Немало людей приходят в Церковь, успев заполучить целый набор въевшихся в их жизнь «грубых» страстей — алкоголизм, табакокурение, склонность к блудным грехам. Есть и другие физические страсти, на первый взгляд, менее разрушительные, но от этого не перестающие быть страстями — например, чревоугодие (порой доходящее до булимии). Впрочем, кто-то эти страсти приобретает и во время своей церковной жизни — по своей невнимательности к себе. Как уже говорилось, Ветхий Адам стал нашей второй природой, и противоборствует Новому Адаму, усиливаясь действием дьявола и нашей собственной склонностью к услаждениям и удовольствиям.

Вступая на поприще исполнения заповедей Христовых, мы не можем избежать борьбы с этими страстями. Но те, кто уже пытался преодолеть ту или иную многолетнюю страсть, знают, как непросто с ней расстаться — ведь, она многое давала в жизни, питая нашу душу. Возьмем, к примеру, чревоугодие. Сколько мы получали удовольствие от пищи, как приятно чувствовало себя тело при насыщении! При этом улучшается настроение, на мир становится смотреть более приятно. Приличная трапеза, да еще с алкоголем — хороший способ провести время в компании друзей, расслабиться, снять нервное напряжение. Есть проблемы, стрессовые ситуации? Их можно «заесть» (психологическая компенсация). А как замечательно уходит еда под просмотр фильмов или «Формулы 1»!.. И когда наступает понимание, что употребление пищи переросло в зависимость — человек попросту даже не знает, а как это жить без этой, ставшей уже нелюбимой — и одновременно по-прежнему «любимой» страсти. То же самое, в еще большей степени, можно сказать про алкоголь и другие вещества, воздействующие на психику[39]. Вот пытается человек бросить пить, кается (вполне искренно) в грехе пьянства на исповеди, молится об исцелении — но раз за разом срывается, доходя иногда до ненависти к себе (аутоагрессия), так как не умеет различать себя как личность и паразитирующий на нем грех.

Так что же делать с глубоко въевшейся страстью, когда есть понимание — на уровне сознания, ума — что она тебя разрушает, но нет и решимости расстаться с нею навсегда? Когда имеет она еще какую-то притягательную сладость, дает, пусть и недолгое, но удовлетворение? Когда только потом — раскаяние, стыд — до следующего витка?

Этот вопрос поступает не только от новоначальных христиан, но порой и от священнослужителей, которые, как мне думается, знакомы с основами христианской аскетики не хуже меня. Но это не помогает. Мой духовник как-то сравнил письменное святоотеческое наследие с учебными пособиями по изучению иностранного языка. Представьте ситуацию, что пособия есть — но нет преподавателей и живых носителей этого языка. Наследие отцов есть, а опытных духовников, способных научить применять этот письменный опыт к моей текущей жизни — нет. К этому можно добавить, что стиль изложения и терминология, которыми пользовались преподобные наставники, довольно ощутимо отличаются от привычного современного литературного языка. Другой менталитет. Другая культура. Это не способствует практическому усвоению их опыта. К тому же, подавляющее большинство аскетической литературы написано для монашествующих, и надо еще думать, а как ее применять христианам, живущим в миру.

Что ответить на эти, жизненно важные для людей, вопросы, когда я сам еще толком не освободился ни от одной из своих страстей? Приводить высказывания святых отцов? Нил Сорский мог себе такое позволить — потому что сам жил тем же духом, что и преподобные. Его ответы имели силу, поскольку святоотеческий опыт был одновременно и его опыт. «Теоретические» же советы, не от личного опыта, как бы ни были правильны, обычно не «звучат». Такими ответами многие вопрошатели были уже насыщены до меня.

После очередного обращения за помощью, у меня как-то сам собой и родился следующий набросок.

Практика показала, что страсть «в лоб», как правило, не победить. И потому лучше начинать с подготовки к освобождению от нее, убрать все, что ее питает. А затем (или параллельно) начнется и само освобождение. Эту работу над собой можно представить в виде нижеследующих, конспективно набросанных и примерных, пунктов.

