О, Ты, единый подлинно Сый,

Владыко Боже, Отче Вседержителю,

создавый нас и введый в жизнь сию,

сподоби нас познати Тя,

единаго истиннаго Бога.

Стремясь к познанию всецелому, совершенному, наш дух естественно направлен больше всего к Бытию Перво-Начальному. К Тому, Кто действительно есть. Сему неведомому, интуитивно искомому Началу всяческой жизни наши далекие предки воздавали исполненное страха поклонение. Они шли самыми различными путями, приносили Богу или богам свое почитание в весьма примитивных и наивных, а нередко и диких формах. И это потому, что они не знали«Его как Он есть»(1Ин.3:2). Некоторые, и надо признать, что они были из наиболее глубоких, поставили жертвенник, на котором написано: «НЕВЕДОМОМУ БОГУ» (Деян.17:23). Этот рубеж «непознаваемости Бога» является последним достижением классической мудрости Греции. Но и до наших дней никто из философов или жрецов науки не перешагнул сего порога, если оставался в пределах своего естественного ума и верным методам философии и науки. Мы имеем теперь достаточный опыт границ нашего рассудка и потому обращаемся к иным путям в сфере духовного познания о Безначальном Начале всего существующего: к откровению и молитве.

Тема наша о богопознании влечет наш ум в глубь веков: какие моменты мы можем отметить в истории человечества, когда Бог явно давал познать Себя? Нет сомнений, что для нас, для всего христианского мира, одним из таких моментов является Синайское откровение. Там великий Моисей воспринял новое познание о Божественном Существе: «АЗ ЕСМЬ СУЩИЙ» (Исх.3:14) – «ЯХВЕ». Это чудное событие положило начало новому периоду в истории нашего мира: перед человечеством раскрылись дивные горизонты. Подпочвой исторических событий является духовное состояние людей. Видимое в них, событиях, не первично: оно есть проявление силы, заключенной в идее, в познании. Свое умное видение человек стремится творчески воплотить в жизнь. Свое временное, а в духовном плане и вечное бытие он строит согласно со своим разумением цели и смысла своего явления в мир (см. Ин.16:21). Так созидается История.

Моисей, носитель высшей культуры современного ему Египта, не сомневался, что данное ему необычным образом откровение исходит от Того, Кто сотворил мир, – видимый и осязаемый и невидимый-умопостигаемый. Именем открывшегося ему «ЯХВЕ» он привлек еврейский народ последовать за ним. Новое возвышенное познание дало ему чрезвычайное могущество. Именем «ЯХВЕ» – «АЗ ЕСМЬ» – он совершил многие дивные дела, исполнил исключительно важную миссию. Ему заслуженно принадлежит неумирающая слава возвести человечество на высоту более истинного познания о Вечном. Его вера была еще выше колебаний: своим повелениям он приписывал достоинство исходящих свыше – все делалось во Имя и Именем открывшегося «АЗ ЕСМЬ». Страшно Имя сие по своей силе и власти. Оно – святое, божественное. В нем выражено познание о Том, благоволению Которого обязано все сущее в беспредельном для нас космосе. Как действие, от Бога исходящее, Имя сие заключает в себе нетварную энергию Вседержителя, «АЗ ЕСМЬ СЫЙ»: «Я – персональный Абсолют и Перво-Бытие, бездна щедрот, человеколюбивый Владыка, Царь царствующих. Никого и ничего нет, что было бы прежде Меня или после Меня. Я – Безначальное Начало и Бесконечный Конец». Сие Имя – есть первый прорыв в живую вечность для человека, первый Свет познания ничем и никем не обусловленного Бытия как «АЗ ЕСМЬ», как Персоны.

Моисей, исполин истории нашего мира, извел еврейский народ из «египетского рабства», являющегося образом всех бывших и современных форм неволи. Во время шествия по пустыне обнаружилось, что выведенный им примитивный народ номадов не был готов для восприятия столь великого Света, несмотря на многие чудеса, совершившиеся перед их глазами. Особенно ярко сказалось их маловерие, когда они подступили к границам Обетованной Земли. Последовало решение: все, выросшие в египетском мировоззрении, должны лечь костьми в пустыне. Они не войдут в Новый Мир:«за неверие»(см. Евр.3:16–19). За долгие годы странствий в пустыне Моисей приготовит новое поколение к большему разумению о Невидимом, но Всесодержащем Своею дланью.

