Одним из значительных событий первого же года понтификата папы Иоанна XXIII была подготовка, а затем и проведение синода Римской епархии. Вместе с провозглашением своего желания созвать собор всей Католической Церкви папа Иоанн XXIII говорит и о необходимости, о желательности и полезности созыва синода Римской епархии, который, таким образом, станет как бы собором в миниатюре, с одной стороны, а с другой — он даст определенный импульс и клиру, и мирянам Католической Церкви для начала «соборного» мышления, а кроме того и в других епархиях может вызвать желание брать пример с Римской епархии.

29 января 1959 г. в монастыре святых Иоанна и Павла собралось большое число римских священников, к которым обратился Римский папа с важной речью. Он выразил свою радость тем, что видит перед собой представителей не одного прихода, а большую семью настоятелей 190 приходов и дочерних приходов, тех людей, основной задачей которых является провозглашение славы Божией. Папа имел возможность проверить кадры управления и духовного руководства епархии, а также принятые до сего дня меры по отправлению священнослужения в каждом центре христианской жизни, во всех приходах как новых, так и старых. Он выразил свою радость и удовлетворение, что побуждает его обратиться с одобрением к каждому священнику. В этой связи в мыслях папы встают многочисленные воспоминания из личной жизни, когда он имел возможность принять участие в обучении и подготовке к священству большого числа душ и составить себе представление о трудностях, встречающихся в управлении приходом. Конечно, Рим в молодые годы его очень отличался от современного, но «Церковь, сильная присутствием и непременной помощью Божией, всегда мужественная и энергичная, укрепленная благодатью, умеет прекрасно во всех обстоятельствах встретить любую ситуацию; она не дает прогрессу обогнать себя; она никогда не остается позади».[188]

Несмотря на то, что в данном случае папа употребляет глаголы в настоящем времени, не трудно заметить, что эти слова являются указанием на то, какой Церковь должна быть. За последние годы город сильно развился, население сильно умножилось, поэтому в этих условиях особенно необходим пастырь с мужественным сердцем, умеющий противостоять силам зла. Именно с целью усилить столь необходимую в современных условиях духовную деятельность папа собирается созвать Римский епархиальный синод. Он считает, что полезно и своевременно пригласить римское духовенство на обсуждение и разработку мер, соответствующих современной ситуации, и что, благодаря этому обсуждению, среди духовенства должен усилиться интерес к жизни прихода. «Синод, — продолжал папа Иоанн XXIII, — будет тщательно подготовлен, для этого будут предприняты все необходимые меры. Настоятели ответят на Наш призыв с верой и готовностью. Они знают, что папа верит в них, папа, в свою очередь, питает отеческое убеждение, что пользуется их полным доверием. Монашествующие окажут эффективную помощь, все верующие примут участие в начинаниях и постараются оказаться все достойными этого нового дара Бога и Святой Церкви».[189]

21 февраля газета «Оссерваторе Романо» опубликовала пастырское письмо папы Иоанна, адресованное епархиальным священникам и всем католикам Рима. В нем он подробно останавливается на своем намерении созвать синод Римской епархии. Мы не будем затрагивать те места этого послания, которые созвучны мыслям, содержавшимся в выступлении папы в монастыре святых Иоанна и Павла 29 января 1959 года. Коротко остановимся на том, как характеризует задачи синода папа Иоанн XXIII. Он говорит: «Синод — это собрание епископата и его священников, для изучения проблем духовной жизни верующих, придания или возвращения силы церковным законам. Синод необходим для того, чтобы изжить злоупотребления, способствовать установлению христианской жизни, поощрять богопочитание и религиозную практику. Речь идет, по сути дела, о продолжении деятельности Иисуса Христа, нашего Искупителя».[190]В заключение папа призвал всех горячо молиться об успешной деятельности синода, ибо это трудное дело, требующее привлечения всех средств, «способных распространить жизнь благодати в душах».[191]

