Представим, что в одном из миров, не очень отличающемся от того, в котором живем мы, есть две страны — Цивилия и Милитария, которые составляют соответственно западную и восточную части большого острова. Милитария более густо заселена, чем Цивилия, но у нее меньше полезных ископаемых. Как предполагается названием, у Милитарии также впечатляющая армия, и недавно она угрожала использованием своей армии против своего невооруженного соседа. Милитария требует справедливого распределения полезных ископаемых, чтобы обеспечить свое многочисленное население, и хочет передвинуть границу между двумя странами на запад. Так как Цивилия решительно отказалась подчиняться требованиям Милитарии, последняя готовится к вторжению в Цивилию и захвату силой того, чего она не могла получить путем переговоров.

Здравый смысл подсказывает, что если Милитария атакует Цивилию, то последней останется лишь капитулировать и пассивно принять свою судьбу. Однако есть и альтернативный взгляд на ситуацию, согласно которому Цивилии следует положиться на ненасильственную борьбу и противостоять противнику, а затем и победить его. Согласно этому взгляду, агрессор не сможет осуществить свои цели до тех пор, пока оккупационным силам будут противостоять положительные и массовые акты несотрудничества и неучастии.

Если бы Цивилия противостояла агрессии Милитарии с помощью ненасильственного сопротивления, неучастия и саботажа, она могла бы принудить захватчика к отказу от своей цели и, в конце концов, к выводу войск. Милитария может попытаться жестоко подавить сопротивление, но злоупотребление жестокостью будет сказываться на настрое оккупационных войск и подрывать политическую поддержку вторжения в самой Милитарии. Принимая во внимание тот факт, что потери от агрессии будут гораздо больше, чем прибыли, Милитария остережется вторгаться и занимать Цивилию, и, таким образом, политика ненасильственной обороны может позволить Цивилии не только победить захватчика, но и отвратить потенциальных агрессоров, подобных Милитарии, даже от попытки претворить в жизнь свои агрессивные планы.

Вот вкратце то, как сторонники гражданской защиты, известной также как социальная защита, ненасильственная защита, невоенная защита, предложили бы Цивилии противостоять угрозе Милитарии. Еще нигде гражданская защита не была введена как замена военной защиты. Но некоторые европейские страны, а именно: Швеция и Австрия внедрили различные формы граждан-

125

ской защиты в дополнение к своей военной защите1. К тому же, согласно одному подсчету, известно около двухсот методов ненасильственной борьбы, которые с успехом применяются на практике большим количеством общественных движений2. Практически вес они могут быть интегрированы в структуру национальной обороны и в дальнейшем усовершенствованы благодаря организации и подготовке. Исторический опыт показывает, что даже неподготовленное ненасильственное сопротивление было достаточно эффективным против военной агрессии. Таким образом, если тактику ненасильственного сопротивления направить в хорошо организованную стратегию национальной обороны. Нет сомнений, что ее возможность ослабить военную защиту была бы значительно увеличена3.

Предположим, что, организовав гражданскую защиту, Цивилия действительно смогла бы остановить Милитарию от захвата своей территории и получения силой того, чего она не могла достичь мирным путем. Согласно традиционному взгляду на ведение войны, обладания возможностью устрашения, достаточно, чтобы препятствовать военной угрозе как таковой. Предполагается, что если система защиты может расстроить планы массового вторжения, то она сможет ослабить и менее масштабную военную угрозу. Сторонники гражданской защиты обычно соглашались с этим. Они концентрировали внимание на том, что гражданская защита обнаружит невыгодность военного вторжения для агрессора, так что агрессивные планы против народов с организованной гражданской защитой вряд ли будут осуществлены. Однако они упускают из виду возможность того, что небольшие по масштабам вторжения, и не массовая интервенция, смогут реально угрожать системе гражданской защиты. Потенциальное воздействие локальных военных операций на гражданскую защиту до сих пор не обсуждалось4. Таким образом, существует значительный пробел в исследованиях по действенности гражданской защиты. Попытаемся его восполнить.

