В чем сущность христианского созерцания? Как оно начинается и куда ведет? Кто́ или Что́ и каким образом созерцается?

По воспринятым мною от отцов понятиям – подлинное созерцание начинается с момента узрения нами нашего греха. Первичное, примитивное понятие греха было дано в орбите Ветхого Завета. Грех понимался как нарушение нравственных и культовых предписаний Закона Моисеева.

В Новом Завете концепция греха перенесена во внутренний мир человека. Увидеть свой грех в новозаветной перспективе – есть духовный акт, невозможный без того, чтобы прикоснулся к нам Божественный Свет, так как сущность греха связана с нашими отношениями к Богу Вечному. Корни греха идут в план извечной онтологии. Первое следствие воздействия на нас сокровенного Света Божества – видение нами того духовного «места», в котором мы реально пребываем в данный момент. Начальные явления Нетварного Света не дают нам переживать сие как свет. Лишь позднее открывается нам вожделенный Лик Того, Кто сказал о Себе:«Я Свет миру; кто последует за мною, тот не будет ходить во тьме, но будет иметь свет жизни»(Ин.8:12). Сначала же Свет пребывает как бы вдали, позади нас. Можно уподобить его снопу лучей, в ночной тьме исходящих от невидимого нами прожектора. Мы обращены к нему спиной, нам явлено лишь то, что составляет нашу действительность. В нашем нормальном для падения состоянии раскрывающееся нам видение далеко не радостно: имя ему АД. Внутрь нас мы ощущаем при этом действие незримого нами огня. И это есть начало истинного созерцания. Оно совсем не подобно интеллектуальному, философскому созерцанию. Страх и даже ужас охватывает нас: мы живо и сильно переживаем наш грех, как отрыв от бытийной, онтологической основы нашего существа. Дух наш – бессмертен по природе своей; но вот, мы – пленники смерти, яд которой пронизал всецело нас. Если есть конечный предел – смерть, то даже тысяча лет жизни покажутся не более чем мимолетным миражом.

Грех не есть нарушение этических норм человеческого общества или предписаний какого-либо законодательства. Сущность греха в утере единства с Тем, Кто является основой всякого бытия. Кто открылся миру как Свет, в Котором нет ни единой тьмы (ср. 1Ин.1:5). Прозревать глубоко нашу внутреннюю действительность есть небесный дар, один из наиболее высоких, так как это значит, что мы начинаем интуитивно до некоторой степени проникать в Божественную сферу, постигать предвечный замысел Бога о нас. «Осязать» бытийно (не философски – отвлеченно), каким человек был и всегда есть в идее Творца о нем «прежде сотворения мира», – существенно для нашего спасения.

Сравнение данного нам умного видения с нашим настоящим жалким состоянием действует подобно огню пожирающему. Чем напряженнее его очистительное действие, тем отчаяннее духовная боль. И, однако, еще незримый нами Свет необъяснимым образом дает ощущение Божественного присутствия внутри нас, которое возводит нас в состояние глубоких созерцаний, истинность которых ясна из того, что в горящем сердце начинает биться молитва, не престающая ни днем, ни ночью. Опять и опять приходится сказать, что Божественное действие проявляется в нас в двойном движении: одно из них, кажущееся нам первым, – наше погружение во мрак и страдание; другое – неописуемое, наше вхождение в высокие светоносные сферы. Область нашего внутреннего существа расширяется, обогащается. Но когда преобладает движение вниз, то мы готовы кричать:«О, как страшно впасть в руки Бога живого»(Евр.10:31). Сей живоносный страх по природе своей иной, чем все другие страхи.

Вначале мы не разумеем, что происходит с нами, не понимаем, где мы духовно. Все для нас ново, все непохоже на обыденную жизнь. Лишь позднее и постепенно усваиваем мы дар Божий. Христос сказал же Петру:«Что Я делаю, теперь ты не знаешь, а уразумеешь после»(Ин.13:7). Пораженная открывающимся ей миром, дотоле не приходившим на ум, душа одновременно влечется и страшится. Бог так неожиданно и таким непредвиденным образом вошел в мою жизнь и обогатил ее. Я знаю, что я не в силах Его удержать. Какой ужас снова возвратиться в мое прежнее прозябание! Так рождается покаяние. Растет желание очиститься от всего, что может воспрепятствовать Духу Святому вселиться в нас вечным вселением. Сей «ужас» так велик, что покаяние становится всецелым, тотальным.