В этом же номере газеты было опубликовано личное папское распоряжение о назначении специальной комиссии, которой поручена подготовка предстоящего синода. Председателем этой комиссии был назначен архиепископ Луиджи Тралья, помощник викария папы по Риму. Его помощниками были назначены монсеньор Этторе Куниаль, второй помощник викария, монсеньор Пьетро Канизио ван Лиерде, папский ризничий и генеральный викарий по Ватикану, монсеньор Чезаре д’Амато, настоятель собора Святого Павла «вне стен», монсеньор Энрико Леонидас Данте, просекретарь (помощник секретаря) Конгрегации Обрядов; монсеньор Луиджи Чиварди, каноник Ватиканского собора, монсеньор Паоло Петрелли, каноник базилики «Санта-Мария-Маджиоре», монсеньор Петр Матиолли, аудитор «Священной Римской Роты», монсеньор Джиованни Грегорини, настоятель церкви Святого Бенедикта и камерлинг римских настоятелей, монсеньор Джиованни Канести, настоятель церкви Божией Матери Утешение, отец Феличе Капелло, иезуит, отец Раймондо Верардо, доминиканец, отец Эременегельд Лио, францисканец. Секретарем комиссии был назначен монсеньор Карло Маккари, секретарь римского викариата[192]. Подготовка к Римскому синоду началась. О том, какие упования папы Иоанна XXIII были связаны с Римским синодом, видно из его различных выступлений. Так, принимая группу из двухсот епархиальных руководителей итальянского «Католического Действия», Папа Иоанн XXIII, в ответ на поздравительный адрес нового генерального председателя этой организации Агостино Мальтарелло, произнес речь, которая была опубликована в «Оссерваторе Романо» 10 августа 1959 года. На этой аудиенции папа коснулся разных пунктов программы конгресса председателей епархиальных комитетов в Италии. Он нашел их весьма важными и пожелал сказать несколько слов каждому из них. Папа заявил, что католики стоят перед лицом современности в том виде, в каком она предстала перед ними сегодня, со всеми ее проблемами. Речь идет о нравственном аспекте многих жизненных проявлений, к которым нельзя подходить безразлично. Поэтому необходимо, чтобы «Католическое Действие» продолжало свое сотрудничество, следуя своим собственным обязательствам, чтобы те, кто занимает высокое положение и может принимать необходимые меры, удержал поистине отчаянное вырождение нравов, начиная с интимной жизни семьи. Некоторые старые виды воздействия, по словам папы, могут показаться мало приспособленными к новым временам. Но не следует забывать, что если не принимать во внимание некоторых меняющихся обстоятельств, то в сущности человек сегодня таков, каким он был и в прошлом, с его способностью попадать в западню больших или малых компромиссов, с его подверженностью внешним соблазнам.

Второй пункт, который папа пожелал выделить, касается проблемы выяснения того, что представляет собой «Католическое Действие» в принципе, применительно к современным условиям, чтобы не проявить инициативы в областях, не имеющих к нему никакого отношения. Такой областью, в частности, является политика. Конечно необходимо, чтобы политика оценивалась с точки зрения христианских принципов и даже была проникнута ими. Однако это совершенно не означает того, что «Католическое Действие» должно погружаться в политическую борьбу.

По словам папы Иоанна XXIII, метод работы этой организации таков: «... каждый должен серьезно следить за сохранением принципов, которые направляют и возвышают жизнь; за сохранением скромности, чистоты, добрых христианских нравов, благодаря деятельности не шумной, но убежденной и глубокой, так чтобы придать твердый характер отдельным лицам, семье, обществу».[193]Необходимо постоянно учиться, чтобы хорошо постигнуть суть принципа сотрудничества мирян в деятельности иерархии. Добиться практических результатов в «Католическом Действии» можно только при методичной, спокойной, терпеливой работе, не стремясь за несколько дней сделать то, что требует долгих месяцев и лет труда.