1. После неоднократного, несмотря на частое покаяние и обещание «больше не поддаваться», падения в страсть — главным врагом становится то чувство вины, которое в обиходе называется самоедством. Человек уходит в себя, проживая и переживая за случившееся, и, таким образом, замыкается на собственных переживаниях, вместо того, чтобы смотреть на Бога. На Него — смотреть больно... Если покаяние исцеляет человека, то самоедство — разрушает. Мысли и чувства о своей греховности, вроде — «Ну я же мог избежать падения, если бы!..», «Да я ж совсем недавно каялся в этом на исповеди!» — приобретают невротический характер. Комплекс из чувств стыда и вины, с постоянным самобичеванием, становятся панцирем, закрывающим от действия Бога в человеке. Вместе с тем, такая реакция на свои срывы в страсть, является своего рода отрицанием наличия страсти. Если я говорю себе в который раз — «да как же я мог!» и «ну все, теперь точно больше не буду!» — это означает, что я не хочу принять своюзависимость. Я не смиряюсь перед Богом. Неудивительно, что в таком состоянии падения будут продолжаться. Поэтому, первый шаг на пути исцеления — это честное принятие своей зависимости от страсти, что она сильнее меня — и освобождение от гипертрофированного чувства вины, чтобы на его месте родилось подлинное покаяние, когда я, сопротивляясь страсти, отдаю свою немощь Богу. Важно помнить: самоедство - удивительное, парадоксальное проявление самолюбия и гордости (завышенного о себе мнения).

Как освободиться от этого чувства вины — тут у меня готовых рецептов нет. Можно порекомендовать изучение соответствующей литературы, обучение честному и открытому проговору о своей страсти не только во время таинства исповеди, но и на беседе — с духовником, с теми, кому я доверяю, от кого могу получить опыт и поддержку. Конечно, прописывание в дневнике — что предшествовало срыву, что послужило «спусковым механизмом», как выкарабкивался. Что именно вдруг помогло избежать падения при очередном приступе страсти. В идеальном варианте, нужна община, которая является Телом Христовым, и в которой можно исполнить призыв апостола Иакова: «Признавайтесь друг пред другом в проступках и молитесь друг за друга, чтобы исцелиться» (Иак. 5: 16). Община, дающая то тепло, принятие, доверие, молитву, через которые откроется исцеляющая любовь Бога: «Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них» (Мф. 18, 19). Знаю не одного христианина, которые, не найдя вот такой общины, включались в группы самопомощи — Анонимных Алкоголиков, Наркоманов и проч., или в группы с психологом (особенно это действенно, когда психолог сам православный христианин) — и там нашли необходимую для себя поддержку и инструменты работы над собой.

2. Важно провести проработку психологической составляющей страсти. Что она мне дает, что компенсирует, какую нишу заполняет? Может, она — наиболее эффективный и быстродействующий способ «расслабиться», «снять стресс»? Отключиться от окружающего мира с его проблемами, конфликтами — а по-другому и не умею? Или — проявление инфантильного самолюбия и незрелости? Как возможность — пусть и на короткий срок — убежать от решения каких-то проблем, задач, с которыми не готов, не хочется открыто работать? «Забыться» - хотя бы на время? Список вопросов можно продолжать. И, если таковая психологическая составляющая имеется — значит, следует выстроить программу психологической реабилитации, взросления. Особенно полезной здесь будет работа с психологом/психотерапевтом, в терапевтической группе или группе самопомощи.