Нелегко оно дается плотскому человеку. И никто из нас не ведает до конца тайну греха, которая раскрывается не иначе как чрез Христа и Духом Святым. Не без страха решаюсь я говорить о событии, важнейшем из всех в нашем бытии: о встрече человека с Богом Святым, Творцом – Вседержителем. С Ним устанавливаются личные отношения. Только при этом условии возможно разумное понятие о грехе и о покаянии, которое вовсе неуместно, когда мы мыслим Абсолютное Первобытие как трансперсональное. Бог открывается нам как «АЗ ЕСМЬ» – Бытие Первичное, безначальное, самодовлеющее, прежде Которого нет и не было ничего и никого, после Которого также нет никого и ничего. Он Первый и Последний. Бытие – это Он. Без Него ничто не возникло и вообще не может существовать. Сей страшный и восторгающий момент Откровения нам Живого Бога – есть для нас новое рождение Свыше. Внутрь нас самих, как некое скрытое дотоле ядро нашего существа, обнаруживается прекрасный цветок, имя которому – ПЕРСОНА. Неуловим для нас процесс ее возникновения. Это свет иного, расширенного бытия, и откуда начать исследование сей тайны? В ходе жизни каждого из нас незримый извне факт вступления нашего духа в сферы Божественной вечности носит свой, особенный характер, неповторимый, как неповторима и сама персона. Если на бесчисленном множестве деревьев одной и той же породы мы не находим двух листов совершенно одинаковых, то тем более нет одинаковых людей. Каждому положен особый путь, дана специальная задача, и всем нам нужно мужественно взять на себя труд осуществить Божий о нас лично план. Сие связано с великим подвигом, который и ставит наш личный крест:«...отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною»(Мф.16:24).

В силу того факта, что персона в нас рождается в вышеестественной молитве лицом к Лицу Живого Бога, она, персона, не подвластна природным стихиям: она трансцендирует земные пределы и движется в сфере иных измерений. Единственная и единичная, неповторимая и не сводимая ни на что другое, она не подлежит арифметическому счету.

Абсолютное Перво-Бытие – Ипостасно, и человек, подобие Абсолюта, есть личность-ипостась. Бог есть Дух, и человек-персона – дух. И дух сей не абстрактный, отрешенный, ибо он обладает своей природой. В земном плане он конкретизируется плотью, с которой проходит свой первый опыт бытия. Бог-Слово воспринял на Себя человеческую плоть (Ин.1:14) и тем показал, что Он не есть вымысел нашего рассудка, ни порождение нашего воображения, возбужденного мистическим страхом перед неведомыми, враждебными нам силами. Бог есть Первая сущностная Реальность, и человеческая личность также есть сущностная жизнь. Творец мира, Господь, в Своей длани содержит все сущее, и человек-персона есть некий центр, способный вместить в себе не только множественность космических реальностей, но и больше сего: всю полноту богочеловеческого бытия.

Персоне, образу Бога любви, свойственны отношения любви. Она не определяется оппозиционно, через противопоставление себя тому, что «не я». Любовь есть самое внутреннее содержание и наилучшее выражение ее сущности. В любви ее подобие Богу, Который есть любовь (1Ин.4:16). Сама в себе персона есть непреходящая ценность, большая чем весь остальной космос. В своей радости обретения свободы бессмертия она созерцает новый образ бытия.

Научное и философское познание выражается в понятиях и определениях. Персона же уходит дальше всяких определений: она непознаваема до конца извне, если не открывается сама другой персоне. Бог есть Бог Сокровенный, и человек внутри имеет утаенные от посторонних глаз глубины. Он не есть ни начало Бытия, ни конец. Бог, а не Человек – «Альфа и Омега». Подобие Богу, о котором говорит Святое Писание, состоит в подобии образу Его бытия.

ТРОИЦЕ СВЯТАЯ, Отче, Сыне и Душе,

Боже Великий, Царю и Творче веков,

почтивый ны образом Божественным Твоим,

и в видемем зраце естества нашего

подобие живописавый умнаго существа Твоего,

сподоби нас обрести милость и благодать пред Тобою,

во еже славити Тя в невечернем дни Царствия Твоего

со всеми от века святыми.

Когда дух наш созерцает в себе «образ и подобие» Богу, тогда стоит пред беспредельным величием человека, и немало, если не большинство, людей приходят в ужас от неумеренного дерзновения.

В Божественном Бытии Персона есть самый внутренний – эзотерический принцип Бытия. И в человеке принцип персоны есть«сокровенный сердца человек в нетленной красоте... что драгоценно пред Богом»(1Пет.3:4), эзотерический по роду своему. Она есть самое ценное и самое внутреннее во всем бытии человека. Для себя она выражается в некоем акте «самосознания», самоопределения, в обладании творческой энергией, способностью к познанию мира тварного и даже мира Божественного. Человек полнее сознает себя в пламени любви, соединяющей его с возлюбленным Богом. Любовь, соединяя его с Богом свойственным ей образом, дает ему познание Бога. И так любовь и познание сливаются в единый акт.