Мы чтим необычайный гений Моисея особенно еще и за то, что он постиг данное ему откровение как воистину подлинное, от Бога, но в то же время он понимал, что не воспринял его во всей полноте: нечто осталось сокровенным. Он поет:«Вонми, небо, и возглаголю, слушай, земля, слова уст моих»(Втор.32:1). Параллельно с этим он искал более полного познания, взывая к Богу из глубины:«Открой мне путь Твой, дабы я познал Тебя... Покажи мне славу Твою... Яви мне Тебя Самого... Дай мне разумно увидеть Тебя»(Исх.33:13 и далее, по Септуагинте). Моисей был услышан, но получил ответ в пределах силы его:«Я проведу пред тобою всю славу Мою, и провозглашу Имя Мое ЯХВЕ пред тобою... и когда будет проходить слава Моя, Я... покрою тебя рукою Моею... и когда сниму руку Мою, ты увидишь Меня сзади, Лицо же Мое НЕ ЯВИТСЯ ТЕБЕ...»(Исх.33:19–23). И сказал Господь Моисею:«Я воздвигну им Пророка из среды братьев их, такого, как ты, и вложу слова Мои в уста Его, и Он будет говорить им все, что Я повелю Ему; а кто не послушает слов Моих, которые Пророк тот будет говорить Моим Именем, с того Я взыщу»(Втор.18:15–19).

Весь Израиль, согласно сему Завету, жил под знаком ожидания того Пророка, о котором писал Моисей (Ин.5:46). Пророка по преимуществу (Ин.1:21). Мессию, Который,«когда придет, то возвестит им все»(ср. Ин.4:25). И прочие пророки Ветхого Завета жили ожиданием и возвещали грядущего Христа. И мы слышим их вековой стон: прииди, «живи с нами», дабы мы познали Тебя.«Се, Дева во чреве приимет и родит Сына, и нарекут имя Ему: Эммануил, что значит: с нами Бог»(Мф.1:23; Ис.7:14).

И Долгожданный пришел, но совершенно неожиданным образом:«Мария... родила Сына своего Первенца... и положила Его в ясли; потому что не было места в гостинице»(Лк.2:7).«Се, Ангел Господень является во сне Иосифу и говорит: встань, возьми Младенца и Матерь Его, и беги в Египет, и будь там, доколе не скажу тебе: ибо Ирод станет искать Младенца, чтобы погубить Его»(Мф.2:13). «Пришел», но в крайней нищете и с первых дней гонимый.

Его явление в нашей плоти есть центральное событие и высший смысл всего мироздания. Он не отверг прообразов Ветхого Завета, но оправдал их, раскрыв в них Божественный план. Всему, что было в Законе Моисеевом и в огненных пророческих словах, Он сообщил новые измерения: универсальные, вечные. Ветхий Завет, заключенный с «избранным народом», был светом предрассветным, самое солнце еще не показалось. Новый же Завет есть солнце в зените, совершенное Откровение об образе Божественного Бытия, отразившееся на судьбах всего мира и каждого из нас. Новая эра в истории человечества: все приняло иной характер, иной восход.

Великим воистину было данное Моисею откровение Бога. Он познал, он ощутил всем существом, что видимый и невидимые нами миры, все космическое бытие, как и мы сами, все и всё получили начало свое от Него. Он духом предвидел, что через него излитое на Израильский народ благоволение должно быть сообщено всему человечеству, которое в избытке радости придет поклониться «Богу Израиля».

Он ясно узрел, что безначальный Абсолют не есть некое отвлеченное всеединство, безличное или сверхличное, ни детерминированный космический процесс, а Бог живой, ипостасный. Но не во всей полноте воспринял он его откровение:«Вошел Моисей во мрак, идеже Бог»(Исх.20:21). Возможны целые ряды различных толкований этих слов. Несомненно, ударение поставлено на непознаваемости Бога, но в каком смысле, в каком отношении, сие осталось тайной Моисея. Предстояла ли его уму непознаваемость предвечного Само-Бытия в Его Сущности, или он недоумевал, как возможно для открывшейся ему Персоны вечное метафизическое одиночество? Если Он один, то что составляет содержание жизни Его? Если Он погружен в Само-созерцание, то как может Он сообщать человеку познание о Себе, и возможно ли вообще для людей со-пребывание с Ним? Вот Он, сей Бог, согласился вести народ Израиля, но куда и зачем в конечном смысле? Непостижимыми остались для Моисея пути промысла Его. Неприкосновенен «ЯХВЕ» в Сущности Своей, неизглаголан Он в образе Бытия Своего. Символична кончина Моисея: дошел до границ Обетованной Земли и там, на этом пределе, скончался, смотря с высоты неведомой нам горы на страну, где встретит Израиль свои новые судьбы. Дальше повел избранный для великой исторической роли народ некто Иисус, имя которого предвозвещало пришествие истинного Иисуса – Спасителя мира, имеющего ввести нас в Обетованное Царство (ср. Втор.34:4, 9).

