Шедше научите вся языки, крестяще их во имя Отца и Сына и Святаго Духа.

Мф. 28,19

С Божиею помощию мы будем излагать вам, братия, самое главное учение в нашей вере — догмат о Святой Троице. Хотя есть между нами знающие хорошо это учение, которые не требуют, да кто учит их (ср.: 1 Ин. 2, 27), но таких — очень немного: несравненно больше знающих не хорошо, даже меньше, чем не хорошо; а служитель святого алтаря должен всем преподать учение веры ясное и отчетливое. Да и для хорошо знающих не лишнее дело — повторять в памяти знакомое им учение веры, как не лишнее дело — постоянно видеть глазами свет, или вдыхать и выдыхать воздух, потому что наше учение еще нужнее, чем видимый свет и воздух. Памятовать о Боге, говорит святой Григорий Богослов, необходимее, чем дышать1.

Итак, для всех необходимо нужно — учение о Боге. Поэтому мы и будем говорить так, как будто бы здесь все были равны по степени знания. Но прежде, чем будем излагать речь о начальной, царственной и блаженной Троице (см.: 1 Ин. 2, 23), мы скажем, братия, несколько слов о важности и непостижимости этого учения и о смиренной простоте веры, с какою нужно слушать его.

Учение о Пресвятой Троице так важно, что в вере христианской нет важнее и возвышеннее этого учения; а все другие знания человеческие, относящиеся к земной жизни нашей и не касающиеся веры, если взять их вместе, — в сравнении с познанием единого Бога, в Троице покланяемого, — то же, что едва заметная точка: потому что Бог есть Источник всякой премудрости и знания и — познание Бога во Святой Троице есть жизнь вечная для разумных тварей. Без исповедания Пресвятой Троицы нет христианства. Мы называемся христианами, как всякий знает, от веры во Христа, Сына Божия Единородного, а всяк… исповедаяй Сына, и Отца и мать, по словам святого Иоанна Богослова (1 Ин. 2, 23), имеет и Духа Святого, о котором Господь сказал: Дух Господень на Мне (Лк. 4, 18). Значит, кто верует во Христа, тот непременно верует во Святую Троицу: в Отца и Сына и Святого Духа. Без исповедания Пресвятой Троицы у нас не было бы ни Церкви, воспитывающей нас для неба, ни Таинств, которыми она освящает, подкрепляет и руководит нас в страну бессмертия; без учения о Святой Троице Страшный Суд, воскресение мертвых, воздаяние каждому по делам (ср.: Рим. 2, 6) в будущей жизни были бы для нас пустыми словами. Все это необходимо допускается только тогда, когда мы веруем в Бога Отца, Который есть предвечная Любовь и Правда; в Бога Сына как Искупителя человеков и — в Бога Духа Святого как Освятителя и Утешителя верующих. Так важно это учение.

Но оно есть вместе и самое непостижимое. Только по снисхождению к нашей немощи Бог благоволил открыть таинство Пресвятой Троицы под именем Отца и Сына и Святого Духа, а потому мы не должны принимать сие Имя (то есть Отца и Сына и Святого Духа) в том смысле, в каком принимаем о людях. Так, Сын Божий называется еще Словом Божиим и Премудростию; а о людях сказать этого нельзя2. Что же касается того, как во едином Боге три Лица, как и Отец есть Бог, и Сын есть Бог, и Святой Дух есть Бог, — то это выше всякого разумения. Троичность лиц Божества есть величайшая тайна, скрытая даже от многоочитых Херувимов, которые непрестанно приникают в непостижимый свет Божества и оттоле почерпают для себя всякое ведение и блаженство. «Но где тайна, — говорит святой Златоуст, — там великое молчание; где тайна, там ум призывает к себе веру»3. Так, братия, разум наш необходимо должен смириться и умолкнуть пред тайною Триипостасного Божества, и, чувствуя свое бессилие постигнуть ее, призвать себе на помощь веру.

Смиренная простота веры необходима каждому из нас. Где нет тайн? Человек сам для себя — и в своей душе, и в своем теле — есть тайна. Кто удовлетворительно объяснил, например, как соединена душа человеческая с телом, как они взаимно действуют друг на друга, как сон восстановляет силы человека и прочее? Значит, прежде всего человек должен верить своим собственным тайнам. Есть бесчисленное множество тайн и в окружающей нас природе: человек так мало знает в сравнении с тем, чего еще не знает, — несмотря на успехи естественных наук, — что каждый из нас смиренно должен сознаться с одним из древних мудрецов4в том, что мы знаем лишь только то, что ничего не знаем. Священное Писание свидетельствует, что мы едва разумеваем, яже на земли, и яже в руках обретаем с трудом, и за этим прибавляет: а яже на небесех, кто изследи? (Прем. 9, 16).

Итак, если тайны в нас самих и в окружающей нас природе и мы должны принимать их верою, не постигая разумом, — то не тем ли больше должны верить тайнам небесным и особенно высочайшей тайне Триипостасного Божества? Твари ли постигнуть Творца? «Я говорю теперь (слова святого Кирилла Иерусалимского) и все говорят в свое время; но как говорим, сего не можем мы сказать: как же можно мне изречь Даровавшего слово? Я имею душу и не могу изъяснить свойств ее, как же могу изречь Даровавшего душу? Для благочестия довольно нам знать только, что мы имеем Бога»5, и смиренно сознавать, что Божия никто же весть, точию Дух Божий (1 Кор. 2,11).

Итак, братия, во имя Отца и Сына и Святого Духа просим у вас на будущее время вашего внимания учению о величайшем таинстве христианской веры. Будем помнить, что от правильного познания Трисиятельного Божества зависит наша вечная судьба. Се есть живот6вечный, да знают Тебе единаго истинного Бога, и Его же послал еси Иисус Христа (Ин. 17, 3). Аминь.