Дойдя до этого места своей речи, папа развил перед собравшимися другую мысль. Он говорил: «Весь мир ждет и уже как бы видит перед собой два события, которые привели к возникновению в некоторых местах фантастических толков и предположений. Это Римский синод и Вселенский собор».[194]

Римский синод, — думает папа, — имеет большое значение. Рим — это престол апостола Петра, в Риме разрабатывают законы и предписания для всей Церкви, Рим — это город, число жителей которого за полвека возросло с четырехсот тысяч до двух миллионов. Ввиду этих обстоятельств, необходимо своевременно пересмотреть условия, чтобы приспособить их к новым требованиям времени в области богопочитания, обучения и дисциплины. В этом событии особенно заинтересовано католическое духовенство, а «Католическое Действие» со своей стороны призвано внести вклад своего сотрудничества. Достижение целей, стоящих перед синодом, облегчает то обстоятельство, что в стенах Рима собраны многие священники, компетентные в области вероучения, пастырской жизни и опыта работы на всех континентах. Итак, из слов папы становится ясной цель созыва синода, которая заключается в обновлении многих форм церковной жизни в условиях Рима, а римский опыт смогут позаимствовать и другие епархии, особенно, если в их состав входят города с многомиллионным населением.

Вселенский собор — это событие, имеющее значение, в первую очередь, для всемирного католичества. Идея созыва собора не была плодом долгих рассуждений, «она есть своего рода самопроизвольный цветок неожиданной весны».[195]Собор — это прославление самого памятного в истории человечества события: победы цивилизации в свете Христа. В мире много тех, которые носят имя христиан, но отделены от Католической Церкви. Некоторые из них живут в непосредственном контакте с католиками, им собор должен сказать: «Придите! Вот путь, открытий для встречи, для возвращения; займите вновь свое место, которое для многих из вас будет местом ваших отцов. Какую радость, какое процветание даже в гражданском и социальном порядке можно ждать с установлением религиозного мира, с восстановлением христианской семьи для всего мира!»[196].

27 сентября 1959 года папа Иоанн XXIII выступил перед паломниками из города Триеста. Он отметил, что их присутствие в Риме является актом верности престолу апостола Петра, которая является гарантией нерушимой стабильности всех епархий. «К этому прочному камню, на котором основана Церковь, вы и пришли черпать свет; утешение и безопасность, чтобы выполнить обязательство пребывать сильными в вере» (1 Петр. 5, 9)[197]. «Вы поспешили прибыть в Рим, — говорил папа, — после епархиального синода и находитесь таким образом в контакте, хотя и временном, с духовенством и верующими епархии папы... Они, со своей стороны, полные рвения и мужества, готовятся к такому же событию».[198]Синод, по мнению папы свидетельствует о смелости Церкви, не боящейся кризисов, не отступающей перед жертвами. Синод — это торжественное утверждение неизменной ценности учения, данного в Откровении, своего рода надежная опора истины и уверенности. Он подтверждает и укрепляет дисциплину, а где ощущается необходимость, восстанавливает порядок, иногда ослабленный недопустимыми привычками. «Синод означает уважение старых традиций, все еще живых и эффективных, а также спокойное доверие и заботу о будущем и мудрое приспособление к изменившимся условиям времени».[199]Заметим попутно, что это высказывание в неменьшей степени относится и ко II Ватиканскому собору, который в сущности созван был с этими же целями и в своей деятельности проявил уважение к старым традициям и, в то же время, — заботу о будущем.

