– Владыко, я хочу задать Вам вопрос, который волнует сегодня многих. Это вопрос о том, что Английский Парламент разрешил узаконить клонирование, пока что только животных, но за этим следует и клонирование человека. Недавно кто-то упомянул, что в Америке хотят клонировать Иисуса Христа, взяв частичку Туринской Плащаницы. Моя подруга из Финляндии, русская, прислала мне письмо о клонировании: «В результате развития генной инженерии человек будет продавать и покупать своих собственных двойников, копии любимых людей, гибриды, созданные на основе подаренных свойств, выбранных с вполне определенными целями. Человек начнет создавать себя сам так, как он создает товары. Он будет искать необходимые материалы на складах живых органов, потреблять других людей, как и прочие предметы и странствовать в чужих организмах и мозгах. Человек грядущего тысячелетия позволит потреблять себя кусок за куском в рыночном смысле этого слова». Такую страшную картину она нарисовала. И я думаю, что не даром, ведь представители всех религиозных конфессий ходили в Парламент и просили не утверждать этот документ.

Закон принят, а все ученые биологи говорят, что третье тысячелетие будет тысячелетием генной инженерии. «Вы даже не представляете, что мы можем, – говорят они, – творение отодвигает Творца и хочет само творить». Я хотела бы, чтобы Вы как-то прокомментировали это.

Владыка Антоний отвечал спокойно. Ответ его был очень трезвым. Не надо забывать, что он врач и священник.

«По-моему, мысль о том, что мы можем воспроизвести человека ужасна, если бы это было реально, но что меня, если можно так сказать, утешает, если человечество настолько одичает, обезумеет, чтобы эту попытку сделать – это то, что мы можем клонировать, то есть воспроизводить телесность, в какой-то мере ум, в какой-то – чувства. Я говорю "в какой-то мере" потому что это никаким образом не измерить, но тело мы можем, может быть, и клонировать, потому что мы это делаем с животными, почему не с другим "животным", которое называется "человек". Но чего не можем сделать – это вселить в это существо душу, которая была бы тоже клонированием душ предыдущих людей, потому что каждую душу отдельно вселяет в человека Сам Господь. Ум, нервы, все такое как бы вещественное и что можно получить по наследству да, может, и можно воспроизвести, но Бог в каждого человека вкладывает никогда не бывалое, и этого мы не можем, слава Богу, ни предотвратить, ни сделать. Я, конечно, по внутреннему своему чувству, против всякого клонирования, потому что мне кажется, что каждый человек должен остаться неповторимым и в своей телесности, и в своей душевности, во всем так или сяк он является наследником всех предыдущих поколений, но не воспроизведением их. Каждое поколение вносит нечто, и человек, который рождается, делается иным, чем все другие поколения от того, что они сочетаются в нем и от того, как он свою жизнь будет строить, но душу он получает от Бога.

И вот, есть нечто, чего я не могу ни описать, ни объяснить, что является чистым Божьим даром, и никакая наука не может в это вмешаться. Поэтому, несмотря на то, что я очень отрицательно отношусь к клонированию, потому что оно – глубокое непочитание к цельности, единственности человека, меня оно пугает меньше, чем, может быть, некоторых пугает, потому что самую сердцевину человека мы клонировать не можем. Он – единственный и неповторимый, какую бы одежду мы на него ни надевали, то есть, какую плоть, какие умственные или душевные качества. Я это говорю не от особенного знания, а просто как естественную мою реакцию».