Прежде чем говорить о II Ватиканском соборе и о той роли, какую сыграл в его созыве и организации папа Иоанн XXIII, следует сделать небольшой экскурс в историю и вспомнить некоторые факты, предшествовавшие этому грандиозному событию в жизни Римско-Католической Церкви.

Наиболее важным и интересным в этом плане представляется I Ватиканский собор 1870 года. Кратко характеризуя его деятельность, можно отметить, что он углубил расхождение между Церковью на Востоке и Западе и, казалось, отодвинул в какую-то бесконечную, почти недостижимую даль, возможность осуществления завета Христова о едином стаде. Вторая половина XIX века ознаменовалась обострением конфликта между папской властью и государством. Водораздел этого конфликта проходил в самой Италии, осуществлявшей свое национальное объединение в едином итальянском королевстве.

Еще в 1854 году папа Пий IX провозгласил догмат о непорочном зачатии Пресвятой Богородицы, внесший новые трудности в отношения между Римом и Православным Востоком, с одной стороны, и протестантизмом — с другой. В 1867 году он же выдвинул идею догмата о непогрешимости папы в вопросах христианской веры и нравственности, натолкнувшуюся тогда на сопротивление части католического кардиналата и епископата. Тем не менее, 1 Ватиканский собор (по счету, принятому Римской Церковью, двадцатый Вселенский), заседавший с 8 декабря 1869 года по 20 декабря 1870 года, принял оба догмата: уже провозглашенный папой (в первый раз в истории Церкви единолично) о непорочном зачатии Богоматери и 18 июля 1870 года — о непогрешимости папы, когда он выступает в качестве пастыря и учителя всех христиан «экс катедра».

Не будет излишним привести тут несколько важных подробностей. На собор с правом голоса было приглашено 1037 представителей католической иерархии, но собралось фактически лишь 764. 13 июля при голосовании по вопросу с догмате непогрешимости в Риме находилось 692 епископа, но на самое голосование явилось только 601. 91 иерарх не принял участия в заседании и из них семь — в кардинальском сане. При голосовании 451 голос был подан за новый догмат, 62 голоса — за его условное одобрение и 88 — против. Члены оппозиции в аудиенции 15 июля просили папу отказаться от введения догмата, или хотя бы смягчить его формулировку. После отказа папы Пия IX несогласные с догматом отцы собора покинули Рим. Наконец 18 июля 1870 г. догмат был принят на соборе 533 голосами против двух.

Из сказанного видно, что единодушия по этому вопросу не было. Кроме того I Ватиканский собор сопровождалась рядом неудач для папства. Франко-прусская война лишила папу Пия IX поддержки Наполеона III. За десять дней итальянские войска овладели Церковной Областью (так называлось папское государство) и 21 октября 1870 года заняли Рим. Накануне папа распустил собор с неосуществившимся намерением созвать его на новую сессию после Рождества. Работа I Ватиканского собора так и осталась незавершенной. Сам папа Пий IX объявил себя узником на Ватиканском холме. Этот конфликт между церковной и гражданской властью в Италии длился до заключения Латеранских соглашений в 1929 году, которыми был признан государственный суверенитет «Града Ватикана».

После папы Пия IX до папы Иоанна XXIII Римский престол занимали папы Лев XIII, Пий X, Бенедикт XV, Пий XI и Пий XII. Эти папы обладали различными характерами, но в их понтификаты осуществлялось абсолютное верховенство римских первосвященников, которое в 1870 году было подтверждено в столь категорической форме догматом о непогрешимости.

У первых трех из упомянутых пап не было светской власти. Подобно папе Пию IX они были «узниками» в Ватикане, но о решении «римского вопроса», то есть о восстановлении в каком-либо виде суверенитета Ватикана не переставали писать и говорить. Это ватиканское «пленение» продолжалось без малого шесть десятилетий. Почти столько же времени не ставился вопрос о созыве нового собора Римской Церкви.

Первое указание на своевременность созыва нового собора исходило от папы Пия XI, который в первой своей энциклике «Уби Аркано Деи» (23 декабря 1922 года) поставил вопрос о новом соборе, однако, лишь в порядке пожелания. «Мы не дерзаем решаться, — писал папа, — приступать незамедлительно к возобновлению Вселенского собора, открытого Святейшим папой Пием IX, — воспоминание об этом восходит к годам нашей юности, — который довел до конца лишь часть, хотя и весьма значительную, своей программы».[502]

Папа Пий XI был властным и решительным папой, обладавшим несомненной широтой взглядов. В Ватикане говорят, что на этого папу невозможно было влиять никому. В энциклике 1922 года он отмечает, что колеблется созвать собор, на котором обсуждались бы все вопросы современности, и остается в молитвенном ожидании воли Божией, выраженной в более ясном знамении свыше. Можно понять эти колебания, так как двумя месяцами раньше произошел фашистский «поход на Рим» и весь понтификат папы Пия XI совпал с периодом диктатуры Муссолини, мало благоприятным для созыва собора, всемирного по своей природе и составу.

