Пересуды, осуждение.

Душевных страстей — не менее, чем физических. Но в нашей культуре не развита привычка следить за своим душевным состоянием. Много есть людей, которые не умеют даже распознавать свои эмоции и чувства, не говоря уже об их адекватном выражении. А ведь душевные страсти вносят в наш внутренний мир хаос, запутывают и разрушают отношения с близкими, лишают живой и чистой молитвы. И даже если мы искренне сожалеем о сказанных под влиянием эмоций словах, или что «сорвались» на близком нам человеке — все равно редко пытаемся найти корни страсти, проанализировать, как она возникает и захватывает нас. В итоге, в таинстве исповеди мы только «срезаем побеги», оставляя «корневую систему» душевного сорняка. И, как только на «почву» попадает «влага» (все то, что питает и провоцирует проявление страсти) — «побеги» растут с новой силой. Ибо исповедь — не чудо-таблетка. Без меня менять меня, «программировать» на бесстрастие и добродетели — никто где-то на небесах не будет.

Давайте рассмотрим, как все же можно работать со страстями души на примере пересудов и осуждения, а затем обид. Сходной будет работа с гневом, раздражительностью и проч. Готовых рецептов для всех у меня нет. Но есть опыт работы над собой — как личный, так и тех, кто со мной им делился. Не всегда удачный — но опыт. И, возможно, кому-то он окажется полезен.

Программа действий будет схожей с той, что была изложена при описании работы с физическими страстями.

1. Честно принять наличие обиды (гнева, злости, зависти) и осуждения, а не обманывать себя снова, что это «было последний раз».

2. Захотеть, по-настоящему, освобождения от них.

3. Найти их корни, причины, не несут ли они в себе того, что называют в психологии вторичной выгодой (с нею следует отдельно разбираться). Этот самоанализ проводится через прописку в тетради, хорошо вести регулярно дневник чувств.

4. Во время и после прописки - промаливать людей и ситуации, с которыми связаны обиды и осуждение.

5. Преодолеть ложный стыд и самолюбие, открыв свое состояние — группе, общине, где такие же желающие выздоравливать от своих грехов и страстей (ср.: «Признавайтесь друг пред другом в проступках и молитесь друг за друга, чтобы исцелиться» (Иак. 5,16).

6. Как завершение, печать работы — таинство исповеди. Только, по возможности, не «конвейерной».

Почему я выбрал упомянутые в начале страсти? Пересуды, негативные слухи, сплетни — тотальное явление в нашем мире. А с ними тесно связано и осуждение[40]. Еще когда-то Высоцкий пел:

Сколько слухов наши уши поражает.

Сколько сплетен разъедает, словно моль...

По себе знаю, как часто разговоры с коллегами, друзьями, и даже с теми, с кем вместе ходим в храм — заканчиваются, рано или поздно, осуждением кого-либо. Это называется пересудами. А сколько в уме проскальзывает негативных мыслей относительно других! Слова и мысли осуждения и пересудов стали тем сором, который переполняет нашего внутреннего человека. Слой этой «пыли» настолько забивает «носоглотку и поры» нашей души, что туда уже почти не поступает «кислород» Божьей благодати, несмотря на все правила внешнего благочестия. Но если мы решили вычистить его и не допускать новых «завалов» - нужно искать «щели», через которые эта пыль проникает в нашу жизнь. Четкое понимание причин и механизмов развития страсти — ключ к работе над ней.

Поскольку программа работы над страстями была, в общих чертах, раскрыта в предыдущей нашей беседе, здесь особое внимание будет уделено только третьему пункту — корни и причины осуждения.

Итак. В каком случае мы осуждаем человека?

1. Наверное, когда его слова, поступки и действия не соответствуют нашему пониманию моральных и нравственных принципов жизни, если он «неправильно» себя ведет или что-то «не так» делает. Но кто сказал, что он должен соответствовать нашим представлениям, «как правильно»? У него свои взгляды на этику, религию, нравственность. Свои способности и дарования. Он такой, какой он есть. Почему у нас тогда такая реакция? Может, нам удобнее жить, когда «мир вращается вокруг нас», отвечая нашим взглядам на жизнь? Да, наверное проще и комфортнее, если все окружающие нас лица разделяют наши убеждения, живут таким же образом жизни — тем самым создавая у нас ощущение стабильности течения жизни, ее предсказуемости. Наличие «иного» в самом деле может выбивать из колеи. И возникающее чувство осуждения данного человека говорит о нашей негибкости, о существующих в нашей голове предубеждениях, штампах мышления, о неготовности или нежелании сталкиваться с существованием иной системы жизненных координат.

