В сладости рая Божия был еси.

Иез. 28,13

В прежней беседе мы говорили, между прочим, братия, что первые люди сотворены были по образу и по подобию Господа Бога. А как Господь Бог обладает высочайшим, бесконечным блаженством — потому что Он обладает до бесконечности всем, что нужно для блаженства, — то по тому самому и первые человеки, сотворенные по образу и по подобию вседовольного и всеблаженного Бога, были сначала также всем довольны и блаженны, или совершенно счастливы. Да, было им чем быть довольными и счастливыми. Ум их был светел и без труда знал все окружающее: Сам Господь Бог был Светом их разума, и самое первое, животворнейшее для них знание — было знание Господа Бога. Сердце их было полно любви к Богу и друг к другу и блаженно сею любовью; предметы же мирской суеты, например: богатство, слава, излишние житейские удобства, прихоти, увеселения, нимало не удовлетворяющие бессмертного духа человеческого и сильно занимающие людей нынешнего света, тогда не имели ни малейшего места в их чистом сердце; мир и радость о Духе Святе (Рим. 14, 17), неизменная, постоянная, обитали в сердце прародителей, а с миром и радостию — Сам Господь Бог. Воля была у них святая; она стремилась прилепляться к Господу Богу: она хотела делать только угодное Ему. Как невинные дети, первые люди Богом жили, Богом утешались, Богом дышали, и началом и концом их мысли и желания и дела был Господь Бог.

Кроме того, причиною их блаженства был и самый прекрасный мир, только лишь сотворенный всесильным словом Божиим. А в мире — в этом произведении премудрости и благости Божией, — чего не доставало для наслаждений духовных и телесных? Для первых людей Сам Господь Бог нарочито приготовил прекраснейший рай, или сад, который достоин был владыки земного, и, между многими прекрасными и плодоносными деревьями, насадил в раю древо жизни, плоды которого имели удивительное свойство — предотвращать болезни и смерть так, что человек был бы от вкушения этих плодов всегда здоров и крепок и никогда не умер бы и телом. Наконец, вся земля отдана была во власть первых людей со всеми на ней тварями. Только с одного дерева из всех дерев в раю Господь — под угрозою смерти — запретил вкушать плоды, и это сделал только для испытания их воли, одаренной свободою, их преданности и покорности Богу. Древо это называлось древом познания добра и зла. И заповеда Господь Бог Адаму, глаголя: от всякого древа, еже в рай, снедию снеси; от древа же, еже разу мети доброе и лукавое, не снесте от него: а в оньже аще день снесте от него, смертию умрете (Быт. 2, 16–17).

Кажется, первые люди должны были бы почесть себя счастливыми, что за все дары Божии, с такою любовию и щедростию им предложенные, они могут принесть в дар своему Творцу и Благодетелю хотя одно послушание, которое паче жертвы благи (ср.: 1 Цар. 15, 22), и тем заслужить новые и большие милости Божии. Но ни благодарность к Творцу, ни страх смерти не удержали первых людей в послушании Начальнику их жизни: они показали недоверчивость к Богу, верному и истинному в словах Своих, и оказались очень доверчивыми к твари, отпадшей от Бога чрез гордость и непослушание, то есть к диаволу, отцу лжи. Диавол, будучи свержен с неба за противление Богу вместе с возмущенными им низшими духами (см. Беседа 7), с завистию смотрел на блаженство первых человеков, малым чем умаленным от Ангелов (ср.: Пс. 8, 6). Зная, что люди созданы от Господа свободными, — что им возможно склониться к злу, как возможно было сделаться из добрых злыми падшим духам, — что для этого хорошо было бы искуснее опутать и омрачить их ум и совесть, да пленить их сердце ложным представлением несравненно высшего блаженства, чем в каком они были, — он решился погубить их. И вот злобный и лукавый дух устроил смертную сеть для наших прародителей, приготовленную так искусно, что они, по невнимательности, и не заметили ее, пока не увязли в нее.

