«Человек родился в мир». Никто, никогда раньше Христа не сказал таких слов восторга от явления человека в сей мир, кроме Того, Кто создал человека. Он, Творец мира, возрадовался появлению его более, чем неописуемо чудному хору небесных тел:«Егда сотворены быша звезды, восхвалиша Мя гласом велиим вси Ангели Мои»(Иов.38:7). Человек драгоценнее всего прочего космоса. В завершении своем он станет дивным, подобным Дивному Богу, вечным и сверх-космическим. Он более, чем только микрокосм. Он – малый бог, «микротеос». Если безначальный Логос Отца, Творец мира, воплотившись,«во всем уподобился человеку»(Евр.2:17; Флп.2:7), то это значит, что и сей последний может стать во всем подобным Богу, даже до тожества, по дару Его любви.

Между Богом и человеком есть и должна быть соизмеримость при всей несоизмеримости. Если бы мы отвергли сие откровение, то стало бы совершенно невозможным какое бы то ни было истинное познание, то есть соответствующее действительности Божественного бытия. Если бы человек по природе своего духа не был «подобен Богу», «вочеловечение» Бога было бы невозможным. В Своем высшем блаженстве всесовершенного бытия Бог, благость беспредельная, возжелал излить сие блаженство вне Себя, в еще не-сущее, и творит мир разумных существ, «персональных», по образу Своему и подобию. Творит же не с тем, чтобы они лишь отчасти приобщались Его блаженству. Подобие «отчасти» – подчеркивает неподобие, следствием которого явилась бы невозможность вечного единства с Богом в высшем плане.

Учение о богоподобии человека, полном, а не частичном, лежит в основании нашей христианской антропологии. Образ и подобие Абсолюта, человек носит в себе сознание, что в духе своем он трансцендирует все формы бытия, свойственные природному миру. Надмирный Бог, надмирен и Человек. И живет он Бога как ОТЦА. В опыте нашей молитвы мы усматриваем в себе образ Божественной беспредельности, хотя еще и не вполне актуализированной, но уже предосознанной. Полнота нашего богоподобия, однако, не устраняет онтологической дистанции между Богом-Творцоми Человеком-тварью.

Трагизм творения разумных существ в том, что Человек – пал. И в силу сего падения пребывает в мучительном состоянии непрестанных колебаний. Склонившийся ко злу, он ненавидит его и борется с ним. В своей жажде абсолютного блага Божественного Бытия, он отталкивается от Него при встрече лицом к Лицу и пытается скрыться в темной яме самоопределения вне Бога.

Христос, неразлучно соединивший в Себе и Бога, и Человека, есть единственное разрешение конфликта, кажущегося неразрешимым. Он воистину единственный Спаситель мира (Ин.4:42). Христос есть мера всех вещей – Божественных и человеческих. Вне Христа«никто не знает Отца», и помимо Него«никто не приходит к Отцу»(Мф.11:27; Ин.14:16). Он – духовное солнце, освещающее все мироздание. Во свете Его повелений мы знаем путь.

Естественно нам влечение к Высшему благу, но шествие к нему начинается нашим нисхождением в преисподние глубины. Покаявшийся апостол Павел говорит о Христе:«А «восшел» что значит, как не то, что Он и нисходил прежде в преисподние места земли? Нисшедший, Он же есть и восшедший превыше всех небес, дабы наполнить все»(Еф.4:9–10). И именно сие является нашим путем после падения. В нашем сознании мы нисходим во ад, потому что с того момента, как нам открывается образ предвечного Человека, мы острее переживаем глубину нашего омрачения. Великая скорбь поражает все наше существо. Вневременные страдания духа превосходят всякую физическую болезнь. В молитве последнего напряжения ищется помощь Свыше. Рабы страстей, оторванные от Бога, взываем из глубины: «Прииди и исцели меня от одержащей меня смерти... Прииди и изгони из меня всякую злобу... Прииди и Сам Ты совершай во мне благоугодное Тебе, ибо я бессилен сделать что бы то ни было доброе: я пленник ненавистной мне тьмы».

Гордость есть и злоба, и тьма. В ней корень всех грехов. Господь начал Свою проповедь на Земле призывом к покаянию. Греческое слово «μετάνοια» значит – радикальное изменение нашего умного подхода ко всей жизни, переход от старого мировидения к видению в «обратной» иконографической перспективе. Через смирение восход к Всевышнему, ибо чрез гордость мы ниспали во тьму кромешную. Так начинается наше покаяние, которому нет конца на Земле: конец – в совершенном уподоблении Христу-Богу, вознесшемуся ко Отцу, в совершенном богоподобном смирении – завершение нашего обожения.