—————

1См.: Swedish Comission on Resistence // SOU. 1984, N 10; 1985, N 5.

2Sharp G.The Politics of Nonviolent Action. Boston, 1973.

3Исторические случаи ненасильственной борьбы полно отражены:Sharp G.The Politics of Nonviolent Action. Интеграция тактики ненасильственной борьбы в национальной стратегической обороне: см.: Civilian Resistance as a National Defense Harrisburg, 1968. P.215-308;Kritzer H.M.Nonviolent National Defence: Concepts and Implications // Peace Research Rewiews. 1974. N5. P. l-57;Boseup A. & Mack A.War without Weapons: Nonviolence in National Defence. N.Y., 1975;Galtung J.On the Strategy of Nonmilitary Defence: Some Proposals and Problems in Peace, War and Defense // Essays in Peace Research. 1976. N11. P. 378-426;Sharp G.Marring Europe Unconquerable: The Potential of Civilianbased Deterrence and Defence Cambridge, 1985.

4Исключение состоит в том, что некоторые авторы обратили внимание на агрессора, который нацелен на территориальный контроль слабонаселенного района. Однако и в этом случае агрессор стремится контролировать человеческие ресурсы в стране, подвергшейся нападению.

126

Ответная военная стратегия в отношении гражданской защиты

Гражданская защита может противостоять крупномасштабному вторжению. Если предположить, что потенциальный агрессор принял эту аргументацию, ему придется выбрать другие пути для достижения своих целей. Армиям придется разработать стратегию, которая будет менее накладна и более эффективна, чем широкомасштабное вторжение. В этом случае действительная проверка гражданской защиты не в том, сможет ли она противостоять агрессии подобного рода, но сможет ли она противостоять агрессии, которая разработана специально против гражданской защиты. Поэтому надо принять во внимание слабые стороны гражданской защиты и то, как они смогут использоваться при разработке военной стратегии.

Эффективность гражданской защиты зависит от силы чувства национального единства. Без сильного чувства национальной принадлежности у гражданской защиты не оказывается той социальной спаянности и дисциплины, которые необходимы для адекватного ненасильственного сопротивления. Однако, в отличие от военных систем защиты, гражданская защита не в состоянии обеспечить важный фактор этого единства, связанный с национальной территорией. По сути, гражданская защита может быть полностью активизирована только при условии, что вражеские войска полностью овладели национальной территорией. Иначе она не может отстаивать традиционный интерес национальной безопасности — сохранение целостности национальной территории. Этим можно объяснить, почему проявили некоторую заинтересованность в гражданской защите именно те страны, у которых почти нет надежды остановить военную интервенцию у своих границ. Это также показывает, почему все-таки система гражданской защиты может успешно противостоять оккупации. Как это ни парадоксально, но только при оккупации цель победы над врагом совпадает с целью освобождения своей территории от врага. Только в этом случае для системы гражданской защиты имеет значение целостность национальной территории.

Военные действия, нарушающие целостность территории, но при условии, что территория не оккупирована, в значительной степени сужают контакты между неприятельскими вооруженными силами и населением. В этом случае потери, которые наносятся ненасильственным сопротивлением оккупационным силам, могут быть существенно снижены. В частности, ненасильственное сопротивление может быть нейтрализовано при следующих трех условиях. Первое — интервенция, во всяком случае поначалу, не является прямым средством для выполнения конечной цели. Ее применение ограничивается целями, достижение которых не требует значительной покорности со стороны оккупируемого населения. Тогда такие стратегии сопротивления, как отказ от сотрудничества и неповино-

127

вение, бессмысленны. Второе условие заключается в том, что насилие, неизбежное при использовании военных средств, направляется против тщательно выбранных целей, а не использует массированно или беспорядочно. Военные средства в первую очередь служат в качестве орудий психологической войны, а не для физического уничтожения. Последнее условие предполагает использование насилия таким образом, чтобы в наименьшей степени противоречить общепринятым моральным нормам. Можно уточнить, что военные силы направляются скорее против материальных объектов, но не против людей; если же против людей, то только официальных и политических фигур, а не простых жителей. Таким образом наступающие смогут сохранить чувство моральной сплоченности.