Наконец, после соответствующей подготовки, 24 января 1960 года, в воскресенье (после 500-летнего перерыва) в зале Благословений речью папы Иоанна XXIII открылся Римский синод. В каждой епархии, согласно канону 356 «Канонического Кодекса» Римской Церкви, каждые десять лет предусматривается проведение общих собраний духовенства во главе со своим епископом, называемых епархиальными синодами. На этих собраниях изучаются все проблемы, которые волнуют народ и духовенство. Епископ поручает комиссии подготовить ряд нормативных текстов, которые, после обсуждения на собрании, проводятся в жизнь епископом в виде «Синодальных постановлений», являющихся обязательными для всего клира епархии. Епархиальный синод в Риме не собирался уже на протяжении многих веков. Последний Синод был созван в 1461 году папой Пием II. Однако современный епархиальный Рим представляет собой огромную столицу с более чем двумя миллионами жителей, проблемы которой во многом отличаются от проблем маленького средневекового города эпохи Возрождения. Папа поручил комиссии, во главе которой стоял архиепископ Тралья, разработать проекты синодальных декретов и предложил собравшимся три схемы общим объемом в 700 страниц. Они касались следующих проблем:

1. Права и обязанности священников мирских и монашествующих.

2. Пастырская деятельность: литургия, церковная музыка, церковное пение, участие верующих в богослужении, апостольское управление мирян, участие в таинствах, религиозное обучение.

3. Церковные владения и их управление, в том числе забота об исторически ценных архивах римских церковных общин.

Состав Синода был весьма разнообразным. Здесь собрались прелаты епархии, представители монашеских орденов, священники церквей, духовники коллегий, больниц, тюрем и католических объединений, а также члены Римского викариата. В качестве гостей присутствовали папский нунций в Италии и наблюдатель Государственного секретариата. Открывая первую сессию Римского синода, папа обратился к собравшимся с речью.

В начале ее папа привел краткую историческую справку о традиции Церкви созывать соборы и разрешать на них назревшие проблемы. Он начал с Апостольского собора в Иерусалиме и коротко охарактеризовал последующие соборы, включая 1-й Ватиканский. Папа Иоанн XXIII заявил, что его сердце тревожно бьется в ожидании нового великого Вселенского собора, который будет 22-м в истории Католической Церкви. Однако, наряду с религиозными вопросами вселенского порядка, которыми может заниматься только собор, есть вопросы местные, могущие быть разрешены на встречах меньшего масштаба, на епархиальных синодах. Далее папа отвел в своей речи большое внимание роли мирян в синоде. Он заявил, что предстоящий синод является собранием церковнослужителей и только церковнослужителей, принадлежащих к черному и белому духовенству. В момент открытия синода голос прелата предложит всем мирянам выйти. Обозначает ли это, что есть трещина и разделение между священниками и мирянами? По словам Римского папы, такого разделения нет, и следует помнить, что Церковь Христа есть совершенное общество, в котором каждый, входящий в его состав, участвует во всех богатствах ее духовного достояния. Церковь — живая организация, здесь все тесно связано и едино; все составные части здесь в ней расположены и приспособлены так, чтобы соответствовать сверхъестественным целям, стоящим перед ней. Это вносит четкое разграничение между духовенством и народом, разграничение, а не разделение. Духовенству принадлежит функция управления, освящения церковного тела, что требует наличия божественного призвания и посвящения. Христианский народ призван участвовать в небесных милостях, но Иисус Христос доверил распределение этих милостей священству, специально учрежденному для осуществления этой высочайшей функции посредника между небом и землей для блага и освящения верующих.

Сейчас особенно необходимо, чтобы во всей обширной римской епархии все объединились для молитвы об успешной деятельности синода. «В течение будущей недели, — говорил папа, — которая должна быть одной из самых памятных в истории христианского Рима, священники и монашествующие должны будут каждый на своем молитвенном посту обращаться к «Отцу светов» (Иак. 1, 17) для того, чтобы сделать различные статьи нового подготавливаемого законодательства предметом исследования, размышления и решения. А верующие все без исключения, в особенности мужские и женские монашеские конгрегации, будут сотрудничать вместе с ними извне посредством своих пожеланий и молитв[200]. В заключение папа вознес молитву Царице Небесной, Матери Господа Иисуса о ниспослании помощи всем собравшимся.