3. «Захотеть по-настоящему захотеть» освободиться от страсти, просить у Бога, ангела-хранителя, своего святого — даровать искреннее желание расстаться со страстью. Возможно, на данный момент и нет такой подлинной решимости («приступы раскаяния» после очередного срыва — не в счет). Возможно, есть страх перед тем, что если я от нее откажусь, вместо этого получу — «ничего», останется незаполненная ниша. Особенно такое бывает, когда разрушительные последствия страсти не ощутимы сильно — например, при привычке «заедать проблемы», курении, онанизме. Но, по крайней мере, как негде писал свт. Феофан Затворник по другому поводу — мы можем захотеть захотеть — и трудиться дальше над собой, готовя себя к тому, что Господь дарует нам это подлинное желание освободиться от паразитирующей страсти. Иными словами, принимая факт наличия страсти («да, я честно признаюсь, что сейчас внутренне не готов расстаться с ней по-настоящему») — готовить почву, на которой сможет вырасти и укрепиться, на этот раз искренняя и устойчивая, готовность жить без нее. Придет время, и она станет мне попросту ненужной, ибо ничего не будет давать, не будет более отвечать моим внутренним потребностям, поскольку я научусь наполнять себя более здоровыми и разнообразными способами.

4. Конечно же — определиться: ради чего/кого я хочу освободиться от страсти. Чем выше мотивация, тем надежнее будет успех. К сожалению, формулировка «ради спасения», в большинстве известных мне случаев, не работает. Потому что не искренняя. Ну, нет у меня святоотеческой памяти смертной и страха перед адом... Наверное, только когда по-настоящему пробуждается жажда Бога, приходит и опытное познание потери Его присутствия. Следовательно, тогда пробуждается и подлинная решимость бороться с грехом. Встречается и другая высокая мотивация — ради подлинной любви к себе и самоуважения. То есть, когда, скажем, трезвость нужнамне̒, а не моей жене или работодателю. Практика показывает, что если я хочу порвать со страстью ради кого-то и чего-то в этом мире — такая мотивация работает слабо. Вряд ли удастся научиться трезво жить только потому, что могут уволить с работы. Это, скорее, будет воздержание «с голодными глазами и сжатой челюстью». Трезвостью такое состояние трудно назвать. Вопрос для примера: я хочу освободиться от похоти, чтобы не чувствовать стыда перед духовником — или потому что мне открывается красота и радость целомудрия, внутренней свободы от паразитирующих на мне влечений?

5. Следует учиться отстраняться, выводить из поля зрения то, что может пробуждать страсть. Удерживать, направлять в другое русло воображение, способное увлечь к страсти. Избегать воспоминаний, «как это было». Не обсуждать подробности с другими («А помнишь, как классно мы выпили на том корпоративе?»). Не сосредотачиваться излишним эгоцентричным вниманием на телесных ощущениях — ибо тело, даже без участия сознания, может совершенно неожиданно включать компульсивные «позывные» страсти. И если я буду к этим «позывным» прислушиваться — легко увлечься самыми этими ощущениями, их приятностью (выброс гормонов удовольствия). Насколько возможно, желательно избегать мест и встреч, которые могут быть вредны, соответствующих телефильмов или сайтов — и так далее.

6. Выстраивается программа дня, чтобы в ней органично сочетались физический, умственный, молитвенный труд, здоровый отдых, время для работы над дневником самоанализа и для богослужения, чтение душеполезной и прочей нужной литературы. И для полноценного здорового сна тоже. Понятно, что далеко не всегда есть возможность придерживаться этой программы. Но стремиться к ней стоит.

7. Хронические недосыпание, недоедание («голодный» пост), переутомление (эмоциональное, от физической работы) — ведут к хроническому же перенапряжению нервной системы. И, как результат, тоже могут привести к срыву в грехопадение («разрядка» нервной системы). Отсюда и случается парадокс: орудия борьбы со страстью (пост, бдение с поклонами) могут ей же и послужить. Причина — не в самих трудах, а в нерассудительном отношении к ним. Поэтому важно найти золотую середину между работой (физической, аскетической и т. п.) и отдыхом. Нередко хроническое переутомление приводит к тому, что человек впадает в нездоровый пассивный отдых (впрочем, это состояние вряд ли можно назвать отдыхом) — духовное и физико-эмоциональное расслабление, во время которого могут вовсю действовать в нас греховные пожелания и нездоровые побуждения. В этом состоянии человек может отдаться трехчасовому просмотру, лежа на диване, сериалов. Или компьютерным играм. Или блудной похоти. Чтобы этого избежать, необходимо сочетать пассивный отдых (сон, отдых тела после физической нагрузки) с активным — а для последнего тоже нужны какие-то ресурсы.

