Среди многих образов молитвенной жизни в наше время молитва Именем Иисуса вызывает особый интерес, и многое, написанное о ней, заслуживает серьезного внимания. Но параллельно сему было высказано немало нелепых идей. Ввиду этого я решил написать краткий трактат о ней. Теория сей молитвы может быть изложена на нескольких страницах, но практическое применение ее в христианской аскетике связано с такими трудностями, что с давних времен отцы и учители Церкви всячески убеждали искателей этого образа соединения с Богом приступать к ней со страхом, искать руководителя, прошедшего сей подвиг. Я вовсе не надеюсь исчерпать этот исключительно важный вопрос, но поставил себе ограниченную задачу: представить здесь нечто из того, чему я был научен во время моей жизни на Святой Горе, в монастыре и в «пустыне».

Господь в последние часы Своей жизни с нами сказал:«Доныне вы ничего не просили во Имя Мое; просите и получите, чтобы радость ваша была совершенна... Истинно говорю вам: о чем ни попросите Отца во Имя Мое, даст вам»(Ин.16:24, 23). Эти слова Христа являются и догматическим, и аскетическим основанием для молитвы Его Именем. Нет сомнений, что ученики Христа соблюдали эту заповедь. Тем более это достоверно, что они уже познали силу Его Имени, когда были посланы, как «агнцы среди волков», нести людям мир, исцелять больных, возвещать приближение Царствия Божия.«Семьдесят учеников возвратились с радостью, и говорили: «Господи, и бесы повинуются нам о Имени Твоем»», и другой случай:«мы видели человека, Именем Твоим изгоняющего бесов»(Лк.10:17, 9:49). Таким образом, история молитвы Именем Иисуса начинается с апостольских времен. Не сохранились словесные формулы их молений личных, но весь Новый Завет полон свидетельств, что они совершали многие поразительные чудеса сим Именем.

Но что значит Имя Божие? Чтобы молиться «во Имя» – нужно ли понимать его значение, его свойства, его природу? Да, необходимо даже, чтобы «радость наша была совершенна». Глубины жизни во Христе – неисчерпаемы. Усваиваются они в длительном процессе с великим напряжением всех наших сил. И постижение содержания и смысла Имени Божьего стяжавается лишь постепенно. Обрадовать наше сердце может и мимолетное призывание его, и это ценно. Но не должно останавливаться на полпути. Коротко наше пребывание здесь, и должно использовать каждый час так, чтобы созревало наше познание Бога. Когда же сольются воедино и радость сердца, и свет ума, тогда мы приближаемся к совершенству.

С великой культурой этой молитвы я встретился на Святой Горе. Естественно, я желал учиться у отцов – как они понимают сей важнейший аспект христианской аскетики. Приехал я на Афон в 1925 году. Незадолго перед тем там произошли бурные споры о природе Имени Божьего, подобные богословской полемике XIV века о природе Фаворского Света. Есть в этой полемике некая аналогия с вековыми распрями между номиналистами и реалистами, идеалистами и рационалистами. По временам они затихают, чтобы затем снова вспыхнуть в иной форме. Наблюдается наличие двух различных естественных расположений: с одной стороны – пророки и поэты, с другой – ученые и технократы. Я не предполагаю останавливаться на внешней стороне происходивших в то время событий, но предпочитаю внимательно всмотреться в существо проблемы, чтобы воспринять нетленное познание, свыше сходящее, которого удостоились святые подвижники, любители умного делания.

Жизнь каждого из нас находится в теснейшей связи с нашими представлениями о мире, о нас самих и о Боге. Молитва в своих конечных степенях требует возможно ближайшего познания о подлинном образе Божественного Бытия.«Возлюбленные! мы теперь дети Божии: но еще не открылось (вполне), что будем. Знаем (по опыту), что, когда откроется, будем подобны Ему, потому, что увидим Его КАК ОН ЕСТЬ»(1Ин.3:2). И мы также знаем из тысячелетнего опыта всего нашего рода, что наш естественный ум, предоставленный самому себе в нашем данном состоянии, не может в своем мышлении о Боге пойти далее некоторых догадок. Необходимо, чтобы Бог Сам явился человеку, дав ему познание о Себе. Подобно тому как в жизни каждого из нас Бог открывается постепенно, так и в истории человечества, как она представлена в Библии,«многократно и многообразно»(Евр.1:1) являлся Он отцам и пророкам с возрастающей силой и глубиной.

