Гефсиманская молитва Христа есть, несомненно, наивысшая из всех молитв по своему внутреннему достоинству и по своей мироискупительной силе. В то же время она является одним из бесценнейших откровений о Боге и Человеке. Принесенная Богу-Отцу в Духе Божественной любви, она как Свет, никогда не умаляемый, вечно пребывает действенной в бытии мира. Как исторический факт она длилась недолго, но как духовный акт любви Божией началась она еще до сотворения мира (ср. 1Пет.1:20) и не прекращается до сего дня. Присутствие ее силы мы ощущаем в час молитвы за весь мир, преимущественно же во время совершения литургии. Ее святость и величие влекут сердца тех, кто сохранил в себе образ Бога Живого. В этой молитве Господь включил все, что произошло с момента явления в жизнь первого Адама до последнего имеющего родиться от жены. Так научены мы мыслить в нашей Церкви (Ин.1:29; 1Ин.2:2). Лишенные бытийного опыта подобной любви бессильны постигнуть ее необоримую энергию, освящающую в веках всякого человека, жаждущего принять сей дар. Любовь Христова, победоносная в вечности, в плане Земли подвержена тягчайшим испытаниям. Никто никогда не страдал так, как Он. Христос сошел во ад. Но Его «АД» есть ад любви, по силе боли превосходящий все страдания неприязни. Каждый из нас разумеет сие таинство лишь в пределах той меры любви, которую было дано ему Свыше жить. Необходимо всем нам хотя бы раз прикоснуться к тому небесному «огню», который Господь бросил на Землю. Нужно бытийно пребыть в состоянии, хотя бы в малой мере подобном состоянию Христа.

«Пребывая в борении, Христос прилежно молился; и был пот Его, как капли крови, падающие на землю»(Лк.22:44). Пусть все те, которым недоведома эта мера любви и у которых нет влечения познать о ней, воздержатся от всякого суждения о Христе. Никто да не дерзнет в своем диком безумии снижать, банализировать явление Христа – бессмертного Царя. Таким образом он избежит впоследствии нестерпимого стыда и не будет«говорить горам и камням: падите на меня и скройте меня от лица Сидящего на престоле»(Откр.6:16).

Не физические боли Его, на кресте распятого или бичуемого, занимают первенствующее место, но они делают Его страдания тотальными, во всех планах. Даже и мы знаем, что душа в своей сфере получает раны более страшные, чем тело. И если так в земном явлении души, то что сказать о душе-духе, воспринимающем вечность?

Чтобы хотя немного приблизить наше сознание к уразумению происходившего в те самые трагические за всю историю мира дни, чтобы узреть бытийно хотя бы как«в мутном зеркале»(1Кор.13:12) путь, пройденный Христом, всем нам необходимо пройти через множество испытаний. Когда постигают нас всякого рода удары и ужасы, тогда мы должны переносить наш ум к созерцанию мук всех страждущих на Земле, включить их через наши собственные болезни в молитву сердца нашего. Через постигающие нас потрясения возрождается наша омертвевшая в грехе натура к молитве, как-то отражающей Гефсиманскую молитву. Чрезвычайно важен этап великой науки Духа предстоящий всем нам переход в иную жизнь, что мы называем – умиранием. Многие в наше время умирают под наркозами, в полусознании, без молитвы. Однако желательно, чтобы смерть христианина проходила в состоянии молитвы, сознающей себя на Последнем суде. Мы нередко живем частичное умирание. Благодаря этому постоянно возрастающему опыту смерти мы становимся все более и более способными переживать трагизм падения Человека и цену искупления его на Голгофе.

Человечество в лице первого Адама претерпело страшную алиенацию, лежащую в основе всех последующих. Падение Праотца – катастрофа космических измерений. К болезням Адама дальнейшие поколения добавили множество других, так что все тело человечества«от подошвы ноги до темени головы покрыто язвами и гноящимися ранами»(Ис.1:6). Самый скелет повсюду изломан. Прикасаться к такому организму – значит причинять несносные боли. Когда, однако, сие происходит с физическими болезнями, то люди с доверием отдают себя в руки врачей, терпеливо ожидая помощи. Обратное наблюдается в духовном плане: всякую попытку поставить кости в надлежащем порядке, омыть раны, что неизбежно сопровождается болями, они встречают с неприязнью, как будто врач – виновник болей. Так происходит со Христом. Он, единый истинный целитель, Своим явлением оскорбил всех, показывая всему человечеству его смертельную болезнь. Для падших сынов человеческих нет ничего и никого более страшного, чем Христос-Истина. Весь мир Его боится. Столь многие с необъяснимой ненавистью изливают на Него, и только на Него, всякую хулу. Все же те, кто действительно воспринимает Его как Перво-Истину, по естественному людям влечению к Истине не могут отказаться последовать за Ним. А сие значит быть носителем Его любви, и как таковому неизбежно быть распинаемому многоразличными образами. Где и как сможем мы найти силы для такого подвига? Нарисовать картину страданий Иисуса Назарянина невозможно. Может ли кто понять Христа, Творца космоса? Подобно тому как дети не понимают, что стоило их родителям и учителям вырастить и передать им жизненный опыт, люди не понимают Христа, за редким исключением тех, кому это дано отчасти. Так, Слово Христа, которое зовет нас к радикальному изменению всей нашей жизни, «жестоко» ранит нас. Сотворивший Божественную гармонию мира не мог не скорбеть, встречаясь повсюду с нетерпимым извращением первозданной красоты гнусными и преступными деяниями людей. Вся Его жизнь с нами была не что иное, как непрерывное терзание. Голгофа – лишь заключительный акт, в котором всё, как в кульминационной точке, соединилось: физические боли, душевные вследствие отвержения людьми благовестия о любви Отчей, позорная смерть преступника, злосмрадный смех мстивших за понесенные от Него обличения в неправдах... Все Его осудили: Римское государство с его классическим правом, ветхозаветнаяЦерковь, основанная на Синайском откровении, облагодетельствованный Им народ, и тот кричал: «Распни Его». Ко всему этому покинутость учениками, предательство Иуды, отречение Петра, богооставленность:«Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты оставил Меня?», предстоящее схождение во ад, к тем, кто наполняет сие мрачное место.