«Истинный» явился, но люди не узнавали Его (Ин.1:10). Событие безмерно превосходило их разумение. Первым познавшим Его был Иоанн Креститель, почему и назван, и достойно, величайшим «из рожденных женами», концом Закона и Пророков (Мф.11:13). Действительно, какого духа был Креститель: в уничиженном виде человека он узрел Предвечного (ср. Ин.1:27, 34)!

Моисей, как земнородный, нуждался в видимых свидетельствах данной ему свыше власти. Однако не без смущения и ужаса читаем мы Пятикнижие и некоторые места из исторических книг Ветхого Завета: все совершалось во Имя Яхве, включая геноциды (см. Втор.2:34, 3:6, 20:16) и избиения непокорных (Исх.32:7–29). Все, сопротивлявшиеся Моисею, бывали сурово наказаны и нередко даже казнены. Подведенный к подножью Синайской горы,«пылающей огнем, и ко тьме и мраку и буре; к трубному звуку и гласу глаголов», который был нестерпим (ср. Евр.12:18–20), народ от страха трепетал.

Обратное мы видим во Христе. Он пришел в крайнем смирении, как последний нищий. Он не имел места,«где приклонить главу Свою»(Мф.8:20). Он не имел никакой власти не только в Государстве, но даже и в Церкви Законной, основанной на Синайском откровении, данном Моисею Им же Самим (Ин.5:46). Его рождение ни для кого не было пугающим, кроме Ирода. Он не противится тем, кто отвергает Его. И мы познали Его как Вседержителя именно потому, что Он истощил Себя даже до рабьего образа (ср. Флп.2:7), до непротивления совершающемуся над Ним насилию и убийству. И естественно, как Создатель, как истинный Владыка всего сущего, Он не мстил никому. Он пришел«спасти мир»(ср. Лк.9:56; Ин.3:17, 12:47), давая нам полноту познания Единого Истинного Бога и Отца нашего. Он открыл нам Имя Отца, Он дал нам слово, которое Сам принял от Отца (Ин.17:8). Он явил нам Бога, как«Свет, в котором нет ни единой тьмы»(см. 1Ин.1:5). Через Него нам открыта самая прекраснаятайна: Бог есть существо Персональное, но Он не единая Персона, аТроица Ипостасей. Мы«крещены Духом Святым и огнем»(Мф.3:11) ,«во имя Отца и Сына и Святого Духа»(Мф.28:19). Во свете сего познания мы теперь знаем путь к вечному совершенству (ср. Мф.5:48).

А мир продолжает жить в заколдованном кругу анимальных проблем: экономических, классовых, национальных, расовых и им подобных. Не потому ли, что«люди возлюбили более тьму, нежели свет»(Ин.3:19)? Не потому ли, что не возжелали всеми силами уподобиться Ему, последовав за Ним в хранении заповедей Его? Не потому ли, что не поверили, что Бог в Своем предвечном Совете положил дать нам бессмертие с Ним? Так мы осудили самих себя на растление и казнь. По самому существу замысла Творца о нас: сообщить нам обожение в Царстве Небесном, никакому насилию, никакому предопределению в отношении к нам нет и не должно быть места. В свободе нашей, осознав бескрайнее величие стоящего перед нами задания, мы, конечно, вдохновимся на подвиг:«Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его»(Мф.11:12). Только ли Небесное Царство берется силой? Сколько и каких мучительных усилий требуется, чтобы достигнуть великого искусства, или серьезной науки, или даже общественной карьеры? И как все перечисленное ничтожно в сравнении с «непоколебимым Царством». Двухтысячелетний опыт Церкви Христа показал убедительно, что как только умалены измерения данного нам Откровения, так явленный нам Свет постепенно перестает влечь нас к себе. Чтобы быть христианином, чтобы сохранить в душе пламенную надежду, необходимо иметь безумное дерзновение:«Дерзайте, Я победил мир», – сказал Господь (Ин.16:33). В данном случае «победил» не столько как Бог, сколько как человек, ибо Он неложно воспринял человечество.

Подлинная христианская жизнь протекает«в духе и истине»(Ин.4:23). В силу этого она возможна во всякое время, на всяком месте, во всякую историческую эпоху, потому что заповеди Христа носят абсолютный характер. Иными словами: нет и не может быть таких условий, когда соблюдение их стало бы совершенно невозможным.