Первое упоминание о еще неясном призывании Бога:«У Сифа... родился сын, и он нарек ему имя Енос; тогда начали призывать Имя Господа»(Быт.4:26). Затем открывается Бог Аврааму, Исааку и Иакову со все расширяющимся горизонтом:«Являлся Я Аврааму, Исааку и Иакову с именем Бог Всемогущий, а с именем Моим ЯХВЕ – не открылся им»(Исх.6:3). Он назвал Себя Богом Авраама, Исаака и Иакова. Бог открылся Моисею как Персональный, Ипостасный:«АЗ ЕСМЬ СУЩИЙ»(Исх.3:14) . Восполнил Бог откровение о Себе:«И сошел Господь в облаке, и остановился близ него (Моисея) и провозгласил Имя ЯХВЕ. И прошел Господь пред лицом его и возгласил: Господь, Господь, Бог человеколюбивый и милосердый, долготерпеливый и многомилостивый и истинный, сохраняющий правду и являющий милость в тысячи родов, прощающий вину и преступление и грех, но не оставляющий без наказания, наказывающий вину отцов в детях и в детях детей до третьего и четвертого рода»(Исх.34:5, 7). Итак, сначала Бог открылся Моисею как единственно воистину СУЩИЙ, с неведомыми еще атрибутами. Последующее откровение раскрывает свойства сего АЗ ЕСМЬ как Бога милостивого и человеколюбивого. Но и это было неясным, и Моисей сознавал неполноту усвоенного им познания.

Пророки также не достигали искомой полноты. Но из слов Исаии:«Так говорит Господь, Искупитель... Святый Израилев... Я – Господь первый, и в последних Я – Тот же... чтобы вы знали... что это Я: прежде Меня не было Бога и после Меня не будет»(Ис.43:14, 41:4, 43:10), очевидно, что дух израильских пророков был направлен к Перво-Бытию, к Тому, Кто от Начала. Сей Бог – «Первый и Последний» – открылся как Абсолют Персональный, живой. Не как некое отвлеченное «Всебытие» или трансперсональное Всеединство и подобное сему.

Из библейского повествования мы видим, что всякое новое откровение воспринималось как Богоявление, как Его непосредственное действие. В связи с этим и самое Имя переживалось как Присутствие Бога. В имени заключена двойная сила: с одной стороны, ощущение Живого Бога, с другой – познание о Нем. Откуда страх призывать Имя всуе (Исх.20:7). По мере обогащения откровения о свойствах Божиих, о действиях Его углублялось и боговедение вообще. Но, несмотря на уверенность израильтян, что они избранный народ, что Всевышний открывается им, не прекращался до явления Христа стон пророков в молитве к Богу – прийти на землю и дать о Себе воистину полное познание, жажда которого неотъемлема от духа человека.

Открывался Бог и как Промыслитель, Избавитель, Спаситель и многое иное, но все в умах людей оставалось покрыто вуалью. Иаков в трагический момент своей жизни, возвращаясь от Лавана в родные места, где еще жил брат его Исав, встречи с которым он боялся, ночью, оставшись один вдали от общего стана, боролся с Богом (Быт.32:24). Нелегко прошли годы в дому Лавана, страшна встреча с Исавом. Искал он благословения и защиты, но в напряженной борьбе, состязаясь с Ним, обвиняя Его.

