В наших беседах говорилось, что для спасения нам необходимо усвоить себе плоды Христовой Жертвы. Это усвоение совершается через веру, что Христос совершил все необходимое для восстановления нас в достоинстве детей Божиих, и оставил нам Церковь как Его присутствие в Духе Святом, призыванием и действием Которого совершаются таинства, через которые мы причастны жизни, смерти и воскресению нашего Господа.

Но что значит верить? Это слово, как и многие другие, «затерты» в нашем сознании, и поэтому нужно его раскрыть в подлинном значении.

Верю ли я в жизнь на Волопасе?

Когда вопрос — «что значит - верить?» — я задаю своим слушателям, ответы часто сводятся к тому, что это значит быть убежденными в существовании той или иной реальности, доказать которую, однако, невозможно.

Тогда я предлагаю следующий вопрос. Чем отличается вера в существование жизни где-нибудь в созвездии Волопаса от веры, что «астрофизика — это мое»? Отличия очевидны. Есть или нет инопланетяне в Волопасе, — вопрос интересный, только на мою жизнь он вряд ли влияет. А вот вера молодого человека в свое призвание быть астрофизиком — окажет влияние на поведение, распорядок дня, на всю жизнь. Теперь вместо футбола и игр в смартфоне на первом месте будет погружение в мир астрономии и подготовка к поступлению в ВУЗ. А там, глядишь, и профессором кафедры можно стать или даже в чилийскую обсерваторию уехать работать…

Вера, что получится выбраться из наркозависимости и построить в себе здоровую личность, просто необходима зависимому человеку. Потому что она будет для него тем внутренним стержнем, который поможет преодолевать инерцию прошлого и расти дальше.

Как появляется вера в свое призвание как астрофизика? А) Из доверия — напр., школьному учителю, сумевшему передать свою собственную любовь к этому предмету и убежденность в перспективы ее развития; Б) Из некой, уже предсуществовавшей жажды знаний, открытий новых горизонтов — которая и пробудилась под влиянием талантливого педагога.

А если вдруг эта вера пошатнется, в результате каких-то неудач, или несоответствия ожидаемого реалиям — где ее можно восстановить? Там, где могут поделиться опытом, где могут дать поддержку, принятие, тепло. Для зависимого — это, например, группы взаимопомощи Анонимных Наркоманов. Опираясь на них, человек вновь обретает возможность выбраться из внутренних противоречий и обрести жизнь, когда даже плохой день в трезвости лучше любого дня в употреблении наркотиков. Родители детей с диагнозом ДЦП поддерживают друг друга в созданных ими же живых группах и в соцсетях. И эта поддержка дает силы жить более-менее полноценной жизнью и дальше, невзирая на то, что в социуме часто им не рады. Не поступил в ВУЗ? Важна поддержка семьи, школьного учителя, некогда пробудившего интерес к астрономии. А, может, где-то на открытых лекциях с самим Сурдиным встретиться получится, и тот обратит внимание на открытое сердце и способности паренька — как Саган на Нила Тайсона?..

Так, первоначальная вера приводят к конкретным действиям — и это делает веру убеждением, основанным уже на личном опыте.

Наконец, переходим к религиозной вере. Если я верю в Бога Евангелия — значит, я верю, что в лице Христа мне открывается подлинный Бог и подлинный Человек. И подлинное содержание, смысл жизни.И значит, я меняю свою жизнь в соответствии с усвоенной верой. Именно такая вера и является спасительной.

Ибо именно через нее мы не просто принимаем Евангельское повествование в качестве исторического факта, а претворяем в событие своей жизни. И эта вера преображает нас, вливая «новое вино в новые мехи» (Мф. 9, 17).

Если внутри что-то откликнется…

Как доходит до нас Благая Весть о том, что человек настолько уникален, что ради него Сам Бог стал человеком? Через свидетелей (Новый Завет, отцы Церкви). Через тех, для кого и сейчас она составляет живой опыт. И, когда эта Весть достигает меня, то что-то откликается изнутри: «Для меня это важно, я хочу, чтобы это было правдой». Ибо где-то в глубине души уже жила жажда Вертикали.

Обратите внимание: я еще не могу знать, истинно ли то, что мне проповедуется через встретившегося христианина или, скажем, через «Дневники» праведного Иоанна Кронштадтского. Ведь проживания встречи с Богом как живой Личностью у меня еще не было. Здесь важно подчеркнуть упускаемый многими момент:оттого, что я хочу, чтобы Евангельский Бог был — еще не значит, что Он есть.Но я доверяю полученной информации (а жизнь Иоанна Кронштадтского была такова, что нет причин сомневаться в подлинности зафиксированного им опыта), и что-то в моем сознании начинает теперь происходить. Что отражается на моих поступках, образе жизни. Иными словами, я начинаю жить в согласии с обретенной первоначальной верой.