Как Божественный Дух и Истина, эта жизнь, конечно, стоит выше всякой внешней формы. Но по явлении своем в мир кактабула раса8, человек«возрастает, укрепляется духом, научается премудрости»(Лк.2:40), вследствие чего создается необходимость в тех или иных «формах», в известной дисциплине ради координации совместной жизни людей, еще далеко не совершенных ни морально, ни интеллектуально, ни тем более духовно. Апостолы и отцы наши, благодаря которым и мы научились поклоняться Богу Истинному, прекрасно знали, с одной стороны, что жизнь духа в существе своем превосходит все внешние формы, с другой стороны, знали они и то, что сам сей дух созидает себе некое обиталище, имеющее в пределах Земли те или иные формы, которые явились выражением духа, сосудом для сохранения сего духа. Сие чудное обиталище Духа Святого – естьЦерковь. Она пронесла чрез века, полные всяческих тревог и насилия, драгоценнейшие дары Истины, открытые Богом человечеству. (Оставим тех, кто будучи «умудренными», становятся неумеренными приверженцами именно «форм», отвлекаясь благодаря этому от заключенной в них сущности, то есть даров Духа Животворящего.) Бог дал нам быть служителями Нового Завета, не буквы, но духа, потому что«буква убивает, а дух животворит...»(2Кор.3:6),«Господь есть Дух, а где Дух Господень, там свобода. Мы все открытым лицом... взирая на славу Господню, преображаемся в тот же образ от славы в славу»(2Кор.3:17–18). Назначение Церкви – ввести верующих в светоносную сферу Божественного Бытия. Она есть духовный центр нашего мира, глобально объемлющий всю историю человечества. Те, что выросли чрез долгий подвиг пребывания в евангельских заповедях до сознания свободы чад Божиих, внешними традициями уже не связаны. Общие обычаи и установления их не стесняют. Имея перед собой пример Христа, Который соблюдал заповеди Отца в условиях«неудобоносимого бремени»(Лк.11:46) предписаний Закона Моисеева, они в Церкви стремятся только к тому, чтобы стать сосудами любви Христовой, единственно которой свойственно соединять человека с Богом и людей между собой.

Ограниченность Церкви в ее историческом явлении не приводит нас к тому, чтобы мы ждали или хотя бы мыслили как возможное некое новое Откровение, восполняющее данное нам во Христе и в сошествии Святого Духа. Нет. Мы исповедуем это последнее как совершенное и не требующее какого-либо восполнения в самом себе. Его Бытие для нас теперь Первая Реальность, несравненно более очевидная, чем все преходящие явления мира сего. Его присутствие ощущается и внутри, и вне: в непостижимом великолепии вселенной, в человеческом лике, в молниеносности мысли. Он дал нам очи созерцать красоту Его творения и восхищаться ей. Он исполняет наши души любовью ко всему человечеству. Его несказанно милое прикосновение уязвляет наше сердце. В тот момент, когда нетленный Свет Его просвещает сердце, человек ясно осознает, что он вне смерти. Знание этого порядка недоказуемо логически, оно не требует доказательств, ибо Сам Дух свидетельствует внутри нас.

Откровение «АЗ ЕСМЬ СУЩИЙ» («Бытие – это Я») показывает, что ипостасное измерение в Божестве имеет основоположное значение. Чтобы выразить сие откровение яснее, отцы предпочли воспользоваться философским термином – ипостась (субстанция). Понятие «ипостась» в греческом словоупотреблении выражало то, что реально существует. Оно могло относиться к вещам, к человеку, к Богу часто в значении сущности. В Новом Завете это слово употреблено в показании Лица (Персоны) Отца:«образ ипостаси Его»(Евр.1:3). В других местах, а именно: Евр.2:1 – переведено по-славянски «извещение», по-русски – «осуществление», Евр.3:14 – «состава» («твердо»), 2Кор.9:4 – «части» («уверенностью»), 2Кор.2:17 – снова «части» («отважности»). Каждый раз с указанием достоверного характера того, о чем идет речь.

В восточном богословии употребление термина «ипостась» не отстранило первого – «лицо», но шло параллельно с ним, подчеркивая, однако, онтологическое значение Лица в Божественном Бытии. То есть, указывая на сей принцип, говорило о нем как об основе (субстанции) всего Бытия, как о Том, Кто подлинно живет, Кто и есть Истинный Абсолютный Бог.

В настоящем тексте понятия «ипостась» и «персона» используются как идентичные.