Тысяща тысящ служаху Ему, и тмы тем предстояху Ему.

Дан. 7,10

В прежней нашей беседе, говоря об Ангелах Божиих, мы не сказали всего, что предположили сказать об них; и именно — не сказали о том, сколь много их и какой между ними порядок: потому что у умных Сил непременно должен быть порядок. Теперь об этом именно мы и будем говорить, братия. Итак, сколько же Ангелов Божиих, или всех Сил Небесных? Вопрос немаловажный для нас, потому что всякий верующий по Крещении вступает в сообщество Ангелов (см.: Евр. 12, 22–24); а любовь и благоговение к ним побуждают узнать — хотя приблизительно, — число их.

Уже из прежней нашей беседы мы знаем, братия, что Святое Писание упоминает о множестве воинств небесных, считает их тысячами тысяч и тьмами тем. Так, например, один пророк видел в видении своем, что когда Ветхий деньми, то есть Господь Саваоф, сел на Престоле Своем, то тысяща тысящ служаху Ему, и тмы тем предстояху Ему. Святой Кирилл Иерусалимский, говоря о числе Ангелов и приводя это место из книги пророка Даниила, замечает, что «о тысячах тысяч и тьмах тем Ангелов — а не больше, — сказано не потому, чтобы такое именно было число их, но потому, что большего числа пророк выговорить не мог»28, то есть наши человеческие числа недостаточны для того, чтобы подвести под них все Силы Небесные. Значит, братия, Ангелов — бесчисленное множество.

И это должно быть так по самому разуму нашему. На земле, которая составляет самую ничтожную часть всего видимого творения Божия, мы насчитываем и однородных, особенно разнородных тварей так много, что почти теряемся в их числе, не говоря о том, сколько еще мы их не знаем. Не больше ли несравненно должно быть бесплотных Сил, для которых местом жительства, по Святому Писанию, служит все небо, хотя Ангелы и не ограничиваются местом так, как мы? «Населяемая нами земля, — говорит святой Кирилл Иерусалимский, — есть как бы некоторая точка, находящаяся в средине неба; посему окружающее оную небо столь же большее имеет число обитателей, сколько — большее пространство»29. Далее: смотря в осенний или зимний вечер на безоблачное небо, мы видим чрезвычайное множество звезд — так, что люди, занимавшиеся рассматриванием неба, в продолжение тысячелетий доселе не могли сосчитать их за множеством и отдаленностью. Если в видимом, вещественном мире всемогущий Творец показал Свою творческую силу, Свое величие так беспредельно, в таком необъятном числе небесных светил, то не беспредельнее ли показал Он Себя в мире светлых духов, не большее ли число создал подобных Себе тварей — для того, чтобы они прославляли Его совершенства, наслаждались Его лицезрением — и блаженствовали?

Величие Божие разительнее, очевиднее в мире духовном: не там ли, не в мире ли духов, в их бесчисленных сонмах, Господь Вседержитель, как Источник благости, сияет вечною любовью? Беспредельному, всеблагому Творцу свойственно было явить Себя именно в бесчисленном множестве разумных тварей. И лучшие из людей желают — когда есть возможность, — чтобы как можно больше было облагодетельствованных ими. Всеблагий ли Бог этого не желал, а потому и не сделал, — так как желание Его есть вместе и дело? Но многое у Господа не то, что — многое у нас. Для Него наши числа ничего не значат. Нам тысячи и миллионы кажутся уже очень большими числами, но у Творца нашего нет тысячей и миллионов: у Него один — как тысяча и тысяча — как один, миллион — как единица и единица — как миллион, то есть и много и мало для Него одинаково ничтожно. Его многое значит наше «без числа». Господь наш Иисус Христос, Творец Ангелов, считает всех Ангелов за девяносто девять овец Своих, а весь род человеческий за одну, только за одну овцу. Сколь же много должно быть Ангелов! Так понимают святые отцы30притчу Спасителя о человеке, имеющем сто овец и потерявшем одну из них (см.: Мф. 18, 12–13). Видите, братия, что Господь имеет Свой, Божеский счет, потому что наш человеческий, ограниченный счет неприличен Ему, когда идет дело о числе Его тварей. Да, у Господа — тварей бесконечно много, не по нашим числам. Бесконечно много их на земле, а на небе — и тем больше. Итак, Ангелов бесчисленное множество.

