Кто измери небо пядию и горстию воду и всю землю? кто постави горы в мериле и холми в весе?.. Воззрите на высоту очима вашими и видите, кто сотвори сия вся…

Ср.: Ис. 40, 12,26

Ныне мы будем говорить, братия, о втором и третьем дне творения. Каким же стал мир во второй день своей жизни, или — что сотворено во второй день? Ядро земное было все еще в воде и не было видимо; но свет уже освещал днем неустроенное, безобразное вещество мира. Во второй день мир начинает более и более, по Божиему слову, из беспорядка приходить в порядок. Бог творит этот видимый свод небесный, названный в Святом Писании твердию — оттого, что на нем как будто утверждены светила небесные, — и, по повелению Творца, грубейшие части водообразного мирового вещества стремятся к земле и, соединясь с нею, открывают ее очертание, частию восходят вверх, то есть к другим непрозрачным телам, находящимся в небесном пространстве, для которых также долженствовала открыться твердь52. И рече Бог, — говорит святой бытописатель, — да будет твердь посреде воды, и да будет разлучающи посреде воды и воды: и бысть тако. И сотвори Бог твердь, и разлучи Бог между водою, яже бе под твердию, и между водою, яже бе над твердию. И нарече Бог твердь небо. И виде Бог, яко добро. И бысть вечер, и бысть утро, день вторым (Быт. 1, 6–8). Так говорит великий Моисей о творении во второй день. Что же хотел он сказать словами: и сотвори Бог твердь, и разлучи Бог между водою, яже бе под твердию, и между водою, яже бе над твердию? То, что во второй день Бог создал воздушное пространство, окружающее землю, и все бесконечное звездное пространство, с огромными, в то время еще темными, шарами небесными, разделенными друг от друга величайшими расстояниями53. В этот же день по причине ношения над водами Духа Божия, вливавшего в них теплоту и жизнь, необразованная и неустроенная земля начала обнаруживать признаки жизни и первоначального устройства: от теплоты вода стала испаряться и подниматься вверх — к небу: явились облака и стали в этот день плавать по воздуху. Земной шар начал с сего дня совершать круговороты. Но воды на земле все еще так было много, что испарения не могли унести ее с собою вверх столько, чтобы открылось ядро земное: оно все еще было погружено в воде.

Благодарение всемогущему Творцу, Который всемогущим словом Своим создал воздух, разлив такую тонкую, прозрачную, живительную жидкость, необходимую для всякой одушевленной твари и для всех растений. Да, братия, без воздуха ни мы, ни животные не могли бы существовать и нескольких минут: он так же — и даже больше — необходим, как пища и питье: мы дышим им каждую минуту. Свежий воздух при движении есть, кроме того, прекрасное лекарство в случаях нетрудных болезней, подручное для всякого: он освежает и укрепляет наше тело. Но воздух же может быть и проводником смерти, посылаемой Богом за грехи наши: моровые поветрия имеют свое место и путь в воздухе; без благорастворения воздуха люди погибают иногда также голодною смертию, или, по крайней мере, часто терпят голод; потому–то Святая Церковь ежедневно молится Господу, между прочим, о «благорастворении воздухов»54.

В воздухе вы видите и слышите, братия, разные явления, и, между прочими, громы и молнии. Какое, часто грозное, зрелище представляют облака, когда, сгустившись, они как бы изрыгают из себя гром и молнию! Вид неба, покрытого черными тучами и потрясающего землю громовыми ударами и озаряющего страшно сверкающей молнией, во все времена производил на людей такой страх, что они — в язычестве — поставили над этими явлениями особенного бога и называли его Громовержцем и Перуном. Мы, слава Богу, знаем наверное, что все в мире бывает под управлением одного Господа Бога и никто посторонний не распоряжается властительски в Его царстве. Некоторые и из христиан думали и думают, что это гремит Илия пророк. Но, братия, это делает не другой кто, а — Господь Бог, Который дал Свои законы природе однажды навсегда. Сообразить это очень легко. Как, например, землетрясения или извержения огнедышащих гор бывают без постороннего какого–нибудь лица, так точно и громомечущие и огнедышащие облака бывают сами по себе, без постороннего же лица, по одним законам Творца, создавшего вселенную. Братия! При виде облаков мы можем вспоминать о том времени, когда Господь во тьмах святых Ангел Своих придет опять на нашу темную землю для Страшного Суда над родом человеческим; Он придет на облаках, как говорит тайнозритель: Се, грядет со облаки, и узрит его всяко око (Апок. 1, 7); да и праведники в это время будут восхищены на облацех в сретение Господне на воздусех (ср.: 1 Фес. 4, 17).