Что-то похожее, кстати, происходит при создании семьи.

Устройство человека можно представить в виде круга. В центре его будет личность, «я» человека. А круг — это тело, образование, характер, привычки, речь, мимика, походка. Это то, что видимо и поддается наблюдениям и изучению. По подбору одежды, по качеству и содержанию речи, по жестам и движениям можно определить, с какой-то долей вероятности, его социальный статус, образовательный ценз, уровень культуры. Но даже если я все верно определю, значит ли это, что я узнал данного собеседника какличность? А ведь любить — это значит сблизиться с личностью, которая невидима с внешней стороны «круга», центром которого она является.

Потому, вначале отношений естьуверенность,что это действительно тот человек, ради которого мне хочется преодолевать самого себя, чтобы стать с ним одним целым. Как достичь этого единения? Стать в одном круге. Менятьсвоихарактер, привычки, стереотипы ради близкого человека. И тогда две окружности будут претворяться в одну. Два ядра в одном круге. А как выражение и укрепление этого единства, появляется супружеская близость. По Писанию, «Будут двое в плоть едину». Благодаря этой «ювелирной работе» над собой двух сторон и происходит узнавание друг друга как личностей. Преодолевается тот раскол, который возник между Адамом и Евой. И тогда через какое-то время можно сказать: «Да, теперь я не просто верю, а знаю, что она (он) — моя вторая половина, как и я - ее(его)». И пусть даже кто-то будет мне говорить — «да что ты в ней такого нашел?» - я знаю, что нашел неоценимое сокровище. То есть, любовь не столько данность, сколько заданность. До брака она может быть в начале своего развития, но расцветает в годах совместной супружеской жизни через все более глубокое понимание и открытие другого (ой), через преодоление себя в повседневном быту.

Таким образом,любовь — это высшее достижение и выражение веры.Вера приводит к действиям. Сначала — ко все более близкому общению, знакомству с родителями этого человека, постепенному изменению чего-то в себе, что может быть препятствием к развитию отношений. А затем — и к письменному удостоверению (ЗАГС), что я даю присягу верности и готов дальше к работе над собой: об «острые углы» вверенного мне «алмаза» стачивать собственные «зазубрины».

Если же этой работы над собой не будет - не будет и зрелой любви. Тогда умрет и вера («я ошибся в выборе партнера; она стала совсем другой, чем была вначале»).

Фанатизм — результат слабой веры

Итак, вера приводит к жизни в согласии с ней. Раз я хочу быть причастен тому, что открылось тем свидетелям, через которых до меня дошло благовестие, я начинаю, как и они, менять себя в соответствии с Евангельским учением, преображая себя через таинства Церкви и участие в жизни общины (как живого тела Христова). И тогда христианин становится постепенно способным к Встрече. А эта Встреча претворяет веру в опыт[11]. Именно опыт и родившаяся от него любовь, которая этот опыт еще более углубляла, и двигали апостолами и мучениками, которым не было нуждыдоказыватьистинность своей веры: они простосвидетельствовали. Они не боялись «разоблачения» своей веры, ибо она утверждалась на том, что выше философских и «научных» доказательств.

Если же личный опыт не будет приобретен, вера будет основана на «песке», а не на «каменном фундаменте», по выражению Писания. Она более-менее устойчива в религиозном окружении и при отсутствии «житейских бурь». Но она подвергнется серьезному испытанию во времена кризисов — семейных, общественных, церковных, или под воздействием нерелигиозного или иноверного окружения. Ее росток может увянуть. Или же, защищаясь от угроз, которые могут нанести удар этой немощной вере, боясь потерять иллюзию о своем религиозном опыте, можно перейти в нападение, заставляя и других «обращаться в веру», в том числе и через физическое насилие. Иными словами, можно решить устранить «внешний фактор риска» для слабой веры. Не в этом ли одна из причин рождения религиозного фанатизма — хрупкость собственной веры?Подлинная и осмысленная вера и фанатизм — совершенно разные, или даже противоположные явления.

«Часто полагают, что вера представляет собой состояние, в котором человек пассивно ожидает, когда его надежды сбудутся. Хотя это характерно для иррациональной веры, из нашего рассмотрения следует, что в отношении рациональной веры это совершенно не так. Поскольку рациональная вера коренится в опыте собственной плодотворности человека, она не может быть пассивной и должна быть выражением подлинной внутренней активности»{1}.