Эти три условия значительно ограничивают характер неприятельского нарушения границ, но при этом допускают выполнение большой гаммы диверсионно-десантных операций. Сюда входит: отключение воды, электричества, газа, нефти, саботаж систем транспорта и коммуникаций; нарушение промышленных и сельскохозяйственных производственных процессов; уничтожение и кража частной собственности и государственной5. Страна, которая имеет систему военной защиты, может предотвратить такие атаки, укрепив свои границы войсками и оружием. Теоретически системы гражданской защиты могут использовать ненасильственные барьеры, чтобы прийти к той же цели. Например, люди, которых готовят к ненасильственному сопротивлению, могут быть доставлены и отдаленные регионы, чтобы живой стеной встать на пути захватчиков. Сеть защитных сооружений, состоящих из каналов и железобетонных препятствий, может дополнить человеческий барьер. Однако сомнительно, что затраты их можно будет преодолеть, так как доступ в страну по воздуху невозможно предотвратить ненасильственным путем и, вероятно, не потребуется чрезмерного насилия, чтобы преодолеть земные препятствия. В любом случае наиболее эффективный путь нарушения территориальной целостности нации, которая строит свою защиту на ненасилии, лежит не через массовое вторжение, а через систематическое нарушение границ, осуществляемое диверсионно-десантными отрядами, а не танковыми дивизиями. И очевидно, что диверсионно-десантным отрядам легче проникнуть через границу, чем танковым подразделениям.

Непосредственный результат многократных нарушений границы — появление чувства беззащитности и бессилия, ведь если нарушение границы и не вызывает заметных повреждений, оно разрушает наиболее заметный символ целостности территориальную независимость. Это психологическое давление

—————

5Следует отметить, что эти акции не требуют полнокровной армии. Их могут выполнять партизаны или организованные группы, имеющие свои базы в стране, которая поддерживает их. На самом деле слабость гражданской защиты связана с тем, что в то время, как она может разбить военные оккупационные силы, она недостаточно эффективна в сопротивлении ограниченным формам насилия.

128

может быть в определенной степени компенсировано посредством применения экономических и дипломатических санкций. Если такие санкции достаточно строги и выполняются международным сообществом, то их может быть достаточно, чтобы приостановить дальнейшие действия. Однако мало оснований предполагать, что международное сообщество будет активно поддерживать жесткие санкции. Санкционирование предполагает разрушение политических и экономических связей, плодотворность которых в целом признана для всех включенных в них стран. Имея в виду ограниченную природу нарушений границ, разрыв связей может быть воспринят как слишком тяжелая жертва. Страна, которая полагается на гражданскую защиту, сталкивается не столько с кровопролитием, сколько с устрашающей демонстрацией силы. Другие страны могут поэтому обвинить агрессора в нарушении международного права; но эти другие страны, возможно, также захотят обвинить и страну-жертву. Они могут посчитать, и будут правы, что если бы атакованная страна применила военную защиту, — как, надо думать, сделали бы другие страны — она бы не стала объектом нарушения границ. Одним словом, страна, подвергшаяся атаке, вызовет меньше симпатии, чем страна, полностью подмятая военной машиной. Соответственно этой стране будет труднее получить международную поддержку, достаточную для прекращения вражеского наступления. Оставленная без значительной международной поддержки, подвергаемая частым внезапным атакам сил противника, нация, которая уповает на гражданскую защиту, может понести моральный урон. А ослабленная моральная воля, в свою очередь, легко вызовет разногласия по поводу того, как реагировать на вражескую угрозу. Консенсус относительно гражданской защиты может быть нарушен сторонниками военных действий или сторонниками умиротворения. Этот раскол легко используют враги наряду с продолжением изнурительной борьбы, и они сделают все, чтобы с помощью агентов-провокаторов разжечь недовольство.

В определенной степени порядок можно сохранить, и действия врага нейтрализовать через полицию. Но здесь возникает другая опасность для общества, полагающегося на гражданскую защиту. Враг будет специально пытаться спровоцировать полицейское вмешательство для того, чтобы навязать строгие рамки, в которых могут действовать полицейские. Если этого не сделать, то исчезнут границы между тем, когда использовать насилие и когда — нет, и эта неопределенность также может быть использована врагом.

