Песнь отрешенного
Карлу Борромеусу Хайнриху
Мелодия птичьего полета. Зеленые перелески
по вечерам придвигаются к шалашам молчаливым.
Хрустально пастбище лани.
Туманная смутность нежит журчащий ручей, влажные тени
и лета цветы; как прекрасен их звон на ветру!
Но уже уходит в сумрак чело задумавшегося человека.
Светится лампочка - доброта - в его сердце,
и трапезы умиротворенность; ибо освятили хлеб и вино
Господние руки, и из ночи очей
тихо брат тебя созерцает, отдыхая после странствий
тернистых.
О житие в одушевленной Синеве ночи!
Так же любовно обнимает молчание комнаты праотцев тени,
пурпур страдательный предков, плач великого рода,
тот, что кротко сейчас умирает в груди одинокого внука.
Ибо разве не в осиянье пробуждается от черных минут безумья
тот, кто претерпел у окаменевшего порога,
разве не обнимает его мощно прохладная голубизна
и светящийся склон осенний,
и тихий дом, и сага этого леса,
и эта мера, и этот закон, и лунные тропы усопших.