Кризисы веры

Впрочем, кризисы постигают не только поверхностную веру. Они нужны для созревания и принесения плодов веры. Потому через кризисы проходили даже преподобные. Здесь вновь можно провести параллель с семьей. Семейные кризисы и законы, по которым они протекают, давно изучены психологами. Отсюда, кстати, важность знания основ психологии семейной жизни. Если о кризисе предупреждены, если есть понимание, чем он вызван, его легче прожить. При необходимости, опираясь на помощь тех, кто способен подставить плечо — психологов, психотерапевтических групп, групп взаимопомощи, священников, духовников. В самом деле, справиться в одиночку с кризисом, связанным с диагнозом Дауна или ДЦП у ребенка, способны немногие родители. Нередко без дружественной помощи извне, отцы таких детей уходят из семьи. А если диагноз выносится на ранних сроках беременности, то сильно искушение детоубийства. Но через поддержку, обмен опытом, возможность делиться чувствами, через осознание, что мы не одиноки в этом мире, через способность принять помощь извне — появляются шансы обрести в кризисе плодотворный опыт. Которым потом можно будет делиться и с другими.

При соответствующем подходе кризис не ломает семью, а наоборот, способствует ее внутреннему развитию и укреплению. С каждым новым кризисом семья переходит на новый, более глубокий этап взаимоотношений.

Так же обстоит дело и в религиозной сфере. Кризисы, или испытания веры, многоразличны. Они могут быть связаны с внутрицерковными взаимоотношениями, с ошибками в духовном делании, с неверующим, но близким и значимым окружением, которое пытается вернуть человека к привычному образу жизни. Или с тяжелыми болезнями и иными скорбями, постигающими христианина, членов его семьи[12].

Эти кризисы как бы убирают «внешние опоры», «дополнительную пару колес детского велосипеда», чтобы наша вера перестала зависеть от изменчивых форм церковной жизни, а стала основываться на твердом фундаменте личного опыта, живой связи во Христе с «попутчиками_цами», и расти с помощью тех таинств, которые являют собой саму сущность Церкви.

Кризисы и испытания выявляют наше качество веры, отношение к Церкви, что мы в нее привносим собой. Помогают задуматься над самой мотивацией прихода в Церковь. Они помогают развиваться — особенно, при существовании среды, которая может дать поддержку своим живым участием, молитвой и опытом.

Если человек не сможет прожить кризисы, восприняв их как «трамплин» для дальнейшего роста, как возможность выявить и проработать дефекты внутреннего состояния, ошибки в духовной жизни, отделить «пшеницу от соломы» — есть вероятность отступления от веры. Или же, боясь правды о себе, боясь своих сомнений, он начнет прятаться от своего безверия, все более погружаясь в религиозную дисциплину и культуру. И попробуй перед таковым заметить, например, что церковнославянский язык как-то малопонятен. Так он тем ему и важен, что позволяет все воспринимать "духовно" — т. е. не вдумываясь в смысл. И, тем самым, помогает прятаться от критических мыслей - "понеже от лукавого суть!"... Такие люди могут становиться носителями «авторитарного христианства», насаждая в своей семье или церковной общине жесткую регламентацию дресс-кода, постов, поклонов, чтения «правильных старцев», и тем нанося немалый вред неокрепшим душам. Ведь их иррациональная вера часто «представляет собой фанатичную убежденность, коренящуюся в подчинении чьему-то личному или безличному авторитету». Она «коренится в подчиненности силе, воспринимаемой как всесильная, всезнающая, всемогущая». При этом, есть риск нивелирования личности. Этому внешнему авторитету может оказаться подчиненной даже совесть (когда кто-то «лучше меня понимает, как надо»). И это может привести к преступлениям — для этого почитаемому авторитетному лицу достаточно преподнести своим приверженцам собственное истолкование Писания (разумеется, найдя подходящие цитаты из церковного наследия, вырванные из контекста речи, истории, культуры, в которой были произнесены). Таким способом, мнение «старца» может даже оказаться важнее голоса Церкви — ведь любой церковный собор всегда можно объявить «еретическим» или «антихристовым».

Кстати, неудивительно, что у некоторой части подобных представителей авторитарной веры, аскеза может чередоваться со срывами в пьянство, азартные игры и другие страсти.

Но если кризис веры побуждает к инвентаризации ее содержания, равно как и самой жизни («что говорит обо мне данная ситуация»), если он приводит к программе работы над собой — то, с помощью духовника, психолога-христианина, попутчиков по духовно-личностному развитию, человек взрослеет в своей вере, в жизненном опыте. И перед нами предстает зрелый христианин...

Таким образом, родившись от донесенной до нас Благой Вести, росток веры через этапы своего развития со временем вырастает в крепкое древо, плодами которого можно делиться и с другими, кто имеет жажду Бога.

Сомневаюсь и меняюсь — не значит, что не верю

Но и таковая вера может быть подвержена сомнениям. Здоровые (рациональные, по Фромму) сомнения не являются признаком неверия. Благодаря им, переосмысливаются какие-то аспекты духовного опыта, организации церковной жизни. И потому христианин не живет только накопленным к текущему моменту. Ведь вера — движение вперед.

