Не будет преувеличением сказать, что весь понтификат папы Иоанна ХХIII — это служение миру. В этом единодушны как все исследователи его жизни, так и представители всех идеологических течений современности. Вот как об этой его деятельности писала «Литературная газета» в номере от 8 августа 1963 года в статье «Сумма Иоанна ХХIII»: «Дело мира для Иоанна ХХIII не абстрактная проблема... Папа говорил, что при написании энциклики он руководствовался сокровеннейшим желанием всех людей доброй воли, — желанием сохранить мир на земле. В основу этого утверждения легло ясное понимание непреложной истины: в термоядерную эпоху человечество должно научиться жить сообща, если оно не хочет сообща погибнуть «в аду распадающихся атомов»... В ватиканских кругах говорят, что во время своей апрельской поездки в Соединенные Штаты кардинал Беа передал президенту личное послание папы, в котором позиция Ватикана была выражена еще более откровенно, нежели в энциклике «Пацем ин террис»; в вопросах разоружения папа делал конкретные предложения, которые находились в явном противоречии с официальной линией Вашингтона. Английская газета «Дейли миррор» советует в этой связи американским католикам «не принимать всерьез рекомендации Иоанна ХХШ».[710]

Многочисленные выступления папы на аудиенциях, перед паломниками, по радио и телевидению, все его рождественские и пасхальные послания проникнуты идеями мира и мирного сосуществования. Подобно тому, как энциклика «Матер ет Магистра» явилась своего рода заключительным аккордом его выступлений по социальным вопросам, так и его энциклика «Пацем ин террис» явилась своего рода «лебединой песней» папы-миротворца.

На пасхальной неделе 1959 года, во время папской мессы в соборе Святого Петра, папа Иоанн XXIII произнес проповедь, которая по своему объему значительно превзошла его пасхальное послание по радио. Папа начал свое слово с освещения событий, предшествовавших Воскресению Христову. За несколько дней до Своей жертвы, которая покроет Его позором в глазах мира, Христос совершает триумфальное вступление в город. Толпы провозглашают Его чудотворцем и хотят сделать Его царем; прямые и честные люди приветствуют Его как Мессию; Его близкие поклоняются Ему как Христу, Сыну Бога живого. А еврейские дети поют «осанна Сыну Давидову» и сопровождают Его вдоль дороги, махая пальмовыми ветвями, присоединяя свои невинные голоса к благословениям простых и верных людей. И сегодня, спустя много веков, отрадно видеть огромное количество детей и молодежи, участвующих в этих празднествах, «молодежи, полной энтузиазма и преданности, такой, какой мечтают ее увидеть добрые матери, воспитывающие ее».[711]

Перед мысленным взором верующих, на протяжении Страстной недели проходит вторая картина — великие страдания Христовы. И сегодня слышится стенание Христа, рыдающего вместе со всем человечеством, особенно с теми, свобода которых находится под постоянной угрозой. В эти святые дни смерть и жизнь столкнулись в опасном поединке. Владыка жизни восторжествовал над смертью и победил ее. Его победа — это победа и Церкви. Поэтому мы должны изгнать страх из нашего сознания и открыть свои сердца для прекрасных надежд на будущее, хотя мир может оказывать на нас давление и мы наверняка будем продолжать его испытывать.

Каждый христианин надеется на Христа и выполняет свой долг в соответствии со своим религиозным сознанием. Он не входит в сделку со своей совестью и без страха уверенно идет вперед. Основной его задачей на этом пути является сотрудничество в достижении мира. «Мы знаем, — восклицал папа, — что Христос воистину воскрес из мертвых. Победа Христа над смертью является гарантией преодоления препятствий, которые встречаются на пути человеческих усилий по защите справедливости, свободы и мира. В эти славные дни... мы хотим выразить пожелание, чтобы в свете Его, Источника жизни, Победителя смерти, добрая воля всех людей, непосредственно ответственных за судьбы народов, нашла в духе, в котором преобладают справедливость и сотрудничество, гармоничное решение всякого конфликта в высших интересах мира на земле».[712]

«Оссерваторе Романо» от 24 декабря 1959 года опубликовала Рождественское послание папы Иоанна XXIII, которое было передано 23 декабря в полдень радиостанцией «Ватикан» и многочисленными европейскими и неевропейскими станциями. Лейтмотивом этого послания является проблема мира во всем мире. По словам папы, мир имеет три аспекта. Мир сердец, как внутреннее духовное расположение, которое покоится на сыновней зависимости от воли Божией. Все, что ослабляет, рвет, разбивает это соответствие, этот союз воли, противостоит миру и является заблуждением и грехом: «Кто восставал против Него и был в покое?» (Иов. 9, 4). Добрая воля, в свою очередь, является искренним желанием соблюдать вечный закон Божий, следовать Его заповедям, Его предначертаниям и держаться истины. Такого расположения ожидает Бог от человека.

Мир социальный. Он обретает прочную базу, когда люди уважают человеческое достоинство друг друга. Сын Божий стал человеком, и спасение, принесенное Им на землю, касается не только общества, но и отдельного человека. И если Бог возлюбил человека до такой степени, то это означает, что человек принадлежит Ему и что человеческая личность должна уважаться. Церковь в своем социальном учении всегда проповедовала, что имущество, экономика и государство созданы для человека, а не человек для них. Волнения, нарушающие мир в разных странах, в основном происходят оттого, что с человеком обращаются как с орудием, с товаром, с маленьким колесиком в большой машине, как с простой единицей производства. «Нет, у мира не может быть солидного фундамента, — говорил папа, — если в сердцах не рождается чувство того братства, которое должно существовать у всех, кто принадлежит к роду человеческому и призван к одинаковой судьбе. Сознание принадлежности к одной семье гасит в сердцах зависть, алчность, гордость, стремление к подчинению других, являющиеся поводом для раздоров и войн. Оно соединяет всех людей более высокими и великодушными узами солидарности».[713]

Международный мир. Он основывается прежде всего на истине. Совершенно очевидно, что христианский девиз: «Истина сделает вас свободными» (Ин. 8, 32) применим и к международным отношениям. Поэтому следует избегать некоторых неверных концепций: диалогов с позиции силы, национализма и всего того, что отравляет общественную жизнь народов. Одновременно с раскрытием истины должна развиваться справедливость, которая устраняет причины конфликтов и войн. Справедливость разрешает спорные вопросы, устанавливает обязательства, уточняет обязанности, отвечает правам каждой из сторон. Справедливость в свою очередь должна дополняться христианской любовью к ближнему. «Любовь к ближнему и к собственному народу, — говорил папа Иоанн XXIII, — должна быть свободной от замкнутости и недоверия к другим. Она должна расширяться и распространяться, чтобы охватить в спонтанном движении солидарности все народы и завязать с ними необходимые связи. Тогда можно будет говорить об общности жизни, а не о простом сосуществовании, потому что оно-то и лишено такого дыхания солидарности, снимающего барьеры, за которыми тлеют взаимная подозрительность и страх».[714]

Касаясь послевоенной ситуации, сложившейся в мире, и анализируя ее, папа приходит к выводу, что она в корне ненормальна, ибо создались два блока со всеми вытекающими отсюда неприятными последствиями. Это не состояние войны, но это таже к далеко от мира, которого горячо желают народы. Для достижения мира необходимо беспрестанно устранять препятствия, воздвигаемые человеческой злобой. Этими препятствиями являются: пропаганда безнравственности, социальная несправедливость, безработица, нищета, особенно вопиющая при чрезмерном богатстве некоторых, бешеная гонка вооружения.

В сердцах человеческих глубоко укоренилась надежда на мир. «За быстрейшее осуществление этого общего желания Церковь с верой молится Тому, Кто управляет судьбой народов и может повернуть ко благу сердца правителей... Церковь поощряет своих сыновей на оказание активной помощи делу мира, напоминая об известном предостережении святого Августина: «Больше славы в том, чтобы словом убить войну, чем в том, чтобы мечом убивать людей. Истинная слава в том, чтобы мирным путем обрести мир».[715]Церковь благосклонно относится к любой инициативе, способной уберечь человечество от новой трагедии, от новых неисчислимых разрушений. Однако, по словам папы, желаемое Церковью умиротворение нельзя смешивать с уступкой или ослаблением ее твердости перед идеологиями, находящимися в явной оппозиции католическому вероучению.

Тайна Рождества дает всем уверенность в том, что добрая воля людей никогда не пропадает, что не пропадает ничто из сделанного по вдохновению доброй воли, даже иногда не вполне осознаваемое, для того, чтобы град людской создавался по образу града небесного. Вспоминая о своем возвышении на папский престол, папа Иоанн XXIII отмечает, что выбор имени явился выражением его доброй воли, которая решилась отдать себя подготовке путей Господних, заключающейся сегодня в заполнении долин и выравнивании гор. «Миссия папы наших дней, — говорил папа Иоанн XXIII, — представить Господу народ приготовленный» (Лк. 1, 17), а это именно миссия Крестителя, его покровителя, имя которого он носит, и нельзя было бы представить себе более высокого и дорогого совершенства, чем совершенство христианского мира, являющегося миром сердца, миром в обществе, в жизни, в процветании, во взаимном уважении, в братстве всех народов».[716]Пожеланием скорейшего воцарения на земле мира Христова и заканчивается Рождественское послание.

10 сентября 1961 года папа совершал Божественную литургию, по окончании которой обратился к собравшимся дипломатам, аккредитованным в Ватикане, с призывом к миру. Это выступление папы Иоанна XXIII транслировалось по радио. Он начал с того, что поведал слушателям о той тревоге, которую вызывают в его сердце мрачные тучи, сгущающиеся на международном горизонте. Папа говорил далее, что Церковь не может оставаться равнодушной к человеческой скорби даже тогда, когда эта скорбь выражается в виде тревоги или страха. «Поэтому Мы, — продолжал он, — призываем правителей осознать ужасающую ответственность, которую они несут перед историей и, что еще важнее, перед судом Божиим, и заклинаем их не поддаваться лживым и обманчивым давлениям».[717]От мудрости человеческой во многом зависит то, чтобы верх одержала не сила, а свободные и честные переговоры, чтобы утвердились истина и справедливость.

Люди, которые не забыли трагическую историю последних пятидесяти лет, трепещут от страха перед тем, что может произойти в результате военного пожара. Любого военного конфликта достаточно, чтобы исказить до неузнаваемости облик людей, народов и стран. Употребление новых орудий уничтожения и разрушения, которые человеческая изобретательность продолжает умножать на горе всем, может привести к чудовищным результатам.

Католическая Церковь, распространенная по всему земному шару, готовится к своему всемирному собранию — Вселенскому собору, предназначенному для создания истинного братства между народами. И сейчас долг каждого католика возносить молитвы за успех этого великого церковного начинания.

8 сентября Церковь праздновала Рождество Пресвятой Богородицы, как начало спасения мира. «О мире молим мы тебя, сладчайшая наша Матерь, — восклицал папа Иоанн XXIII, — не в победоносных войнах, не в разгромленных народах нуждается мир, но в обновленном и более прочном спасении, в плодотворном мире, возвращающем людям тишину и радость, в этом он нуждается, об этом он взывает громким голосом».[718]

29 сентября 1961 года было обнародовано послание папы Иоанна XXIII «Розарий». В самом его начале он вспоминает о религиозном собрании 10 сентября в Кастельгандольфо, которое выразило свою большую озабоченность проблемой сохранения мира на земле. На этой встрече присутствовали дипломаты, аккредитованные в Ватикане. Спустя несколько дней папа посетил катакомбы св. Каллиста, вблизи его летней резиденции, чтобы помолиться у гробниц четырнадцати пап и мучеников и испросить у них небесной молитвенной помощи для приобретения «великого сокровища мира». «И вот теперь, — писал папа Иоанн XXIII, — в октябре месяце, который христианской традицией благочестия и любви посвящен культу и почитанию Марии, Царицы Розария, нам предоставляется новый благоприятнейший повод для всеобщей молитвы ко Господу о мире, к которому стремятся отдельные лица, семьи и целые народы».[719]Розарий, по словам папы, является упражнением в христианском благочестии среди верующих латинского обряда, которые составляют значительную часть Католической церкви. «Это — благочестивая форма соединения с Богом и всегда форма высокого духовного восхождения».[720]Таким образом, розарий становится всеобщей молитвой отдельных людей, которые, находясь в различных уголках земли, встречаются в единой молитве, будь то личная молитва о благодатной помощи в индивидуальных нуждах каждого, будь то участие в огромном единодушном хоре всей Церкви, молящейся об интересах всего человечества. Церковь, по воле своего Божественного Основателя, живет среди горестей и нестроений общественной жизни, которые часто обращаются в страшную угрозу, но ее взоры, ее природные и благодатные силы всегда устремлены к высшему назначению, к вечным целям. Современные преобразования, происходящие во всех секторах человеческого общежития, научные изобретения, совершенствование организации труда, открывая человеку более широко лицо современного мира, пробуждают и новые формы христианской молитвы. Отныне каждая молящаяся душа уже не чувствует себя одинокой, поглощенной исключительно собственными интересами духовного или материального порядка. Она замечает, с большей ясностью и в большей мере, чем в прошлом, что она принадлежит к большому общественному организму, разделяет его обязанности, пользуется его преимуществами, страшится его неопределенностей и опасностей.