2. Может быть, мы считаем, что каким-то образом ответственны за поведение этого человека. Иными словами, нам хочется как-то его «перевоспитать», контролировать — но при этом у нас нет на него влияния. Например, это молодой сотрудник, которого очень хочется «научить как надо работать». Или невестка, которая «не умеет варить борщ». Или злоупотребляющий алкоголем близкий приятель. «Я его учу-учу, а он/она никак не слушает!». В результате, потребность в контроле над человеком остается нереализованной, она давит изнутри, вызывая эмоциональное напряжение, и мысли все больше захватываются образом этого человека. В данном случае, осуждение выступает компенсаторной функцией, «клапаном для спуска давления». Чаще всего этот мотив встречается у тех, кто не имеет строго очерченных личностных границ, и кто на языке психологии называется созависимыми. Созависимость — довольно распространенное явление.

3. Еще одна причина осуждения — когда мне хочется спрятаться от себя, от собственных грехов, поступков, за которые стыдно. И, чтобы уйти от самообвинений, «оправдать» свой грех — я начинаю осуждать действия и грехи ближних. Или когда я понимаю, что живу не так, как следовало бы, но меняться лень, и потому ищу, «кто еще хуже». В таком случае, особенно может достаться от меня священникам, врачам, милиционерам. Почему именно им? Они — представители «служебных профессий», а в обществе существуют некие представления о том, каковы должны быть их моральный облик и служебные качества. Но — «вси человецы есмы», разные люди бывают в разных профессиях. К тому же, наши ожидания по их адресу нередко завышены — все это вкупе и дает достаточно поводов поосуждать (про себя, или в компании) этих лиц. Впрочем, при желании, использовать в качестве объекта осуждения можно и соседей. Осуждение других позволяет, на «фоне» их реальных или выдуманных, или преувеличенных недостатков, уменьшить значимость собственного проступка.

4.  Можно кого-то осуждать в группе товарищей — чтобы никто не заподозрил, что у меня самого есть склонность к такой же, как у него, страсти. Так, можно высмеивать чье-то обжорство, чтобы отвести даже саму возможность подозрения меня в том, что я сам ближе к полуночи «дорываюсь» до холодильника.

5. Следующая причина осуждения — когда в человеке я вижу какие-то черты, которые есть во мне, но не хочу принимать их наличие, пытаюсь их не замечать или подавлять. Допустим, у Петрова есть жадность, скупость. Он их стыдится, и заставляет себя совершать дела благотворительности, делает подарки людям. В конечном итоге, он вполне убеждает себя в своей щедрости. Хотя вся эта благотворительность не дает внутренней радости. Но вот у него появляется сосед, который откровенно живет для себя, и даже мороженого племяннику не купит. И тогда в душе у Петрова будет целая буря осуждения — да как же он так может!? Это осуждение может глубоко захлестнуть человека. Поведение соседа не будет давать покоя. пока наш «пленник помыслов» не осознает, что его навязчивое состояние связано с тем, что поведение соседа попросту отзеркаливает ему собственные страсти — подавленные, но не исцеленные. Или, скажем, я буду осуждать мир за грехи блуда. Но не потому, что призван к «пророческому» служению, а потому что я сам хотел бы сексуальных отношений. Но мои родители-пуритане с детства «вбили» в меня, что все, что связано с полом — грешно, и я так глубоко подавил в себе способность к построению здоровых сексуальных отношений, что живу вынужденным «аскетом». Внутри от этого очень дискомфортно. Я чувствую себя ущемленным. И моя личная неспособность создать брак приводит к тому, что ненавижу все, что связано с полом. Кстати, подобные состояния относятся к внутренним невротическим конфликтам. Задача пастыря или христианского психотерапевта в данной ситуации — помочь выявить наличие внутреннего конфликта, принять существование страстей. Но не признавать их за норму, как это может происходить в либеральной психологии — а, после признания, научить работать с ними в целях освобождения от них, ведя к подлинному исцелению.

6. Далее — зависть. Я осуждаю соседа-бизнесмена за то, что он ездит на новом дорогом автомобиле, регулярно выезжает на природу на шашлыки, пьет итальянский «Мартини» и 20-летний односолодовый виски — а тут, понимаете, люди от инфляции страдают, детишек в аквапарк свозить не могут себе позволить... На самом же деле, я не о «голодающих детях Поволжья» забочусь, а сам мечтаю так жить. Этот сосед мне режет глаза одним своим существованием рядом со мной, напоминая мне, что я «неудачник» — всего только на «Жигули» смог заработать. И вместо «Мартини» водку пью. Только вот признаться себе в том, что у меня нет таких способностей к бизнесу, зато есть элементарная зависть — не хочется ведь. И потому, по принципу «громоотвода», свои внутренние проблемы перевожу в осуждение другого.

