ДУШЕ СВЯТЫЙ, Всесильне Боже

благий Утешителю и вседержавный Заступниче,

Премудрости Подателю и Свете Откровения

схождением Твоим всего мира концы

к истинному боговедению приведый,

сниди и ныне даже до нас,

присно оскорбляющих Тя,

просвещая и освящая,

исцеляя и утешая,

нетленным Твоим утешением.

Болезни близких, потеря дорогих, различного рода бедствия побуждают людей к молитве, и это вполне нормально. Но часто приходится наблюдать, что как только минуют видимые лишения и горести и жизнь примет благоустроенный порядок, так остывает в сердцах людей желание прибегать к Богу, и молитва становится как бы излишней. Это свойственно«живущим по плоти»(ср. Рим.8:4–15) и«душевным»(Иуд.1:19).

Если же«Дух Божий живет»в человеке (см. 1Кор.3:16), то он естественно стремится быть с Богом в вечности. Тогда никакое внешнее благополучие не может устранить страданий духа, сознающего себя вне того Бытия, видение которого, пусть еще неясное, живет в нем. Особенно сильным становится влечение к Отцу Небесному, если человеку было дано опытно познать действие благодати. Лишаясь промыслительно по временам ощутимого присутствия уже возлюбленного Господа, душа переживает свою потерю, как нечто ничем невознаградимое во всем мироздании. Молитва тогда делается насущной потребностью нашего духа, достигая все возрастающего напряжения. Дух Святой при этом посещает душу неожиданно, внезапно, принося предвкушение вечности во Свете Божества. (Дух Истины, возможно, не придет, если в душе своей человек раздвоен, колеблется в вере, неустойчив в решении – ср. Иак.1:8, 4:8.)

Вот, передо мной один замечательный документ – письмо прежнего раввина:

Почему я, бывший раввин, стал христианином? – пишет он. – Странным образом звучит этот вопрос в моих ушах. С тех пор, как я принял, Божией милостью, крещение в Святой Православной Церкви, мне ставят его знакомые и незнакомые. Вопрос один и тот же, но тон его несхожий у разных лиц. То это любопытство, то насмешка, то осуждение, то вызов. Все без жалости целят стрелы в сердце мое. Но в этом моем поступке я был как бы объектом, которым распоряжается Невидимый Субъект.

Попытаюсь объясниться. Я, бывший раввин во Израиле, стал христианином. Конечно, эта перемена радикальная, разделяющая мою жизнь на две половины. Но разве я сам сделал себя христианином: по плану, с намерением и рассудочными расчетами? Нет. Благодать Божия совершила сие. И вопрос об этом должно задавать не мне, а Творцу моему. Мое обращение для меня самого есть тайна, пред которой я благоговейно склоняю голову. Христианином еврей может сделаться не иначе как по действию Духа Святого, Который снимает с его глаз покрывало (ср. 2Кор.3:16), не дающее узреть Свет Христов. Вот, Дух Святой, Он один преобразил меня.

После принятия Христа – законы Пятикнижия перестают быть средством приближения к Богу. Я чувствую себя постоянно переполненным Божественной любовью. Внезапно и неожиданно для меня самого, независимо от моих усилий я увидел тот Свет, который раньше, когда я был благочестивым евреем, как бы издалека едва брезжил. Я вдруг увидел внутри меня Святого Мессию, Тайну тайн, и в то же время как самое ясное из всего ясного.

Отцы и учители! Я нашел то, что вы ищете, чего вы жаждете. С этими словами много раз хотел я побежать, ликуя, к моим прежним учителям.

Главная разница между христианством и иудейством – в особом духе последнего. Что касается религиозной морали, то она почти одинакова и там, и здесь. Заповеди иногда выражены в одних и тех же словах. Но в практической жизни обе морали глубоко различны. Христианская мораль дарована Свыше, Духом Святым, Который был дан после Воскресения Христова. Он, этот Дух и есть Тот, о Котором и поныне мечтают все благочестивые евреи. Они чувствуют Его, они видят Его, но только издалека. Истинный же христианин живет в Нем через веру в Иисуса Христа. Дух Святой даже и тело исполняет любовью, свободной от рабства телесным страстям. И оно просветляется и желает как бы раствориться в Духе.