Но при множестве должен быть порядок. У Премудрого Создателя везде мы видим порядок: и на небе — между светилами небесными, которые своею чередою восходят и заходят, двигаясь в постоянном порядке и никогда не сбивая с пути друг друга, хотя и целые тысячи лет двигаются по небу; и на земле, как в неодушевленной природе, так и в одушевленной; порядок, подчинение заметны особенно между некоторыми животными, не говоря уже о людях, у которых порядок, подчиненность друг другу современны началу человеческого рода (см.: Быт. 4, 17). Тем более должен быть порядок, подчинение между Силами Небесными. Если у людей есть чиноначалия, тем больше — у небожителей, и земное, человеческое чиноначалие есть только самое слабое подражание небесному, ангельскому чиноначалию. Так, братия, у Ангелов есть свое чиноначалие: есть на небе Престолы умные, на коих Бог почивает разумно и посредством коих установляет Свои праведные суды (ср.: Пс. 9, 5)31; есть Господства, Начальства и Власти, как и у нас — на земле, в благоустроенных государствах есть цари, на коих Бог изливает благодать Свою и чрез коих управляет народами, — есть Господства, Начальства и Власти. Святой апостол Павел говорит о чинах ангельских так: Тем, то есть Сыном Божиим, создана быша всяческая, яже на небеса и яже на земли, видимая и невидимая. Что же именно невидимое создано на небе? Аще Престолы, — продолжает он, — аще Господства, аще Начала, аще Власти, всяческая Тем и о Нем создашася (Кол. 1,16). Итак, Ангелы разделяются по чинам. Сколько же чинов ангельских?

Святая Церковь учит, что Ангелы разделяются на девять ликов или порядков, а эти девять — на три чина. В первом чине находятся те, кои ближе всех к Богу, именно: Престолы, Херувимы и Серафимы; во втором: Власти, Господства и Силы; в третьем: Ангелы, Архангелы, Начала. В Святом Писании встречаются все эти чины и больше нет. Святой Дионисий Ареопагит, ученик святого апостола Павла, говорит, что так разделил чины ангельские сам святой апостол Павел. «Всех Сил (чинов) Небесных, — говорит он, — Святое Писание нарекло раздельными именами девять, а наш Божественный священнонаставник (разумеет апостола Павла) разделил их на три тройственные степени»32. Впрочем, учение о небесном чиноначалии вообще таинственно и непостижимо для нашего разума, пока мы — на земле и видим предметы мира духовного только якоже зерцалом в гадании (ср.: 1 Кор. 13, 12). Для нас достаточно знать только, что Ангелов бесчисленное множество, — больше несравненно, чем весь род человеческий, и что они разделяются по степеням — на низших и высших, более близких к Богу и менее близких. В честь и славу Всесвятого Духа, Господа Животворящего, Коего сошествие на святых апостолов ныне мы празднуем, прибавим, что Источник жизни и совершенства для всех ангельских чинов есть Он, Всесвятой Дух, вместе со Отцем и Сыном, подобно как «Святым же Духом и всяка человеческая душа живится и чистотою возвышается, светлеется священнотаинственно Троическим единством»33.

Какое же правило для своей жизни выведем мы из учения о числе Ангелов и о их разделении по степеням? Ангелов бесчисленное множество и все они духи светлые, умные, добрые, сильные крепостию, но и между ними есть высшие и низшие по своим силам и совершенствам; и они для своего общего блага совершеннейшим образом подчиняются друг другу, низшие — высшим, эти — еще высшим, эти — более высшим и т. д.: всякий из святых Ангелов знает свое место и свой чин. Так должно быть, братия, и между нами. Люди также неодинаковы по своим силам и способностям. Чтобы все они были счастливы, нужно непременно взаимное подчинение: в обществе должны быть высшие и низшие, даже — богатые и бедные, сильные и слабые, потому что при равенстве всех людей никто не стал бы служить друг другу: каждого, при настоящем испорченном состоянии человека, обуяла бы гордость и люди могли бы даже дойти до того, что стали бы истреблять друг друга.

Можно еще почерпнуть отсюда вместе и знание, и правило для благочестия. Мы часто слышим в храме, что Церковь величает Божию Матерь «Честнейшею Херувим и Славнейшею без сравнения Серафим»34. Вообразим же себе, братия, величие Божией Матери. Мир духов, мы сказали раньше, бесчислен в собственном смысле слова, и они составляют собою настоящий, благоустроеннейший, светлейший мир, постепенно приближающийся к Богу. Самые близкие к Богу ангельские чины — это Херувимы и Серафимы, духи самые чистейшие, молниевидные, пламенеющие вечною любовию к Богу, сияющие светом разума Божия и другим изливающие премудрость35. В них Бог особенно почивает Своею благодатию, как говорит псалмопевец: взыде (Бог) на Херувимы и лете; или: седяй на Херувимех, явися (Пс. 17, 11; 79, 2). Но Матерь Божия честнее и Херувимов; славнее и самых Серафимов, притом — без всякого сравнения; потому что Она не только на пречистых руках Своих носила Того, Кто весь мир носит одним словом Своим (ср.: Евр. 1,3), но — и во чреве, и есть истая Матерь Бога Слова. Поймем же, братия, сколько можем, величие Божией Матери, и будем чтить Ее по достоянию как «Владычицу Ангелов и человеков»36. Не забудем чтить подобающим поклонением и Ангелов как друзей Божиих, как совершеннейших, разумных тварей Божиих, в коих Бог преимущественно почивает Своею благодатию. Аминь.