Та же борьба в жизни пророков Илии и Ионы. Первый молился:«Довольно уже, Господи; возьми душу мою, ибо я не лучше отцов моих... возревновал я о Господе Саваофе, ибо сыны Израилевы оставили завет Твой, разрушили Твои жертвенники и пророков Твоих убили мечом; остался я один, но и моей души ищут, чтобы отнять ее»(3Цар.19:4, 10). Иона же говорил:«Господи, Ты послал меня с таким насилием пророчествовать ниневитянам о грядущей на них гибели за их нечестие, зная, что не сделаешь сего с ними, ибо Ты Бог благий и милосердый, долготерпеливый и многомилостивый, и сожалеешь о бедствии. И ныне, Господи, (когда мое пророчество не сбылось и я посрамлен) возьми душу мою от меня, ибо лучше мне умереть, нежели жить»(Иона.4:2–3). Еще разительнее – плач Иова:«Погибни день, в который я родился, и ночь, в которую сказано: «зачался человек»... Да омрачит его тьма и сень смертная... да страшатся его, как палящего зноя... Ночь та, да не сочтется она в днях года... да будет она безлюдна; да не войдет в нее веселье! Да проклянут ее проклинающие день... пусть ждет она света, и он не приходит, и да не увидит она ресниц денницы за то, что не затворила дверей чрева матери моей и не сокрыла горести от очей моих. Для чего не умер я, выходя из утробы, и не скончался, когда вышел из чрева? ...Теперь бы лежал я и почивал (в великом покое небытия)... Там беззаконные перестают наводить страх... Малый и великий там равны (в своем ничтожестве), и раб свободен от господина своего. Там узники наслаждаются покоем... На что дан страдальцу свет, и жизнь огорченным душою, которые ждут смерти, и нет ее, которые... обрадовались бы до восторга... что нашли гроб? НА ЧТО ДАН СВЕТ ЧЕЛОВЕКУ, ПУТЬ КОТОРОГО (к познанию Бога) ЗАКРЫТ И КОТОРОГО БОГ ОКРУЖИЛ МРАКОМ?»(Иов.3:3–23).

В судьбах наших всегда есть нечто общее с каждым из них. Боролся Израиль с Богом; а кто из нас не борется? Весь мир даже доселе погружен в отчаяние, нигде не находя исхода. В томительном борении вся земля обвиняет Его в страданиях своих. Жизнь – непростая вещь, и нелегко проникнуть в глубинный смысл Бытия. Оставаться всегда подавленным мраком неведения – и унизительно, и отвратительно скучно. Дух наш ищет непосредственной беседы с Ним, Тем, Кто нарушил мой покой не-бытия и бросил в эту бессмысленную трагикомедию.

Мы хотим знать: в ком неправда? В нас ли самих, или в Нем, Творце? Нам кажется, что мы пришли в сей мир помимо нашей воли, быть может, против нашего согласия. Помнит ли кто из нас такой момент, когда он был спрошен: хочешь ли родиться в эту жизнь? Открывая, конечно, заранее – какова она. Имели ли мы возможность отказаться от дара сего? Правы ли мы, приписывая «безумие Богу» (ср. Иов.1:22)?

Если нет вечной жизни, то откуда в человеке заложено стремление к ней? Где смысл нашего явления в мир? Чтобы все потом исчезло в бездонном мраке забвения? Когда же придет конец этому отвратительному зрелищу? Неужели все – лишь злая насмешка над человеком?

Вот, я слышу иной голос:«Я свет миру; кто последует за Мною, тот не будет ходить во тьме, но будет иметь свет жизни»(Ин.8:12).«Кто жаждет, иди ко Мне, и пей. Кто верует в Меня, у того... из чрева потекут реки воды живой»(Ин.7:37–38). Не принять ли мне с верой этот призыв Христа и действительно бороться за достижение Царства непреложной любви Отца, идти путем, который Он, Христос, указал нам? Если нам не дано сотворить ничего из «ничто», то и сама идея о вечности не может родиться в нас. Ее присутствие в нас было бы онтологически невозможным. Внимательно наблюдая за ходом окружающей нас действительности, мы замечаем, что всякая реальная нужда имеет в космическом бытии возможность удовлетворения, только нужно найти доступ к сему средству. И в истории научного прогресса многие казавшиеся чрезмерно дерзновенными идеи осуществились ныне на наших глазах. Почему бы мне усомниться, что моя жажда блаженного бессмертия и вечного единения с Творцом также осуществима?

