Послесловие
Я хотела назвать книгу «Необъективный свидетель, имея в виду себя, но после того, как было решено поместить на обложке фотографию Владыки Антония, это название отпало.
О Митрополите Антонии Сурожском я сняла шесть фильмов. Первый назывался «Встреча», последний – «Прощание».
Все, что я сняла после знакомства с Владыкой Антонием, так или иначе создавалось или с его участием, или под его влиянием. Например, он как-то сказал, что совесть посылается человеку в момент зачатия; после этого я сняла фильм «Кто качает колыбель?». Так что и название книги определилось не случайно.
Однажды на фестивале «Покров» в Киеве зашел разговор о судьбе документального кино. За «круглым столом» поначалу обсуждали увиденное, а потом заговорили о трудностях производства и проката документальных фильмов.
Все мы, здесь собравшиеся, раз в году встречались на наших фестивалях – в Москве, Калуге, Краснодаре, Самаре, Петербурге, Киеве – хорошо знали друг друга, но фильмы наши мы могли увидеть только на этих фестивалях. Больше нигде. Это – «другое кино»! Тиражей нет, потому что проката нет. Проката нет, потому что тиражей нет. Телевидение их не берет – «не формат»! Но зато таких переполненных залов, как на этих фестивалях, я давно не видела. Такой горячей заинтересованности зрителей, такого единодушия, благодарности создателям, такого жадного интереса к «другому кино»… И вопросы, вопросы: «Где можно купить?» – «Нигде.» «Где можно посмотреть?» – «Нигде.»
На этих фестивалях понимаешь, что народ наш «духовной жаждою томим», но ни кинотеатры, ни телевидение ее, эту «жажду» не могут утолить.
Конечно, зашел разговор о том какой ценой дается это «другое кино». В зале сидели мои друзья – бескорыстные талантливые люди, подвижники, «до последней капли крови отдающие себя документальному кино» (это слова одного из участников обсуждения). Я попросила слова: «Если бы каждый из нас написал о том, как он снимал хотя бы один из своих фильмов – какая получилась бы книга!»
Зал взволнованно загудел, меня поняли, поддержали.
Может быть, поэтому я и осмелилась написать эту книгу.
Несколько слов о себе. Родилась в Казахстане, в рабочем поселке под Актюбинском. На пятнадцать тысяч жителей нашей Алги были две школы – казахская и русская, три библиотеки. Я была записана во все три. В школе были замечательные учителя, ссыльные поселенцы из Москвы и Ленинграда, представители «старой школы». Может быть, поэтому я без труда поступила на филологический факультет ЛГУ. После окончания университета была направлена в Калининград, где пять лет преподавала русский язык и литературу.
В 1962 году поступила в аспирантуру Ленинградского института Истории Кино, Театра и Музыки на отделение Кино. На втором году аспирантуры получила предложение от киностудии «Леннаучфильм» работать редактором. Пообещали дать жилье; с аспирантурой пришлось распрощаться.
Работа была счастьем. Замечательные люди, интересные темы, коллектив – семья. Этим всегда славился «Леннаучфильм».
Пять лет работы редактором научили меня разбираться в кино. Я набиралась опыта, сидя в монтажной, за спиной режиссера. Училась монтажу, работе с дикторским текстом и музыкой.
В 1968 году по направлению студии я поступила на Высшие Режиссерские курсы при Союзе Кинематографистов СССР в Москве.
За год до поступления на курсы со мной произошла история, о которой не могу не рассказать.
Я работала редактором на фильме режиссера Семена Арановича о М. Горьком. Фильм назывался «A. M. Горький. Последние годы (1926–1936)». Автором фильма был Борис Тихонович Добродеев. Создатели фильма рассказали о последних годах жизни писателя, когда он, вернувшись из Италии, встреченный в стране с невероятными почестями, постепенно превращался в «невыездного», в узника, живущего в особняке миллионера Рябушинского у Никитских ворот – под круглосуточной охраной.
Фильм вызвал скандал и в Госкино, и в идеологическом отделе ЦК партии. Директора «Леннаучфильма», съемочную группу и меня в том числе, вызвали в Москву, над нами устроили настоящее судилище. Пока во всех грехах обвиняли автора и режиссера, они, понимая всю сложность ситуации, молчали. Борис Тихонович Добродеев взорвался только однажды, когда его обвинили в том, что он написал текст фильма для Би Би Си. Я же не выдержала и выступила не столько смело, сколько дерзко. Кончилось тем, что был подписан приказ о моем увольнении. В те годы такое увольнение означало «попасть в черный список». Никем, кроме дворника, я бы уже не смогла работать.
Меня спас директор студии Всеволод Алексеевич Потапович. Он был замечательным человеком и всю жизнь до самой своей смерти относился ко мне по-отечески. Он предупредил меня; никому ни слова не рассказывать. Приказ об увольнении он положил в стол. На вопросы начальства о моем увольнении он не говорил ни да ни нет, а через месяц об этом как-то забыли. Я догадывалась, что и Борис Тихонович в Москве сумел меня как-то защитить.
А через год Потапович вызвал меня и сказал, что направляет меня учиться в Москву, что студия будет выплачивать стипендию, а я после защиты диплома должна вернуться и работать режиссером.
Не все просто получилось и с дипломом. Мне, единственной на курсе, его не выдали. «Работа сделана непрофессионально». Я ревела, стоя в коридоре, когда ко мне подошел Ансис Эпнерс, сокурсник из Риги.
– Что ревешь?
– Сказали, плохой фильм сняла!
– Ты что, правда ничего не поняла?
Я вопросительно смотрела на него.
– Ты что, не знаешь о запрете Брежнева снимать религиозную символику? Велено даже в старых фильмах вырезать изображение церквей, куполов, крестов и всякого такого.
Я не знала.
Как ни странно, меня спас Главк. На курсы явился редактор Дорман (запомнилась его фамилия) и потребовал выдать диплом: фильм стоит в плане студии, Госкино его приняло и начинает тиражировать.
Диплом выдали, правда с оценкой «удовлетворительно».
Так я стала режиссером.
В те годы «Леннаучфильм» получал много заказов от различных министерств на производство учебных фильмов. Приходилось снимать по два фильма в год. С перестройкой заказы прекратились, работа становилось все меньше, но именно в девяностые я сняла свои лучшие работы.
Мне всегда везло на хороших друзей. Подруга, жившая в Англии, каждый год приглашала меня к себе, другая купила мне видеокамеру, и так я начала снимать Владыку Антония. На похоронах, у гроба Владыки, я познакомилась с человеком, который помог мне создать цикл фильмов «Апостол любви». Не люблю слово «спонсор». Он – благодетель. Это ему я обязана тем, что все нулевые годы я продолжала трудиться – уже в не стенах «Леннаучфильма». В этой работе мне помогал замечательный друг, оператор Дмитрий Иванович Коваленко.
В 2008 году мне присвоили звание «Заслуженный деятель искусств». С 2010 по 2012 я сняла на «Леннаучфилме» еще три фильма.
Ну, а о своем длинном пути в кино я уже кое-что рассказала в этой книге.