Первое рабочее заседание Римского синода состоялось в понедельник 25 января 1960 г. в зале «Благословений» апостольского дворца. Основной темой заседаний был вопрос о белом и черном духовенстве. Оставшись наединескардиналами, прелатами и церковнослужителями, папа Иоанн XXIII произнес перед ними речь о личности священника и его жизни. Он началс того, чтонапомнил о той большой подготовительной работе, которая была проведена в области составления предписаний и серии статей, посвященных работе синода. Забота епископа о своей епархии заключается не только в составлении предписаний дисциплинарного характера, но и в условиях, направленных на воспитание воли людей с тем, чтобы она всегда оставалась твердой и крепкой, даже тогда, когда в ней появляются признаки усталости и истощения. Самым главным сотрудником епископа в этой его деятельности является священник. А для того, чтобы деятельность последнего была плодотворной, ему необходимо обладать святостью жизни. Рассматривая вопрос о высоте и важности священства, папа приводит многочисленные тексты Священного Писания, которые ярко иллюстрируют основную мысль его выступления. Коснувшись центрального пункта литургической деятельности Церкви — принесения Бескровной Жертвы — папа Иоанн XXIII остановился на том, насколько благоговейно и осознанно совершается это таинство священниками, которые на протяжении многих лет произносят эти священные слова. Он говорил: «Позвольте выразить наше общее пожелание — и да будет это одним из воспоминаний о Римском синоде — чтобы ежедневное проведение святого богослужения каждым из нас было усердным и благочестивым. Попросим также нашего ангела хранителя быть с нами при совершении священнодействия, дабы он тихо наставлял нас и помогал согласно литургическим предписаниям, мирно, но с верой, признательностью, кротким благочестием, со смирением и трепетом произносить слова, скрепляющие завещание любви Иисуса к нам, освящающие божественную реальность Его и нашего священства и дающие нам невыразимые и постоянные радости в этой и той жизни: «Сие творите в Мое воспоминание». «Да будет так».[201]

На втором заседании синода в Ватиканском зале «Благословений» 26 января 1960 года папа Иоанн XXIII выступил с речью, в которой высказал соображения по поводу того, какими должны быть ум, сердце и речь священника. Он начал с того, что дословно привел постановление Тридентского собора: «Самым эффективным средством для поощрения благочестия и почитания Бога среди христианского народа является жизнь и пример тех, кто посвятил себя божественному служению. По причине того, что священники не испытывают мирских тревог и находятся высоко, на них обращены взгляды всех, их считают людьми, служащими для наставления и примера. Вот почему нужно добиться любой ценой — это не обычай, а необходимость и обязанность, — чтобы служители Церкви, призванные к служению Господу, жили и вели себя таким образом, чтобы их внешний облик, их поступки, поведение и любое другое действие дышали только серьезностью, умеренностью и благочестием. Пусть они избегают ошибок, даже незначительных, так как у них они станут очень серьезными по причине заслуженного всеобщего уважения».[202]Эти строки, по словам папы, четко обрисовывают облик священника Христова, ибо образ жизни, манера одеваться, доброе поведение, умение владеть словом, спокойствие и серьезность, проникнутые религиозным благочестием, внушают уважение и почтение. Однако эти качества ценны только тогда, когда они, подобно дорогому одеянию, прикрывают собой сокровищницу нравственных добродетелей, украшенную благодатью Господней. «Разрешите Нам, достопочтенные чада, сказать вам о некоторых из этих добродетелей, которые относятся к трем характерным сторонам человеческой личности и священнического достоинства, то есть к разуму, сердцу и речи», — говорил папа.[203]

Для обогащения разума священнику необходимо учиться всю жизнь. Теперь, как никогда, необходима высокая культура. Несведующий и неспособный не может и не должен становиться священником. В то же время к подбору книг и вопросов для изучения нужно подходить очень осторожно, ибо неразборчивость в этом вопросе, а также избыток литературных трудов по всем областям человеческого знания иногда приводит к умственной рассеянности и к легкомыслию в оценке тех или иных проблем. Все священники должны избегать искушения казаться оригинальными или чрезмерно современными и всегда помнить слова, сказанные кардиналом Шустером: «Личный субъективизм в богословии приводит к ереси, в аскетизме поддерживает в людях ложные мечты, вымысел, а в канонических дисциплинах он приводит к непослушанию, следовательно, к отходу от пути сотрудничества в делах Божиих».[204]