Вот каков был ход искушения и как совершилось самое падение. Диавол вошел в змия — животное хитрое, и языком его начал речь свою в раю с Евою, которая не слышала лично от Господа запрещения — вкушать от древа познания добра и зла, а слышала только от мужа. И рече змий жене, — говорит святой бытописатель Моисей, — что яко рече Бог: да не лете от всякого древа райского? (Быт. 3, 1). Заметьте, братия: первыми словами диавол старается поселить в Еве недоверчивость к Богу, как бы не истинному в словах Своих, и заискать доверие к себе; представляет Бога Недоброжелателем, а себя — каким–то доброжелателем, готовым к услугам.

Братия! Будьте всегда на страже своих мыслей и своего сердца: диавол и ныне приступает искушать всякого человека, который старается жить благочестиво, богоугодно, и особенно — в то время, когда человек занимается благочестивым делом79, дерзко клевещет людям на Бога и всячески старается похитить от сердец их веру в Него (см.: Лк. 8, 12). Даже Господь наш Иисус Христос после крещения возведен был Духом в пустыню искуситься от диавола, по своему человечеству: вот доказательство, что диавольское искушение падает на всех людей, ревнующих об исполнении заповедей Божиих (Мф. 3, 4). Остерегайтесь исконного человекоубийцы; призывайте чаще в помощь Господа Иисуса Христа, победившего диавола и нам даровавшего крепкое оружие против него: Свое, страшное для демонов, Имя и животворящий Крест. Облецытеся во вся оружия Божия, яко возмощи вам стати противу кознем диавольским (Еф. 6, 11). Как же узнать козни человекоубийцы над человеком? От плод его познаете его (ср.: Мф. 7, 16). Он, как тать80, приходит к человеку только для того, чтобы украсть, убить и погубить (ср.: Ин. 10, 10), то есть вы узнаете присутствие при себе искусителя по потере душевных сокровищ своих: душевного мира, живой, сердечной веры в Бога, надежды на Него и любви к Нему, — по духу хуления, ропота, нетерпения, по духу гордости, зависти, ненависти и другим страстям, — по какому–то невольному сомнению о непреложных истинах веры, погубляющему душу, и прочее.

Обратим внимание на дальнейшие слова в повествовании Моисея о падении наших прародителей. На слова диавола: что яко рече Бог: да не ясте от всякого древа райского (Быт. 3, 1), — в которых видно сильное желание клеветать на Бога, — Ева отвечала: от всякого древа райскаго ясти будем; от плода же древа, еже есть посреде рая, рече Бог, да не ясте от него, ниже прикоснетеся ему, да не смертию умрете (ср.: ст. 2–3). Ева, опровергая первую ложь врага, как бы так говорит: ты говоришь неправду, будто Бог не повелел нам есть плодов со всех райских дерев: нет, — от всякого древа райского мы ясти будем, а Господь Бог сказал только, чтобы мы не вкушали и даже не прикасались к плоду только того дерева, которое стоит среди рая, чтобы нам не умереть. И рече змий жене, — диавол продолжает коварный разговор с женою и еще покушается внушить ей недоверчивость к Богу, — не смертию умрете; ведяше бо Бог, яко в оньже аще день снесте от него, отверзутся очи ваши, и будете яко бози, ведяще доброе и лукавое (ст. 4–5). Клеветник, отец всякой лжи, взводит дерзкую клевету на Самого Бога, клевещет на Того, Кто есть Истина. Господь ясно сказал: смертию умрете, а диавол говорит: не умрете; мало того: чтобы уничтожить страх смерти, предостерегавший первых людей от преступления заповеди, он обещает им вместо смерти — жизнь и Божественное всеведение: не смертию умрете, — говорит он; — ведяше бо Бог, яко в онъже аще день снесте от него, отверзутся очи ваши, и будете яко бози, ведяще доброе и лукавое.