И бысть вечер, и бысть утро, день вторый (Быт. 1, 8). Вот уже вечер второго дня мира, а земли все еще не видно.

В третий день мира Господь образовал особые вместилища на земле для вод и открыл лицо земли в известных местах. В этот же день выдвинулись из земли и воздвиглись на ней горы — потому что для воды необходимо было сделать обширные и глубокие ложбины; а чтобы образовать их, очевидно нужно было выдвинуть землю и поставить эти горные громады55. Водяные вместилища названы морями, а суша названа землею. И рече Бог, — продолжает священный бытописатель, — да соберется вода, яже под небесем, в собрание едино, и да явится суша. И быстъ тако. И собрася вода, яже под небесем, в собрания своя, и явися суша. И нарече Бог сушу землю, и собрания вод нарече моря. И виде Бог яко добро (Быт. 1, 9–10). Итак, вот когда показалась суша: уже на третий день. Еще ни в воздухе, ни в воде нет живых тварей, — а суша в этот день произведет уже из себя удивительные растения: из грубой земли, из песку, из глины, из илу выйдут самые нежные, прекрасные и разнообразные виды трав, цветов и других злаков, также — все роды дерев.

Но отчего это — сравнительно с водами — суши на земле так мало, между тем как тварей, живущих на суше, так много? Воды две трети, а суши — только одна треть? Здесь–то, братия, подивитесь премудрости Творца. Океаны и моря, служа жилищем для несметного множества водяных тварей, вместе с тем служат как бы запасными водохранилищами для поливания или орошения земли. Вы знаете, как растения любят воду, как много всасывают ее своими корешками и проводят ее по всему стволу и по всем ветвям и листочкам, что без воды они не могут и питаться; знаете также, какое неисчислимое множество растений больших и малых. Представьте же теперь, братия, сколько нужно воды для всякой травки, цветка, кусточка и дерева, — и где бы ее взять можно было в таком огромном количестве, если бы не было океанов и морей, озер и рек? Благодаря этим водяным вместилищам земля с бесчисленными своими семействами растений не знает недостатка в воде: из океанов, морей и других вместилищ воды ежедневно поднимается множество испарений; испарения эти в виде облаков обтекают в верхних слоях воздуха землю и дождят на нее, или ниспадают в виде росы и таким образом приносят питье каждой травке, цветку и дереву, которые сами не могут ходить за питьем. Не говорим о том, какое бесчисленное множество на земле и в воде разных одушевленных тварей — от человека до мельчайших насекомых, не видимых простыми глазами, — сколь много нужно и для них воды: каждая хочет пить и есть; и самая пища непременно всегда бывает больше или меньше растворена жидкостию. Все, что живет, непременно имеет нужду в воде. При всем этом вспомните, какое множество огня скрывается во внутренности земной, — и после этого, верно, никто не скажет, что воды несоразмерно много на земле: ее столько, сколько нужно для благосостояния всех земных тварей. Творец все сотворил числом, мерою и весом.

Братия! Вода хотя бездушная вещь, но она, слушаясь слова Господня, делает то, чего мы иногда не делаем. Вы видите, что она, по законам Творца, подымаясь из разных водяных вместилищ вверх в виде паров, ниспускается потом дождем или росою на растения, которые сами не могут переменить места, и — приносит им живительное питье, или же, по крайней мере, делает влажным воздух. Так и мы всегда будем служить бедным и немощным нашим собратиям, подавая им слово утешения в бедствии, как прохладительное питье или милостыню, какую кто может.