Сердце священника должно быть полно любовью, как ум должен изучать истину. Любовь ко Христу, любовь к Святой Церкви и к душам человеческим, особенно к тем, которые поручены его заботам. Души человеческие могут принадлежать к различным классам, но особое внимание и заботу следует проявлять к душам грешников и бедняков всех категорий.

Любовь и братство стоят наравне с заботой об очищении не только души, но и тела. Благодать, которой сподобляется священник, — это великая сила, но эта реальность не создает иммунитета против искушений плоти, являющихся большой опасностью. Касаясь вопросов церковного безбрачия, папа говорил: «Известно ли вам, что по временам так живо печалит Нас? Жалоба, близкая или далекая, идущая к Нам не только из Рима, но и из самых различных уголков земли, жалоба священнических душ, которым стремления сердца и плоти нанесли большой ущерб перед лицом Бога и перед лицом Церкви и паствы, большое бесчестье и неисчислимые и горькие огорчения на жизненном пути и в самом священном служении. В особенности Нас огорчает то, что для спасения какого-то остатка утерянного достоинства иные пытаются вообразить, что Католическая Церковь пойдет на отказ в решительной или условной форме от того, что на протяжении веков было и остается до сих пор одной из самых благородных и самых чистых сторон ее священства. Закон о церковном безбрачии и забота о его соблюдении постоянно напоминают о борьбе в различные исторические эпохи, когда Церковь Христа была вынуждена энергично отстаивать свое славное тройное именование — символ постоянной победы: свободная, целомудренная и католическая Церковь Христова».[205]Таким образом, папа Иоанн XXIII своими словами устранил всякие предположения об упразднении целибата в Римской Церкви.

В заключение своей речи папа Иоанн XXIII призвал священнослужителей быть сдержанными в слове. Процитировав восемнадцать стихов из 3-й главы послания апостола Иакова, он, со своей стороны, добавил, что ничего не может быть более неподходящим для человека, служащего Богу и стремящегося к совершенству, как необузданный язык, говорящий невоздержанно. Тот, кто желает служить Богу, должен обуздывать этот поток и подчинять его власти разума. Язык очень часто бывает дверью, через которую дьявол проникает в сердце; там, где он вышел из повиновения, ничто не может оставаться в тайне. Неосторожный говорит не подумав. В противоположность ему, желающий угодить Богу должен быть сдержанным в слове. «Тот, кто говорит кстати и некстати, не любит по-настоящему Вечную Премудрость».[206]Высший идеал христианского священства, по словам папы, заключается в том, чтобы быть в народе вдохновляющим примером, назидающим примером и пользоваться уважением.

