Говорить и писать об этом фильме очень трудно. Я уже потерпела одну неудачу в прямом эфире на канале НТВ. В 2004 году меня пригласили на передачу «Принцип домино», где разговор шел о чудесах. Компания была странная: из православных были Владимир Легойда (бывший тогда главным редактором журнала «Фома»), диакон Андрей Кураев и я. Остальные трое были: экстрасенс-гипнотизёр, патологоанатом с большим стажем и писатель-подводник, который рассказывал о полтергейсте на подводных лодках. Мы изначально были в неравном положении. Мне, например, запретили произносить слова, связанные с религией: благодать, преображение… Я спросила у ведущей Елены Ханги: «А слово «Бог» можно употреблять, как без него?» На слово «Бог» ведущая неохотно согласилась.

Сложность была в том, что экстрасенс и подводник говорили о понятных всем «чудесах», а я говорила о чуде преображения человека, который умер, но… спасся. Этому чуду и был посвящен фильм «Надежда». Надежда – героиня фильма – перестрадала в этой жизни и тем спаслась для будущей. В этом главное чудо. Но ничего этого в передаче НТВ я, конечно, сказать не могла. Потому что зрители, особенно молодежь, ничего бы не поняли, и, может быть, даже отшатнулись. Попыталась я другими словами объяснить, не знаю, что получилось. Сложность была еще и в том, что я оказалась не подготовлена к спорам в прямом эфире. Нельзя говорить долго, тебя могут прервать в любую минуту – собеседник или реклама. И до конца высказать свою мысль не удается. Когда я начала рассказывать о том, как у Надежды мироточили иконы, меня прервал патологоанатом, который стал доказывать, что всё это чушь, ни во что такое он не верит, и что иконы не мироточат, а их ночью окунают в постное масло, а днём с них течет… И вообще, какое преображение души, если души нет?

Я проиграла, потому что не вспомнила тогда всем известный рассказ о споре патологоанатома и епископа Луки, замечательного хирурга. Патологоанатом утверждал, что много раз вскрывал трупы и души там не нашел. На что епископ Лука отвечал, что много раз вскрывал черепа и ума там не нашёл.

Я проиграла, и тогда положение спас Владимир Легойда, рассказавший такой анекдот: «Терапевт всё знает, но ничего не может, хирург всё может, но ничего не знает. Патологоанатом всё знает, всё может, но уже поздно…»

Но пора сказать несколько слов о фильме. Это история двух русских женщин, познакомившихся вдали от Родины. Обе вышли замуж за финнов, жили в маленьком городе на севере Финляндии. Одна из них – моя давняя подруга Татьяна. Муж у нее работал, круг общения был небольшой, и она пришла к Свидетелям Иеговы. Изучала Библию, присутствовала на религиозных собраниях. Потом встретила Надежду и предложила ей изучать Библию вместе. Та согласилась. Она была замужем за очень состоятельным человеком и вела роскошную жизнь. Ни в чём себе не отказывала. Домашний бассейн – так с зеркалами. Машина – так самая дорогая. В юности она мечтала стать звездой балета. Не получилось. Но вот вырвалась на Запад, при больших деньгах…

Однажды они с мужем отправились в круиз по Карибскому морю. Флорида, Мексика, Ямайка… Во время этого путешествия с Надей приключилась странная история, о которой она впоследствии расскажет в фильме. А через какое-то время обнаружилось, что она очень больна, и жить ей осталось недолго. И тогда жизнь стала меняться…

Изменения происходили и в жизни Татьяны. Как-то она приехала в Петербург и зашла ко мне в гости. А это был мой день рождения, и в доме было много гостей. Таня с порога начала проповедовать. За столом сидели мои подруги, все давно воцерковлённые, православные. Они смотрели на меня и ждали команду: что делать? Вежливо выпроводить эту иеговистку или начать спор? Я объяснила, что это моя давняя подруга, спорить не будем, а будем праздновать мой день рождения.

В те годы ректором Духовной Академии был протоиерей Владимир Сорокин. Студия «Леннаучфильм», на которой мы все работали, находилась напротив Духовной Академии, на другом берегу Обводного канала. И так получалось, что все мы воцерковлялись под его началом. Помню, однажды мы пригласили его на студию посмотреть фильм. Он вошел, закутав черным шарфом бороду, и шепотом спросил, где купить билет. Он берёг нас, осмелившихся пригласить священника на просмотр. Мы, смеясь, заверили его, что за просмотр здесь денег не берут.

Вот к нему-то я и пошла за советом после встречи с Таней.

– Только не спорьте с иеговистами! Они знают Библию лучше Вас.

– Что же делать?

– Давайте хорошие книги по православию, кассеты с вашими фильмами.

Совет оказался верным.

Теперь Таня часто приезжала в Петербург и просила дать еще чего-нибудь из книг.

Видимо и Надя их читала. Когда Таня собралась съездить в Грецию, Надя попросила её привезти икону. С этого всё и началось. Таня привезла икону, а через несколько дней она замироточила. Ночью Надя позвонила подруге: «Что за икону ты мне подсунула? Она вся мокрая, испортила мне подзеркальник. Осталось пятно маслянистое, совсем не смывается!»