8. Учиться молиться — не только по молитвослову и на богослужении, но и своими словами. Говорить Богу о том, что действительно есть на сердце и уме, или даже попросту молчать перед Ним. То есть, строить личные отношения доверия, открытости. Не просто верить — а доверять. Яркий пример проговаривания Богу своих чувств и эмоций дает Псалтирь.

9. Через самоанализ, дневник — изучать, где и какие «стоят грабли» — чтобы на них реже «наступать». Известно, что многие срывы в ту или иную страсть происходят по шаблонам. Есть несколько сценариев, остальное — изменяющиеся детали.

10. Чем я заполню себя, освобождаясь от страсти? Лично мне в свое время довелось осознать, что, если я прекращу жить осуждениями, пересудами, сплетнями, празднословием, похотью, пристрастием к пище (особенно под книгу или фильм) — так от меня вообще мало что останется. Потому что все мои молитвы и прочее — было «данью» Богу. А в реалии душа и сознание были заполнены вот всем этим и подобным. Честно говоря, от такого открытия мне было не по себе, и оно послужило дополнительным толчком к дальнейшему развитию. Другой пример: алкогольная зависимость. Ну, перестанет человек пить. А как проводить дни рождения, Новый Год, прочие праздничные и значимые дни, выходные и отпуск, встречи с друзьями — если раньше все веселье и радость, как и общение, выражались и сопровождались алкоголем? Как проживать, грусть, печаль, горе? А что за рыбалка без водки и просмотр трансляции футбола без пива?.. Проработку данного вопроса никак не обойти. Но ответ на него может дать только каждый для себя сам.

11. Ни в коем случае не нужно подменять исповедью реальную работу над собой — это будет средством усыпления совести, а не исцеления. И, следовательно, ее окаменения. Мое личное мнение: после падения желательно как можно быстрее исповедовать грех духовнику — но не в виде таинства исповеди, а как открытие себя перед другим, с преодолением ложного стыда. Духовник же может дать епитимию, после выполнения которой и будет совершено таинство. Плюс, конечно, и сам помолится о человеке. Сможет подбодрить, или, в случае необходимости, — наоборот, проявить строгость. А также показать, как он видит ситуацию со стороны — и тогда могут открыться другие аспекты, изнутри не видимые. Хотя, конечно, в отношении к кому-то — может, лучше и сразу совершить таинство исповеди. Единого подхода для всех не может быть.

12. Важно понимать, что у всех нас далеко не одна страсть. И если грубые страсти заметны, то на многие мы почти и не обращаем внимания, упоминая их на исповеди мимоходом, без особого покаяния — «раздражением, празднословием». На самом же деле, те же самые сплетни и пересуды, которыми заполнена наша жизнь — и жизнь вокруг нас — разрушительны. Они настолько засоряют душу негативом и пустотой (именно так — заполнение пустотой), что она становится малоспособной к подлинным религиозным чувствам — благоговению, безмолвию, вниманию себе, живому общению с Богом в молитве. Это невнимание себе, эта распыленность — и есть потеря целостности, цело-мудрия. От этих страстишек — один шаг к падению в более грубые грехи и пороки. А если падения и не происходит, то христианин все равно застывает в своем, довольно низком на самом деле, состоянии. И даже не чувствует его ненормальности. Отсюда — важность внимательности к себе, к своим реакциям на слова и поступки других. К тому, что я несу в этот мир, своему окружению, какой информацией питаюсь, чем заполняю чувства и сознание. Можно сказать, что работа над страстью приводит к постоянной работе над своим духовно-личностным ростом. И как по-другому — не знаю.

В завершение наброска приведу образ, часто используемый одним из моих учителей. Наша жизнь похожа на эскалатор, идущий вниз. Если хочешь стоять на месте — нужно идти вверх. Ну, а чтобы подниматься — идти нужно быстро. Или, как некто сказал, цена свободы — вечная бдительность.