«О, благословенный розарий Марии! — восклицал папа Иоанн XXIII, — как сладостно видеть тебя в руках невинных детей, святых священников, чистых душ, юношей и старцев, всех, кто сознает силу и действенность молитвы, в руках бесчисленных благочестивых толп, как символ и как знамя мира в сердцах и мира для всех народов! Слово «мир», произносимое в человеческом и христианском смысле, означает проникновение в души того чувства истины, справедливости и совершенного братства между народами, которое отгоняет всякую опасность несогласия, смятения, которое направляет волю всех и каждого на пути евангельского учения, на пути созерцания тайн и следования Иисусу и Марии — тайн, становящихся достоянием всеобщего благочестия; к усилиям каждой души, всех душ, направленных на совершенное исполнение святого закона, который, управляя тайными движениями сердца, исправляет действия каждого человека, наставляя его к осуществлению христианского мира, этого блаженства человеческой жизни, предвкушения непреложных и вечных радостей».[721]

21 декабря 1961 года по радио было передано Рождественское послание папы Иоанна XXIII, озаглавленное: «Мир Христов — в добродетели». Это четвертое послание, с которым он обратился к Католической Церкви и всем людям доброй воли. Заглавие уже говорит само за себя и указывает на то, что речь пойдет в первую очередь о мире между людьми. Господь и Создатель рода человеческого в своем провиденциальном плане, — говорил папа, — предначертал, чтобы люди жили в мире, помогали друг другу, дополняли друг друга в дружественном сотрудничестве, терпеливо искали выход из некоторых противоречий в справедливом распределении земных благ. Слова пророков, тексты Священного Писания категорично призывают к доброте и любви: «Вот пост, который Я избрал: разреши оковы неправды, развяжи узы ярма и угнетенных отпусти на свободу и, расторгнув всякое ярмо, раздели с голодным хлеб твой и скитающихся бедных введи в дом; когда увидишь нагого, одень его и от единокровного твоего не укрывайся» (Ис. 58, 6-7). Однако человечество не внимает этим призывам и с жестоким упорством противодействует им. В наш век ужас и страх порождают смятение умов, между людьми возникает враждебность, все это порождает постоянные недоразумения в отношениях семейных, социальных, национальных и международных. С одной стороны, людьми провозглашается мир, с другой стороны, под прикрытием красивых фраз слишком часто выявляется тот дух, который противоречит миру. На земле господствует гордость и алчность тех, кто копит богатства, оставаясь глухими к нуждам своих братьев; чувствуется безразличие, бесчувственность тех, кто наслаждается своими благами, отворачиваясь от воплей, вызванных страданиями, слышимыми во всем мире. Здесь всегда отсутствует милосердие Христово, которое должно являться противоядием этому духу. «В нашей энциклике «Матер ет Магистра», — говорил папа, — мы хотели подчеркнуть, что если у нас есть опора в милосердии Христа, мы чувствуем себя соединенными вместе и ясно ощущаем нужды, страдания и радости других, как свои собственные».[722]Христос — это любовь; если мы Христовы, то должны пребывать в любви, а «любовь, — по словам ап. Павла, — долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине, все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит» (1 Кор. 13, 4-7). Ввиду всего этого Римский папа считает необходимым, чтобы молитва о мире, которая слышится из Вифлеемских яслей, стала призывом к доброте, братству и искреннему сотрудничеству. В настоящее время сбываются пророческие слова Иисуса Христа: «По причине умножения беззакония во многих охладеет любовь» (Мф. 24, 10). И действительно, в настоящее время сплошь и рядом человек человеку перестал быть братом добрым, милосердным и сердечным, а стал чужим, расчетливым, всеподозревающим эгоистом. Печально для сердца христианского, что в таком состоянии оказался мир. Однако печаль, — по словам папы Иоанна XXIII, — это еще не средство для искоренения зла. Нужно не печалиться, а стараться измениться в первую очередь самому. Каждый человек обязан непрестанно совершенствоваться в добре. Индивидуальные достоинства каждого будут находить свое воплощение в семье, в которой он живет. Папа говорит: «Каждый индивидуум должен быть добрым и такой добротой порождать совесть чистую, не терпящую никакой расчетливости, двойственности и черствости... Семья будет отличаться добрыми устоями, если в ней будет чувствоваться проявление различных добродетелей. Доброта смягчает и укрепляет отцовский авторитет, проявляется в материнской нежности, отличает послушание детей, регулирует их поведение, побуждает к неизбежным жертвам».[723]Добрая семья будет содействовать тому, что и общество, в котором она живет, будет добрым, справедливым, откровенным, великодушным, бескорыстным, готовым понять и простить.

Папа обратился с призывом к тем, в руках которых находится экономическая власть, чтобы найти возможность повышения жизненного уровня и безопасности людей во всем мире. Он говорил, что его обращение направлено также «ко всем ответственным властям всех наций, ко всем тем, которые держат в своих руках судьбы человечества: на вас обращены с тревогой взоры людей — ведь прежде всего они ваши братья, а потом уже люди, подвластные вам. В сознании прав, данных Нам Иисусом Христом, мы говорим вам: отгоните от себя всякую мысль о насилии, трепещите при мысли о возможности создать сцепление непредвиденных обстоятельств, решений, вражды, которые могут привести к непоправимым поступкам. Вам дана большая власть не для того, чтобы разделять, а соединять, не для того, чтобы проливать слезы, но чтобы всем обеспечить работу и безопасность».[724]

Со словом утешения и ободрения обратился папа Иоанн XXIII ко всем страждущим физически и духовно, ко всем тем, кто ожидает правосудия и оправдания. Огромное беспокойство в его сердце вызывает тот факт, что спустя почти две тысячи лет после воплощения Бога Слова есть народы, не имеющие экономической и политической самостоятельности, что есть народы, подвергающиеся дискриминации из-за цвета кожи или вероисповедания, что есть народы, которые не могут пользоваться благами мира и безопасности.

После Рождественской полунощной мессы 1961 года, которую папа Иоанн XXIII служил в присутствии дипломатического корпуса, аккредитованного при Папском Престоле, он обратился к собравшимся с небольшой речью. Заметим попутно, что это богослужение транслировалось по системе европейского телевидения. Вся речь Римского Первосвященника была проникнута идеей мира между народами. Он заявил, что Церковь, наследница учений своего Божественного Основателя, признает только тот мир, который основан на справедливости. Этот мир опирается на законные права людей и уважение этих прав. Этот мир исходит из свободных добросовестных отношений между людьми, даже если он требует жертв и известной самоотверженности. Особенная ответственность лежит, конечно, на государственных деятелях: «Приговор истории будет суров для тех, кто не сделал всего того, что было в его силах, чтобы удалить от человечества все бедствия войны».[725]

2 июля 1962 года, на следующий день после референдума, одобрившего независимость Алжира, папа Иоанн обратился по Ватиканскому радио к населению этой страны. Он говорил, что те бедствия, которые терпел народ Алжира, волновали папу в течение многих месяцев. В настоящее время появились как будто надежды на лучшее будущее, на установление порядка и свободы. «Там, где люди еще не могут выявлять своих прав, — говорил папа Иоанн ХХIII, — там не может существовать мир и согласие между нациями».[726]Необходимо обеспечить гражданам хлеб, работу и личную безопасность, только тогда страна сможет прогрессировать в области социальной. В заключение папа призвал Божественное благословение на народ и молодое правительство Алжирской Республики.

Через две недели после открытия собора мир оказался на грани войны в результате назревшего Кубинского кризиса. 25 октября папа Иоанн ХХIII обратился с пламенным призывом ко всем народам мира и их руководителям. Это обращение получило положительный отклик со стороны прогрессивной общественности. Он писал: «Господи, да будет ухо Твое внимательно к молитве... рабов твоих» (Неем 1.11). Эта древняя молитва приходит Нам на уста из глубины трепетного сердца во время открытия Второго Ватиканского собора. Радость и надежды всех людей доброй воли омрачают грозные тучи, которые начинают заслонять международный горизонт и сеять панику среди тысяч семей... Церкви ближе всего мир и братство среди людей и она непрестанно об этом заботится. Мы при этом напоминаем о серьезном деле, лежащем на властях предержащих. И Мы добавляем к этому: «Положа руку на сердце, они обязаны прислушаться к тревожным крикам, несущимся со всех концов земли от детей, стариков и всех взывающих к нему: «мир, мир!» Сегодня Мы повторяем это торжественное заклинание. Мы умоляем все власти не оставаться глухими к этому зову человечества. Пусть делают все, что в их силах, чтобы спасти мир. Этим они спасут вселенную от ужасов войны, страшные последствия которой предвидеть невозможно. Пусть продолжают работать в этом направлении, так как такая деятельность имеет огромное значение и будет оценена историей. Выражать согласие на всевозможные переговоры является мудрым правилом и привлекает к себе как небесные, так и земные благословения. Пусть все те сыны Наши, которые отмечены печатью крещения и объединены верой в Бога, присоединяют свои молитвы к Нашим, чтобы получить с небес дарование мира, длительного и настоящего, основанного на справедливости и равенстве. И да снизойдет Наше благословение на всех тех, которые с чистым сердцем работают над созданием мира, и снизойдет от Того, Который величается «Князем Мира» (Ис. 9, 16)[727].

22 декабря 1962 г. папа Иоанн XXIII обратился с Рождественским посланием ко всему миру. Если проследить за выступлениями папы с момента его избрания, то невольно бросается в глаза тот факт, что с течением времени он отводит все больше и больше места в своих речах и посланиях проблеме мирного существования людей на земле. Его радиопослание и по содержанию не что иное, как гимн миру. «Вместе с прославлением Бога в небесных высотах, — говорил он, — тайна рождения Христа и память о Нем становится для нас, паломников, каковыми мы тут «внизу» являемся, вестью о мире для всей земли[728]». Выражение «небо» часто встречается в Ветхом и Новом Заветах, но еще чаще употребляется там слово «земля». А для земли наивысшей ценностью и богатством в правильном их понимании является мир. «На земле мир» — вот что мы воспеваем с ангелами, — говорил папа. Среди всех благ жизни в истории людей и целых народов мир наиболее важное и ценное. Наличие мира и усилий, направленных на его сохранение, гарантирует мировое спокойствие. Но мир связан с доброй волей всех и каждого, так как без этого бессмысленно надеяться на радость и спокойствие. Задачей людей является искание мира, стремление создать его вокруг себя, чтобы он распространился по всей вселенной, охранять его от опасности и не компрометировать. «Мы... возобновляем сегодня торжественный призыв, Мы умоляем всех власть имущих не оставаться глухими к этому воплю человечества. Пусть они сделают все от них зависящее, так как такая лояльная и открытая направленность имеет громадную силу свидетельства для каждого, а также и перед историей. Распространять, способствовать, соглашаться на переговоры на любом уровне и во всякое время — это правила мудрости и осторожности, привлекающие благословение неба и земли».[729]

11 апреля 1963 г. произошло знаменательное событие в жизни Римско-Католической Церкви. В этот день была обнародована последняя энциклика папы Иоанна ХХIII «Пацем ин террис», документ, вызвавший широкие отклики не только в лоне Церкви, но и далеко за ее пределами. При подписании энциклики 9 апреля папа Иоанн XXIII сказал в присутствии сотрудников Государственного Секретариата, что этот документ «адресован не только епископату Вселенской Церкви, клиру и верующим всего мира, но также и всем людям доброй воли. Всеобщий мир — это благо, интересующее всех людей, и, следовательно, мы открыли свое сердце всем без исключения».[730]

В день обнародования энциклики (это был Великий Четверг) члены дипломатического корпуса, аккредитованные при Ватикане, собрались в Сикстинской капелле. После мессы «Соепа Domini» — Тайная Вечеря) папа обратился к дипломатам с речью. Начал он с того, что охарактеризовал четверговое богослужение как одно из самых трогательных по своей простоте и безыскусственности.

«Великий Четверг — это, прежде всего, день, в который было воздано Богу величайшее поклонение, установлено Христом окончательное жертвоприношение. Жертвоприношения Ветхого Завета теперь окончательно исполнены жертвой без порока, которая будет завтра страдать на кресте и которая уже сегодня предлагается под видами вина и хлеба... Воплощенное Слово, Богочеловек, самым совершенным образом воздает дань Всемогущему и Бессмертному Царю всех веков».[731]Господом на этой трапезе было высказано три мысли, которые будут светить Его ученикам, когда Он их оставит: любовь, единство и готовность на жертву. Отсюда вытекает новый метод распространения истины, особенный метод Церкви, не имеющий подобного в каком-либо другом человеческом обществе на земле. Действительно, апостолы чисто духовными средствами, ценой крови противостояли всем опасностям, которые их ожидали в различных странах. Церковь продолжает распространять это благовестие на протяжении веков, пользуясь теми же методами. Сегодня, как и вчера, она призывает неотступно людей к единству в любви. «Энциклика «Пацем ин террис», — говорил папа, — повторяет это еще раз на языке, который как мы надеемся, всеми будет услышан и понят. Нам хотелось, чтобы она появилась в тот день, в который Христос сказал: «Любите друг друга» (Ин. 13, 34)[732]. Энциклика — это призыв любви, адресованный всем людям нашего времени, чтобы они еще раз осознали свое общее происхождение, делающее их братьями. Благодаря любви их сердца преисполнятся новой энергией, которая сможет воодушевить их правительства. Великий Четверг — это день, когда человечеству в Лице Иисуса Христа был преподан величайший пример смирения.

Бог хочет, чтобы и сегодня те, на ком лежит ответственность за человеческое общество, приняли бы от всего сердца этот последний урок Великого Четверга и смогли бы осознать, что их власть будет тем охотнее признана народом, чем смиреннее и самоотверженнее они будут служить благу всех.

Иногда у людей возникает мысль: о мире можно говорить много. Об этом говорили и говорят многие политические деятели различных направлений, но, к сожалению, очень часто подобные слова не соответствуют делам и нередко за словесной эквилибристикой не видно никаких реальных усилий в этой области.

Прежде чем подойти к анализу «послания мира» папы Иоанна XXIII, мы постараемся наметить некоторые штрихи из его жизни, свидетельствующие о том, что призывы «доброго папы Иоанна», как многие из современников называли его, не расходились у него с делом.

Для примера возьмем визит канцлера ФРГ Аденауэра в Ватикан в январе 1960 года. Немецкий канцлер, преданнейший приверженец папы Пия XII, получил аудиенцию у нового папы и на основании неведомо откуда полученной информации ожидали речь, подготовленную, как говорили, кардиналом Тардини в результате трехдневного труда. В этой речи папа якобы должен был определить официальную точку зрения Ватикана по вопросам границ, отношений между Западом и Востоком, воссоединения Германии и Берлинской проблеме. Естественно, канцлер, со своей стороны, подготовил соответствующий ответ.

Вместо всего этого (о чем говорилось преднамеренно, а может быть, и злонамеренно) папа Иоанн XXIII проявил только любезность. Он начал с комплимента Аденауэру, имевшему цветущий и здоровый вид, по поводу его неутомимой деятельности и энергии, с какой он продолжает посвящать свои силы своей высокой миссии». Затем он порадовался религиозным чувствам, отличающим его семью (один сын канцлера, Павел — иезуит) и, наконец, перевел речь на весь «великодушный» немецкий народ, упомянув о его истории, культуре, вере, трудолюбии, уме, о заслуживающих высокого уважения достижениях в области науки и искусства: «Мы выражаем отеческие пожелания дражайшему народу Германии, — закончил свои слова папа, — в надежде на все более благоприятное будущее, которое может быть порождено доброй волей каждого из его сынов».[733]

Аденауэр внимательно слушал перевод, который делал ему ватиканский немецкий переводчик монсеньор Бруно Вюстенберг, и постепенно отдавал себе отчет, что из речи исключена всякая политическая тема. Поэтому при ответе ему пришлось сократить свои высказывания и ограничиться утверждением, что добрые отношения между Боннским правительством и Святейшим Престолом способствуют делу цивилизации и мира, но чтобы не отказаться окончательно от основной своей мысли, он сказал под конец: «Я верю, что Бог возложил на немецкий народ в эти бедственные времена особую задачу — быть на страже Запада против могучих сил, которые теснят его с Востока».[734]

Хотя это и не было настоящим призывом к крестовому походу, все же тевтонское понятие стража против Востока «по воле Божией», — как выразился Аденауэр, —никоим образом не могло понравиться папе Иоанну XXIII. И действительно, он его не принял и очень тонко нашел способ ответить подобающим образом. Он начал делиться своими воспоминаниями о Германии. Папа сказал, что, в отличие от своего предшественника папы Пия XII, он никогда не выполнял обязанности нунция в Германии, но тем не менее имеет добрых друзей среди немцев. Как бы неизменно следуя одной нити воспоминаний, папа упомянул затем о времени своего служения в качестве апостолического нунция в Париже, когда он близко принимал к сердцу участь немецких военнопленных: «Мы особенно занимались положением немецких семинаристов, — говорил он, — которых удалось тогда объединить в Шартре. А в прошлом году многие из них, теперь уже священники, прибыли в Кастель Гандольфо засвидетельствовать Нам свою сыновнюю признательность».[735]

Таким образом папа отверг понятие «Wacht im Osten» и попытка Аденауэра получить благословение на перевооружение Германии потерпела провал. Папа Иоанн XXIII был очень далек от мира Аденауэра, он всегда был против всякого расизма и нездорового национализма. Его ответ канцлеру не был импровизацией. В своем дневнике под датой 26 ноября 1940 года он записал следующее: «Иные претендуют на то, что Бог должен хранить ту или иную нацию и даровать ей неуязвимость и победу ради праведников, которые в ней живут, или ради добра, которое в ней так или иначе совершается. При этом забывают, что если Бог в известном смысле создал нации, Он все же предоставил людям выбор государственного устройства».[736]Шовинистический национализм и всякая националистическая исключительность были ему отвратительны тем более, что в военные годы ему приходилось констатировать: «Мир заражен нездоровым национализмом, на основе расы или крови, противоречащий Евангелию».[737]К этой же теме папа возвращается 25 октября 1942 года: «Святая Церковь, которую я представляю, есть матерь всех наций. Надо, чтобы все лица, с которыми я общаюсь, видели с радостью в папском представителе это чувство уважения к национальности каждого, украшенное благостью и кротостью суждений, которые завоевывают всеобщее доверие».[738]