Как радикально меняется все, когда вдруг раскроется сердце принять призыв Христа! Каждый момент становится драгоценным, исполненным глубокого смысла. И страдания, и радости – чудно сливаются с новым подвигом. Лестница до небес – пред нашими глазами (Быт.28:12).«Отныне имя тебе будет... Израиль, ибо ты боролся с Богом, и человеков будешь одолевать»(Быт.32:28–29). А об Имени Моем не спрашивай, ибо оно чудно, и ты еще не способен воспринять Его. И все же ты благословен.

«И взошло солнце... и хромал он на одно бедро»(Быт.32:31). Путь к познанию совершенному еще не открылся, но предвидение было уже дано. Оно будет углубляться в сознании пророков, и будут сказаны многие пламенные глаголы о долженствующем прийти Предвечном Слове Отца. И совершенный Свет, в котором нет ни единой тьмы, явится нам во всей силе Своей.

Рискованна борьба с Богом: она может привести к погибели, но она же может сделать нас могущими побеждать«ветхого человека с делами его»(Кол.3:9). Переживаемый во всем мире духовный кризис не есть ли приготовление к новому великому возрождению? Ведь то, что совершается ныне в душах отдельных людей, может произойти и во множестве душ и прийти, как мощный потоп.

Данный нам отрезок истории может и должен стать периодом усвоения нами бытия во всех его измерениях. Самые страдания наши становятся во свете этой надежды развертыванием перед нами величественной картины:«День дню передает глагол, и ночь ночи открывает разум»(Пс.18:3), если проведены в молитве, которая достигает «пределов вселенной»...«от края небес исход ее (молитвы), и движение ее до края их, и ничто не укрывается от теплоты ее»(молитвы) (ср. Пс.18:7). Она и нас согревает и веселит. Она есть канал, по которому сообщается откровение Свыше. «Да будет Имя Бога нашего благословенно отныне и до века».

Последовательность откровения о Боге, представленная в Священном Писании, в значительной мере совпадает с процессом нашего личного прогресса – возрастаем мы в познании подобно праотцам и отцам нашим. Сначала люди схватывают понятие о Высшем Существе. Затем все новые и новые атрибуты Его становятся познаваемыми для человеческого духа. И так приходит час страшного синайского«АЗ ЕСМЬ»(Быт.22:14). В последующие века углубляется опыт и разумение, хотя и не достигает еще совершенства, доколе не придет Ожидаемый.

Тот, Кто превыше всякого Имени в Своей Сущности, раскрывается сотворенным «по образу» разумным существам во множестве имен: Вечный, Всеведущий, Всемогущий, Вседержитель, Свет, Жизнь, Красота, Мудрость, Благость, Истина, Любовь, Праведный, Спасающий, Святый, Освящение и другие. В каждом из них и через каждое из них мы испытываем прикосновение к нам Единого Бога, и в силу Его неделимости мы имеем Его всего. Так достойно мыслить, но вместе с тем ни одно из них не дает нам полноты постижения, «как Он есть». Его Бытие в своей сущности превосходит все Имена. И все же Он продолжает открываться в Именах.

Двадцать веков тому назад по нашему счислению пришел Он, ТОТ, Кого ожидали народы, Логос Отца. Надмирный в Своей Сущности Творец нашего естества воспринял«образ раба, сделавшись подобным (нам) человекам и по виду став как человек»(Флп.2:7). Безначальное Слово Отца«стало плотью и обитало с нами»(Ин.1:14). Вечный прославил Себя во времени. Откровение принесло нам новое Имя: ИИСУС , Спаситель, или БОГ-СПАСИТЕЛЬ. Великий Свет вошел в жизнь мира. Наступила новая эпоха. Священной была история от Адама до Моисея, священна она с момента синайского богоявления, тем более священна с момента пришествия Христа. Были и ранее того идеи о Боге-Спасителе, но с иным содержанием, в ином измерении, с несравненно меньшей конкретностью.«Народ, сидящий во тьме, увидел свет великий, и сидящим в стране и тени смертной воссиял свет»(Мф.4:16).