Итак, не сам я сделал себя христианином, но Бог ниспослал милость Духа Святого. Дух почивает на истинном христианине. Он окружает его извне, Он проникает внутрь его. И все сие дается за веру во Христа. Происходит это таким образом: вера привлекает Духа Святого, Дух Святой укрепляет и оживляет веру. Он бережет тебя, животворит силой стремления к Царству Божию еще здесь, на земле. Для тех, кто не вкусил никогда истинной благодати, мои слова пребудут непонятными. Процесс подлинного обращения не поддается ни описанию, ни объяснению, ни изображению: это нечто невидимое для глаз, неуловимое ухом.

Когда христианские чувства переполнили меня, тогда я услышал, как говорит во мне душа. Она поведала мне о Христе, о моем новом рождении. Но говорила она языком молчания, так что и передать я сего не смогу.

А может быть, так даже и лучше? Я знаю, однако, как моя душа пела во мне новую сладкую песнь – песнь любви, которая сильна снять с тебя прошлое, разорвать и врожденные, и привитые, и привычные нити, связывающие тебя с известным миром. И эта песнь меня преобразила, создав во мне новую волю, новые желания.

Ныне я как бы влюбленный во Христа. А такой, вы знаете, не любит философствовать, не любит вопросов. Он желает лишь одного: больше и вечно любить. Хотите ли вы это понять? Хотите ли вы испытать благодать Христову? Тогда ищите ее у Того, Кто может излить ее на вас. Если же вам кажется, что это не для вас, так как вы не можете верить, то советую: возжелайте веру, и вы сможете верить. Через веру приходишь к вере. Желайте упорно верить, и вера дастся вам.

Будучи евреем, я тоже имел Бога и знал об этом. Но это был Бог, отношения Которого к человеку изменчивы, в зависимости от поведения человека. Это Бог, Который может любить, но может и ненавидеть, гневаться. Через Христа же, через Святого Мессию и Сына Божия я нахожусь в обладании безусловной и постоянной любви Его. Это возможно постигнуть не иначе как если ты уже живешь в благодати. Так я нашел Истину: принять же истину есть нечто само собою разумеваемое. Христианство – неисчерпаемое сокровище, могущее насытить душу. Истина – во Христе, свидетельствует Дух Святой. Все верующие внимают этому свидетельству.

17 января 1938 г.

Я привел здесь этот торжествующий крик души, обретшей Христа-Бога, потому что автор нашел слова для выражения его. Он далеко не единственный, но лишь немногие обладают даром слова в такой же степени, как он, или, что также возможно, не пытаются выражать невыразимое. Для многих открывающийся через Христа мир так чуден, настолько вдохновляющий и, что еще выше, столь безмерно святой, что они до последней глубины бывают поражены развертывающимся внутри них событием. И я сам, привыкший жить мое ничтожество, едва мог верить факту Божественного пришествия. Я думал: «Как много на Земле людей, которые превосходят меня во всех отношениях, и вот, им не дано знать об этом».

Быть в Боге – значит любить. Любовь – смысл бытия, его наивысшее достоинство. Любовь есть свет, премудрость, красота. Когда она наполняет сердце, тогда дискурсивное мышление останавливается, пораженный ум молчит в изумлении. Но любовь сия не есть себялюбие. В нашем христианском познании о Боге Троичном – Боге любви – тайна сия принимает странный характер. Мы любим Христа не своей силою, но по действию в нас Духа Святого. В Духе Святом мы любим Его, и Сам сей Дух неизъяснимо сладок душе. Любовь переходит на Отца, на мир, принимает развертывающееся движение. В сердце нет ничего, кроме любви, излучающейся на все, как бы сама природа нашего духа есть любовь. Но когда она отступает от души, тогда мы переживаем несказанно горестную катастрофу в плане духа, конечно.