129

Территориальный императив

Непосредственной целью нарушения границ является ослабление национального единства атакованной страны. Обычно считается, что эта цель достижима в той мере, в какой подвергшаяся нападению страна неспособна защитить страну от притязаний врага своего территорию. Сторонники гражданской защиты вправе возразить, что такая формулировка проблемы нарушения границы переоценивает психологическое значение национальной территории. Национальное единство и национальная идентичность, возразят они, вытекает прежде всего из принадлежности к тем же самым политическим, социальным и культурным институтам, а не из проживания в определенной географической зоне. Значение, которое в настоящее время придается территориальной целостности, рассматривается ими как продукт господства военного образа мысли. Как пишут Боузрак и Мэк, "нет сомнения, что именно военное значение ... территориально-сторожевых застав... сделало "национальную территорию", ее суверенитет таким важным национальным символом"6.

Если правы Боузрак и Мэк, то в обществе, которое полагается на гражданскую защиту, национальная территория как символ единства скорее всего потеряет свое значение. Однако можно выдвинуть три довода, подвергающие сомнению эти предсказания. Первое: социальные группы, включая нации, возникают тогда, когда люди выделяют себя из других групп; процесс формирования групп — это всегда процесс их дифференциации. То, насколько группа проявляет свою волю к самосознанию соответственно зависит от четкости границ между этой группой и другими. Значение, которое имеют границы для сохранения и усиления идентичности группы, будет усиливаться тем быстрее, чем больше они могут служить признаком для разграничения одной группы от другой. Территориальные границы узнаваемы и степень их узнаваемости, возможно, выше, чем у границ любого другого вида.

Территория, подобно флагу, обеспечивает уникальное и конкретное определение нации, в то время как культурные, политические и социальные характеристики нации — ряд не всегда четко определенных и часто абстрактных определений. Вот почему сомнительно, что эти характеристики смогут обеспечить такое же сильное чувство идентичности и единства нации, как это делает территория.

Второе соображение, почему национальная территория продолжает играть значительную психологическую роль — это то, что люди продолжают эмоционально отождествлять себя со своим физическим окружением. Ландшафт, который их окружает, включает вещи,

—————

6Boserup Tand Mack.War without Weapons. P. 74-75. Аналогичные аргументы см.J. Galtung.On the Strategy of Nonmilitary Defence. P. 390.

130

ценные для их жизни, и, по ассоциации, сам начинает цениться. Справедливо, что современные средства транспорта и коммуникации значительно ослабили зависимость людей от очага, но большинство людей все еще проводят значительную часть своей жизни в одном и том же месте. Хотя технический прогресс увеличил возможности быстрого передвижения, основанные на территории экономические и политические связи едва ли стали слабее. Так что психологическая привязанность людей к своей родине вряд ли устарела7.

Родина и страна проживания не идентичны, но фактически родина обычно составляет часть страны, и это обусловливает желание людей защищать национальные границы, чтобы предотвратить вражеские вторжения на свою родину. Отсюда патриотическое воспевание национальной почвы можно рассматривать как логическое расширение более узкого отношения к очагу8. Привязанность к своему физическому окружению по существу является косвенным продуктом тех культурных и социальных событий, которые происходят в рамках этого окружения. Однако не следует полагать, что мы должны пытаться защищать эти события, а не окружение, так как события меняются во времени как и различные по своей природе, назначению и степени организации. Все это делает их неосязаемыми и трудными для защиты; само усилие защитить их может даже изменить их характер. С другой стороны, на физическое окружение событий можно положиться, чтобы обеспечить относительно стабильную основу для них; ландшафт обеспечивает меру стабильности в большей степени, чем изменяющаяся социальная и культурная жизнь. Поэтому защита страны — более легкий и более безопасный путь защиты образа жизни.