И рече Бог: да прорастит земля былие травное, сеющее семя по роду и по подобию, и древо плодовитое творящее плод, емуже семя его в нем, по роду на земли. И бысть тако (Быт. 1,11). Все еще идет третий день. Когда вода согрелась и согрела землю, а от этого начали подниматься испарения — и когда, по слову Господню, вода, покрывавшая землю, ушла в указанные ей вместилища и таким образом явилась суша с горами, холмами и долинами, — на земле, тоже по слову Господню, вдруг является бесконечное различие трав с семенами в каждой, заключающими в себе в самом малом виде множество тех самых трав или злаков, которые носят их на своем стебле; является также — вместе с деревами бесплодными, заключающими в себе только семена свои, — и всяко древо плодовитое, — само собою, без постороннего учителя, делающее прекрасные и вкусные плоды — тоже с семенем, смотря по роду дерева, — так, что каждый род дерева должен был сам себя воспроизводить и не смешиваться с другими деревьями или как–нибудь искажаться.

Вот где, братия, начало разнообразной растительной нашей пищи, поддерживающей нашу жизнь и служащей к нашему удовольствию. Когда будем вкушать ее, будем помнить, что она — дело благости и всемогущества Божия; будем знать ей цену и меру и не забудем всегда благодарить за нее Творца. А обращая внимание — с одной стороны, на красоту цветов, с другой — на малоценность, пренебрежение ими, вспомним слова Спасителя, коими Он учит нас надеяться на Промысл Божий: аще сено сельное, днесь суще и утре в пещь вметаемо, Бог тако одевает, не много ли паче вас, маловери? (Мф. 6, 30)56— и не будем слишком заботиться об одежде, особенно — о нарядной.

Можно еще учиться смирению при виде красоты и нежности цветов и их скорого увядания, при виде красоты и стройности дерев и их падения под секирою человека или от напоров ветра. Хороши и нежны цветы, но нечем им гордиться: они не свои, а Божии, и притом скоро увядают; прекрасны и стройны деревья, но и им нечем похвалиться: Бог их и насадил, и напоил, и возрастил. Точно также и красивые люди и величественные мужи — как цветы полевые и стройные дерева, — ничем не могут похвалиться: Божие творение — их тело, ничего в нем нет у них своего; Бог его возрастил и дал пищу и питье для его питания; о душе и говорить нечего: она также — вся Божия. Да притом и цветы и деревья одинаково падают, хотя одни живут меньше, а другие — больше. Так и люди, каковы бы они ни были, все падут под секирою смерти.

Но возвратимся к творению. Господь Бог, мы слышали, сказал, чтобы земля произвела растения: и она произвела все растения по роду. Дивно всемогущество Твое, Господи! Как Ты сказал вначале, — так доныне каждый злак, каждое деревцо и дерево слушаются Тебя: с наступлением весны лишь только будет достаточное количество теплоты для развития растений — у бездушной Твоей твари начинается дивная работа в скромной неизвестности недра земного, также — на стеблях и сучьях дерев, без шуму, без стуку, правильно, ровно. Вот они выходят на свет Божий: ни одна травка, ни один листочек, ни одно деревце не собьется с пути, не забудет данного ему образца (формы) — и смотрите, откуда что берется: травка на земле или листочек на дереве развертывается, становится шире и шире, больше и больше, и наконец голая земля покрывается прекрасным, разноцветным ковром, который манит и глаз, и обоняние, а деревья наряжаются в листвяную, густую одежду и прикрывают свои члены. Так все делается живописно, нарядно на нашей земле от этих растений! И все это берется как будто из ничего, по одному слову Господню, сказанному однажды навсегда.

Да и мы, братия, не из того же ли небытия возникаем к бытию? Чем мы бываем в начале — во чреслех отчих (ср.: Евр. 7, 10)? Не очевидно ли чрез это Творец дает нам знать, что в начале Он привел все из небытия в бытие? Братия, будем смотреть на растения и — поучаться. Как очевиден, осязателен Господь наш, наш Отец всемогущий в этих растениях! Каждая травка, каждый листочек, каждый цветок как будто шепчет нам: «Тут Господь». Рассматривайте, братия, премудрое устройство растений и познавайте в них Бога: растения есть почти у всех вас во всякое время, и зимою и летом. Но пора уже положить конец беседе; простите за ее продолжительность; ведь трудно не говорить много о премудрых делах Творца. Аминь.