Молитва является путем общения с Божественным миром. Не скрою, из всех проблем духовной жизни, которые я внутренне предположил включить в содержание сей исповеди, слово о молитве – наиболее трудно для меня. Не потому ли, что молитва касается самой интимной стороны жизни нашего духа? Если Писание говорит, что«Бог есть любовь», то поскольку молитва есть и первое, и последнее выявление любви, то и слово о молитве становится словом о Боге в Самом Себе, о Боге в нас и о нас в Боге. Многие отцы ощутили действие молитвы как живое присутствие Бога внутри нас.

Св.Григорий Синаитговорит, что «молитва есть Сам Бог, действующий в нас». Другой чудный муж – митрополитФиларет Московский– в своем обращении к Богу просил: «Сам молись во мне». И апостол Павел пишет:«Бог послал в сердца ваши Духа Сына Своего, вопиющего: «АВВА, ОТЧЕ!»(Гал.4:6). Встречая в учении апостолов и отцов Церкви подобные слова, мы, естественно, осознаем свою нищету, с одной стороны, и величие призвания нашего во Христе – с другой. Восхитив сие дерзновением веры, мы с надеждой устремляемся к достижению созерцаемой нами цели, то есть чтобы любовь Отца Небесного навеки вселилась в нас.

Вне сего предвосхищения верой обетования Божия, вне горячего устремления к возлюбившему нас Творцу, ниспосылающему нам неиссякаемое вдохновение, мы неизбежно падем, раздавленные массивным напором безмолитвенного духа мира сего, часто даже враждебного.

Животворящая вера, «побеждающая мир», состоит в несомненном принятии благовестия о Христе как Боге Создателе нашем, воплотившемся ради спасения нашего. Когда по дару Духа Святого Божество Христа открывается нам как безначальный Факт Бытия, тогда и только тогда становится возможным в полноте тот духовный опыт, который описан апостолами и отцами. Христос – совершенный Бог и совершенный Человек – есть «краеугольный камень», на котором строится здание нашей временной и вечной жизни (ср. Еф.2:21–22).

По характеру дарований, являющихся следствием такой веры, душа узнает их неземное происхождение. Так, например, Павел на пути в Дамаск, за свойственную ему ревность о Боге, узрел неведомый ему дотоле Свет, в котором он познал Божество Христа, и предался до конца служить Ему. Менее яркое, быть может, событие, но до некоторой степени подобное мы видим из письма раввина. За истекшие со времени Христа столетия не малому числу иерархов и аскетов и иных верующих Бог так же открывался в великом Свете.

Господь сказал:«Ты же, когда молишься, войди в (ту) комнату свою (где ты скрываешь все то, что особенно дорого для тебя) и, затворив дверь твою, помолись Отцу твоему, Который втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно»(Мф.6:6). Истинная молитва действует в той последней глубине нашего духа, которую мы самой природой нашей научаемся скрывать от постороннего взора. Если я теперь решаюсь отчасти говорить об этом святом для каждого из нас предмете, то прошу всех быть снисходительными ко мне. Теперь, после полувека монашеской жизни, когда я действительно стою у того порога, который всем людям, рано или поздно, нужно перейти, дерзаю я на этот шаг. Быть может, и по самому возрасту моему мне позволено говорить даже и об этой тайне моей души. Прошу вас, молитесь во время чтения со мною и за меня, а я прошу Бога давать мне благоугодное Ему слово.

Имейте в виду, что слово, рождающееся внутри нас по молитве, носит скорее неорганизованный характер. Часто в нем нет литературной и даже видимой логической последовательности. Так я был научен отцами моими и пытаюсь идти именно этим путем.