Что же — Ева? Она заслушалась беседы злого искусителя, искусно расставившего сеть для ее самолюбия; вместо того, чтобы тотчас же отвратить слух от лживых слов его, она засмотрелась на запрещенный плод: И виде жена, яко добро древо в снедь и яко угодно очима видети (ст. 6); она не думает о заповеди Божией, а думает о своем наслаждении; намеренно смотрит на то, на что не должно смотреть, — и тем раздражает чувство вкуса; наконец, мечтает о Божеском знании: красно есть, еже разумети (ст. 6). Что же? Неужели только добро, угодно и красно запрещенное дерево? Ослепленное самолюбие ничего больше не видело. Ева склонилась на сторону искусителя: и вземши от плода его яде; и даде мужу своему с собою, и ядоста (ст. 6). Кончилось искушение: потемне злато, изменися сребро доброе (Плач. 4, 1); помрачился светлый образ Божий в людях. Смерть духовная, прежде всего, овладела ими и помрачила в них свет ума, лишила их чистоты сердца и вместе с нею мира и радости о Дусе Святе (ср.: Рим. 14, 17), и обсекла у них, как крылья, лучшие стремления их души. И отверзошася очи обема, и разумеша, яко нази быша; и сшиста листвие смоковное, и сотвориста себе препоясания (Быт. 3,7).

Отверзлись глаза у первых людей, но не как у богов, а как у грешных, смертных, несчастных тварей, отверзлись для того, чтобы видеть свое великое бедствие, свою душевную и телесную наготу. Прежде, когда Адам и Ева были чисты и невинны, святость Божия покрывала их как бы одеждою, и лучше всякой одежды: и они не знали никакой наготы, живя в Божественной чистоте. Когда же они чрез грех удалились от Бога, ниспали от Его Божественного общения, тогда, естественно, почувствовали свою наготу, то есть болезненное чувство лишения сродной им одежды — святости, коей Источник — Бог. Нет и у нас, братия, этой одежды чистоты, святости и добрых дел: и мы — наги, хотя не все разумеем, что мы — наги; прикрывая свое тело мягкими, нарядными и дорогими одеждами, многие из нас тщеславятся ими и мечтают, что они одеты как следует, а они — как и все мы, — наги: наши души наги пред очами Господа, хотя тело и прикрыто прилично. Наг еси, — говорит Господь (ср.: Апок. 3, 17), — то есть наг душевно. Все позаботимся, братия, об одежде добрых дел. Если не приобретем их — нас ожидает тьма кромешная и вечная (ср.: Мф. 22, 11–13).

Господь не замедлил обличить виновных. И вот в полдень Адам и Ева слышат глас Господа Бога, ходяща в рай; и скрыстасяАдам же и жена от лица Господа Бога посреде древа райскаго. И призва Господь Бог Адама и рече ему: Адаме, где еси? Где ты? Куда ты низпал? И рече ему (Адам говорит): глас слышах Тебе ходяща в рай, и убояхся, яко наг есмь, и скрыхся (ср.: Быт. 3, 8–10). Господь, призывая к покаянию виновного, сказал, что причиною наготы его — вкушение от запрещенного плода. Но Адам не признался в своей виновности, а слагал вину на жену и даже на Бога: жена, — говорит он, — юже дал еси со мною, та ми даде от древа, и ядох; а жена в свою очередь — на змия: змий прельсти мя, и ядох (ст. 13). Вот гибельное следствие греха: грех делает человека гордым, склонным ко лжи, упорным. Это случилось с первыми людьми; это было всегда, это есть и теперь. И взрослые, и дети стыдятся часто признаться в сделанном грехе и ссылаются или на слабость человеческую, или на разные обстоятельства, или на других людей; часто видишь одну гордость и упорство в виновном; нередко встречаешь таких грешников (а мы — все грешники), в коих незаметно ни смирения, ни сознания перед Богом своей виновности. Избави Бог всякого от этих сатанинских плевел.