На следующий день, 27 января, в том же Ватиканском зале «Благословений» папа Иоанн XXIII выступил со своей последней речью, в которой остановился на проблемах, стоящих перед римским духовенством. По его словам, Католическая Церковь представляет своего рода армию, выстроившуюся в боевом порядке для завоевания Царствия Божиего. Центральное положение Рима, как города, куда сходятся пути всего мира, отнимает много сил у священнослужителей и в значительной мере отвлекает их от пастырского служения. Работа в церковной администрации очень часто увлекает душу священника на мирские пути и приводит к истощению пастырского рвения и усердия, нанося тем самым ущерб определенным и непосредственным целям католического священства. Римское духовенство занимается как бы двумя родами деятельности: прямой пастырской деятельностью и непрямой, косвенной (церковно-административной). К последним, по-видимому, относятся многочисленные сотрудники курии и всевозможных конгрегаций. Опасность, по мнению папы, заключается в том, что каждый священник, будь он молодым или старым, вследствие человеческой немощи, предпочитает второе служение (т. е. административное) служению первому и основному. Иногда (и это таит в себе большие опасности) у священника пропадает уважение к первому и основному служению (т. е. другими словами он превращается в чиновника), а вслед за этим он остывает и ко второму виду служения. «Вне строгого повиновения и постоянного желания исполнять не свою волю, — говорил папа, — а волю божественную в области прямой или косвенной пастырской жизни, сколь легко допустить ошибки и спутать видимость с действительностью».[207]Рим — это, с одной стороны курия, с другой стороны — епархия. Но общее священнослужение, — по словам папы, — объединяет всех священников, вдохновляет всех священников. Очень естественно, что не следует пренебрегать своей работой в курии или недооценивать ее для того, чтобы заниматься пастырской деятельностью сверх меры. Те, на чью долю приходится выполнять высокие церковные функции, хорошо знают, что старательно выполняя свои собственные обязанности, даже если эти обязанности и не связаны непосредственно с прямым пастырским служением, они воистину совершают дело апостолата, которое подчас менее приятно, но не менее полезно для Церкви и похвально. С другой стороны, тот, кто занимается пастырским служением самостоятельно или в активном, примерном, отзывчивом и терпеливом сотрудничестве, должен также не выходить за пределы своего радиуса действия, не заниматься мирскими предприятиями, избегать всяких странностей, которые могут поколебать необходимые назидательные поучения священника своим верующим».[208]Самое главное, чтобы священник не оказался в роли евангельского наемника, который нерадиво относится к своей пастве и при виде приходящего волка, хищного и страшного, спит или убегает вместо того, чтобы закричать на похитителя, сразиться с ним или позвать на помощь. Слова Христовы: «Я есмь пастырь добрый» являются для всех священников приглашением и призывом следовать Его доброму примеру, умножать свои жертвы, подобно тому, как Он принес великую жертву. В заключение папа Иоанн XXIII сказал: «Пусть образ Иисуса, Божественного Пастыря, всегда будет перед нашими глазами через чтение Евангелия и пусть священное и живое присутствие Его тела и Его Крови сохранит для нас благодать, спасающую нас от заблуждения и зла и дающую нам даже среди жизненных тревог и оскорблений источник той внутренней радости, которая справедливо может быть названа предвкушением радости будущей».[209]

Следует отметить, что Римский синод проходил с большим воодушевлением. С особенным вниманием были выслушаны речи папы Иоанна XXIII, иногда они прерывались горячими аплодисментами (так было, когда папа высказался о необходимости и преимуществах церковного целибата). Количество присутствовавших, которых было около 1000, не позволило провести дискуссию после прочтения предложенных схем, однако участникам было предложено прислать свои замечания в письменном виде. Многие откликнулись, и папа принял во внимание эти пожелания при составлении текста синодальных уставов, которые были обнародованы 28 июля того же года. После того, как они вошли в силу (1 ноября 1960 года), папа Иоанн XXIII принял 24 ноября все римское духовенство и призвал его соблюдать эти новые положения епархиальной жизни, не обмануть надежд христиан и неверующих, взгляды которых обращены к Риму. Более подробно об этих документах и об этой аудиенции мы будем говорить позже. Однако можно сказать, что новые римские синодальные постановления не означали революции, но тем не менее они способствовали упорядочению жизни и деятельности духовенства города, в котором количество священнослужителей в 1969 году представляло соотношение 1: 3.300 (590 священников черного и белого духовенства на 1.950.000 жителей). Священникам предлагалось подготовить вместе с их сотрудниками программу пастырской деятельности на год с тем, чтобы избежать стихийных начинаний. Все должно было быть сделано для того, чтобы привлечь верующих на богослужения: чтение Евангелия и апостольских посланий на родном языке, объяснение церемониала больших религиозных праздников, каждый раз, когда это бывает возможным, вместо индивидуального соблюдения обрядов ввести коллективное, например, массовое крещение по воскресеньям всех новорожденных за минувшую неделю. Проповедь должна составляться применительно к верующим, необходимо принимать во внимание их культуру и психологию. Для студентов духовных семинарий должны быть организованы занятия со специалистами по риторике.