Конца фашистского режима дождался уже не папа Пий XI, а его непосредственный преемник — папа Пий XII. Первые годы понтификата он был связан второй мировой войной. Однако понтификат его продолжался 13 лет по окончании войны, и у папы Пия XII времени было достаточно для обдумывания созыва собора и, к тому же, обстоятельства определенно благоприятствовали такому начинанию. Есть указания на почин некоторых иерархов, предлагавших папе Пию XII созвать собор. В годовщину интронизации папы Иоанна XXIII (когда уже было известно, что II Ватиканский собор созывается) в ноябре месяце 1959 года в «Оссерваторе Романо» появилась любопытная статья кардинала Руффини, архиепископа Палермского. В ней кардинал писал: «Двадцать лет тому назад я, последний из священников (тогда он был ректором Латеранского университета), осмелился у ног Пия XII говорить о Вселенском соборе. Мне казалось, что обстоятельства требуют его срочного созыва и что материала для работы его было бы столько же, сколько и у Тридентского собора. Досточтимый папа, — продолжал кардинал Руффини, — не отклонил моего предложения. Он даже записал его, как имел обыкновение поступать с важными вопросами. Мне известно, что впоследствии он говорил об этом с одним, другим прелатом».[503]Таким образом из слов кардинала явствует, что папа Пий XII проявил лишь относительный интерес к его идее. В том же году журнал «Иреникон» опубликовал сведения о том, что кардинал Константини (скончавшийся в 1958 году) составил для папы Пия XII предварительную схему (проект) в 200 страниц на тему о христианском единстве[504]. Тут следует отметить, что журнал «Иреникон» издается бельгийскими бенедиктинцами и посвящен, как указывает его название, идее мира и сближения с Православием, а кардинал Константини, известный миссионер, десятилетия проживший в Китае и считавшийся своеобразным человеком в курии, отличался убеждениями, противоположными взглядам папы Пия XII. Придти к положительному заключению относительно каких-либо определенных планов папы Пия XII о созыве нового собора мы не имеем никакой возможности.

Вероятнее всего, папа Пий XII считал, что созывать собор слишком рано. Будучи епископом христианской Церкви и носителем апостольского преемства, он не мог отрицать значения собора и соборности Церкви, но, занимая папский престол, он был в положении самодержавного монарха, с подозрением относящегося к созыву собрания с правомочиями. Курия, то есть все конгрегации — «министерства» Ватикана, держались такого же мнения.

Однако новый папа думал по-иному. Все предполагали, что папа Иоанн XXIII будет переходным предстоятелем Католической Церкви. Это и оказалось верным в том смысле, что он начал переход от одного исторического этапа в жизни Католической Церкви к другому. Никто в те дни, когда он начал свой понтификат, не думал о соборной жизни в католичестве, ставшем особенно в дни папы Пия XII, абсолютной монархией во всех, (даже в мелочах) отношениях[505]. И вдруг... все заговорили о соборе. Так захотел папа, с высоты своего престола внезапно объявивший о своем решении созвать собор всей Католической Церкви. Мы несколько ранее отметили, что настроения в курии были «не соборные». Это можно понять, ибо курия предпочитала давать указания сверху, а не получать советы снизу. Как раз об этом французский журнал «Информасьон Католик интернасиональ», в номере, вышедшем в самый момент открытия собора, напечатал передовую статью под названием «Не слишком ли рано созывается собор?» В этой статье проводится мысль о своевременности созыва собора. Но интересно то, что католический журнал, отмечая большое удивление в курии, вызванное почином папы Иоанна XXIII, говорит: «Многие круги старались там (в Риме. М. Н.) впоследствии как можно более ограничить исключительное вселенское значение этого события. Если бы папа предварительно произвел опрос своих «министров», почти единогласно было бы высказано мнение: «Собор? Но ведь слишком рано!» Однако папа, по иному думающий «на века вперед», не провел никакого опроса. .. Спящих растряс сам папа... Благодаря объявлению о созыве собора, движение к обновлению стало в некотором роде официальным, к чему были готовы немногие из католиков».[506]И еще: «От богословов в наши дни требуют заменить богословие «инертное» более динамичным богословием взаимодействия, в котором истина освещается вразумляющей любовью, вместо богословия взаимного противостояния».[507]

Одним словом, курия была застигнута врасплох. Группа старейших и влиятельных тогда куриальных кардиналов стала принимать все меры, чтобы ограничить папский почин. Этих кардиналов иронически называли «Пентагоном», (поскольку их было пять). Он состоял из престарелого, во всем непреклонного старшего из кардиналов-диаконов кардинала Канали, викария папы по Римской епархии кардинала Микары, кардинала Пиццардо, занимавшегося вопросами католического образования, бывшего архиепископа Неаполитанского, ставшего затем членом курии, кардинала Мимми и младшего из кардиналов курии, но весьма влиятельного по своей должности, секретаря верховной конгрегации «Санктум Оффициум» кардинала Оттавиани). Их более всего смущали цели, поставленные перед предстоящим собором папой Иоанном XXIII: подготовить единение с инославными христианами и преобразовать структуру Римской Церкви для согласования ее с современностью.