Если Церковь такова, как ее понимал папа Иоанн XXIII, то не приходится удивляться, что он всеми силами стремился явить ее лицо всему миру. И более всего он стремился сделать это в своей энциклике «Пацем ин террис», которую пожелал адресовать не только епископату, клиру и верующим католикам, но и всем людям доброй воли, даже некрещеным, даже тем, кто считает себя противником веры: «Всеобщий мир, — говорил папа 9 апреля, сообщая об энциклике, — это благо, касающееся всех без различия. Энциклика несет в себе свет Божественного Откровения, которое сообщает мысли ее живую сущность, но доктринальные линии вытекают также из глубочайших потребностей человеческой природы и таким образом с еще большей убедительностью относятся к сфере естественного права».[739]Папа спокойно разъяснял, что ложные доктрины о природе и назначении человека (т. е. доктрины атеистические) не должны отождествляться или смешиваться с историческими и политическими движениями, которые могут ими вдохновляться, «потому что доктрины после того, как они были разработаны и получили свое окончательное определение, остаются неизменными, тогда как вышеупомянутые движения, развивая свою деятельность в непрестанно меняющихся исторических ситуациях, не могут не подвергаться их влиянию и не испытывать изменений, даже весьма глубоких. К тому же, кто может отрицать, что в этих движениях, в той мере, в какой они становятся выражением справедливых чаяний человеческой личности, содержатся положительные элементы, заслуживающие одобрения».[740]

Из этой логической предпосылки следовал политический вывод: «Может случиться, что сближение или встреча практического порядка, вчера считавшиеся неуместными или бесплодными, сегодня и завтра могут оказаться уместными и плодотворными».[741]Папа Иоанн XXIII всегда рекомендовал в политике употреблять «миролюбивый и почтительный ко всем язык». Уже в энциклике «Ад Петри Катедрам» в 1959 году содержалось мудрое утверждение: «Мы не хотим никого оскорблять» — и все его неоднократные призывы к разоружению, к миру, к отказу от применения силы делались в приветливом и мирном тоне. Этот язык был настолько непривычным, что международное общественное мнение остановилось перед ним в недоумении, как бы захваченное врасплох. Некоторым этот язык казался чуть ли не предательством по отношению к Церкви. Не нужно ходить за примером слишком далеко: в Италии, в газете «Коррьере д’Информационе», под сатирической виньеткой заглавие энциклики было искажено — вместо «Пацем ин террис» — «Фальцем ин террис» (Серп над землей), что косвенно обвиняло папу в пропаганде коммунизма, символом которого часто является серп и молот. По воспоминаниям окружавших папу людей, когда он увидел заголовок, то, тяжело вздохнув, сказал: «О, вот уж, действительно, они меня не понимают... нет, они меня не огорчают тем, что пишут и говорят обо мне... К тому же у меня счастливая способность быстро все забывать».[742]И если не все были готовы быстро отказаться от языка крестовых походов, распространенного в годы холодной войны, папа Иоанн XXIII оставался тверд в своем образе мыслей настоящего христианина: «Если мы друг друга называем братьями и действительно ими являемся, если мы призваны к одной участи, — говорил он, — то как же можно обращаться друг с другом, как с противниками и врагами».[743]

Некоторые считали, что представления папы Иоанна ХХШ о международной политике были слишком прямолинейными и даже простодушными. Однако, как показывает жизнь, простодушными были оценки его деятельности, а не его представления. Наблюдая как два блока, западный и восточный, наращивают свой ядерный потенциал, объясняя, что делают это для своей обороны, папа заметил: «Я не могу приписывать неискренности ни той, ни другой стороне. Если бы я так поступил, диалог был бы уже прерван, и все двери оказались бы закрытыми».[744]

Кубинский кризис, разразившийся в октябре 1962 года почти одновременно с открытием собора, побудил папу обратиться с призывом к миру: «Только что открылся Вселенский Собор, — говорил он, — среди радости и надежд всех людей доброй воли, ... грозные тучи вновь омрачают международный горизонт, распространяя ужас среди миллионов семей... Все, кто сознает возложенную на них ответственность власти, пусть, внимая голосу своей совести, прислушаются к воплю ужаса, который возносится к небу со всех концов земли от невинных младенцев и стариков, от частных лиц и общин: мира, мира! Мы заклинаем всех правителей не остаться бесчувственными к этому воплю человечества. Пусть сделают они все, что в их власти, чтобы спасти мир — так они спасут человечество от ужаса войны, чудовищные последствия которой не поддаются предвидению... Итак, пусть они настойчиво продолжают вести переговоры. Развивать переговоры, способствовать им, принимать их на всяком уровне и во всякое время — это норма мудрости и благоразумия, которая привлекает благословение неба и заслуживает благословения людей».[745]

Стремясь быть справедливым в оценке политической ситуации в мире, папа Иоанн XXIII подчас бывал слишком откровенным, так что некоторые из католических писателей склонны были считать эту откровенность свидетельством недостаточного политического благоразумия. Так, 8 декабря 1962 года на аудиенции кардиналу Вышинскому и польским епископам, прибывшим в Рим на первую сессию собора, папа Иоанн XXIII оказал самый сердечный прием своим гостям. Как итальянец, он выразил радость по поводу того, что его соотечественники участвовали в борьбе Польши за независимость, с чувством гордости за свою епархию он упомянул о гарибальдийце из Бергамо Франческо Нулло, который отправился в 1862 году сражаться за независимость Польши, где героически погиб. «Мне говорили, — добавил он, — что восстановленная Польша воздвигла памятник этому благородному полковнику и его именем назвала улицу во Вроцлаве, на тех западных территориях, которые вы вновь обрели через столетия». Обратившись к теме свободы, папа продолжал: «Я слежу за усилиями вашего народа, который борется за неприкосновенность своих границ. Я с волнением слежу за всеми героическими усилиями вашего народа».[746]

Эти слова были застенографированы и переведены на польский язык. Вскоре документ получил гласность на заседаниях собора и дошел, наконец, до сведения германского посольства при Ватикане. В Германии в то время у власти еще находился Аденауэр, он потребовал, чтобы посол ФРГ в Ватикане фон-Шерпенберг подал в Государственный Секретариат протест, так как Боннское правительство усмотрело в речи папы признание границ по Одеру-Нейссе, которую ФРГ не признает, претендуя на часть земель Польши. Фон-Шерпенберг был принят 15 декабря заместителем государственного секретаря монсеньором Анжело Дель-Аква, который заявил, что протест посла не принят. Позднее папа справился насчет исхода этого дипломатического инцидента. Он сообщил монсеньору Дель-Аква: «Мы сказали правду, что не любим национализма и были вознаграждены. Да поможет Нам Господь всегда».[747]

Стремлением к установлению добрых отношений был продиктован жест папы Иоанна XXIII, принявшего редактора советской газеты «Известия» А. Аджубея. Однако не всем в Италии, да и в других частях мира, пришлось это по душе. После того, как стало известно об аудиенции, состоявшейся в папской библиотеке, поднялось такое волнение, что журнал «Общества Иисуса» «Чивильта католика» счел необходимым поместить статью, объясняющую жест папы. Как это обычно принято, верстка номера была послана для чтения и одобрения папе, но папа Иоанн XXIII не пожелал этого сделать. Он сказал, что забота об оправдании папы в данном случае неуместна: «Я не нуждаюсь в защите». Он считал себя вправе давать аудиенцию тому, кому считал нужным, не опасаясь никаких неприятных последствий. «Атеист? — спрашивал папа Иоанн ХХIII, — ну что он может самое большее мне сказать? Что Церкви пришел конец, что она умерла, а я ему отвечу, что это неправда». С критикой в адрес папы выступали даже куриальные кардиналы. Так, например, кардинал Оттавиани, выступая перед итальянскими офицерами, заявил: «Сейчас нам угрожает наихудшая опасность. Что может больше убедить итальянцев в том, что уже не существует коммунистической опасности, нежели прием папой Аджубея и призыв к проведению различия между заблуждениями и заблуждающимися?».[748]Большие американские газеты беспокоил и возмущал тот факт, что папа Иоанн ХХIII отверг все еще господствовавшую на Западе теорию «атомного превосходства». Газета «Нью-Йорк Таймс», писала «об утопических мечтах папы о всеобщем разоружении». Подобную же позицию заняла и «Нью-Йорк геральд трибюн», а «Дейли ньюс», газета с самым большим тиражом в Соединенных Штатах, сожалела, что позиция папы в вопросах разоружения ближе к позиции советской, нежели к американской. Газета добавила, что упор, сделанный папой Иоанном ХХIII на принцип невмешательства во внутренние дела других государств, по существу означает критику американской политики в отношении Кубы.

Весьма знаменательным является тот факт, что папа сумел трезво оценить современное международное положение и стремление народов к миру. За четыре с половиной года своего пребывания в Ватикане папа Иоанн ХХIII произнес немало речей и опубликовал целый ряд посланий, в которых призывал государственных деятелей положить конец гонке вооружений и решать все спорные вопросы за столом переговоров. В известном выступлении по радио 10 сентября 1961 года, в выступлении на торжественной аудиенции по случаю открытия Второго Ватиканского собора папа развивал мысль о необходимости «содействовать устранению всех конфликтов и прежде всего войн — этого бича народов». Подлинным политическим и духовным завещанием папы Иоанна ХХIII суждено было стать его последней энциклике «Пацем ин террис», опубликованной перед Пасхой 1963 года. По этому поводу он говорил: «Хотелось бы, чтобы энциклика «Мир на земле» была нашим пасхальным подарком в лето Господне 1963».[749]

Всю Страстную седьмицу этого года, последнего года его земной жизни, папа Иоанн XXIII обратил в проповедь мира. Еще 3 апреля в своем обращении к паломникам на общей аудиенции в соборе святого Петра он сказал, что в святые дни воспоминаний Страстей Христовых и Светлого Христова Воскресения он будет говорить только о мире.

7 апреля 1963 г., в Вербное воскресенье, папа совершил торжественный вход в собор святого Петра, затем посетил ряд приходских храмов. И всюду он говорил, что желает Светлого праздника всем, как католикам, так и некатоликам, ибо все люди — братья, и за всех за них Господь наш Иисус Христос пролил честную кровь Свою.

Во вторник на Страстной седьмице, подписывая энциклику, папа Иоанн XXIII заметил, что этот документ, содержит нововведение: энциклика обращена не только к епископату, клиру и мирянам Римской Церкви, но и ко всем людям доброй воли, ибо всеобщий мир есть благо, касающееся всех людей без различия, поэтому он раскрывает свое сердце всем.

11 апреля 1963 года, в Великий Четверг, в день опубликования энциклики, папа Иоанн XXIII, совершая мессу в присутствии дипломатического корпуса, сказал в своем слове: «Сегодня, как и вчера, Церковь без устали призывает людей к единению. И это Мы хотели повторить языком, который, надеемся Мы, будет услышан и понят всеми. Мы хотели обратиться с великим призывом любви к людям нашего времени. Да признают они от чистого сердца общее происхождение свое, делающее их братьями, и да соединятся они! Нам бы хотелось лично прийти к каждому из вас, чтобы с помощью Божией принести вам силу и радость».[750]

Энциклика «Пацем ин террис» считает обеспечение всеобщего мира главной задачей нашего времени. Тема этого документа: «О мире между всеми нациями, основанном на истине, справедливости, любви и свободе», — свидетельствует о глубоком понимании папой Иоанном XXIII современной обстановки в мире и о его стремлении найти наилучшие пути к установлению на земле прочного мира. В заключительной части своей энциклики папа так говорит о цели своего выступления: «Поучение, которое Мы посвятили в вышеприведенном тексте проблемам, столь сильно беспокоящим нас и все человечество и непосредственно отражающимся на прогрессе человеческого общества, было продиктовано нам глубоким стремлением, которое, как Мы знаем, разделяем со всеми людьми доброй воли: стремлением видеть более прочный мир царящим на земле».[751]

Как же была встречена эта энциклика прогрессивным мировым общественным мнением? Для иллюстрации приведем несколько высказываний на эту тему. Агентство ТАСС в день опубликования энциклики отмечало: «Новая энциклика, с которой папа Иоанн XXIII обратился к клиру, верующим и всем людям доброй воли, вызвала огромный отклик во всем мире, так как она посвящена вопросу, волнующему человечество, а именно сохранению мира на нашей планете».[752]

Генеральный секретарь ООН У Тан на пресс-конференции 12 апреля 1963 г. заявил: «Я прочитал энциклику «Пацем ин террис» с глубоким удовлетворением и волнением. Его Святейшество папа Иоанн XXIII призвал к ограждению жизни человеческой, к приложению человеческих знаний не к делу смерти, а к делу жизни и достоинства человека в человеческой общине. Она внесет значительный и высоко знаменательный вклад в усилие всех тех, кто убежден, что род человеческий наделен достаточной мудростью, чтобы обеспечить свое самосохранение».[753]

Профессор Джон Бернал, председатель Всемирного Совета Мира, обратился к папе Иоанну XXIII с особым посланием, в котором писал: «Защитники мира во всем мире с радостью приветствуют Вашу историческую энциклику «Пацем ин террис». Она принесла им огромное удолетворение и вдохнула в них новую энергию в борьбе за достижение великих гуманных целей, перечисленных Вами: немедленного прекращения ядерных испытаний, запрещения ядерного оружия, окончания гонки вооружений, устремления ко всемирному, всеобщему и контролируемому разоружению, прекращения расовой дискриминации и признания равенства всех людей. Ваш волнующий призыв в пользу разрешения всех международных тяжб путем переговоров, так же как и Ваше обращение к согласию и сотрудничеству между всеми людьми доброй воли в пользу мира и во имя человечества, к которому все мы принадлежим, свидетельствует о глубокой проникновенности и любви к роду человеческому. Люди всегда будут вспоминать с большой признательностью Ваш призыв, который вдохновит не только тех, кто работает над делом мира, но и миллионы человеческих существ, которым до сего времени не хватало уверенности и надежды, чтобы поступать так же».[754]

Перейдем теперь непосредственно к изучению этого важного исторического документа, документа эпохи. Свою энциклику папа Иоанн XXIII начинает с утверждения того, что мир на земле — это объект чаяний человечества всех времен. Но он не может быть достигнут и не может быть укреплен, если не будет находиться в полном согласии с порядком, установленным Богом. В этом человечество убеждается ежедневно и ежечасно, в этом убеждает его прогресс науки и технические достижения. Бог сотворил вселенную Своей щедростью, премудростью и благостью, как об этом еще говорил псалмопевец: «Господи, Боже наш! как величественно имя Твое по всей земле! все соделал Ты премудро» (Пс. 8, 1; 103 , 24). Бог создал человека разумным и свободным по образу и подобию Своему» (Быт. 1, 56), поставил его владыкой вселенной: «Немногим Ты умалил его пред ангелами, славой и честью увенчал его, поставил его владыкой над делами рук Твоих, все положил под ноги его» (Псалом 8, 6-7).