Христос дал нам слово, которое Сам Он получил от Отца (Ин.17:14). Слово Его – как огонь опаляющий. Все мы, человеки, для восстановления в нас первозданного образа, должны пройти через сей огонь. С другой стороны, Христос говорит о Себе, как о камне, о который разбиваются те, что падают на него, и который раздавливает тех, на кого он упадает (Мф.21:44). Что сказать? Мы ли упали на сей чудный камень, или камень сей упал на нас? Не знаем. Но только в силу этого события мы входим в общение с миром реальностей, о существовании которых раньше и не подозревали. В еще недавнем прошлом, когда жизнь масс текла по широким руслам установившихся преданий, слово Христа преподносилось таким образом, чтобы оно никого не опалило. Лишь те, что покидали мир, отдавая«в руки Бога живого»(Евр.10:31) свою жизнь, через веру становились огнеупорными сосудами и смотрели вперед открытым лицом. Ныне же, когда Земля насыщена отчаянием едва ли не всех, живущих на ней, в атмосфере плача и воплей насилуемых, неуместны лицемерные речи, никого ни к чему не обязывающие. Слово о спасении должно быть высказано без утайки трагизма лежащего перед нами пути.

Нам необходима крепкая вера в воскресение наше согласно неложному обетованию за нас распятого и воскресшего Христа, чтобы и мы стали причастниками вечной Его победы. Хорошо нам помнить, что в крещенской купели мы получили рождение Свыше, и на нас было призвано Имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Не дадим мелочными заботами ослабить в нас зажженный небесный огонь, ибо мы крещены«Духом Святым и огнем»(Лк.3:16). Ежедневно напояемые светом, исходящим от слова евангельского, в молитве нашей мы воспринимаем каждый данный момент объятым Божественной вечностью. Во всякое мгновение Рука Создавшего нас, «Иже прежде всех век», заботливо охраняет нас.

Нормально для христианина в пределах сей жизни совмещать, с одной стороны, ощущение неумирающей небесной славы, с другой – насыщенность мировой атмосферы запахом тления и смерти. Последняя, конечно, подавляет нас, однако не в силах угасить пламя веры, из которой внутри нас ключом бьет молитва, поставляющая нас на грань меж двух миров: сего – преходящего и иного – грядущего (ср. Евр.13:14). Страдальческое переживание разорванности углубляет моление наше. Мы сознаем нашу болезнь как действующую в нас смертоносную силу греха и зовем единственного Врача прийти нам на помощь. И Тот, Кто сказал, что Он«не пришел призвать праведников, но грешных на покаяние»и что«не требуют здравии врача, но болящие»(Мк.2:17), действительно приходит и исцеляет душу от всех болезней, возрождает ее духовно, дает ей новую жизненную энергию, просвещает неумирающим светом.

Тысячелетний опыт Церкви показал с неопровержимой силой, что для молитвы, то есть для Бога, нет неизлечимой болезни духа нашего, если мы сами взыскуем исцеления. Стремление к Богу должно быть достаточно сильным, а перерождение всего нашего существа совершает Сам Господь. Я глубоко убежден, что во Христе преодолевается все прошлое, каковым бы оно ни было. Христос воистину Спаситель во всех смыслах для каждого человека, приходящего к Нему, для всякой группы людей, для целых народов, для всего ЧЕЛОВЕЧЕСТВА. Возрождение в Нем делает каждого из нас настолько исцеленным, что все пережитое раньше становится как бы не нашим. Человек может родиться в самых неблагоприятных условиях, детство и юность могут проходить в среде невежественной, грубой, даже преступной, сам он может быть увлечен дурными примерами окружавших или окружающих еще его. Все сие могло бы явиться причиной различных «комплексов», до конца жизни непреодоленных. Но при вере во Христа, при любви к Нему – никакие лишения в прошлом, никакие провалы, неуспехи или поражения, ни физические уродства или болезни – ничто не является непреодолимым. Во Христе – человек НОВАЯ ТВАРЬ. Усердная молитва приведет к тому моменту, когда дыхание святой вечности коснется нашего духа. Тогда все временное теряет над нами свою власть, предстает уму нашему в своем ничтожестве в сравнении с даром Бога Живого. Ни власть «сильных» мира сего, ни слава гениев в области науки или искусства, ни роскошь богатства, ни иные какие бы то ни было привилегии, НИЧТО не может сравниться со славой и светом жизни во Христе, хотя в пределах Земли она исполнена своего рода глубочайших страданий. Природа духовных страданий, однако, существенно отличается от страданий мира, погруженного или добровольно погрязающего во мрак страстей. Дух наш в болезненных испытаниях почерпает неведомую дотоле энергию любви, восстанавливающей потраченное с избытком.