В 1959 году папа Иоанн XXIII неоднократно давал понять, чего он сам ожидает от созываемого собора. Мы тщательно излагали события понтификата этого папы и касались множества его выступлений, но чтобы все это освежить в памяти, приведем несколько кратких извлечений из его речей.

Так, в обращении к венецианскому клиру 24 апреля 1959 года папа говорил: «Наши молитвы и пожелания направлены на то, чтобы собору было дано возобновить прежде всего картину, какую являли апостолы после вознесения Иисуса на небо: единство в мыслях и в молитве, собирание сил, закаляющихся и возобновляющихся в искании всего потребного на апостольском поприще».[508]

5 июня того же года в соборе св. Петра папа Иоанн XXIII пояснил: «Речь идет о большом событии. Да не помянет Господь прегрешения наши, но да воззрит на веру Церкви Своей и да умирит и соединит ее по воле Своей, дабы внутренний строй ее обрел новую силу и дабы все овцы услышали глас Пастыря, дабы последовали они за Ним и образовали то единое стадо, которого столь пламенно желает Господь».[509]

14 июня 1959 года папа Иоанн XXIII обращался к студентам Римской греческой коллегии: «Необходимо, чтобы Церковь была приспособлена к новым условиям своего служения, ибо так разительна в современном мире эволюция среди верующих и так меняется образ жизни, который они должны вести... И когда она достигнет этого, Церковь обратится к братьям, в разделении сущим, и скажет им: «Посмотрите, какова Церковь, чего она достигла, как она являет себя вам». И когда Церковь явится им такой, здраво обновленной, она сможет воззвать: «Придите к нам».[510]

В своей энциклике «Ад Петри катедрам» от 3 июля 1959 года папа указывает на три задачи, стоящие перед собором: «Главная цель собора заключается в поступательном развитии католической веры, в обновлении христианской жизни верующих, в применении церковной дисциплины к условиям нашего времени. И это явит благолепное зрелище истины, единства и любви, лицезрение которого, мы верим, будет для тех, кто отделен от нас, благостным призывом искать и обрести единение».[511]

4 августа 1959 года папа в обращении к председателям епархиальных отделов итальянского «Католического Действия» возвращается к этой теме: «Итак, благоволением Божиим Мы соберем собор и намерены подготовить его, имея перед очами все то, что нужнее всего для утверждения и оживления нашей католической семьи, сообразно промыслительному предначертанию Господа нашего. Впоследствии Мы осуществим это многотрудное задание, удалив то, что по человеческому произволению могло воздвигать препятствия, Мы явим Церковь во всем сиянии ее великолепия, «не имеющую пятна или порока», и тогда скажем прочим, отделенным от нас, православным, протестантам и иным: «Смотрите, братья, это есть Церковь Христова. Мы приложим все усилия, дабы быть верными ей, дабы умолить Господа, чтобы она осталась такой, какой Он возжелал ее. Придите, придите, вот путь открытый для встречи; придите занять свое место или вернуться на место Ваших отцов».[512]Мы привели выдержки из некоторых высказываний папы Иоанна XXIII по вопросу о соборе лишь за одно полугодие. Предыдущие главы, в которых разбирались почти все его выступления, являются ярким свидетельством постоянной заботы папы о предстоящем соборе.

В дальнейшем мы перейдем к краткому обзору подготовки собора и его тематики (70 схем, приготовленных для изучения и обсуждения отцами собора). Без описания подготовительного периода изложение происходящего на соборе останется неясным, как бы выхваченным из процесса длительной эволюции. Необходимо учитывать, что собор 1962 года — закономерный этап в истории Римской Церкви, в ее взаимодействии со всем христианством в целом. Если это не будет уяснено, останется совершенно непонятным участие официальных делегаций 86 государств на церемонии открытия собора. Можно напомнить, что это во много раз превосходит число стран, которые можно назвать католическими.

Что касается главных целей, которые ставил себе папа Иоанн XXIII, созывая II Ватиканский собор, то они ясны из всего сказанного им за эти годы: очищение от вековых наслоений, реорганизация и обновление церковной жизни, чтобы внутренне приспособить церковную жизнь к изменившемуся сознанию, к психологическим, культурным, бытовым условиям жизни верующих нашего времени, дабы иметь возможность показать ее, как основанную на заветах Христа и более соответствующую евангельскому духу, и устранить многие препятствия к единению христиан. Имея в виду количественный состав Католической Церкви и ее почти всеобъемлющее значение в жизни целого ряда стран, когда от направления мыслей и деятельности, исходящих из Рима, зависят в значительной степени некоторые серьезные процессы в жизни этих «католических» стран, общественное значение собора и его ориентации будут совершенно ясны.