Вселенная создана гармонично и упорядоченно. Но эта упорядоченность находится в болезненном противоречии с беспорядком, создаваемым людьми в своих личных и международных взаимоотношениях. Между ними укореняется мнение, что лишь сила может урегулировать эти отношения. «Однако, — пишет папа, — Создатель мира вложил представление о порядке в природу человеческих существ, что призывает их совесть уважать порядок: «Они показывают, что дело закона у них написано в сердцах, о чем свидетельствует их совесть (Рим. 2, 15). Как могло быть иначе, если все дела Божии отражают Его бесконечную премудрость и отражают ее тем яснее, чем выше на лестнице созданного находится то или другое существо».[755]Перенося закономерность физических явлений в мир нравственный, человеческое сознание часто ошибается, считая, что отношения отдельных лиц и обществ могут регулироваться на основе законов, которым повинуются элементы вселенной. Нормы человеческих взаимоотношений, по словам папы Иоанна XXIII, относятся к другому порядку: их следует искать там, куда Бог их вложил, то есть в самой природе человека. Только эти законы ясно указывают людям путь их поведения: идет ли речь о взаимоотношениях отдельных людей в социальной жизни, о взаимоотношениях между гражданами и светской властью внутри политического общества, о взаимоотношениях между различными политическими обществами или, наконец, между последними и всем человечеством для общего блага всего мира.

Основой всякого хорошо организованного общества является принцип, согласно которому всякий человек — личность, то есть существо, одаренное разумом и свободной волей. Тем самым человек является объектом прав всеобщих, непреложных и неотъемлемых. Если же мы будем представлять себе человеческое достоинство в свете богооткровенных истин, то тем самым вознесем его на еще большую высоту. Ибо в свете этих истин люди были искуплены кровью Господа Иисуса Христа, благодатно соделались чадами и друзьями Божиими и стали наследниками великой славы.

Папа настойчиво отмечал, что каждое человеческое существо имеет право на жизнь, на физическую неприкосновенность, на необходимые и достаточные средства для достойного существования, относящиеся к питанию, одежде, жилищу, отдыху, медицинской помощи и социальному обеспечению. Исходя из этого, можно утверждать, что человек имеет право на помощь во время болезни, инвалидности, вдовства, старости, безработицы, всякий раз, когда он лишается средств существования в связи с обстоятельствами, не зависящими от его воли.

Каждый человек имеет также право на уважение его как личности. Должна охраняться его репутация, гарантироваться свобода в поисках истины, в выражении мыслей, его стремление к творчеству в искусстве. Человек имеет право на объективную информацию. Никто не может быть отторгнут от достояния общечеловеческой культуры, от получения основного и профессионального образования. Папа отмечал, что «следует устроить так, чтобы в меру заслуг каждого, ему дана была возможность получения высших степеней образования и занятия в обществе положения, несения ответственности в меру, соответствующую его возможностям, талантам и компетенции».[756]

Особенно строго должен соблюдаться закон о свободе совести. Каждый имеет право поклоняться Богу согласно повелениям своей совести и исповедовать свою религию в частной и общественной жизни. Папа Иоанн XXIII ссылался на древнехристианского апологета Лактанция, который писал: «Мы получаем жизнь от Бога Творца, чтобы воздать должную Ему дань уважения: познавать Его и следовать Ему. Это требование сыновнего благочестия обязывает и связывает нас с Богом. Отсюда и происходит слово религия».[757]Папа счел нужным также привести в этом разделе высказывание своего предшественника папы Льва XIII, говорившего, что свобода совести — «это истинная свобода, действительно достойная чад Божиих, должным образом сохраняющая достоинство человеческой личности, свобода, которая предохраняет от всякого насилия и несправедливости... Непрерывно апостолы призывали к такой свободе, апологеты писали о ней, все мученики освятили ее своей кровью».[758]

Всякий человек имеет право избирать образ жизни. Он может создать свой семейный очаг, в котором муж и жена пользуются равными правами и обязанностями. Он может не вступать в брак, а следовать путем священника или монаха. Если же человек строит семью на основе свободно заключенного брака, который по своей сущности является единственным и нерушимым, то такая семья должна считаться первичной, естественной ячейкой общества. Поэтому все без исключения государства обязаны строить экономический, социальный, культурный и нравственный порядок таким образом, чтобы семья укреплялась и могла спокойно выполнять надлежащую ей общественную функцию. На родителях в первую очередь лежит обязанность содержать и воспитывать своих детей.

Затрагивая человеческие права в области экономики, папа Иоанн XXIII писал, что человек не только имеет право на труд, но имеет также право на проявление инициативы в экономической области. К этому праву неотъемлемо относится право на условия труда, не вредящие здоровью и не искажающие нравственного развития молодежи. В отношении женщин это право предусматривает предоставление им такого рода занятий, которые бы соответствовали особенностям их пола и позволяли бы им исполнять обязанности жен и матерей.

Отсюда также следует, и папа особенно это подчеркивает, что каждый труженик имеет право на заработок, установленный на принципах справедливости. Эта оплата труда должна давать рабочему средства для содержания семьи и для образа жизни, соответствующего человеческому достоинству. Папа писал: «Обязанности трудиться, вытекающей из самой природы человека, соответствует право столь же естественное для человека извлекать из своего труда средства для жизни и давать все необходимое своим детям. Это заложено в самих законах человеческой природы, необходимых для сохранения человека».[759]

Далее папа Иоанн XXIII касается права частной собственности на все блага, в том числе и на средства производства. По его словам, это право — «эффективная гарантия достоинства человеческой личности и свободного исполнения своей профессиональной деятельности в любой сфере; оно способствует укреплению домашних очагов и полезно для мира и для общественного процветания... Кроме того, несомненно надо отметить, что частная собственность в самой себе заключает элементы социального служения».[760]Не трудно заметить, что в своей последней энциклике папа Иоанн XXIII еще мягче говорит о частной собственности, не заостряя как прежде внимания на ней, как на «священном» элементе в человеческих взаимоотношениях.

Благодаря тому, что человек живет в обществе, он должен обладать правом объединяться с другими людьми для более успешного несения общественных обязанностей. Помимо этого, каждый человек имеет право на свободу передвижения и жизни внутри любого политического общества. Принадлежность к тому или иному государству не должна мешать кому бы то ни было быть и членом общечеловеческой семьи, в которой собраны люди в силу своей взаимосвязанности.

С достоинством человеческой личности тесно связано право принимать активное участие в общественной жизни и в личном плане содействовать общему благу. «Человек как таковой, — писал папа Иоанн XXIII, — далек от того, чтобы быть пассивным объектом и элементом социальной жизни, он является и должен быть ее активным объектом, основанием и целью».[761]Другим гражданским правом, — по словам папы, — является право юридической защиты человеческих прав, защиты эффективной, одинаковой для всех, в соответствии с объективными нормами справедливости. «Из богоустановленного правового порядка для людей вытекает неотъемлемое право, гарантирующее каждому правовую безопасность и защиту от произвола».[762]

До настоящего времени папа говорит о правах человека. После этого он излагает обязанности, которые несет каждая человеческая личность. Естественное право говорит о правах, но требует и достойного соблюдения обязанностей. Соблюдение обязанностей способствует нерушимости естественного закона. Так, например, право на жизнь требует ее сохранения, право свободных поисков истины неразрывно связано с углублением и расширением таких поисков.

В жизни общества всякое право, дарованное природой личности, создает тем самым для других обязанность признания и уважения этого права. Всякое право действенно только тогда, когда оно подкрепляется соответствующими обязанностями. Те, кто, защищая свои права, забывает или не выполняет должным образом своих обязанностей, рискуют разрушить одной рукой то, что созидают другой. Будучи от природы существами социальными, люди призваны жить друг с другом и заботиться о взаимном благе. Каждый призван самозабвенно соучаствовать в жизни коллектива, что также приводит к более полному удовлетворению человеческих прав. Недостаточно только признавать и уважать право человека на средства к существованию, необходимо способствовать этому в меру своих сил. Жизнь в обществе не только должна обеспечивать порядок, но должна также предоставлять преимущества своим членам.

Уважение к человеческой личности требует, чтобы каждый действовал согласно сознательному и свободному решению. От личных решений в жизни общества зависит уважение прав, осуществление обязанностей и сотрудничество в многообразной деятельности. Каждый лично должен участвовать в этом на основании убеждений, по своей собственной инициативе, в силу чувства своей ответственности, а не по необходимости или под внешним принуждением. Общество, основанное только на силе, не имеет в себе ничего «человеческого», оно неизбежно уничтожает свободу человека, вместо того, чтобы способствовать ее развитию до совершенства. Если общество не основано на истине, провозглашенной апостолом Павлом: «Отвергнув ложь, говорите истину каждый ближнему своему, потому что мы члены друг другу»(Ефес. 4, 25), то оно недостаточно организовано, благополучно и не уважает человеческую личность. Слова апостола предполагают взаимное признание прав и обязанностей. Человеческое общество должно основываться на справедливости, то есть на эффективном уважении человеческих прав и на добросовестном выполнении человеческих обязанностей; оно должно вдохновляться любовью, направленностью душ, когда нужды одних становятся нуждами других.

Жизнь в обществе, прежде всего, должна рассматриваться как реальность духовного порядка. «Эта жизнь, — писал папа Иоанн ХХIII, — обмен знаниями в свете истины, осуществление прав и обязанностей, усилие в поисках нравственных благ, участие в возвышенных радостях при созерцании прекрасного во всех его законных проявлениях, постоянная расположенность отдавать лучшее, самого себя другим, общее стремление к постоянному духовному обогащению. Такие ценности должны вдохновлять и направлять все: культурную деятельность, экономическую жизнь, социальное устройство, политические движения и формы, законодательство и все остальные выражения социальной жизни в ее непрестанном развитии».[763]Папа страстно призывает человеческое общество интенсивно развиваться в сторону «человечности», причем такое развитие он считает возможным только в том случае, если принципы человеческих взаимоотношений будут иметь свое основание в истинном трансцендентном и личном Боге, Истине первоначальной, Благом Вседержителе, глубочайшем Источнике жизни для организованного и плодотворного общества[764]. В подтверждение справедливости своих слов папа Иоанн ХХIII приводит высказывание святого Фомы Аквината: «Человеческое сознание является измерителем степени благой направленности человеческой воли: оно авторитетно в силу вечного закона, согласно которому оно не что иное, как отражение Божественного разума.. Таким образом совершенно ясно, что благорасположение человеческого желания гораздо больше зависит от вечного закона, чем от человеческого разума».[765]

В главе «Знамения времени» папа говорит о наиболее характерных чертах нашей эпохи. Самой главной чертой он считает экономическое и социальное развитие рабочего класса, который направляет все свои усилия на завоевание социальных прав. Активность этого класса проявляется также в политической жизни. В наше время рабочие всех стран требуют, чтобы к ним не относились как к существам неразумным и порабощенным, с которыми можно обращаться по принципу произвола, но как к людям, принимающим активное участие во всех секторах общественной жизни: экономической, социальной, культурной и политической.

Второй характерной чертой является включение в общественную жизнь женщин, особенно быстрое среди народов христианских. Все более сознавая свое человеческое достоинство и равенство с мужчинами, женщины не соглашаются больше оставаться чьим-то орудием, они требуют, чтобы их человеческая личность уважалась не только в пределах семейного очага, но и в общественной жизни.

Наконец человечество, по сравнению с недавним прошлым, представляет собой глубоко измененную политическую и социальную организацию. Почти нет теперь господствующих и подчиненных народов, почти все нации образовали или образуют независимые государства или политические объединения. Люди большинства стран и континентов в настоящее время — граждане самостоятельных и независимых государств. Некоторые находятся накануне такого положения. В настоящее время никто не хочет подчиняться иноземным политическим властям, обществам или этническим группировкам. У многих исчезает сознание своей приниженности, господствовавшее в течение веков и тысячелетий. Другие постепенно освобождаются от сознания своего превосходства политического, экономического и социального. Теперь широко распространена идея равенства всех людей, благодаря чему подрываются корни расовой дискриминации. Все это составляет важный этап на пути, ведущем человеческое общество к всестороннему прогрессу. «Теперь, по мере того, как человек осознает свои права, — говорит папа Иоанн XXIII, — он постепенно сознает и соответствующие обязанности; его собственные права — это не только выражение его достоинства, которое он обязан проявлять по отношению к другим, но и долг признания прав за другими и уважения к ним».[766]

В параграфе о взаимоотношениях между людьми и государственной властью в недрах каждого политического объединения папа подчеркивает необходимость государственной власти: «В жизни общества отсутствовали бы порядок и плодотворность без существования людей, законно облеченных властью и обеспечивающих охрану учреждений и устроений в меру, достаточную для общего блага. Свою власть они получают целиком от Бога, как учит святой Павел: «Нет власти не от Бога» (Рим. 13, 1-6). Другими словами, так как Бог отметил человеческую личность свойством социальности и так как никакое общество не может обойтись без руководителей, деятельность которых эффективным и объединяющим образом мобилизует всех членов на служение общим целям, то всякое человеческое объединение нуждается во власти, им управляющей. Последняя, как и общество, имеет своим источником природу и тем самым одновременно Самого Бога».[767]Однако этим власть не освобождается от подчинения закону. Она и существует именно для того, чтобы действовать разумно и строиться на нравственных началах, которые, в свою очередь, получают свои принципы и задания от Бога. Папа писал: «Абсолютный порядок среди живых и само назначение человека, человека свободного, носителя ненарушимых прав и обязанностей, человека — основы и цели общества, предполагает государство, как необходимую и снабженную властью форму совместной жизни. Без этого немыслимо существование и жизнь коллектива».[768]

Если власть будет опираться только исключительно на насилие, на страх перед наказаниями, то она никогда не достигнет возможности установления общего блага, а если и достигнет, то средствами, чуждыми достоинству человека свободного и разумного. Власть — прежде всего нравственная сила, следовательно, ее представители должны взывать к сознательности, чувству долга, которое требует усиленного служения общему благу. Люди все равны в своем природном достоинстве, никто не имеет права заглядывать в душу другому, это право принадлежит только одному Богу, Который проникает в тайные намерения каждого и судит их. Человеческая власть может быть разумно обоснована только тогда, когда она будет связывать себя с властью Божией. Благодаря этому гарантируется само достоинство граждан, так как послушание представителям власти не относится к людям как таковым. Это — долг по отношению к Богу, подчинившему порядок среди людей правилам, Им Самим установленным.

Власть, построенная на нравственных началах, исходит от Бога. Однако папа Иоанн XXIII замечает, что в том случае, если правители будут устанавливать законы и предпринимать меры, противоречащие нравственному порядку, а следовательно и воле Божией, то такие решения не могут связывать христианскую совесть, так как «должно повиноваться больше Богу, нежели человекам» (Деян. 5, 29). Более того, в подобных случаях власть перестает быть таковой и превращается в насилие. «Человеческое законодательство, — писал папа, — носит характер законности только постольку, поскольку оно отвечает разумности, доказывая этим, что берет свое начало в вечном законе. Но по мере уклонения от разумности, оно становится видом насилия».[769]

Божественное происхождение власти нисколько не отнимает у людей права избирать свои правительства, устанавливать образ правления или определять законы и границы осуществления власти. Таким образом, по словам папы Иоанна XXIII, приведенное им учение подходит для любой демократической власти. Он неоднократно повторяет, что предписания власти должны быть корректными сами по себе и нравственными по содержанию, они должны быть способными служить благу. Все правительственные функции имеют смысл только тогда, когда они направлены к достижению общего блага.