7. Обиды и осуждение могут быть следствием неумения определять и выражать собственные потребности, чувства. Так, жена обижается и осуждает мужа, что он долго смотрит телевизор, не выполняя каких-то работ по дому. На самом деле, она хочет, чтобы тот ее обнял и выслушал — потому что ей плохо в связи с проблемами на работе. Но из-за невнимания к своему внутреннему миру она не может определить свою потребность, и тем более не способна вербализировать. Кстати, подобное — одна из частых причин семейных конфликтов.

8. Думаю, довольно распространенная причина осуждения — «за компанию». Уйти из компании, где активно занимаются пересудами — «неудобно ведь, это друзья». А на другую тему их трудно переключить. И тогда происходит вовлечение (активное или пассивное) в эти нездоровые разговоры, после окончания которых мне еще долго будет плохо от чувства, что я внутри опустошен. Что все, что приобрел в своей недавней исповеди и причащении — полностью потеряно. И стыдно молиться Богу, совесть укоряет за малодушие, что не нашел в себе решимости поставить свои границы — и попросить друзей поменять тему для разговора, или найти благовидный повод уйти.

Можно найти и другие причины, почему я осуждаю. Сам поиск их приучает вниманию себе, когда внешние «раздражители» становятся своего рода зеркалом, помогающим мне лучше понять себя самого, увидеть свои страсти — и начать работать над ними. Тогда процент осуждающих помыслов и чувств уменьшается, появляется больше внутренней свободы.

Приведу пример из своего опыта — когда осуждение уже было на грани тяжелой обиды. Был у нас священнослужитель, который, время от времени, предъявлял мне претензии относительно качества выполнения некоторых обязанностей. Довольно эмоционально. В свою очередь, я считал, что эти претензии вырастают только из его желания «спецобслуживания». И что он сам по себе — не очень-то благочестиво себя ведет. При этом я не мог и не был способен отвечать ему таким же тоном, спорить с ним, открыто «обличать». Психологически я был явно его слабее, ниже по «статусу», меньше по возрасту и образованию. В результате, во время «стычек» с ним, я всегда оказывался подавленным, у меня не было средств защиты и нападения. От этого моему раненому самолюбию было еще хуже, и неприязнь к священнослужителю постепенно усиливалась. Пока не перешла в «холодный конфликт». У меня копились эмоции осуждения, раздражения, злости — и вины за это «греховное состояние», за то, что я причащаюсь, не прощая, не примирившись с ним. А примириться на ту пору означало — безоговорочно исполнять требования по созданию ожидаемых им условий для его служения. Что я считал однозначно недопустимым. Образовался замкнутый круг, негативные эмоции копились. Я их вновь нес на исповедь — но она не решала проблемы. Дошло до того, что я мог засыпать и просыпаться с переживанием этого конфликта. Когда же ходил в гости к своим доверенным знакомым, или вступал в беседы с коллегами, то порой наши разговоры переходили на пересуды этого человека — какой он плохой, и какое «мягкотелое» наше местное церковное начальство, что допускает ему у нас служить. Только вот, после «спуска давления» в таких пересудах, внутри становилось еще хуже: ведь я позволил себе нехороший по всем меркам поступок — участвовать в осуждении за спиной.

Не знаю, сколько бы это продолжалось, если бы я не решил применить к данной ситуации опыт, который как раз начал получать во время своей работы в реабцентре для наркозависимых. Я начал прописывать ситуацию, наблюдая, какие чувства и ассоциации возникают во время самого прописывания; что затрагивают во мне действия и слова этого человека; раздумывал, почему я так реагирую на него, почему не могу найти здоровых границ. Во время прописки я осознал, что часть моих реакций — родом из детства. Увидел, также, свое неумение отделять рабочие споры от личностных взаимоотношений, плюс наличие плохо осознаваемой до этого потребности «исправлять и спасать», при одновременной неспособности контроля ситуации. Отследил в себе роли из известного треугольника Карпмана. Что во мне живет неуверенный в себе подросток, с его подростковыми комплексами.

Эта работа над собой настолько увлекла меня, мне настолько стало интересно разбираться в своем внутреннем мире, где открывается «неизведанный космос», — что я даже, в какой-то момент, перестал думать об этом человеке. А когда все же вспомнил о нем — понял, что свободен. Я вышел из замкнутого круга. Я понял, что он мне попросту был «зеркалом» того, что я сам в себе не осознавал. Теперь, когда все вышло наружу, стало предметом работы над собой — «зеркало» уже не причиняло мне боль, как раньше. Появились границы. После этого, я промолил этого священнослужителя — и «отпустил» его. И уже после этого пошел на исповедь, как завершение работы... И между нами, давно установились вполне здоровые, на мой взгляд, нейтральные отношения.