Сколько было примеров сего «преображения» среди монахов на Святой Горе. Некоторые приходили туда подобные нечистым и к тому же разбитым сосудам, отмеченные печатью низменных страстей, понесенных оскорблений, полные внутренних травм, но с решимостью следовать заветам Господа. И они радикально исцелялись, менялись даже физически, из обезображенных становились привлекательными и благообразными после некоторых лет глубокого покаяния. Менялся их голос, просветлялся их дух и весь их облик.

Дерзаю удостоверить каждого, что он может достигнуть царственной свободы духа и коренной перемены всей своей жизни, если на всякий день с горячей верой будет обращаться к Богу со своей персональной молитвой... Вот, один из возможных примеров такой молитвы:

БЕЗНАЧАЛЬНЫЙ, НЕВИДИМЫЙ, НЕПОСТИЖИМЫЙ БОЖЕ, во свете живый неприступнем, всю тварь неизреченною премудростию создавый, и меня всезиждительным Твоим повелением от небытия в жизнь свою призвавый; даровавый мне в купели крещения благодать новаго еще Свыше рождения Духом Святым, и сего безценнаго дара Печать положивый на членах тела моего в тайне миропомазания, молю Тебя, Создателю мой, благослови день сей, его же даеши мне, недостойному рабу Твоему; и силою Благодати Твоея сподоби меня всякое дело и слово, во дни сем мною начинаемое, совершать о Тебе Самом, во славу Твою, в духе воздержания и целомудрия, терпения и смиренномудрия, кротости и мужества, мира, любви и мудрости.

ЕЙ, ГОСПОДИ, по безмерной благости Твоей, Духом Твоим Святым, наставь меня на путь извечной воли Твоей; удостой меня совершать путь жизни моей пред Лицом Твоим без порока.

ТЫ, СЕРДЦЕВЕДЧЕ, веси всю нищету мою и невежество, слепоту и безумие; Ты веси всю немощь мою и растление души моей; но и боль сердца моего, и скорбь души моей не скрыты от Тебя. Тем же молю Тебя: услыши молитву мою, наставь меня на истину Твою; и к правде Твоей, которую Ты открыл нам, да не приложится ни единое беззаконие.

БОЖЕ, Великий в милости, пощади меня, зле погибающаго; излей на меня щедрый поток благоволения Твоего; животворящим страхом Твоим удержи меня от всякаго дела и слова душетленнаго; от всякаго движения внутренняго и внешняго, неугоднаго Тебе и брату моему неполезнаго; утверди меня в путях святых повелений Твоих и даже до последняго моего издыхания не попусти меня отступить от света боготворящих заповедей Твоих; и да будут сии единственным законом всего моего бытия, и временнаго, и вечнаго.

Вем, Господи, что о многом и великом молю Тебя в час сей; но помню я окаянство мое и низость мою. Не презри меня, не отвергни меня от подножия Престола Твоего за дерзновение мое, паче же умножь во мне дерзание сие, и дай мне, последнейшему из всех, радость любить Тебя, как Ты заповедал нам: всем сердцем, всей душею, всем умом. Всею крепостию моею, всем существом моим.