Говоря об основных аспектах общего блага, папа заявлял, что их можно определить только в применении к человеку. «Общее благо, — отмечал он, — не может быть определяемым в своих основных и наиболее глубоких аспектах исторически иначе, чем в применении к человеку; действительно, оно существенный элемент, связанный с человеческой природой».[770]Сама природа этого блага требует, чтобы все граждане принимали в нем участие в различных формах, соответственно занятиям, заслугам и условиям каждого. Поэтому усилия гражданской власти должны быть направлены к служению интересам всех, без привилегий для тех или иных лиц или классов общества. «Ни в коем случае нельзя дозволять, — писал папа Иоанн XXIII, — чтобы гражданская власть защищала интересы отдельного лица или небольшой группировки, так как она была установлена для служения общему благу, ... но соображения справедливости иногда подсказывают правителям государства необходимость особого положения для самых бедных членов социального тела, менее способных защищать свои права и законные интересы».[771]Здесь же папа считает уместным привлечь внимание к тому факту, что общее благо относится к человеку во всей его полноте, учитывая как его духовные, так и материальные потребности. Понятое в таком смысле общее благо требует от правительства политики, способной проявлять уважение к «иерархии ценностей», заботящейся в равной степени о теле и о душе. «Общее благо, — писал папа Иоанн XXIII, — обнимает в целом все стороны жизни в обществе, дающие возможность человеку достигнуть своего собственного совершенства, наиболее полным и доступным образом».[772]Состоящий из тела и бессмертной души, человек не может во время своего земного существования удовлетворить все требования своей природы, не может он и достигнуть совершенного счастья. Средства же, приведенные в движение для достижения общего блага, не должны быть помехой вечному спасению человека, но должны этому способствовать.

Гражданская власть должна гарантировать признание и уважение человеческих прав. Если же она недооценивает или нарушает права человека, то она не только не выполняет своего назначения, но ее деятельность теряет всякое юридическое значение. Следовательно, основным долгом гражданской власти является согласование между собой юридических взаимоотношений граждан таким образом, чтобы осуществление своих прав одними не препятствовало осуществлению их другими и сопровождалось несением соответственных, связанных с этим, обязанностей. Власть обязана обеспечить нерушимость прав своих граждан и восстановить их в случае нарушения. Если власть не действует своевременно в экономической, социальной или культурной областях, то между гражданами появляется неравенство, ибо права личности остаются бездействующими, а это мешает и осуществлению соответствующих обязанностей. Гражданской власти необходимо следить, чтобы преимущества, предоставленные отдельным лицам или некоторым группам, не создали бы в пределах нации привилегированного класса. «Деятельность государства в экономическом плане, — писал папа Иоанн XXIII,... — как бы глубоко это ни захватывало движущие силы общества, не может уничтожить свободу деятельности отдельных лиц. Государство, наоборот, должно им способствовать, лишь бы были сохранены основные права каждого человека... Многочисленные усилия гражданской власти должны направляться к такому равновесию, чтобы облегчить гражданам пользование правами и сделать им более легким выполнение обязанностей во всех секторах социальной жизни».[773]

Для того, чтобы гражданская власть могла нормально функционировать, она должна в своих методах и действиях учитывать природу и сложность проблем, которые она призвана разрешить в зависимости от конъюнктуры той или другой страны. Это предполагает, что законодательная власть будет осуществляться в границах нравственного порядка и согласно конституционным нормам, что она будет объективно понимать нужды общего блага в постоянно изменяющейся обстановке, что судебная власть будет справедливой и беспристрастной, проникнутой человеческими чувствами и будет оставаться непреклонной перед давлением заинтересованных сторон.

В разделе, озаглавленном «Юридический порядок и нравственное сознание», папа Иоанн XXIII говорит о неразрывной связи этих понятий. Юридический порядок, совместно с нравственным, является основным фактором достижения всеобщего блага. Однако в нашу эпоху социальная жизнь столь разнообразна, сложна и динамична, что юридические положения, даже если они являются продуктом глубокого опыта и мудрого предвидения, оказываются иногда недостаточными. Более того, взаимоотношения между отдельными лицами и организациями, связующими их с гражданской властью, и, наконец, взаимоотношения, существующие между различными органами власти в недрах самого государства, иногда ставят настолько сложные и деликатные вопросы, что они не могут найти разрешения даже в хорошо разработанных юридических рамках. «В подобных случаях, — говорит папа, — правительство, чтобы одновременно оставаться верным существующему юридическому порядку, уважаемому им в его элементах и глубинной направленности, и открытым призывам со стороны социальной жизни, чтобы уметь приспособить юридические рамки к эволюции общественного развития и лучше разрешить всякий раз новые проблемы, должно обладать ясным представлением о природе и объеме его власти. Для этого необходимо равновесие, нравственная устремленность, проникновенность, практический смысл, дающие ему возможность, быстро и объективно приспособившись к конкретным случаям, проявить твердую и непреклонную волю, реагируя находчиво и эффективно».[774]

Освещая вопрос об участии граждан в общественной жизни, папа Иоанн XXIII говорит, что активное участие граждан в жизни является их неотъемлемым правом. Такое участие должно быть согласовано со степенью зрелости того политического объединения, членами которого они являются. Эта перспектива участия открывает людям широкие возможности. Призванные умножать контакты и обмен мнениями со своими управляемыми, управляющие учатся лучше понимать объективные требования общего блага. Кроме того, периодическое обновление государственного аппарата предохраняет его от старения и сообщает ему жизненность в соответствии с развитием общества.

Касаясь новых тенденций в юридической организации политических объединений нашего времени, папа говорит, что такими тенденциями являются устремления в ясных и кратких формулах составить хартию основных прав человека, хартию часто включенную в конституции, в которых они занимают определенное место, и в юридических терминах зафиксировать в конституциях способы выбора носителей власти, взаимоотношения, поле их деятельности и, наконец, средства и способы, которыми они должны руководствоваться в управлении. Папа писал, что «люди в наше время приобрели более живое представление о своем достоинстве. Это ведет к принятию активного участия в общественных делах и желанию, чтобы установление позитивного права государства гарантировало нерушимость их личных прав. Кроме того, они желают, чтобы управляющие не превышали своей власти, установленной законом, и осуществляли бы ее только в этих рамках».[775]

Изложив свой взгляд на права и обязанности личности, пояснив нормы взаимоотношений между личностью и государством, папа Иоанн ХХIII переходит к проблеме взаимоотношений между государствами, основной проблеме, которую он хотел осветить в энциклике: «Политические общества, — заявлял папа, — имеют взаимные права и обязанности, следовательно, они обязаны строить свои взаимоотношения согласно истине и справедливости, в духе активной солидарности и свободы. Нравственный закон, управляющий жизнью человека, должен также регулировать отношения между государствами».[776]Правительства в тех случаях, когда они действуют от имени и в интересах своих стран, ни в коем случае не должны отказываться от своего человеческого достоинства и поэтому им совершенно не дозволено нарушать нравственный закон. Было бы бессмысленным, если бы призвание к управлению гражданскими делами заставляло людей отказываться от человеческого достоинства. Ведь члены правительства потому и занимают значительные посты, что их сочли лучшими членами социального тела. Нравственный порядок требует присутствия власти во всяком обществе. Основанная на таком порядке власть не может быть направлена против общества без того, чтобы не разрушить самое себя. Папа в подтверждение своей мысли приводит выдержку из книги Премудрости Соломона, где говорится: «Итак, слушайте, цари, и разумейте, научитесь, судьи концов земли! Внимайте, обладатели множества и гордящиеся перед народами! От Господа дана вам держава, и сила — от Вышнего, Который исследует ваши дела и испытает намерения. Ибо вы, будучи служителями Его царства, не судили справедливо, не соблюдали закона и не поступали по воле Божией. Страшно и скоро Он явится вам, — и строг суд над начальствующими» (Премуд. Солом. 6, 2-5).

Что же касается международных взаимоотношений, то в этом случае власть должна действовать во имя общего блага. Это ее первое назначение. Между государствами должна в первую очередь царствовать истина. Эта истина, по словам папы, уничтожает всякие следы расизма. Естественное равенство всех политических объединений в их человеческом достоинстве должно быть вне всякого сомнения. В силу этого, каждое из них имеет право на существование, развитие и обладание необходимыми средствами для своего становления. Каждое из государств имеет законное право на уважение и внимание.

Опыт показывает, что часто существуют значительные различия между отдельными людьми в их интеллектуальных возможностях и материальных средствах. Но этот факт не дает никакого права более привилегированным эксплуатировать более слабых. Эта разница, напротив, должна побуждать всех к взаимному сотрудничеству для достижения взаимного роста. «Также и некоторые политические объединения, — писал папа, — могут оказаться в преимущественном положении по отношению к другим в области науки, культуры и экономики. Это не только не разрешает незаконное господство над менее развитыми народами, но требует более широкого участия в достижении всеобщего прогресса».[777]Подобно тому, как люди не вправе считать себя выше других, так и политические объединения не могут признавать между собой неравенства с точки зрения природного достоинства. История показывает, что ничто так не затрагивает народы, как неуважение их естественного национального достоинства. Последние изобретения техники повысили поток информации, которым обладает человечество. Ввиду этого особенно вредно, если средства массовой информации служат искажению понятий о том или ином народе.

Взаимоотношения между политическими объединениями должны также основываться на справедливости, это требует признания взаимных прав и несения соответствующих обязанностей. Политические объединения имеют право на существование, прогресс, получение необходимых средств для развития, на реализацию своих возможностей, на защиту своей репутации и достоинства. Они обязаны на равных основаниях соблюдать все права и воздерживаться от всякого действия, могущего их нарушить. В своих частных отношениях люди не могут преследовать свои собственные интересы ценой несправедливости к другим, также и политические объединения не могут законным образом развиваться, причиняя ущерб другим или оказывая на них давление. Конечно, бывает и так, что государства сталкиваются между собой на почве противоположности интересов, но папа категорически предупреждает, что такие конфликты ни в коем случае не должны разрешаться силой оружия, обманом или мошенничеством, они должны разрешаться на почве взаимного доверия, взаимного понимания и справедливых компромиссов.

Весьма важной проблемой в настоящее время является судьба национальных меньшинств. Папа говорит, что, начиная с XIX века, наблюдается тенденция к отождествлению политических объединений с национальными. Однако по разным причинам не всегда получается так, что политические границы совпадают с границами этническими. Это в свою очередь вызывает массу трудностей для национальных меньшинств. Папа Иоанн XXIII писал: «По этому поводу мы должны заявить совершенно ясно, что всякая политика, пытающаяся мешать жизненным интересам меньшинства означает грубую несправедливость. Еще большую несправедливость означают стремления к полному подавлению этих меньшинств. Наоборот, совершенно справедливо поступают те гражданские власти, которые стараются улучшить условия жизни этнических меньшинств, в частности в области сохранения их жизни, культуры, обычаев и материальных возможностей».[778]Нельзя упускать из виду, чтобы естественная миссия гражданских властей заключается не в том, чтобы ограничивать горизонты граждан, но в том, чтобы заботиться о всеобщем национальном благе, не отделяя его от благополучия всего человечества. Недостаточно, чтобы политические объединения в поисках своих интересов воздерживались от нанесения вреда друг другу. Им следует объединять свои ресурсы для достижения всеобщего блага.

Для его достижения каждое политическое объединение должно способствовать в своих недрах всестороннему сотрудничеству отдельных лиц или группировок. Во многих районах существуют различные этнические группы. Гражданские власти должны следить за тем, чтобы элементы, входящие в такие группы, не создавали непроходимую стену, мешающую отношениям между различными коллективами. Это шло бы вразрез с нашей эпохой, когда почти исчезают расстояния между странами.

В настоящее время в мире наблюдается очень большое несоответствие в некоторых районах между населением и территориями, или же между богатством почвы и оборудованием для ее обработки. Это положение вещей требует от людей сотрудничества для облегчения циркуляции капиталов и рабочих кадров. Папа утверждает, что нужно, чтобы капитал перемещался в интересах рабочей силы, а не наоборот. Только тогда появится возможность улучшить положение рабочих масс, не вынуждая их эмигрировать. Ибо эмиграция и репатриация вызывают почти всегда ухудшение уровня жизни и болезненную ассимиляцию в новой среде.

Папа говорил также, что отеческая забота, возложенная на него Богом по отношению ко всем людям, заставляет его с горечью обратиться к проблеме политических беженцев. Это явление приняло широкие размеры и для многих означает весьма тяжкие страдания. Дело осложняется тем, что некоторые правительства сужают до предела сферу свободы, на которую имеет право и в которой нуждается каждый, чтобы чувствовать себя полноценным человеком. Такое ограничение свободы без всякого сомнения несовместимо со справедливым социальным порядком. Не будет лишним напомнить, что политический беженец — это личность, обладающая как достоинством, так и всеми правами. Любой человек обладает правом переселиться в ту страну, в которой он надеется найти условия жизни, более подходящие для него и для его семьи. Ввиду этого папа считает, что правительства должны принимать эмигрантов, которые хотят сотрудничать с населением их страны.

Наконец, папа Иоанн XXIII переходит к вопросу, весьма остро стоящему перед современным миром, к вопросу о разоружении. Больно, по его словам, смотреть на страны наиболее развитые экономически, где накоплены колоссальные запасы вооружения производство которого требует огромной затраты человеческой энергии и материальных ресурсов. Многие страны позволяют себе эту «роскошь», в то время как другим странам необходима экстренная помощь для экономического и социального развития.

Обычно оправдывают гонку вооружения, считая, что при создавшейся обстановке мир может быть сохранен только благодаря военному равновесию. Поэтому наращивание военного потенциала в одних странах вызывает удвоенное усилие в том же направлении в других странах. Благодаря этому, факт обладания атомным оружием одной политической системой влечет за собой желание другой политической системы иметь у себя подобное же.