Основной мыслью, заключавшейся в схемах Римского синода, была та, что Церковь в этом мире может и должна нести Христово благовестие только путем, соответствующим духу времени, — любви к ближнему, и что необходимо принести в жертву изжившие себя правила (например некоторые правила орденов), если они уже более не соответствуют психологическим и социологическим представлениям наших дней и лишь усложняют, а не упрощают церковные функции.

По своему проведению и внешней форме своих работ Римский синод явился как бы репетицей к Ватиканскому собору, о созыве которого папа объявил 25 января 1959 года. И синод, и собор, хотя они и проводились на различном уровне, явились отражением забот папы Иоанна XXIII сделать так, чтобы духовенство несло евангельское благовестие наиболее приспособленным к условиям современного мира образом. Проявление этой заботы мы находим во всей пастырской деятельности папы Иоанна XXIII. Вся его деятельность, все его выступления направлены на сближение священника с народом. Это сближение стоило ему значительных усилий.

В четверг 28 января, в то время, когда в Риме еще происходили заседания синода, учащиеся семинарий, церковных колледжей и монастырских колледжей Рима собрались в храме святого Игнатия, чтобы услышать слово назидания от папы. Выразив свою радость по поводу огромного количества учащейся молодежи, папа Иоанн XXIII обратился к книге «Судей Израилевых», в которой говорится о жизни богоизбранного народа под руководством преемников Моисея. Один из этих руководителей народа Гедеон заявил, что в великих предприятиях нужно рассчитывать не на массы, а на избранных, ибо, по словам папы, собор является законом жизни, прогресса и совершенства. В этом духе избранничества заключен секрет плодотворности успеха их будущей деятельности. Семинаристы Католической Церкви — новые солдаты современности, предназначенные для предприятий, ничем не похожих на земные завоевания, ибо их цель — стремиться осуществить великое дело единства во Христе всего человечества.

Семинаристы, по словам папы, всегда должны помнить, что они в Риме не для того, чтобы сделать себе хорошую карьеру, а для того, чтобы стать самыми мужественными, самыми способными сотрудниками своих епископов и своих будущих собратьев. Для этого им необходимо обогатить свой ум, который должен раскрываться для всего прекрасного и святого, они должны очистить свою душу от влияния мирского и быть способными понять радующегося или страждущего, они должны помышлять только о том, что «истинно, что честно, что справедливо, что чисто, что любезно, что достословно, что только добродетель и похвала» (Фил. 4, 8). Те, кто останавливается, чтобы устроиться поудобнее и слушают голос плоти и крови — те превращаются в стоячую воду. Папа Иоанн XXIII заповедывал собравшимся юношам быть строгими к себе, ибо священнослужитель не может быть импульсивным, сентиментальным, пристрастным человеком и в то же время не может быть застенчивым, замкнутым и печальным. Он не должен быть, и это пожалуй самое главное, человеком посредственным. За годы учения он должен стремиться познать самого себя, чтобы победить свои слабости и сформироваться в соответствии с идеалом совершенства, начертанным Самим Господом.

Особое внимание будущий священник должен уделять молитве. Папа говорил: «Молитва, как и любая духовная вещь, не может возникнуть или исчезнуть в зависимости от времени посвящения в сан, ибо если к этому моменту такой молитвенный дух не сформирован, то не будет недостатка в случаях, которые его ослабят, а также, к несчастью, и в предлогах (заботы, работа). Именно теперь вы должны становиться людьми молитвы, и тогда какой свет, какую доброту, какой покой, какую уравновешенность и какую приятность для души принесет вам общение с Богом!».[210]Кроме того, семинаристы не должны забывать главного, что Церковь доверяет им свои тревоги и заботы на будущее, и более того, свое будущее.