Желание людей защищать национальные границы в конечном счете объясняет приверженность людей к своей собственности. Как и с родиной, здесь есть связь между защитой своей собственности и защитой своей страны. Собственность есть часть страны и защита своей собственности предполагает защиту своей страны. Более того, угрозы личной собственности обычно исходят не из-за границы, а из своей страны. Правоохранительная система, усиленная в первую очередь полицией, помогает избегать этой опасности, но это означает, что в конечном счете защита своей собственности основывается на использовании или возможности применения насилия. Если внутринациональные угрозы собственности можно преодолеть путем насилия, почему экстранациональные угрозы нельзя преодолеть таким же способом? Далее, является ли общественная собственность государственным эквивалентом частной собственности, и не следует ли ожидать, что общественная собственность защища-

—————

7Hunter A.Persistence of Local Sentiments in Mass Sosiety // Handbook of Contemporary Urban Life. San Francisco, 1978. P. 133-162.

8Еще о heimat-чувствах и их взаимоотношениях с любовью к родине см.: гл. 2Michels R.Der Patriotismus Prolegomena zu seiner Soziologichen Analyse. Munchen, 1929.

131

ется так же, как если бы это была частная? Эти вопросы усматривают противоречие в том, что позволяется защищать границы частной собственности с помощью насилия, но не позволяется охранять границы общественной собственности таким же образом. Можно с уверенностью сказать, что это противоречие не вызвано логической непоследовательностью, но оно может обострить чувство неуверенности у людей, чья безопасность полагается на метод гражданской защиты. Люди мыслят по аналогии: гражданская защита гарантирует им безопасность тогда, когда защита их личной собственности будет зависеть от ненасильственного сопротивления. В наших обществах возможность этого менее вероятна, чем внедрение гражданской защиты. Следовательно, защиту национальной территории можно считать столь же важной, сколь и защиту частной собственности посредством права и полиции.

Роль территориального фактора в достижении национального единства предполагает, что пересечение границ само по себе может подорвать социальную сплоченность страны. Интервенция может еще более усилить распад при соответствующем отборе ее целей и тактики. Ослабление патриотических привязанностей оборачивается возрастающим значением для людей других ориентации. Давно известное социальное расслоение становится более заметным и угрожающим социальной стабильности общества. Как уже говорилось, внутренние конфликты могут спровоцировать агенты-провокаторы; однако важно отметить, что нарушение границ может усилить социальное расслоение, если оно направлено только на некоторые группы внутри страны. Например, этнические меньшинства показывают нежелание нести груз расходов по защите нации от военных действий, их нежелание может поощряться путем освобождения их от участия в активных военных действиях. Эффективность такой тактики будет значительно увеличена, если группы, которые выделены для особого отношения, живут в отдельном географическом районе, а не разбросаны среди остального населения. Это упростит политику дискриминации и усилит у меньшинства чувство территориальной обособленности. Дополнительная выгода такой тактики состоит в том, что она может обеспечить идеологическое оправдание военных операций. Направляя удары на ведущие силы в обществе и поддерживая меньшинство, войска противника могут добиться славы Робин Гуда. В конце концов, меньшинство может даже посчитать агрессора освободителем, а не врагом.

Победоносная тактика ответной стратегии гражданской защиты

Наиболее эффективной военной стратегией против гражданской защиты оказывается стратегия, учитывающая преимущественно психологические факторы. Используемое агрессором насилие чисто символично. Это только способ разрушения единства другой страны. Здесь речь идет о двух важных вещах. Первое, и об этом по-