Христос есть чудо, превосходящее всякий ум. Он всесовершенное откровение Бога триипостасной любви. Он же явил нам Человека в его беспредельных возможностях.

В известный единому Богу момент – мы будем приведены на тот невидимый рубеж, который лежит между временем и вечностью. На сей духовной грани мы должны будем окончательно определить себя для предстоящей нам вечности или со Христом, в подобии Ему, или в удалении от Него. После сего решающего свободного выбора – и подобие, и расхождение – примут вневременный характер.

Готовясь к сему бесконечно важному для каждого событию, в нашей повседневности мы не раз будем колебаться: исполнить заповедь? ...или поступить по страсти нашей? Постепенно в этом всежизненном подвиге нам будет открываться тайна Христа, если мы по любви к Нему слово Его сделаем единственным законом всего нашего бытия. Придет такое время, когда видение святости смиренного Бога-Христа переплавит, как огонь, наше существо, превратив его в целостный порыв любви. Полные отвращения к самим себе, к гнездящемуся в нас злу, мы возжелаем уподобиться Ему в смирении, и желание это будет подобно смертельной жажде. Умножившаяся любовь к Господу естественно сроднит нас с Ним в глубоких движениях сердца и прозрениях ума. Картина, превосходящая наше воображение, раскроется перед нами. Великая печаль о страданиях людей, как болезненная спазма, стиснет сердце наше. Забудем мы тело, и только дух в доступной ему мере войдет в поток Гефсиманской молитвы Христа. Таким путем рождается в нас познание Господа Иисуса Христа (Ин.17:3), которое само в себе есть вечная жизнь. Ради приобретения этого познания апостол Павел все то,«что было для него преимуществом»(правда законная), он«почел тщетою... от всего отказался... чтобы приобрести Христа... и силу воскресения Его, и участие в страданиях Его, сообразуясь смерти Его, чтобы достигнуть воскресения». Говорил же Павел так не потому,«чтобы уже достиг... но, забывая прошлое, простирался вперед... к почести вышнего звания Божия во Христе Иисусе»(ср. Фил.3:7–14).

Великий Павел сказал, что он «не достиг», позволим ли мы себе претендовать на равенство со Христом? Но некая параллель все же должна существовать. Хотя бы бледное уподобление Господу совершенно необходимо, чтобы разумно носить имя христианина. И опять Павел стремился к более совершенному подобию и призывал же коринфян подражать ему (ср. 1Кор.4:16). Что мы и делаем ныне, чтобы и нам стать сонаследниками Иисусу в неувядаемой славе (ср. Рим.8:17). Потому надлежит нам отбросить всякий страх и малодушие и духом следовать Христу, чтобы и нам стать наследниками жизни вечной в истинном познании Отца Небесного и Христа, Которого Он, Отец, послал в мир (ср. Ин.17:3).

Не без основания можно сказать, что заключенная в заповедях Христа реальность остается в историческом христианстве не вполне осуществленной. В своем бытийном достоинстве христианство настолько превосходит привычное разумение, что сердце молитвенника не решается проповедовать Слово Евангелия. Люди ищут Истину, весьма многие любят Христа, но слишком часто они пытаются сузить Его до доступных им измерений, свести Евангелие на уровень моралистической доктрины. Господь, однако, сказал: «Небо и земля прейдут, а слова Мои не прейдут» (Мк.13:31; Лк.21:33).

Чтобы воистину проникнуться боготворящей силой евангельского благовестия, нужно трудиться значительно больше, чем для приобретения житейских-практических или научных познаний. Ни чтение огромного количества книг, ни знакомство с историей христианства и других религий, ни изучение различных богословских систем и подобное не приводит к искомой цели: спасению через познание«единого истинного Бога и посланного Им Иисуса Христа»(ср. Ин.17:3).

Когда некая тень подобия Гефсиманской молитве осенит человека, тогда он разрывает узы эгоистической индивидуальности и вступает в новый образ бытия: персональный, ипостасный по образу Ипостаси Единородного Сына. Воспринять страждущую любовь Христа есть неоценимый дар Духа Святого, приближающий духовно к ощущению смерти Его на кресте и вместе силы воскресения. Соединенный с Ним подобием умирания в глубокой молитве о мире, в томительной жажде спасения людей, предвосхищает подобие воскресения (ср. Рим.6:5; 8:11). Вводимый нисходящей Свыше силой в этот новый образ Бытия, достигает «конца веков» и ощутимо прикасается к Божественной вечности.

Неописуемы дары Божии. Они делают человека носителем полноты богочеловеческого бытия через единение со Христом в молитве, уподобляющей его Ему. Редкая привилегия, совмещающая крайние состояния страданий любви и ее, любви, победу. Восстав от такой молитвы, человек сквозь животворящую боль медлительно входит в действенное ощущение воскресения своей души. Он ясно зрит,«что Христос, воскресший из мертвых, уже не умирает; смерть уже не имеет власти над Ним»(ср. Рим.6:9). Победа Его в вечности неизбежна. И дух молится внутри:

Господь мой и Бог мой... Ныне, Господи Иисусе Христе, по дару неисследимой силы Твоей и благоволения Твоего к нам, и я, убогий и нищий, перехожу от смерти в жизнь...

НЫНЕ – АЗ ЕСМЬ.