Имя Иисус прежде всего открывает нам смысл или цель прихода Бога во плоти: «нашего ради спасения». Восприятие Богом нашего естества указывает на возможность и для нас стать сынами Бога. Наше сыноположение заключается в сообщении нам Божественной формы бытия:«В Нем обитает вся полнота Божества телесно»(Кол.2:9). По вознесении Он воссел одесную Отца и уже и как Сын Человеческий.

Вот как говорит Он Сам:«Славу, которую Ты дал Мне, Я дал им, да будут едино, как Мы едино. Я в них, и Ты во Мне: да будут совершены воедино, и да познает мир, что Ты послал Меня, и возлюбил их, как возлюбил Меня. Отче! которых ты дал Мне, хочу, чтобы там, где Я, и они были со Мною, да видят славу Мою, Которую Ты дал Мне, потому что возлюбил Меня прежде сложения мира... Я открыл им Имя Твое и открою, да любовь, которою Ты возлюбил Меня, в них будет, и Я в них»(Ин.17:22–26).

Ум наш в удивлении замолкает пред этой тайной: Творец облекся в тварное. Вечный и Невидимый воспринял на Себя временную и изменчивую форму бытия. Дух, стоящий далее всякой мысли, соделался плотью и дал нам возможность осязать Его руками, взирать на Него телесными очами. Бесстрастный подвергся страданиям. Жизнь безначальная связала Себя с умиранием.

«Слово стало плотью и обитало с нами»(Ин.1:14). Мы не постигаем, как это возможно, но не исключаем, что Тот, Кто сотворил наше естество, мог воспринять сие в Свою Ипостась. Он не воспринял новую, иную ипостась, человеческую. Пребывая в Своей извечной Ипостаси Бога, Он соединил в Ней Божескую природу с природой тварной. Во плоти явил нам совершенство Отца, с исключительной силой показал совместимость Бога и Человека.

Христос принес нам познание Святой Троицы: Отца и Сына и Святого Духа. Моисей под Именем ЯХВЕ – АЗ ЕСМЬ разумел единую Персону. Слово и Дух для него являлись энергиями Единого Сущего. Нам же открыто что и Логос, и Дух – суть Ипостаси, равнодостойные Отцу. Единый в Своей Сущности – множествен в Ипостасях. Образ сего Бога: Единая природа человека во множестве ипостасей.

Имя АЗ ЕСМЬ в силу единства Бога приложимо и ко всей Троице, и к каждой Ипостаси отдельно. Как и многие другие Имена, и сие может и должно быть понимаемо и как общее (нарицательное) Имя, и как собственное каждому Лицу. Подобно тому как Имя «Господь» относится ко всем Трем Лицам и вместе служит как собственное Имя каждого из трех Лиц. То же возможно сказать и о Имени ИИСУС – то есть Бог-Спаситель. Но в опыте молитвы мы употребляем сие Имя ИИСУС исключительно как собственное Имя Христа, Второго Лица Святой Троицы.

В древности познание о Божестве давалось человеческому духу через Имена, открывавшие главным образом свойства Божии, атрибуты: могущество, вездеприсутствие, всеведение, промысл, славу и подобное. Моисею же Имя ЯХВЕ было дано как собственное Имя. Через воплощение Логоса Отца мы соприкасаемся с Богом в такой форме, в такой полноте, что не ждем уже дальнейших восполнений, но нуждаемся только в подвиге жизни по заповедям, чтобы воспринять дар в его подлинных измерениях. Он жил с нами, в условиях нашего падения. Он говорил нам на нашем языке. Он снизошел до нас в такой степени, что мы Его осязали. Он в видимом зраке явил нам Невидимого Отца в совершенстве. Он открыл нам все, что касается отношений между Богом и человеком. Принесенное Им спасение имеет исключительно конкретный характер. Свою проповедь Он начал с призыва:«Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное»(Мф.4:17). В этой проповеди мы усматриваем продолжение Его беседы с Адамом в раю (Быт.3:8 и далее).