Народы живут в постоянном страхе, под угрозой военного огненного урагана, способного разразиться в любое время. И основания для такого опасения есть, так как ядерное оружие всегда наготове. По словам папы, кажется невероятным, что могут существовать на свете люди, способные взять на себя ответственность за бесчисленные убийства и разрушения, неизбежные в случае войны. И все-таки люди под постоянной угрозой, потому что достаточно несчастной случайности, чтобы вызвать мировой пожар. Но даже если страх перед подобной войной отвратит весь мир от применения этого смертоносного оружия, то и в таком случае продолжающиеся атомные испытания в военных целях губительно скажутся на здоровье всех живущих на земле. «Справедливость, мудрость, чувство человечности, — писал папа Иоанн XXIII, — требуют параллельного сокращения существующего уже в различных странах вооружения, запрещения атомного оружия и, наконец, разоружения в результате общего согласия под эффективным контролем. Нужно любой ценой воспрепятствоваться тому, чтобы мировая война с ее экономическими и социальными разрушениями, с ее отклонениями от существующих норм и нравственными искажениями в третий раз обрушилась на человечество».[779]Конечно, разоружение невозможно до тех пор, пока не будет уничтожен страх и военный психоз, ибо истинный мир невозможен без взаимного доверия. Папа выражал надежду, что эта цель может быть достигнута, так как она диктуется разумом, настоятельным желанием, и сама по себе имеет громадное значение. Всякому должно быть ясно, что международные отношения не могут быть построены на силе оружия, регулировать их должны законы справедливости и солидарности. Папа говорил: «Мы призываем всех людей, в особенности правительства, не жалеть никаких усилий для направления событий по пути, соответствующему разуму и желанию всего человечества. Пусть же самые высшие и квалифицированные ассамблеи до конца изучат проблему человечного международного равновесия, построенного на базе взаимного доверия, дипломатической лояльности и верности в соблюдении договоров. Пусть углубленное исчерпывающее исследование выяснит отправную точку для возможности переговоров о заключении дружественных, длительных и полезных соглашений. С нашей стороны мы будем неустанно испрашивать благословение Божие на такой труд, чтобы он принес позитивные результаты».[780]

После столь пламенного и мудрого призыва папа Иоанн XXIII затронул вопрос невмешательства одних народов в дела других. Он говорил, что международная организация должна уважать свободу. Этот принцип запрещает всякое вмешательство одних народов в дела других, а также и всякие насильственные действия по отношению к ним. Напротив, каждый должен помогать развитию у других чувства ответственности, поощрять их добрые инициативы и способствовать их всестороннему развитию. Общее происхождение человечества, его общая судьба объединяют всех людей и призывают их к совместному устроению единой христианской семьи. Поэтому папа рекомендует странам экономически развитым оказывать разностороннюю помощь народам развивающихся стран. «Мы надеемся, — говорил он, — что наш призыв встретит большое сочувствие в будущем и что бедные народы, улучшая свое материальное положение, достигнут степени развития, дающего возможность каждому вести жизнь более достойную человека».[781]Однако тут же папа Иоанн XXIII предупреждает, что помощь, оказываемая этим народам, не должна сопровождаться посягательством на их независимость. Политически и экономически развитые объединения в своей деятельности и помощи менее развитым странам должны признавать и уважать нравственные ценности и этнические особенности последних и не допускать по отношению к ним хотя бы малейшей попытки к господству. Подводя итог сказанному, папа говорил: «Итак, в наше время получает все большее распространение убеждение в том, что международные конфликты не могут разрешаться при помощи оружия, но лишь посредством переговоров. Война не является средством для достижения справедливости... Поэтому невозможно по-человечески мыслить, что война в наш атомный век может явиться действенным средством к разрешению спорных вопросов».[782]С сожалением можно констатировать, развивал свою мысль папа, что среди народов господствует страх, а это в свою очередь ведет к расходованию огромных сумм на вооружение. Но все же можно надеяться, по убеждению папы Иоанна XXIII, что народы, расширяя свои отношения и обмен, научатся распознавать «связи единства», вытекающие из их общей природы, что они лучше поймут одну из первых своих обязанностей, — построение отношений людей и народов на любви, а не на страхе, ибо только любовь приводит людей к плодотворному сотрудничеству.

Современный прогресс науки и техники оказал большое влияние на людей и вызвал всюду движения, направленные к взаимному сотрудничеству. В наше время обмен идеями и материальными ценностями получил широкое распространение. Сегодня мы наблюдаем усилившееся взаимообщение не только между отдельными людьми, но и между различными государствами. Благодаря этому экономическое положение, а в некоторых случаях даже экономическое благополучие одной страны оказывается все более зависимым от других стран. Национальная экономика оказывается все более и более связанной с другими странами, что заставляет ее считать себя до некоторой степени составной частью единой экономики. Наконец, социальный прогресс, порядок, безопасность и спокойствие каждого политического объединения также зависят от других стран. Это, по мнению папы Иоанна XXIII, указывает на то, что государство, взятое в отдельности, совершенно не в состоянии в достаточной степени и в полной мере удовлетворять свои потребности и достигать нормального развития. Прогресс и будущее каждого народа, выражаясь словами папы, одновременно и причина, и результат прогресса всех остальных.

Единство человеческой семьи существовало во все времена, так как оно соединяло существа, равные в своем естественном достоинстве. Следовательно, из самой природы вещей вытекает необходимость труда для достижения всеобщего блага, интересующего всю человеческую семью в целом. Прежде правительства, по словам папы, считали себя компетентными для обеспечения общего блага. Они пытались достигать этого обычным дипломатическим путем, или встречами на высшем уровне, или при помощи юридических установлений, как например конвенций, договоров, а также способами, вытекающими из естественного правового порядка, прав личности и международного права. В наши дни произошли глубокие изменения во взаимоотношениях между государствами. С одной стороны, достижение благосостояния вызывает чрезвычайно трудные и серьезные проблемы, требующие быстрого разрешения, в особенности, когда речь идет об обороне, безопасности и общем мире. С другой стороны, с точки зрения права, гражданские власти различных политических объединений, находящихся на равном уровне между собой, увеличивают количество всевозможных конгрессов для установления лучших юридических учреждений и не находят иных путей для разрешения этих проблем. Это не значит, что у них недостаточно для этого доброй воли или инициативы. Власть, которой они обладают, для этого недостаточна. Если внимательно всмотреться, говорит папа Иоанн XXIII, можно отметить, что общее благо существенно связано со структурой и деятельностью гражданской власти. Нравственный порядок, постулирующий гражданскую власть на служение общему благу в гражданском обществе, одновременно требует для этой власти необходимых средств для выполнения ее задачи. Следовательно, органы государства, обладающие властью и употребляющие ее ради достижения поставленной цели, должны быть эффективны настолько, чтобы иметь возможность ради общего блага находить новые пути, приспособленные к эволюции общества. Свою мысль папа заканчивает утверждением, что власти отдельных государств, даже очень сильных, всесторонне и полностью этого сделать не могут. Ввиду этого он говорит: «В наше время общее благо ставит проблемы всемирного масштаба. Они могут быть разрешены только такой властью, авторитет которой, устройство и возможности действовать также будут всемирного масштаба и которая сможет осуществлять свою деятельность во всех частях света. Следовательно, — подводит итог папа Иоанн XXIII, — сам нравственный порядок требует учреждения гражданской власти всемирного значения».[783]Эта всемирная власть должна быть установлена единогласным решением, а не навязана силой. Ее смысл заключается в том, что она должна быть беспристрастна ко всем, совершенно чужда частным интересам и внимательна к объективным интересам всеобщего блага. Если бы эта сверхнациональная или всемирная власть была бы установлена насильно более могущественными государствами, то возникли бы опасения, что она окажется в услужении частных интересов или станет на сторону той или иной нации, что компрометировало бы ее ценность и подрывало бы эффективность ее деятельности.

Несмотря на неравенство между народами в области экономики и вооружений, все они чрезвычайно чувствительны в сознании национального достоинства. Это, по словам папы, достаточно серьезная причина, на основании которой национальные объединения неохотно подчиняются власти, навязанной им силой или установленной без их участия, или с которой они не связали себя добровольно. В сферу компетенции власти всемирного масштаба входит не только достижение общечеловеческого блага, но входит также забота о признании, уважении, защите и развитии прав личности, что может быть достигнуто при ее непосредственном вмешательстве, если это окажется возможным. В сферу ее компетенции также входит создание в мировом плане таких условий, которые бы позволяли национальным правительствам лучше выполнять свою миссию. Власти всемирного общества не принадлежит право ограничивать деятельность, проводимую государствами в своей собственной сфере, или заменять ее. Наоборот, она должна стараться создавать во всех уголках мира условия, облегчающие не только правительствам, но также и отдельным лицам и промежуточным образованиям, осуществлять свои функции, свой долг и свои права в наилучших условиях.

Вопрос о всемирной власти, о всемирном правительстве — вопрос новый и весьма деликатный. Если при этом иметь в виду, что какой-то международный орган ограничит суверенитет государств или их правительств, то, безусловно, многие страны не примут такую идею сразу, в самом ее зачатке.

26 июня 1945 года была образована Организация Объединенных Наций, к которой впоследствии примкнули различные международные организации. Им были поручены всевозможные функции международного значения в экономическом, социальном, культурном, воспитательном и санитарном плане. Основной задачей Организации Объединенных Наций является поддержание и укрепление мира между народами, а также содействие развитию между ними дружеских отношений, основанных на принципе равенства, взаимного уважения и возможно более широкого сотрудничества во всех сферах человеческой деятельности.

Одним из самых значительных актов, предпринятых ООН, была Всеобщая декларация прав человека, одобренная 10 декабря 1948 года Генеральной Ассамблеей Организации Объединенных Наций. Преамбула этой декларации провозглашает в качестве общепризнанного всеми народами и нациями принципа эффективное признание и уважение всех прав и свобод, перечисленных в декларации. «Мы не забываем, — писал папа, — что некоторые пункты этой декларации были встречены сдержанно, а порой вызывали возражения. Однако мы считаем эту декларацию шагом в сторону образования юридическо-политической организации всемирного общества».[784]Эта декларация торжественно признает за каждым человеком без исключения достоинство личности, она утверждает за каждым человеком право свободных поисков истины, осуществления нравственных норм, требований справедливости и условий жизни, соответствующих человеческому достоинству, также как и другие права, связанные с этим. «Мы горячо желаем, — провозглашал папа Иоанн XXIII, — чтобы Организация Объединенных Наций могла постепенно в большей мере совершенствовать свою структуру и свои возможности деятельности для лучшего исполнения своей великой миссии. Пусть скорее наступит время, когда эта организация сможет эффективно гарантировать права человеческой личности, непосредственно вытекающие из нашего природного достоинства, права всеобщие, нерушимые и незыблемые. Это пожелание тем более актуально, что в наше время люди больше участвуют в жизни своих стран, проявляют возрастающий интерес к вопросам всемирного порядка и более живо осознают свое положение активных членов всемирной человеческой семьи».[785]Давая в заключение несколько советов пастырского характера, папа говорит: «Еще раз Мы приглашаем Наших сынов активно принимать участие в гражданских делах и просим их содействовать общему благу человеческой семьи, так же как и своих собственных стран. Просвещенные своей верой и движимые любовью, они должны стараться добиться того, чтобы учреждения, относящиеся к экономической, социальной, культурной и политической жизни, не препятствовали бы, а содействовали совершенствованию людей как в естественном, так и в сверхъестественном плане».[786]

Касаясь роли католиков в общественной жизни стран, папа Иоанн XXIII считал, что для привнесения в цивилизацию здоровых принципов и для запечатления ее христианским духом католики не могут ограничиться только исповеданием веры и горячим желанием этого. Необходимо, чтобы они участвовали в общественной жизни и изнутри влияли на ее устройство. Однако современная цивилизация характерна особенным развитием науки и техники, поэтому без научной компетенции, технического умения и профессиональной квалификации в современном обществе действовать невозможно. Хорошо известно, что в странах так называемой христианской цивилизации научный и технический прогресс обычно процветает, но часто далеко не на христианской основе. Папа задает вопрос, почему так обстоит дело, и отвечает, что прогресс очень часто обязан христианству и, хотя бы отчасти, предписаниям и правилам, указанным в Евангелии, но выражает сожаление, что «их деятельность во временном плане не находится в гармоничном сочетании с их верой. Необходимо, чтобы они установили внутреннее единство своих мыслей и намерений таким образом, чтобы вся их деятельность была пронизана светом веры и динамикой любви».[787]Если религиозная вера людей часто находится в несогласии с их поступками, то, по мнению папы, это объясняется тем, что вероучительное и нравственно-христианское воспитание этих людей остается недостаточным. Нередки случаи нарушения равновесия между религиозным и светским образованием: светское образование развивается до высшего уровня, в то время как религиозное остается только на низших ступенях. Поэтому необходимо воспитывать молодежь так, чтобы религиозная культура прогрессировала наравне с научными познаниями и техническим опытом, находящимися в постоянном развитии.

Освещая вопрос взаимоотношений католиков с некатоликами в экономической, социальной и политической областях, папа Иоанн ХХIII отмечает, что для разрешения многих вопросов, стоящих перед человечеством, католики сотрудничают различным образом как с христианами, отделенными от Рима, так и с людьми, живущими вне христианской веры. Последние, будучи движимы велениями разума, остаются верными естественной нравственности. Папа Иоанн ХХIII, в отличие от своих предшественников, не запрещает своим чадам такого рода деятельности. Он говорит: «Пусть католики в подобных случаях тщательно стараются оставаться самими собой и не допускают какого-либо компромисса, нарушающего интегральность религии или нравственности. Но пусть также они не считаются только со своими собственными интересами и добросовестно сотрудничают во всяком деле, добром в самом себе, могущем привести к добру».[788]Всегда необходимо, по мнению папы, делать различие между заблуждением и теми, кто его допускает, т. е. заблуждающимися людьми, недостаточность представлений которых отражается на их вере и нравственности: «Человек, погрязший в заблуждениях, — писал он, — все же остается человеком и сохраняет свое личное достоинство, с которым всегда следует считаться. Также человек никогда не теряет возможности освободиться от заблуждений и открыть себе путь к истине, для этого нет никогда недостатка в помощи Божественного Провидения».[789]Вполне возможно, что подобный человек, лишенный сегодня ясности в вере или погрязший в заблуждениях, завтра окажется способным, благодаря божественному озарению, принять истину. Если в целях реализации задач временного характера верующие войдут в общение с людьми, которые не обладают полнотой веры, то такие контакты могут быть стимулом к движению, приводящему этих людей к истине.

По словам папы Иоанна XXIII, нельзя также смешивать воедино неправильные философские теории о природе, происхождении и целях мира и человека с историческими движениями, преследующими экономические, социальные, культурные и политические цели, даже если последние вдохновляются подобными теориями. Доктрины этих политических движений не меняются, будучи установленными, сформулированными, в то время как движения, преследующие изменение жизни на новых основах, не могут не подвергнуться эволюции. «Впрочем, — говорил папа, — в меру согласованности таких движений со здоровыми принципами разума и справедливости, надеждами человека, вряд ли кто-нибудь будет отрицать в них позитивные и достойные элементы».[790]

Он также рекомендует как можно чаще проводить всевозможные встречи, которые, по его словам, ранее считались бесплодными, а теперь могут оказаться реально полезными и многообещающими в будущем. Что касается католиков, то среди них принимать решения о подобных контактах могут люди, наиболее компетентные в политике, верные принципам естественного права, придерживающиеся указаний церковных властей, ибо «права и обязанности в Церкви не ограничиваются охраной интегральности доктрины, относящейся к вере и нравственности. Ее власть распространяется также на ее сыновей и в мирской области, когда речь идет о применении этой доктрины в конкретных случаях».[791]

Оценивая ситуацию в ряде стран мира, папа Иоанн XXIII отмечает, что нет недостатка в людях с благородным сердцем, которые, будучи поставлены перед лицом несправедливости, стремятся к полным преобразованиям, приобретающим революционный размах. Папа не осуждает таких людей, но рекомендует улучшать человеческие учреждения путем постепенных перемен, избегая революционных методов, которые, по его словам, обостряют страдания, а не облегчают их.