Братия! Все мы грешны, без сомнения, и аще речем, яко греха не имамы, себе прельщаем, и истины несть в нас (1 Ин. 1, 8). В минуты искушений или по падении в грех — одно спасение нам: смирение, признание своей виновности пред Богом и сердечное сокрушение о своих грехах. Противен в очах Божиих гордый грешник, и не заслуживает он Божия помилования; напротив, приятен Ему смиренный, и Бог подает ему благодать оправдания. Господь гордым противится, смиренным же дает благодать (Иак. 4, 6).

Так как Бог правосуден, а содеянный грех был делом свободного произвола человека, оказавшегося невнимательным, неблагодарным и недоверчивым пред Творцом своим, и притом так как весьма легко было не нарушить заповедь по ее легкости к исполнению, то Бог определил достойное наказание прародителям, а в лице их и всем людям. Еве, которая первая прельстилась, предрек Он великие печали и воздыхания, болезни при рождении детей и подчинение мужу (см.: Быт. 3, 16); Адаму изрек Господь проклятие на землю за грех его и предрек чрезмерные труды, скорби и печали, с которыми соединено будет впредь их питание насущным хлебом, до тех пор, когда и сами они возвратятся чрез смерть в ту землю, из которой были созданы (см.: ст. 17–19). А как плодов древа жизни теперь они были уже недостойны вкушать, да и они увековечили бы только их несчастную жизнь и вместе их зло, то Господь изгнал первых людей из рая сладости возделывать землю, а к раю приставил Херувима и пламенное оружие, обращаемое для охранения пути к древу жизни (см.: ст. 23–24). И так труды и печали, болезни и смерть сделались уделом человечества, по определенно Всевышнего. И определение это, как мы все знаем, строго исполняется. — Впрочем, не до конца прогневался на нас Господь (ср.: Пс. 102, 9): по Своему бесприкладному милосердию Он оставил скорбным сердцам прародителей надежду на Избавителя, Который должен был избавить их и род человеческий от греха, проклятия и смерти. Этот Избавитель есть Сын Божий. Так как Он имел родиться от Девы без мужа от Духа Святого, то и назван был потому Семенем жены (ср.: Быт. 3, 15).

На нынешний раз беседа наша продлилась через меру. Итак поспешим, предложив вам нравоучение из сказанного, положить ей конец.

Первые люди пали в грех похотию плоти, похотию очей и гордостию (ср.: 1 Ин. 2, 16). Отсюда следующее правило для нашей жизни: отнюдь не потворствовать грехолюбивой плоти, так как она опасный домашний враг наш, и — распинать ее со страстями и похотями (ср.: Гал. 5, 24), не смотреть с похотию на то, что запрещено заповедями Божиими, хотя бы это было и угодно очима видети (ср.: Быт. 3, 6), то есть нравилось нам. Припомним слова Спасителя: аще око твое десное соблажняет тя, изми е и верзи от себе, уне бо ти есть, да погибнет един от уд твоих81, а не все тело твое ввержено будет в геенну огненную (Мф. 5, 29),то есть решись и не смотреть на то, что соблазняет, — или: всяк, иже воззрит на жену ко еже вожделети ея, уже любодействова с нею в сердцы своем (ст. 28). Возлюбим от всего сердца смирение: оно есть основание всякой добродетели и на него с благоволением призирает Господь Бог, как поучает нас этому Пресвятая Дева: призре Господь, — говорит Она, — на смирение рабы Своея (ср.: Лк. 1, 48), и всею душою возненавидим всякую гордость как исчадие гордого сатаны: она разрушает всякую добродетель и делает человека, ею зараженного, противным Богу и людям. От всего сердца будем веровать в Бога и в Его святое слово, равно как и в Церковь, хранительницу истины, и убоимся верить под опасением смерти всему тому, что говорят другие против Бога и Церкви. Аминь.