Когда Бог влечет нас, тогда молитва горестного покаяния становится всепоглощающею. В уме и сердце нет ничего, кроме жгучей жажды обрести Святого Святых Господа. И неожиданно совершается чудо: приходит то, о чем не думал, о чем не слышал, что и на сердце не приходило. В бездну нашей тьмы проникает луч несозданного Солнца (ср. 1Кор.2:9). Возможно ли говорить о Свете сего Солнца?

Сей Божественный Свет – сокровенный, таинственна его природа. С Его пришествием дотоле умиравшая душа воспринимает нетленную жизнь. Невещественный, невидимый – он иногда бывает видим вот этими телесными очами. Тихий и нежный – он влечет к себе сердце и ум так, что забываешь о земле, тревоги поглощаются сладостным миром. Кроткий, он, однако, более могущественен, чем все, что нас окружает. Он утешает душу свойственным ему образом, от теплоты Его смягчается сердце. Он дает духу нашему познание об ином Бытии, не поддающемся описанию. Ум останавливается, став превыше мышления самим фактом вхождения в новую форму жизни. Свет сей есть в самом себе нетленная жизнь, пронизанная миром любви. Он изгоняет всякое сомнение и страх, от лица его бежит смерть.

Душе Святый, Свете сокровенный,

Свете неописанный, Свете неименуемый,

прииди и вселися в ны.

Свободи ны от тьмы неведения;

и напой нас струями познания Твоего.

Свет сей есть Свет Божества. Приходит сей Свет тихо, нежно, так, что не замечаешь, как он объял тебя. Это бывает и среди белого дня, и во тьме ночной. Свет сей ровный, целостный, он исполнен глубокого мира. В нем душа созерцает Любовь и благость Божии. Озарение сим Светом дает человеку опыт воскресения. Пришествием сего Света дух человека вводится в сферу, где нет смерти. Время замирает. Мир, который раньше виделся объятым смертью, совосстает к жизни.

Господи Иисусе Христе, Свете присносущный,

от отца прежде век возсиявый,

отверзый очи слепорожденному,

отверзи умныя очи сердца нашего

и даждь нам узрети Тебя, Творца и Бога нашего.

Даждь нам познать Свет незаходимый евангельского слова Твоего, творческую Божественную силу его, которая новотворит нас уже не повелением «Да будет!», а общением с разумной тварью:«Восхотев, родил Он нас словом истины»(Иак.1:18).

Слово Христа, обращенное к свободному человеку, кроткое и безнасильственное. Его можно отвергнуть, но весь мир будет судим именно этим словом. Принимающий же его постигает, откуда оно: от человека ли, или«нисходит свыше, от Отца светов»(Иак.1:17).

Христос есть«Свет миру»(Ин.8:12). Он открыл нам Отца Небесного и показал что есть Человек. Без Него мы не знаем ни Бога, ни Человека. Вечная Истина – Христос – идет безмерно далее всяких «научных истин», эфемерных по существу своему. Познать Истину – Христа возможно не иначе как только через «слышание слова» Его:«если пребудете в слове Моем, то вы истинно Мои ученики, и познаете истину, и истина сделает вас свободными... Истинно, истинно говорю вам: кто соблюдет слово Мое, тот не увидит смерти вовек... кто любит Меня, тот соблюдет слово Мое; и Отец Мой возлюбит его, и Мы придем к нему и обитель у него сотворим»(Ин.8:31–32, 51, 14:23). Он вселится в нас не на время, а на всю вечность.

Итак, теперь нам совершенно ясно: все те, кто под каким бы то ни было предлогом отвергают Христа, сами не знают, Что и Кого они отвергают. Иисус Христос есть Премудрость Божия, предвечная, сокровенная,«которой никто из властей и служителей века сего не познал»(ср. 1Кор.1:24, 2:7–8). До Него весь мир, все народы ходили во тьме неведения пути, ведущего в Царство Бога и Отца нашего. Ныне нам открыты тайны сии, дано вернейшее познание о последнем смысле прихода нашего в жизнь сию. Господь и возвестил нам словом о предвечной любви к нам Отца, и Собой явил нам, какой Он – Отец. Но мы, в безумии нашем, распяли Его, и когда висел Он на Кресте, насмехались над Ним, и до сих пор не перестаем издеваться.