В разделе, озаглавленном «Огромные задачи», папа говорит: «Перед всеми людьми доброй воли сегодня стоят ответственные задачи — создать условия жизни общества и установить отношения между частными лицами и государством, между государствами и всемирным обществом на базе истины, справедливости, любви и свободы. Самой благородной задачей является установление истинного мира, согласно порядку, установленному Богом».[792]В этом благородном труде участвуют многие люди и они заслуживают признания всего человечества. Папа выражал свою надежду на то, что эти люди будут действовать еще более интенсивно, а другие люди, особенно верующие, движимые любовью и сознанием долга, присоединятся к ним в большом количестве. На всех верующих, лежит обязанность вносить свет и любовь в современный мир и действовать как закваска. Каждый должен осознать это в меру своей близости к Богу. Папа утверждал, и вполне справедливо, что мир не может царить между людьми, если его не будет сначала в каждом из них, то есть, если каждый не будет соблюдать порядок, установленный Богом. В подтверждение своей мысли он привел слова святого Августина, который говорил: «Хочет ли твоя душа победить живущие в ней страсти? Пусть она отдастся Тому, Кто вверху, и она победит то, что находится внизу. И ты приобретешь мир: истинный мир, мир без оговорок, мир, целиком установленный на идеальном порядке. И каков же порядок, свойственный этому миру? Бог указывает душе, а душа указует телу. Нет ничего более согласного».[793]

В заключительной части своей энциклики, озаглавленной «Князь мира», Папа Иоанн XXIII пишет, что проблемы, стоящие на пути человеческого прогресса, потому привлекли его внимание, что он разделяет со многими людьми доброй воли надежду видеть царствующим во вселенной прочный мир. Именно эта мысль и эта надежда заставили папу взять в руки перо. «Мы считаем, — писал он, — что Нашим долгом является посвящение Нашей деятельности и энергии защите всемирного блага. Но мир — только слово, лишенное смысла, если он не построен на порядке, к которому Мы с ревностной надеждой в этой энциклике наметили основные пути. Порядок, покоящийся на истине, строится согласно справедливости, берет свое начало и полноту в любви и, наконец, эффективно выражается в свободе».[794]Безусловно, речь идет о крайне хрупком и высоком начале, реализация которого не под силу человеку, предоставленному самому себе, даже если он воодушевлен доброй волей. Папа заявляет, что для того, чтобы человеческое общество наиболее приблизилось к образу Царствия Божия, совершенно необходима помощь свыше. «Вот почему в течение этих дней Наша молитва пламенно возносится к Тому, Кто Своими мучительными страданиями и смертью победил грех, первопричину всяческих нестроений, бедствий и неравенства, и Кто Своей кровью примирил человеческий род со Своим Небесным Отцом. «Ибо Он есть мир наш, соделавший из обоих одно... Он, придя, благовествовал мир дальним и близким» (Ефес. 2,14-17)... Этот мир, принесенный Искупителем, испрашивается Нами непрерывно в Наших молитвах. Пусть Он убережет души от того, что может создать опасность для мира, и пусть Он превратит всех людей в носителей истины, справедливости и братской любви. Да просветит Он тех, кто отвечает за судьбы народов, чтобы они, занимаясь благополучием своих соотечественников, обеспечили сохранность неоценимых благ мира. Наконец, пусть Христос воспламенит сердца всех людей и поможет им разрушить преграды, их разделяющие, усилить связи взаимной любви, узы взаимопонимания и научит прощать тем, кто был неправ по отношению к ним, чтобы таким образом, благодаря Ему, все народы земли создали между собой истинное братское общество и чтобы не прекращалось процветание и царствование столь желаемого мира. Дабы он распространился на все стадо, порученное вашим заботам, уважаемые братья-епископы, в особенности на наиболее скромные его классы, требующие помощи и особой защиты. Мы от всего сердца посылаем о Господе апостольское благословение вам, священникам мирского клира, монахам и монахиням, и всем верующим и, в частности, тем, кто великодушно отзовется на Наш призыв. А для всех людей доброй воли, к которым также относится Наше послание, Мы испрашиваем у Бога Всевышнего счастья и успехов».

В этой главе мы познакомились с энцикликой папы Иоанна XXIII «Пацем ин Террис». Вначале мы упоминали о тех откликах, которые вызвало появление этого документа у мировой общественности. Как известно, эти отклики были весьма противоречивыми по своему содержанию.

Идея борьбы за мир, за торжество принципов мирного сосуществования, за прогресс с каждым днем все более и более властно овладевает сознанием человечества, побуждая его лучших представителей настойчиво искать и деятельно пролагать пути к широкому общению, обмену мнениями, обогащению опытом, полезным дискуссиям и, что всего важнее, к тесному и плодотворному практическому сотрудничеству во всех областях жизни. Так рождаются многочисленные контакты, так завязывается живой, всесторонний, многообещающий, общечеловеческий диалог. В энциклике папы Иоанна XXIII содержится много ценных мыслей, могущих послужить хорошей основой для развития международных взаимоотношений в духе братства и мира, но в ней же имеются положения, представляющие известную трудность для христиан, чье социальное мышление формируется в социалистическом обществе в несколько ином, по сравнению с энцикликой, плане.

По мысли папы Иоанна XXIII, в фундамент построения мира заложены четыре идеи: истина, справедливость, любовь и свобода. Эти идеи служат осуществлению порядка, установленного в мире Богом при его творении и сохраняемого Промыслом Божиим. Они возвещены в Божественном Откровении как сверхъестественном, так и естественном. Раскрытие этих идей в практической жизни чрезвычайно важно, ибо только при условии постоянного памятования об истине, справедливости, любви и свободе в их практическом выражении мы можем реально мыслить о правах и обязанностях личности, отдельных обществ, национальных и государственных групп и всего человечества. Думается, что это может быть общехристианской отправной позицией в подходе к этой проблеме.

Поскольку энциклика адресована всем людям доброй воли, как верующим, так и неверующим, на первое место выдвигается интерпретация истины.

В контексте уяснения этого термина для нас ценны евангельские слова, сказанные в нагорной проповеди: «Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся. Блаженны изгнанные за правду, ибо их есть Царство Небесное» (Мф. 5, 6, 10). Искание правды и страдание за правду составляют заповедь Откровения Божия. Исполнение заповеди — удел христианского рода, который содержит истину в вере, поэтому для христианского сознания естественно понятие правды близко подводить к понятию истины. Папа Иоанн XXIII так и делает во многих случаях, когда ищет конечный критерий истинности или конечный критерий блага. В этой связи понятие правды тесно соприкасается с тем, что содержится в понятии истины, эквивалентом которого может служить вера. С христианской точки зрения это справедливо, ибо действительно, по нашей вере, весь порядок земной жизни, равно как и порядок во вселенной, имеет начало и конец, Альфу и Омегу, в Боге, источнике всякой истины. Священное Писание, когда говорит об истине спасения, указует на Христа, Который есть «путь, истина и жизнь» (Ин. 14, 6), а также на веру в Сына Божия. Это вероисповедное определение истины.

Однако в диалоге христианства с миром, который имеет в виду энциклика «Пацем ин террис», важно не столько вероисповедное определение конечной истины, сколько сама реализация правды в жизни человека и общества, во взаимоотношениях людей, важно понимание правды, объективно проявляющейся в мире. Таким образом, необходимо терминологическое различие между абсолютной истиной и правдой в ее практическом выражении.

Когда в Священном Писании говорится о правде, то имеется в виду нечто, относящееся к состоянию человека и к вытекающему отсюда поведению. Здесь берется аспект нравственный. Христос в отношении крещения сказал: «Так надлежит нам исполнить всякую правду» (Мф. 3, 15). Апостол Павел писал Тимофею: «Ты же, человек Божий, избегай сего (т. е. сребролюбия и других грехов), а преуспевай в правде, благочестии, вере, любви, терпении, кротости» (Тим. 6, 11). Содержание правды, по-видимому, составляет отражение Божественной истины в человеческом сердце, состояние добродетели или праведности, сохранение естественного закона совести, побуждающего к правильным суждениям и поступкам, к установлению истинных отношений и подлинных знаний, касающихся Вселенной и ее законов, истории земли и человеческого рода, к пониманию действительного положения и достоинства человека и его взаимоотношений с обществом, к оценке направленности и целей социальных процессов и т. д.

Обращаясь к энциклике, мы видим, что папа Иоанн XXIII, когда говорит о правде в 3-й части «Пацем ин террис», находит ее в удалении «всякого признака расизма» из отношений между политическими обществами. Правда по энциклике в том, что «не существует людей высших по природе и низших по природе, но все люди равны по природному достоинству». Правда заключается также в том, чтобы соблюдалось требование «невозмутимой объективности», в соответствиискоторой «должны быть отвергнуты способы информации, которые грешат против истины и тем самым несправедливо уязвляют доброе имя того или иного народа».

Терминологическое различение между правдой и истиной или верой возможно, и оно должно быть сделано, чтобы в практической деятельности на благо мира стало возможным перекинуть мост от христианства к нехристианству, от того, что происходит под влиянием веры и религии, к тому, что происходит под влиянием внутреннего закона совести и объясняется основаниями, находящимися вне христианского миропонимания. Это делает папа Иоанн XXIII в тех пунктах энциклики «Пацем ин террис», которые отражают современную жизненную правду, то есть в ее известных «знамениях времени».[795]

Первая часть энциклики «Порядок среди людей» — отмечает три явления, характеризующие нашу эпоху: «экономический и социальный прогресс рабочего класса, благодаря которому трудящиеся требуют уважения своего разума и свободы и отрицают произвол эксплуатации; вступление женщины в общественную жизнь, означающее конец ее бесправного положения, как говорит энциклика, — «положения инструмента» — и знаменующее возвышение женщины как личности во всех областях жизни, как домашней, так и общественной; глубокое преобразование социально-политической конфигурации, при которой исчезают чувства национальной приниженности или национального превосходства, а также широко распространяется убеждение, что все люди равны по природному достоинству. Эта часть энциклики в социальном отношении дает очень много, так как отражает реальность социализации мира, показывает глубину происходящих социальных изменений, отвергающих прежние формы социального бытия как не соответствующие правде и принимающих новые, более возвышенные формы, устанавливающие подлинную правду, в свете которой социальное неравенство и эксплуатация человека человеком, неравноправное положение женской части человеческого рода, всякого рода расовые и националистические извращения выглядят как противоречие справедливости.

Вторая часть — «Отношения между людьми и гражданскими властями внутри отдельных политических обществ» — предполагает более совершенные и более демократические структуры государственного устройства, обусловленные социальным обновлением. Здесь выделяются такие три момента: точно и ясно сформулировать главные положения хартии основных прав человека; стремление конституционно обосновать деятельность гражданских властей, а также отношения между гражданами и государством, при которых главное состоит в том, чтобы признавать, уважать, согласовывать, оберегать и расширять права и обязанности граждан; отрицание такой деятельности индивидуальных лиц или узких группировок, которая навязывала бы свою волю и свой порядок антидемократично подавляемому большинству. «Упомянутые устремления, — говорит энциклика, — являются несомненным признаком того, что люди в новую эпоху приобрели более живое сознание собственного достоинства,... сознание, побуждающее к активному участию в общественной жизни и требующее, чтобы права человеческой личности, права неотъемлемые и неприкосновенные, были закреплены в положительных правовых распорядках».[796]

В третьей части, озаглавленной «Отношения между политическими обществами», констатируется наиболее очевидная правда настоящего времени о необходимости исключительно мирного развития человечества. Энциклика отмечает, что между людьми все более распространяется убеждение о невозможности решения споров между народами при помощи оружия и о необходимости решать такие вопросы только путем переговоров; что мысль о войне как средстве разрешения межгосударственных споров в атомную эпоху, когда употребление атомного оружия принесло бы огромные разрушения и безмерные страдания, должна быть исключена; что, к сожалению, страх заставляет людей расточать баснословные средства на новейшее вооружение; что, однако, можно надеяться на лучшее осознание людьми связующих уз при встречах и переговорах ответственных руководителей народов; что люди, отложив страх, должны проникнуться любовью, которая выразится «в сотрудничестве лояльном, разностороннем, несущем с собой многие блага».[797]

В четвертой части «Отношения людей и политических обществ с обществом всемирным» речь идет о ценности Организации Объединенных Наций, поставившей себе главной целью сохранение и укрепление мира между народами, развитие между ними дружественных отношений, основанных на принципах равенства, взаимного уважения, многостороннего сотрудничества во всех областях совместной жизни. Здесь отмечается, что важнейшим актом ООН является Декларация Прав Человека.

Два момента важно подчеркнуть в этой энциклике. Первый касается высокого международного авторитета, создаваемого не силой власти и подавления свободы и независимости народов, но силою взаимного доверия, уважения и согласия. Мы видим здесь протест папы против тоталитаризма надгосударственных режимов, подавляющих свободу и независимость народов, лишающих народы их национального достоинства и суверенитета. Второй — являющийся лейтмотивом энциклики, не покидающим ее с начала до конца, проходящим через все главы красной нитью, — это человек, главное лицо современной истории, ради которого политика должна быть политикой мира, которому должны служить экономика, техника и культура.

Размышление о правде в том направлении, какое намечает папа Иоанн XXIII, составляет реальную основу всечеловеческого диалога, всечеловеческого сотрудничества в поисках мира и всеобщего блага. Воля Божия исполняется христианами тогда, когда люди «алчут и жаждут правды», когда они ищут и находят ее «во всяком народе» (Деян. 10, 35) и во всех обстоятельствах жизни и развития. Однако, говоря о реальном отображении в энциклике жизненной правды, нельзя не сказать об отсутствии констатации очевидного факта современного мирового развития — существования социалистической системы, в которой перечисленные элементы жизненной правды реализуются убедительным образом. Это молчание о социалистическом пути развития можно, конечно, объяснить известными идеологическими предубеждениями, но то, что папа Иоанн XXIII делает это в документе, предназначенном для широких масс вне Римо-Католической Церкви, позволяет об этом сожалеть.

Согласно энциклике «Пацем ин террис», справедливость по отношению к личности, обществу, нации и государству должна выражаться в гармонии прав и обязанностей. Сочетание прав и обязанностей составляет необходимый элемент ответственности. Ответственность, являясь принадлежностью частных лиц, обществ и государств, способствует осознанию людьми своей принадлежности к общечеловеческой семье, к всемирному человечеству, в котором все элементы и части взаимозависимы. К сожалению, сознание людей не всегда достаточно дисциплинировано для ответственного пользования правами и для исполнения обязанностей. Справедливость нарушается часто тем, что люди больше думают о своих правах и забывают обязанности. Видимо, это обстоятельство заставляет папу Иоанна XXIII с горечью констатировать, что «удивительному порядку во вселенной резко противостоит беспорядок, царствующий между людьми и между народами так, что как будто отношения между ними могут быть улажены только силой».[798]Поэтому, не надеясь на урегулирование разрыва между правами и обязанностями на основе сознательной ответственности людей и народов, папа предлагает ввести юридическую правовую систему, при которой отношения в человеческом обществе регулировались бы властью и законом. При таком положении все человечество представляется не столько нравственно-ответственным организмом, сколько юридической организацией.

Необходимо согласиться с тем, что сочетание прав и обязанностей составляет, действительно, существенный элемент справедливости, однако, следует сказать при этом, что правовой принцип не является единственным и исключительным принципом построения человеческого общества. Социалистическое общество не склонно рассматривать все человечество, всемирную человеческую общину, как юридическую правовую систему.

Когда папа Иоанн ХХIII говорит о правах личности, он связывает эти права с обязанностями по отношению к ближним или, что то же самое, — к обществу. Признавая за каждым человеком право на существование и на достойный уровень жизни, на обладание нравственными и культурными ценностями, на почитание Бога по благому внушению совести, на свободу в выборе образа жизни, на устройство собраний и ассоциаций, на эмиграцию и иммиграцию, на участие в политической жизни, энциклика «Пацем ин террис» вместе с тем декларирует, что каждое естественное право личности предполагает соответствующую обязанность для всех других: обязанность признавать и уважать это право, что люди рождены для того, чтобы жить вместе и трудиться на благо друг друга, что следует жить совместно в правде, справедливости, любви и свободе, что совместная жизнь должна осуществляться в нравственном порядке, имеющем объективную основу в Боге. Это сочетание личного и общего соответствует той жизненной правде, которая, несмотря на наличие в человеческом сердце эгоистических и эгоцентрических чувств и побуждений, все более громко заявляет о себе в наше время.