Велико Имя АЗ ЕСМЬ, велико Имя Святой Троицы, так же велико и Имя ИИСУС. О Его Имени можно сказать многое: оно неисчерпаемо в своем содержании, оно принадлежит Тому, Кому все сущее обязано своим бытием.«Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть. В нем жизнь, и жизнь была свет человеков»(Ин.1:3–4). Он – «в начале», то есть Он есть принцип всего мироздания. «Имя Сына Божия велико и неизмеримо, и оно держит весь мир» (Пастырь Гермы, «Подобия», 9:14). Во внутритроичной жизни Он обращен к Отцу, в акте же творения тот же Логос обратился к сотворенным по образу Его.

Имя Иисус, как собственное Имя Его, онтологически связано с Ним. Оно для нас – мост между нами и Им. Оно канал, по которому к нам приходят потоки Божественной силы. Как исшедшее от Святого Бога, оно свято и освящает нас через призывание его. С этим Именем и через него молитва принимает некую осязаемость, оно соединяет нас с Богом. В нем, этом Имени, присутствует Бог, как в некоем сосуде, полном благоухания. Через него Надмирный становится ощутимо имманентным. Имя Иисус было дано по откровению Свыше. Оно исходит из вечной Божественной сферы и никак не является измышлением земного разума, хотя и выражено тварным словом. Откровение есть акт – энергия Божества, и как таковая принадлежит иному плану и трансцендирует космические энергии. Имя Иисус – бесценный дар, в своей надмирной славе оно мета-космично.

Когда мы молимся с сознанием изложенного выше, молитва становится и страшным, и в то же время торжественным актом. В древности была дана заповедь – не призывать Имени Бога всуе, Господь же дал заповедь и обетование «просить Отца во Имя Его». Все Имена Божии раскрылись нам через пришествие Христа в их более глубоком значении, и мы должны были бы трепетать, как это происходит со многими подвижниками, среди которых мне довелось жить, произнося Святое Имя Иисуса. Дерзко сказать, что и я мог бы быть свидетелем живым, что достойное призывание сего Имени делает присутствие Вечного Бога заполняющим все наше существо, уносящим ум в иные сферы, сообщающим нам особую энергию новой жизни. Свет Божественный, о котором нелегко говорить, приходит с этим Именем.

Мы знаем, что не только Имя Иисус, но и все другие Имена, открытые нам Свыше, онтологически связаны с Ним – Богом. Мы знаем сие из опыта Церкви. Все таинства в Церкви нашей совершаются чрез призывание Имен Божиих, и прежде всего Святой Троицы: Отца и Сына и Святого Духа. Все наше богослужение основано на призывании Имен Божиих. Мы не приписываем им, как звуковым явлениям, магической силы, но произносимые в истине исповедания веры и в состоянии страха Божия, благоговения и любви – мы воистину имеем Бога совместно с Его Именами.

Многие поколения священнослужителей сохранили познание о силе Имени Бога и совершали таинства с глубоким ощущением присутствия Живого Бога. Им открылась тайна священнодействия Божественной литургии.«Ибо Он повелел, и сотворились»(Пс.148:5), – воспел псалмопевец. Так и в литургии: над хлебом и вином призывается Имя Божие, и они становятся Телом и Кровью Христа.

Забвение об онтологическом характере Имен Божиих, отсутствие опыта сего в молитвах и тайносовершениях опустошило жизнь многих. Для них молитва и самые таинства теряют свою вечную реальность. Литургия становится из Божественного акта простым воспоминанием, психологическим или ментальным. Многие дошли до того, что считают молитву бесполезной потерей времени, особенно если по молитве их о наших житейских нуждах не совершилось того, о чем они просили. Но самое важное чудо нашего бытия, которое мы ищем в молитве, – соединение с Богом всего нашего существа. Это есть та«благая часть, которая не отнимается»(Лк.10:42) от нас смертью. Факт воскресения нашего в Боге – вот что стоит в центре нашего внимания, как последний смысл нашего явления в мир. Любовь ко Христу, заполняющая всего человека, радикальным образом изменяет нашу жизнь. Он – Богочеловек – соединил в Самом Себе сии два, и через Него мы имеем доступ к Отцу.