132

дробнее чуть ниже, заключается в том, что сама по себе стратегия не может воплотить в жизнь намерение агрессора. Второе — это то, что общество с гражданской защитой попробует использовать аналогичные средства для дестабилизации военного противника. Оно также попытается нарушить границу. В зависимости от длины и характера границы ее нарушение ненасильственно протестующими группами либо будет невозможно предотвратить, либо для их пресечения потребуется широкая сеть пограничного контроля. Далее, агенты-провокаторы попробуют проникать в общество в надежде организовать ненасильственное сопротивление режиму. Возможна организация широкой информационной кампании для дискредитации режима в глазах населения. Будут ли такие методы работать лучше против военизированного общества, чем против общества с гражданской защитой, зависит от социальной и политической структуры обоих обществ. Если общество с гражданской защитой полностью демократично, эгалитарно и внимательно к проблемам этнических, религиозных и других меньшинств, то агрессору придется нелегко. Если одновременно стабильность общества, правительство которого осуществило агрессию, поддерживается элитарным и репрессивным режимом, то разногласия будет гораздо проще вызвать в этом, а не другом обществе. Короче, тот факт, что одна страна может использовать военную силу как средство для проведения психологической атаки против другой страны, не предполагает, что эта страна гарантирована от ответной, ненасильственной стратегии стороны, подвергшейся атаке.

Психологические средства ведения войны доминируют только на первой стадии конфликта. На второй стадии агрессор попытается достичь тех целей, для которых предприняты военные действия. Можно выделить политические цели, территориальные и экономические.

Политические задачи направлены на достижение контроля над государственной бюрократией другой страны. Так как государство существует с согласия населения, которым оно управляет, агрессор сможет захватить аппарат только в том случае, если ему удастся сломить волю населения к сопротивлению. Таким образом, агрессор может надеяться расширить свою власть над обществом лишь при условии, что на первой стадии конфликта был достигнут успех.

Территориальные притязания могут быть связаны или с временными целями (например, строительство военно-морской базы в случае, если атакующий не имел до того выхода в открытое море), или с демографическими.

Экономическими являются цели, к которым стремится агрессор, направляя военные действия на достижение контроля за районами особой экономической важности (например, наличие нефти); экономические последствия имеют действия неприятеля, призванные положить конец изматывающей экономической конкуренции (например, путем уничтожения определенных средств

133

производства). Сюда же относятся намерения просто пиратского обогащения.

Достижение этих главных целей проблематично. Психологический урон атакуемому обществу может быть преодолен по мере того, как оно организует свою ненасильственную защиту. Например, предположим, что агрессор хочет построить военно-морскую базу на чужой территории. Выполнению этого желания атакуемое общество может противопоставить по крайней мере две ненасильственные стратегии: блокирование дорог, ведущих в порт, и блокирование порта с моря (например, рыбачьими лодками). Если к ним не применяется насилие, то блокады могут предотвратить сооружение базы. С другой стороны, использование насилия для устранения блокад может подействовать на моральный дух войск, эффект которого перевесит выгоду строительства морской базы.

Даже вторая и конечная фаза конфликта не дает гарантии успеха агрессору. В целом ответная стратегия гражданской защиты может вполне победить и будет менее дорогой, чем полное военное вторжение.

Таким образом:

1. Методы гражданской защиты оказываются беспомощными против военных нарушений границы. Однако, как отмечалось, эта слабость может быть компенсирована применением тактики ненасильственного возмездия. В настоящее время мало что известно о природе и эффективности такой тактики. Дальнейшие исследования могли бы показать их потенциал возможного ответа на агрессию.

2. В настоящее время большинство стран внутренне разделены по этническим, религиозным или социально-классовым линиям. Так как эти противоречия делают нацию особенно уязвимой со стороны стратегии, специально направленной против гражданской защиты, то, похоже, очень мало стран могут себе позволить роскошь иметь гражданскую защиту. С другой стороны, присутствие внешней угрозы обычно способствует объединению, а не разъединению и может компенсировать внутренние антагонизмы. Поэтому требуется дополнительное, в основном эмпирическое исследование для выяснения необходимых условий, которые должно иметь общество, чтобы быть в состоянии противостоять стратегиям, направленным против гражданской защиты.

3. Из-за угрозы нарушений границы может показаться желательным дополнить гражданскую защиту военной обороной. Следует обдумать отрицательные и положительные стороны такой комбинированной системы, так как в любом случае, если гражданская защита получает широкое распространение, она некоторое время остается частью именно военной системы обороны9.

—————

9Первое полное обсуждение этого вопроса можно найти в: Can Nonviolence be Combined with Military Means for National Defence? // Journal of Peace Research 25. 1988. P. 69-80.