Вера обращена в будущее (или, лучше сказать, в вечность). Вера в прошлое (сохранить и беречь то, что есть; не вводить ничего нового) — отказ от развития деятельной веры. И может привести к обрядоверию, к почитанию застывших форм — при утрате их значения и смысла. Что, затем, приводит к подменам, замечательно описанным в книге греческого богослова и подвижника-мирянина нашего времени Иоанна Корнаракиса «Фантастический христианин в сравнении со святоотеческим человеком»[13].

Веру нельзя навязать.

Впрочем, бывает и другая реакция на благовестие о Христе. Кто-то остается равнодушен. Даже проповедь живых свидетелей — апостолов — затрагивала далеко не каждого. Почему люди по-разному воспринимают доносимый до них опыт веры, мы не знаем. Это — тайна. Но из нее вытекает, что нельзязаставитьверить. Это равносильно попытке заставить любить. Ни к чему хорошему такой «эксперимент» не приведет. Думаю, что если иного человека «прижать к стенке» аргументами в пользу бытия Бога, то получится только вред. Ибо он не верит не в силу отсутствия «информации». Может, он не хочет менять привычный образ жизни, иерархию ценностей, не хочет выходить за пределы своего «панциря». Может, не умеет и не хочет учиться любить, являясь для себя самодостаточным индивидуумом. Также, есть люди, которые нашли ответы на свои вопросы в чем-то другом. Науке, например. Их научно-технический склад ума не позволяет увидеть то, что увиделФрэнсис Коллинз, описавший свой опыт в своей известной книге «Доказательство Бога. Аргументы ученого» ("The Language of God: A Scientist Presents Evidence for Belief"). Или даже более: они настолько увлечены и вовлечены в свою деятельность, что она заняло место веры и всего, что с верой связано.

Дело христиан — свидетельствовать, а не доказывать. Как и у Анонимных Наркоманов, где 12-ый Шаг приглашает к свидетельству о возможности обновленной чистой жизни, а не доказывать всем подряд, что «жизнь без наркотиков — это хорошо».

Если же начинать проповедовать, когда у самих еще мало внутренних ресурсов и опыта, то легко попасть в ловушку, которая описана К. Льюисом в его произведении «Расторжение брака»: «Не мало на свете людей, которым так важно доказать бытие Божие, что они забывают о Боге. Словно Богу только и дела, что быть!».

Из всего вышесказанного, надеюсь, теперь понятно, что значит — верить в Бога.

Итоги

Итак, давайте подытожим.

1. Вера — это не просто принятие сообщенной информации, а реакция на нее, жизнь в соответствии с полученным откровением. Не все способны на положительный отклик на благовестие — это факт, который можно только принять. Навязать подлинную веру невозможно.

2. Вера рождается из доверия опыту других (апостолов, мучеников и отцов Церкви, подвижников и проповедников нашего времени).

3. Вера обретает твердую основу только благодаря жизни в согласии с верой (становится личной).

4. Вера может подвергаться испытаниям (кризисам); для ее развития и укрепления мы нуждаемся в поддержке тех, у кого тоже есть опыт жизни по вере, кто движется в том же направлении, что и мы.

5. Благодаря работе над собой и прохождению кризисов веры, она рано или поздно становится живым опытом, о котором мы сможем свидетельствовать и другим.

6. Здоровые сомнения — вполне допустимая часть религиозного опыта.

7. Если над опытом веры не работать — во время кризисов она может «рухнуть», как рушится брак, в котором супруги не работали над углублением взаимоотношений, думая, что любви достаточно самой по себе.

Если на эти законы веры не обращать своевременного внимания, то может наступить момент, когда вера «застывает». И может умереть, незаметно даже для самого человека, который будет по-прежнему считать себя и считаться другими очень церковным человеком. Но при нарушении — порой, казалось бы, не очень значительном — привычного образа церковной жизни, или при возникновении жизненных испытаний, наступающие религиозные кризисы выявляют слабость фундамента веры. Поэтому, как и в любой другой сфере человеческой жизни, постижение законов веры так же необходимо, как шоферу — знать правила дорожного движения.

А напоследок, порекомендую материал, где раскрываются религиозные и психологические аспекты веры и кризисов, с которыми имеют дело многие христиане:

Гарри Гаррисон.Смертные муки пришельца(рекомендую миссионерам).

Г. Клауд и соавторы. 12 «христианских» верований, которые могут свести с ума.

К. Дэйв и соавторы. Семейные секреты, которые мешают жить

М. Филоник.Как неврозы и травмы могут быть препятствиями в духовной жизни

Н. Скуратовская.Психология духовных кризисов: потеря веры или переосмысление религиозного опыта