Дай мне познать Истину Твою, прежде чем сниду я во гроб. Продли дни мои в мире сем, доколе не принесу Тебе достойнаго покаяния. Не восхить меня в преполовении дней моих, или во время омрачения моего. Когда же по благоволению Твоему положишь конец убогому житию моему, тогда предупреди меня об исходе моем, дабы уготовалась душа моя встретить Тебя. В тот великий для меня день, в тот страшный для меня час – будь со мною, Господи, и воздаждь мне утешение спасения Твоего, очистив меня от всякой неправды, таящейся во мне; от всякаго явнаго и тайнаго греха или нечистоты, да принесу тебе благой ответ на Страшном судилище Твоем.

Ты бо еси Бог мой, кроме Тебя иного не знаю, и Тебе единому славословие и благодарение приношу на всякий день со Безначальным Твоим Отцом и Единосущным Духом Святым. АМИНЬ.

Внимательно прочитать такую молитву каждое утро – не малый духовный труд. Но если она приносится от всего сердца, так что и ум всецело привлекается внутрь, то благоуханный след от нее останется на целый день, и все события дня примут иной характер. Испрошенное у Бога Вышнего благословение породит в душе некий тонкий мир. В силу этого кроткого мира изменяется чудесно психика наша, и зрение, и слух: иначе мы видим мир, иначе понимаем всякую вещь. Обычно мы все воспринимаем или во свете, или во мраке нашего внутреннего состояния. Ко многим неожиданным встречам приведет нас нисходящий на нас Дух. Умножится интерес жизни, повысится качественно ее внутреннее содержание. А по истечении нескольких лет усердного моления – многое войдет в самое существо молящегося и постепенно станет его новой, возрожденной по Богу природой.

Любовь к Богу, Который открывается через молитву, Который с благоволением принимает ее и воистину ниспосылает Свое благословение, освобождает душу от власти над ней окружающей среды. Для нас единственно важным делом явится задача – сохранить сей союз любви с Богом. Нам станет безразличным, как на нас смотрят люди или относятся к нам. Мы перестаем страшиться потерять благоволение кого бы то ни было из людей. Нам будет дано любить их, но не погонимся мы за тем, чтобы и они нас любили. Господь дал нам заповедь любить, но не поставил нам условием спасения быть любимыми от них. Больше того, не исключено даже и обратное: они расположатся к нам негативно именно за свободу нашего духа. Во все истекшие века и особенно, быть может, в наши дни христианину необходимо быть способным защищаться от возможных вредных влияний современной общественной жизни, иначе предстанет ему риск потери не только вдохновения на молитву, но и самой веры.

Господь в последние часы Своего с нами пребывания был покинут всеми. Один стоял Он на суде синедриона и Пилата, представителя Рима. Один Он был, когда Ирод и воины издевались над Ним. Один был Он, когда народ кричал: «Смерть Ему... распни Его...» И разве вся Его с нами жизнь не была страшным одиночеством? Итак, пусть все считают нас безумными, недостойными ни внимания, ни уважения, нам, помнящим Господа, это должно быть по силам. Лишь бы Он принимал нас. И какая нам польза, если весь мир будет почитать нас великими и важными и прославлять нас, но Отец Небесный и Дух Святой откажутся от нас?

Все сказанное не больше, чем некая часть той свободы, о которой Христос сказал: вы«познаете истину, и истина сделает вас свободными»(Ин.8:32). Одна у нас подлинная забота: пребывать в слове Его, стать воистину учениками Его, перестать быть рабами греха. Ибо«всякий, творящий грех, есть раб греха. Раб же не пребывает в доме вечно; сын пребывает вечно. Итак, если Сын освободит вас, то будете истинно свободными»(Ин.8:34–36). Опыт веков показал, что молитва покаяния роднит человека с Единородным Сыном Отца, и уже как сын и он навеки вселится в дом «Отца, Иже на небесех».