Необходимо с удовлетворением отметить намечаемую энцикликой связь между личным и общественным, хотя следует опять оговориться, что здесь снова — опущены элементы, связанные с социальным развитием социалистических стран. На основании многолетнего опыта можно сказать, что социальные революционные преобразования жизни ничего не отменили в ней из того, что относится к человеческой личности. Не снижая значения личности, социалистическая революция, однако, переместила акцент во взаимоотношениях личности и общества, и это перемещение акцента способствует такому развитию личности, в котором до минимума сводится эгоизм и имеются максимальные возможности приобретения добрых навыков жизни для пользы ближних, для пользы общества, чем подчеркивается роль общества в созидании нового порядка человеческих отношений. В энциклике, на наш взгляд, можно было бы уделить больше внимания гармоническому сочетанию личного и общественного в созидании мировой семьи человечества, имея отправной точкой не только личность, но и общество.

Развивая концепцию правового государства, папа Иоанн XXIII должен был уделить в энциклике большое место власти. Власть, по его мысли, призвана стоять над обществом и в этом надобщественном положении осуществлять всеобщее благо, контролировать, обеспечивать права и обязанности, главным образом, личности; быть юридически политической организацией, «непреклонной перед давлением в угоду какой бы то ни было стороне». Таким образом, норма власти, в трактовке энциклики, — правовый распорядок, согласованный с нравственным законом и соответствующий «степени зрелости политического общества».

Нет сомнения в том, что папа Иоанн XXIII не напрасно попытался представить идеальное состояние власти: мудрой, неподкупной, объективной, сообразующейся с разумом и совестью. Подобные высказывания папы побуждают общественное мнение воспринимать предержащие власти с точки зрения их максимальных положительных качеств и на этой основе повышать к ним требовательность. С другой же стороны, это — напоминание власть имущим об их высоком назначении и качествах, какие будут искать в их деятельности и поступках те, кем они руководят. Рост общественного сознания, отмечаемый энцикликой, говорит в пользу последней формы. Действительно, передача государственных прерогатив обществу создает эффективное условие для реализации справедливости, для созидания гармонии прав и обязанностей в сознательной и ответственной общественной структуре.

Останавливаясь на взаимоотношениях государств, энциклика выдвигает требования справедливости, адекватные тем, какие принимаются в наше время передовым общественным мнением. Государства как свободные, независимые, суверенные члены мирового общества должны уважать друг друга. Не дозволяется одним государствам преследовать собственные интересы в ущерб другим. Не дозволяется также такое развитие, какое связано с подавлением или угнетением других государств. В энциклике затронуты проблемы национальных меньшинств, сотрудничество между государствами различных политических систем, положения политических беженцев, говорится о разоружении и о необходимости прогресса политических обществ, находящихся в фазе экономического развития.

Суждения папы Иоанна XXIII по всем вопросам, затронутым в энциклике, представляют собой подлинный весомый вклад в понимание справедливости и взаимозависимости прав и обязанностей государств, они снискали папе Иоанну XXIII славу миротворца и благодарность прогрессивных людей земли.

Чрезвычайно важный вопрос, связанный со справедливостью, — это проблема гарантии прав и действенности обязанностей. Признавая, в соответствии с учением апостола Павла и с тем, что сказано в энциклике, авторитет законной власти, мы должны помнить о многочисленных примерах современной жизни, в которой, несмотря на конституционные декларации, права и обязанности фактически не гарантируются. Это заставляет с осторожностью говорить о подобных гарантиях.

В том же плане следует коснуться третьей идейной основы социологической концепции энциклики — свободы. Сам по себе порядок, в котором призван осуществлять свою деятельность человек, предполагает такую свободу, которая ограничена обязанностями личными и общественными. Только та свобода истинна и подлинна, которая направлена ко благу. Примеры употребления свободы, приведенные в энциклике, показывают ее двойственный характер: с одной стороны, то, что свобода — это существенное свойство человека и общества, с другой, — что она естественным образом ограничивается в устремлении к всеобщему благу. Свобода находит свое объяснение в порядке, о котором в энциклике говорится, что это такой порядок, «основа которого есть истина, мера и цель — справедливость, движущая сила — любовь, метод осуществления — свобода».[799]Такое понимание свободы бесспорно прогрессивно и свойственно людям. Пользуясь свободой, как методом, мы имеем возможность преодолевать многие затруднения нашей жизни так, чтобы порядок нравственной жизни не только не искажался, но, наоборот, делался более очевидным и необходимым. Можно привести два примера возможности преодоления трудностей через свободу.

Если свобода искания правды предполагает почитание Бога теми, кто верует, то она принадлежит и тем, кто не имеет веры, не почитает Бога, но стремится и при своем неверии обрести истину. Верующим и неверующим принадлежит право на свободу убеждений и принципов их мировоззрений. Это создает известное идеологическое противостояние. В поисках всеобщего, не только материального, но и духовного блага, очевидно, необходимо найти суть взаимного понимания. Этому может способствовать признание свободы каждого стремиться к истине. Этому также способствует сотрудничество в практической области на путях жизненной правды. Глава энциклики «Отношения между католиками и некатоликами в области экономической, социальной и политической» представляет собой основательный комментарий к сказанному. Папа Иоанн XXIII пишет: «Наши чада должны бдительно заботиться о том, чтобы оставаться верными себе, чтобы не идти никогда на компромиссы в отношении религии и нравственности. Но в то же время они должны быть проникнуты чувством понимания других и являть себя бескорыстными и готовыми трудиться лояльно в осуществлении того, что благо по природе своей или к благу сводится».[800]Несколько ниже он говорит: «Встречи и соглашения в разных областях временного порядка между верующими и неверующими или не вполне верующими... могут предоставить возможность познать истину и почтить ее».[801]В секулярных движениях могут быть элементы положительные и заслуживающие одобрения христиан, «поскольку они согласуются с нормами благоразумия и выражают законные стремления человеческой личности».[802]

Сопоставление мыслей энциклики «Пацем ин террис» обнаруживает, что свобода верующих и неверующих в устремлении к благу мира может найти общее русло и превратить противостояние в сотрудничество, предоставив идеологические основы для суждений свободной совести каждого человека. В таком сопоставлении можно уже видеть начало подлинного, реального и плодотворного мира во всем мире.

В энциклике «Пацем ин террис» перечислен ряд прав, которые принадлежат человеку. В частности указывается, что человеку принадлежит право ответственной и сознательной экономической и политической деятельности. Права предполагают свободу пользования правами и свободу в требовании их гарантии. При этом энциклика призывает всех католиков к постоянным усилиям по приведению социальных условий в соответствие с требованиями справедливости и с конкретным положением вещей. При этом может возникнуть — и действительно возникает со стороны правящих групп и инспирированной ими власти — активное сопротивление осуществлению свобод и прав, препятствующее социальному развитию.

Сопротивление развитию и, как результат этого, застой тормозят развитие, и выходом из такого положения может быть только революционное преобразование. Следуя мысли папы о необходимости согласования социальной действительности с требованиями справедливости, мы должны признать законность революции в тех случаях, когда другого пути изменения не существует, когда все попытки мирного социального развития исчерпаны сопротивлением правящих классов или правящей власти. Об этом и говорит уже ясно и определенно преемник почившего папы Иоанна XXIII ныне здравствующий папа Павел VI в своей энциклике «Популорум прогрессио». Папа Иоанн XXIII настаивает на постепенности развития. В революционном развитии важно, чтобы христиане заботились о направленности свободы на действительное благо общества, на созидание, на достижение того уровня социального порядка, ради которого революция была предпринята.

В рассматриваемых случаях свобода выступает как метод, связанный с правдой (справедливостью) и любовью. Поэтому она не должна рассматриваться как самодовлеющая величина. В благой направленности свободы состоит ее регулирующее действие в возможных коллизиях понимания правды (справедливости).

Наиболее твердой общей платформой для совместных действий в деле достижения мира является любовь. Папа Иоанн XXIII называет любовь «движущей силой совместной жизни в подлинном человеческом обществе»[803], силой оживляющей или животворящей[804], призывает всякого верующего быть «очагом любви»[805]и сам свидетельствует, что энциклика «воодушевлена и исполнена любовью, и он обращается с молитвой к Богу, чтобы Господь обратил всех в свидетелей истины, правды и братской любви», чтобы Тот, Кто показал миру высочайшую любовь, «воспламенил сердца всех людей для преодоления разделяющих преград, для укрепления уз взаимной любви, для понимания других».[806]В тех местах энциклики, где говорится о любви субъективной, личный план уступает место плану общественному, подлинно общечеловеческому. Совместная жизнь людей упорядочена, плодотворна и соответствует человеческому достоинству, «когда она одушевлена и проникнута любовью, тем состоянием души, которое воспринимает как собственные нужды требования других, делит свои блага с другими и стремится к тому, чтобы соделать все более жизненной общность духовных ценностей в мире».[807]

Вопрос заключается в том, как сделать этот базис общим для всего человечества. В секуляризованном мире не всегда принимается термин «любовь», ибо он носит на себе отпечаток религиозный. Может быть в подобных случаях можно употреблять эквивалентные выражения? Ведь то, что разумеется в секулярном лексиконе под «дружбой» и «братством», выражает тот же смысл, или вернее почти тот же смысл, какой христиане вкладывают в слово «любовь». В искренней дружбе, как и в любви, нет слепого и бездумного чувства, в обоих понятиях заключается элемент сознательности, ответственности, требовательности и взаимности. Если и дружба и любовь взывают к самопожертвованию, то это самопожертвование ожидает ответа, отклика, причем такого, который означал бы сознательное взаимодействие объектов любви и дружбы, т. е. обретение высшего блага.

Если допустимо такое дублирование слова «любовь» в контактах с секулярным миром, то путь любви Христовой и путь человеческой дружбы соединяются, чтобы сделать жизненным всякое дело, служащее утверждению мира и благу людей. В итоге следует сказать: та правда, о которой размышлял папа Иоанн XXIII, — это правда о человеке, о его нравственной природе, о его достоинстве и высоком предназначении; это также правда о союзе между собой людей, в котором каждый призван служить своему ближнему. Та справедливость, которая взывает к взаимозависимости прав и обязанностей, которая требует постоянного живого обновления и совершенствования, — это справедливость по отношению к человеку и обществу. Та свобода, при помощи которой возможно достижение общего блага, — это свобода для человека в условиях его общественного, культурного и политического окружения, это свобода для обществ, государств и всемирной человеческой семьи служить человеку и помогать ему занять достойное положение в мире. Наконец, любовь и дружба — это то, чем человек способен возвыситься над самим собой и стать на место, предназначенное ему Богом; любовь и дружба — это то, то скрепляет союз человека с другими людьми, что образует силу человечества, и именно отсюда следует исходить при налаживании взаимных отношений в совместной жизни людей. Порядок мира требует также общечеловеческой солидарности, солидарности между людьми, независимо от различий в их убеждениях. Все эти ценные и важные для человеческих отношений мысли содержатся в энциклике папы Иоанна XXIII «Пацем ин террис», энциклике, принятой восторженно всеми людьми доброй воли всех народов, населяющих землю.

Особенно широкий отклик получили слова папы Иоанна XXIII о разоружении. «Справедливость и мудрость, чувство гуманности, — говорил он, — требуют параллельного и одновременного сокращения гонки вооружений, происходящей в различных странах, запрещения атомного оружия и, наконец, разоружения, проводимого в должном порядке по общему согласию и сопровождающегося действительным контролем».[808]Все люди доброй воли могли только приветствовать эти мудрые положения энциклики «Пацем ин террис», усматривая в них признаки реалистического понимания политической ситуации и нужд современного человечества. Полное же разоружение должно, по мысли папы Иоанна XXIII, коснуться не только военных и политических арсеналов, но и душ человеческих. Папа призывал «единодушно и искренне стараться уничтожить страх перед этим разоружением и военный психоз», то есть отвергнуть ложную аксиому, внедряемую в сознание людей в некоторых странах, что мир-спокойствие представляет собой результат равновесия вооружений. Эта аксиома, по словам папы Иоанна XXIII, должна уступить сознанию, что мир может быть достигнут и сохранен лишь в условиях взаимного доверия. Таким образом энциклика затрагивала глубокую моральную проблему. Вести работу по разоружению душ человеческих так естественно, ибо всем своим существом современный человек жаждет мира. Мира требует, во-первых, разум человека. Поэтому необходимо добиваться, чтобы международные отношения определялись «нормами мудрости», то есть законами истины, справедливости и взаимопонимания. Во-вторых, идея мира привлекает сердце человека. Являясь желанием всех, мир, только мир должен управлять нашими чувствами, вызывая доброе настроение и подавляя враждебные мысли. В-третьих, мир нужен для свершения благих устремлений воли людей, для благоустроения семейств, народов, всего человечества.

Энциклика папы Иоанна XXIII, обращенная не только к католикам, но и ко всем людям доброй воли, вызвала самый широкий отклик у мировой общественности. Призывы папы к всеобщему разоружению, к взаимному доверию, к мирному сосуществованию государств были несомненным вкладом в разрядку международной напряженности. Русская Православная Церковь искренне приветствовала важные шаги, предпринятые папой Иоанном XXIII для обеспечения мира на земле. В официальном печатном органе Русской Православной Церкви «Журнале Московской Патриархии» писалось: «... Сама тема энциклики «О мире между нациями, основанном на истине, справедливости, любви и свободе» показывает, что главной задачей нашего времени этот документ считает обеспечение международного мира. Энциклика свидетельствует о глубоком понимании папой Иоанном XXIII современной обстановки и о стремлении найти наилучшие, с его точки зрения, пути к установлению прочного и длительного мира... Эта принципиальная миролюбивая позиция определяет отношение православных верующих и к миротворческой деятельности Второго Ватиканского собора и к выступлениям папы Иоанна XXIII в защиту мира. В Русской Православной Церкви эти труды папы и Ватиканского собора в целом были оценены как значительный вклад в дело созидания мира на земле и восприняты как добрый залог соединения усилий всего христианского мира, направленных на достижение мира и братства между людьми, народами, государствами, и как наглядное свидетельство жизнеподательной силы Святого Духа Утешителя».[809]

Журнал Московской Патриархии неоднократно с удовлетворением говорил о реалистической позиции, занятой папой Иоанном XXIII. Так, в статье, озаглавленной: «Второй Ватиканский собор и современное человечество» отмечалось: «... Когда папа говорит о том, что давно пора сделать решающие шаги к миру, которого взыскуют все люди и ради которого они столько страдают, мы узнаем в его словах наши собственные призывы, которые из года в год повторяет наша Русская Православная Церковь. Нас за эти именно призывы неоднократно пытались «обвинять» в политическом и чуть ли не в нехристианском подходе к этому важнейшему вопросу современности. Тот же призыв к миру, любви, братству и разуму в устах Первоиерарха Римской Церкви принуждает некоторых из подобных «обличителей» на Западе к молчанию. А для нас общехристианское звучание его высказываний служит ценным свидетельством христианского единства, в котором осуществляется благодатная сила воли Божией».[810]

Папа Иоанн XXIII заявлял, что по данной ему от Бога власти он считает своим долгом заклинать всех людей, и в особенности правительства, не щадить усилий, чтобы направить развитие событий на путь, согласный с разумом и гуманностью. Такова миротворческая концепция энциклики «Пацем ин террис». Так мыслил и поступал блаженной памяти папа Иоанн XXIII. Таково его последнее слово, изложенное в последнем его Окружном послании, которое явилось как бы его завещанием чадам Католической Церкви и призывом ко всем людям доброй воли.