Те, что возлюбили Христа и Имя Его, наслаждаются чтением Евангелия и вообще Священного Писания. Имена Божии, исходящий от них Смысл и Свет, влекут к себе дух человека, и он ничем другим не может увлечься. Все Священное Писание от начала до конца полно свидетельством о Боге через Имена Его. С каким высоким вдохновением говорит Петр:«Нет другого Имени под небесем, данного человекам, которым належало бы спастись»(Деян.4:12). Или:«сребра и золота нет у меня; а что имею, то даю тебе: во Имя Иисуса Христа Назорея встань и ходи»(Деян.3:6). В другом случае апостолы«возвысили голос к Богу и сказали: Владыко Боже, сотворивый небо и землю и все, что в них... Дай рабам Твоим со всею смелостью говорить слово Твое, тогда как Ты простираешь руку Твою на исцеление и на соделание знамений и чудес Именем Святого Сына Твоего Иисуса. И, по молитве их, поколебалось место, где они были собраны, и исполнились все Духа Святого, и говорили слово Божие со дерзновением... и великая благодать была на всех них»(Деян.4:24, 29–31, 33).

Медлительно развивается человек в сфере познания о Боге. Пройдут годы и годы, прежде чем раскроется в сознании нашем величественная картина Бытия: творение мира, с его космическими силами и явлениями, и Человека, когда«Господь Бог... вдунул в лице его дыхание жизни»(Быт.2:7). Человек является связующим принципом между Богом и прочей тварью, так как в нем происходит сложение тварных космических энергий с Нетварною. Всякая энергия, исходящая от Бога, из Сущности Божества, и сама богословами именуется «божеством». Сущность, однако, не сообщима человеку, но жизнь Божественная соединяется с человеком силой Божественного действия. Акт обожения совершается через нетварную благодать. Наиболее ярким примером в Новом Завете является Фаворское откровение. Из светящегося облака, осенившего их, апостолы услышали голос Отца:«Сей есть Сын Мой возлюбленный»(Мф.17:5). И Свет, и Голос (то и другое неизъяснимы) – все было «божеством». Всем нам необходимо учиться различать энергии по их происхождению. Неспособность разобраться в этом вопросе замедлит процесс нашего роста в духе.

В молитве Именем Иисуса мы не имеем ничего автоматического или магического. Если мы не подвизаемся соблюдать заповеди Его, то напрасным будет и призывание Имени. Сам Он сказал:«Многие скажут Мне в тот день: Господи, Господи! не от Твоего ли Имени мы пророчествовали? и не Твоим ли именем бесов изгоняли? и не Твоим ли Именем многие чудеса творили? И тогда объявлю им: Я никогда не знал вас; отойдите от Меня, делающие беззаконие»(Мф.7:22–23).

Нашим отцам было естественно присуще сознание онтологической связи Имени с Именуемым, с Персоной Христа. Одно звуковое призывание Имени Божия недостаточно для молитвы, звуки могут измениться в зависимости от различия языков. Любовь к Тому, Кого мы призываем, есть основа молитвы.

Она, любовь, будет возрастать и совершенствоваться по мере того, как умножается и углубляется наше познание о жизни возлюбленного Бога. Когда мы по-человечески любим кого-либо, то с приятным чувством произносим имя любимой персоны и не утомляемся повторением. Так и еще безмерно больше с Именем Господа. Когда любимое нами лицо все более и более раскрывается пред нами в своих дарованиях, то возрастает и ценность его для нас, и мы с радостью усматриваем в нем новые черты. Так происходит с Именем Иисуса Христа. Мы с захватывающим интересом открываем в Его Имени новые тайны путей Божиих, и сами становимся носителями той реальности, которая заключена в Имени. Через это живое познание в самом опыте жизни нашей мы причащаемся вечности:«Сия есть вечная жизнь, да знают Тебя, единого истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа»(Ин.17:3).