Персональному началу в нас открывается Бог во свете и как Свет, в горении любви и как Любовь. В состоянии озарения Свыше созерцает человек евангельскую истину как отражение жизни Самого безначального Бога в плане нашей Земли. В явлении Нетварного Света познается слава Христа, как Единородного от Отца, – слава, которую апостолы видели на Фаворе. Его, Света, снисхождение на нас является как бы «личным откровением», в силу которого Евангельское откровение становится духовно родным.

Сие откровение может быть дано ВНЕЗАПНО. Но данное внезапно, в мгновение ока, как сверкание молнии в ночи, оно усваивается человеком в полноте через долгий аскетический подвиг. С момента осияния его существенное содержание бывает внутренно, бытийно ясным, и в душе нет движения к изъяснению в рациональных понятиях пережитого опыта благодати. Но ей естественно стремление ко все большей полноте духовного ведения. Данное от Бога, это личное откровение категорически достоверно, хотя и не поддается описанию. Однако опыт Вселенской Церкви, единство которого удивительным образом проявляется во всех веках жизни святых, придает и личному опыту каждого из нас достоверность и категорический характер.«Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них»(Мф.18:20). В этом – объективность. Апостол Петр категорически заявил синедриону:«Нет другого имени под небом, данного человекам, которым надлежало бы нам спастись»(Деян.4:12). Апостол Иоанн говорил о«том, что было от начала, что мы слышали, что видели своими очами, что рассматривали и что осязали руки наши, о Слове жизни»(1Ин.1:1). И апостол Павел, говоривший, что мы теперь знаем только«отчасти»(1Кор.13:12), все же постановил:«Если кто проповедует иначе, чем мы проповедали вам, то да будет сей анафема, хотя бы это был и ангел с небесе»(Гал.1:8–9).

Ипостась, как любовь, для своего осуществления нуждается во встрече с другой или другими ипостасями. Мы видим это из откровения Святой Троицы. Так же и с человеком. Сотворив Адама,«Господь сказал: не хорошо человеку быть одному»(Быт.2:18). Но способна ли тварь вступить в общение с Творцом? Он открылся нам в Имени – АЗ ЕСМЬ СЫЙ. Когда мы как персоны предстоим Ему в молитве, дух наш одновременно и торжествует, и болезнует: торжество – от созерцания реальностей, превосходящих земное воображение, болезнование – от ощущения своего ничтожества, никак не могущего вместить Божьего дара. Так от самого начала нашего Свыше рождения томится душа. Мы, конечно, растем, но сей рост кажется нам медлительным и к тому же мучительным. Можно сказать, что вся христианская жизнь сводится к «болезням рождения» для вечности.

Живая вера ощущается как внутреннее вдохновение, как присутствие внутри нас Духа Божиего, и душа знает Его. Дух Святой свидетельствует душе спасение, что смерть не обладает ею, хотя человек и пребывает еще в условиях тленности плоти своей.

Дыхание Божие может быть пресечено в нас только нашим грехом. Бог Святой не смешивается с тьмой греха. Если мы оправдываем в себе то или иное греховное действие, то тем самым (оправданием) разрываем союз с Богом. Бог не насилует нашу волю, но и Его невозможно заставить силой сделать что бы то ни было.

Он покидает нас, и мы остаемся вне Его светоносного присутствия. Правда, человек не может прожить и короткого срока без греха, но нам возможно путем покаяния избежать последствий греха – разрыва с Богом. Чувство вечности то усиливается, то ослабляется в нас, в зависимости от меры покаяния и благодати, изливающейся на нас. Иногда оно, чувство, достигает такой силы, что временный мир забывается, уходит куда-то позади нас, и тогда превалирует реальность Божественного мира. После этого опыта Бог живется как ПЕРВАЯ РЕАЛЬНОСТЬ.

ОТЧЕ, СЫНЕ И ДУШЕ,

Троическое едино Божество,

в Триех Лицех нераздельная Единице,

Свете неприступный, Тайно сокровеннейшая:

Ум наш возвыси к видению неизследимых судеб Твоих,

вложи в сердца наша огнь любве Твоея Божественныя,

да сподобимся служити Тебе в духе и истине

даже до последняго издыхания нашего,

молим Ти ся, услыши и помилуй.