй Ватиканский собор является нарушением единства Православия и означает чуть ли не разрыв между Поместными Православными Церквами. Через своего сотрудника Спироса Алексиу афинская газета «Этнос» обратилась в Московскую Патриархию с рядом вопросов, касающихся посылки представителей Русской Православной Церкви на Второй Ватиканский собор, причем был сделан акцент на «нарушение единства» и «разрыв между церквами».[622]На это Архиепископ Никодим ответил следующее: «В обращении к отдельным Православным Поместным Церквам с предложением о направлении своих наблюдателей на собор, — говорил Председатель Отдела внешних церковных сношений Московской Патриархии, — мы не видим ничего такого, что могло бы вызвать, как вы пишете, разрыв между нами. Мы не считаем вопрос присутствия православных наблюдателей на соборе проблемой, требующей общеправославного суждения, но рассматриваем в духе современного экуменического делания отдельных поместных Церквей. И, действительно, в задачу наблюдателей не входит, скажем, обсуждение проблемы восстановления молитвенно-канонического общения между нашей и Римско-Католической Церквами или других подобных вопросов, прерогатива решения которых всецело относится к общеправославной компетенции, а не к компетенции одной какой-то Церкви, поэтому различное отношение поместных Православных Церквей к вопросу о посылке своих наблюдателей на Второй Ватиканский собор мы не считаем могущим быть причиной или следствием какого бы то ни было разрыва между ними, поскольку в своих внутренних делах и в своих внешних сношениях каждая Православная Поместная Автокефальная Церковь независима от других Церквей».[623]Отметим здесь, что впоследствии на Всеправославном Родосском совещании в 1963 году обсуждался вопрос о православных наблюдателях на Втором Ватиканском соборе и возобладало мнение, что Автокефальные Православные Поместные Церкви должны решать этот вопрос самостоятельно[624].

4 октября 1962 года папа Иоанн XXIII пожелал, имея в виду начало собора в самое ближайшее время, совершить паломничество в Лоретто и Ассизи. Последним папой, совершившим паломничество в Лоретто, был Пий IX. Отправляясь в путешествие, папа Иоанн XXIII сел в президентский поезд, предоставленный ему итальянским правительством. Для этой цели впервые был использован Ватиканский вокзал, построенный после Латеранских соглашений. Во время следования поезда, по всему пути были предусмотрены остановки, чтобы дать возможность верующим получить папское благословение. В главной церкви Лоретто присутствовали на богослужении президент Италии Сеньи, кардиналы Тиссеран, Чиконьяни, Джиоббе, Ди Джорио, Роберти и многочисленные верующие. В своей речи папа мысленно перенесся к событиям шестидесятилетней давности, когда он молодым семинаристом в 1900 году посетил этот храм. Воспоминания тех лет не оставили в сознании папы приятного следа, ибо в то время в Италии царила атмосфера презрительной иронии к религии и Католической Церкви. Мы в свое время, описывая биографию папы Иоанна, упоминали об этом эпизоде. Спустя 60 лет, папа вновь вспомнил слова, которые он тогда произнес: «Как я Тебя люблю, Дева Мария Лореттская, и обещаю оставаться верным Тебе и образцовым семинаристом, но сюда я больше не приеду».[625]Однако, по собственным словам папы, он неоднократно впоследствии приезжал сюда помолиться, и сегодня, приехав вознести свои мольбы о предстоящем соборе, он несказанно рад той теплой встрече, какую оказали ему президент, кардиналы и дорогие его сердцу верующие. В заключение своей краткой речи папа Иоанн XXIII сказал: «Пусть этот престол храма Лоретто, который, по примеру наших предшественников мы хотим украсить статуей Девы Марии, служит всегда открытым окном в мир, напоминанием о чудесных голосах, возвещающих об освящении душ, семейств и народов. Пусть он будет напоминанием о полной согласованности с Церковью, об Евангельском благовестии, чтобы на всех и на вся распространилось милосердие Божие».[626]После остановки на несколько часов в Лоретто, папа Иоанн XXIII поездом проследовал в Ассизи, где в этот день отмечалась память святого Франциска. После продолжительной молитвы в крипте св. Франциска папа направился в Рим, куда прибыл к вечеру.