Подлинная молитва нелегко дается. Не просто удержать в душе пламя вдохновения, когда мы окружены холодным океаном не-молящегося мира. Истинно, Христос бросил на Землю Божественный Огонь, и мы молимся Ему, чтобы Он возжигал в сердцах наших сей святой огнь так, чтобы не победил его ни даже убийственный холод, чтобы никакая тьма не поглотила сего светлого пламени.

Молитва из всех возможных путей к Богу – есть наилучший, а в последнем анализе и единственный. В акте молитвы – ум человека находит свое высшее выражение. Состояние ума при научной работе (в какой бы то ни было области знания), или при артистическом творчестве (даже в моменты предельного вдохновения), или при философском мышлении (даже когда оно исходит из временных и пространственных измерений и становится уже мистическим созерцанием) не может сравниться с состоянием ума-духа, пребывающего в чистой молитве – лицом к Лицу Живого Бога, именующего Себя: «АЗ ЕСМЬ».

Всякий умственный труд связан с меньшим напряжением, чем сосредоточенная молитва. И философ, и художник, и ученый – могут посвятить своей работе в течение дня и восемь, и двенадцать, и даже более часов; но едва они становятся на молитву, как уже чувствуют себя бессильными. Как брошенный рукою кверху камень, поднявшись на несколько метров, возвращается на землю тяжелым падением, так у людей с молитвою. И это есть результат «падения Адама». Все мы убеждаемся, что своею силою ум наш не входит в Божественную сферу и не может стоять в Боге.

Молитва восполняет все: если у кого нет естественных дарований, через молитву человек получает вышеестественные дары. Когда кто-либо обнаруживает в себе недостаточность научных сведений, то полезно всем нам помнить, что там, где кончаются рациональные познания, через молитву приходит новая форма ведения, высшая нормальных способностей человека. Там, где прекращается рефлективное сознание и логический контроль, там раскрывается высшая форма восприятия и иного рода внутренний духовный контроль. Там, где останавливается демонстративное мышление, там дух человека переходит в состояние непосредственного созерцания Божественной Истины.

За последние десятилетия мы встречаем среди ученых притязания на интегральное познание природного мира. «Сумма всего, что уже открыто, подтверждает безграничные возможности человеческого разума и удостоверяет нас, что всякое явление природы познаваемо», – писал один русский ученый в 1958 году. И мы, христиане, также стремимся к исчерпывающей полноте ведения о бытии, но в более глубоком смысле. Бытие не ограничивается планом природной жизни, и открытие законов природы, и даже овладение ее силами еще не открывает нам того, что лежит за пределами подлежащих научному опыту явлений. В акте молитвы Бытие предстает нам в своем ином аспекте, трансцендирующем узкие рамки детерминированного бывания. Не умаляя важности экспериментальной науки, необходимой человечеству в его борьбе за свое физическое существование, мы в то же время не упускаем из виду ее пределов, ограниченности.

Слышал я однажды о таком эпизоде. Профессор-астроном в Планетариуме с энтузиазмом говорил группе студентов о таинственных туманностях, удаленных на миллионы лет скорости света и о других чудесах неба. Увидав скромного священника, внимательно слушавшего вместе со студентами, астроном не без иронии спросил его: «А что говорят ваши книги о космосе и о мириадах звезд?» Вместо ответа священник сам поставил вопрос: «Думаете ли Вы, профессор, что наука создаст еще более совершенные телескопы для исследования мировых пространств?» – «Конечно, возможен дальнейший технический прогресс», – ответил ученый. Тогда священник снова спросил: «А что, профессор, есть ли надежда, что придет такое время, когда новые аппараты дадут возможность увидеть все, что есть в космосе даже до его пределов?» – «Это невозможно, – ответил ученый. – Космос бесконечен». «Значит, есть и науке предел?» – «Да, если хотите, есть и науке предел». И священник: «Так вот, профессор, там где кончается ваша наука, там начинается наша, и о ней говорят наши книги».