Потом мироточить стали бумажные иконки на книжной полке.

И Таня стала звонить мне: «Приезжай, тут такие чудеса происходят. Ты должна это снять». А потом она приехала в Петербург и сказала, что хочет креститься.

Позже, в фильме, она расскажет:

«Свидетели Иеговы не верят ни в иконы, ни в чудо, ни в Божию благодать… Тут же что-то непонятное. Мы явились свидетелями чуда. Это было абсолютно явно. Я давно уже шла к православию. Я читала святых отцов, меня восхищала и трогала глубина мысли, заложенная в «Цветнике духовном». Это было созвучно с моими глубинными чувствами, я медленно, но верно подходила к православию, а это еще и ускорило мой приход. Я ушла от Свидетелей Иеговы. Я поняла, что у них нет самого главного – у них нет благодати, нет благоговения, нет покаяния, нет любви. Они строят Вавилонскую башню. Я пришла в православный храм в день Фомы Неверующего, и священник, который меня крестил, сказал: «Наверное, Фома Неверующий и будет твоим небесным покровителем». Я приняла православие, крестилась в Духовной Академии Санкт-Петербурга».

Крестил ее отец Владимир Сорокин.

Менялась и Надя. Из рассказа Тани:

«Когда Надя узнала, что у нее саркома, и что смерть неизбежна, с ней была истерика. Она буквально уцепилась за меня: «Сделай что-нибудь! Теперь у меня есть всё, я хочу жить! По чему жизнь уходит, когда я всего достигла?» И вместе с тем у неё появилось страстное желание познать Истину. Она уже поняла – через Евангелие, что жизнь не кончается. Есть жизнь души… Человек не исчезает бесследно. Значит, смерти нет? Врачи сказали, что жизни осталось от месяца до одного года. Надя тут же раздала свои вещи, подарила дачу, продала машину, гараж, и на все эти деньги пустилась в паломничество по монастырям».

Теня уговаривала меня снять фильм о Надежде. Я всё медлила.

Надежда в молодости

До болезни и обращения

Надежда рассказывает о своей болезни

Последний кадр

Я еще помнила те годы, когда кинокритики вовсю спорили, хороню ли поступил югославский режиссёр, снимавший рассказ старого партизана, который во время съемок заплакал, а оператор камеру не выключил, и эти кадры вошли в фильм. Это были годы, когда режиссёр стоял перед нравственным выбором, а добро и зло еще и менялись лукаво местами. В те времена слово «папарацци» ещё никто не знал, и документальное кино не было лишь охотой за сенсацией. А тут снимать тяжелобольного обреченного человека…

Лето 1997 года. Таня жила в Петербурге. Переживала очень, что оставила Надю в палате смертников, а от неё никаких вестей. Жива ли? И вдруг звонок: «Надя завтра приезжает, очень хочет познакомиться с тобой».

Увидела я Надежду – и глазам своим не поверила: радостная, сияющая внутренним светом, смеясь, рассказывает, как бежала из палаты смертников, как врачи поставили на ней крест, а историю болезни сдали в архив. «Для врачей умерла, а для Бога живу!» Мы проговорили день, и я поняла, что её надо снимать. «Эту историю должны знать все, понимаешь?» – говорила Надя. И я начала её снимать. Она не знала церковного обихода. Она говорила «клирокс» вместо «клирос», путала омофор с фелонью. Но вера её была поразительна, вера вошла в неё, как удар молнии. Казалось, Господь мгновенно и очень щедро одарил её благодатью.

Это же в ней увидел схиигумен Илий, старец Оптиной пустыни, знавший Надю:

«Господь открыл ей свою волю, и разум вложил ей благодатный. Она всё время искала её, её душа искала, жаждала этой благодати, этой радости внутренней. Господь ведь знает, Господь ведь знает всё! Только человек принял бы это. По-настоящему! Он посылает чудеса».

Главным эпизодом фильма стал рассказ Нади о том, как она заболела. История эта – мистическая. Я не рискую ни передавать прямую речь, ни своё изложение её. Посмотрите фильм.

Так что же произошло с героиней фильма? Фильм ставит вопросы, но не даёт прямых ответов. Я хотела, чтобы ответ родился у зрителей. Вы не поверите, но самые точные ответы были у детей. Моя знакомая учительница решилась показать фильм в школе. А потом принесла пачку коротких сочинений. Вот выдержки из них:

Екатерина Боровик, 7 «Б» класс:

«…главное в жизни не деньги, а душевная красота и душевное здоровье. Чистота души поможет выжить даже при самой серьезной болезни. Господь простит нам грехи, если мы сможем их понять и найдем в себе силы их исправить. Жизнь – это испытательный срок: либо мы отдаемся земным соблазнам, либо каемся в своих грехах, от этого зависит, куда мы попадём после смерти».

Евгения Салютина, 7 «Б» класс:

«…счастье, когда платишь за свои грехи на земле, а не после смерти. Счастье, когда ты, а не твои дети расплачиваются за грехи».

Михаил Михайлов, 7 «Б» класс:

«Человек благодарит Бога за посланную болезнь, потому что из-за нее он не может совершить грехов».

Старец Илий смотрит фильм и вспоминает Надежду