«Коронованный прочь»
Коронованный прочь,
выплюнутый в ночь.
При каких
звездах! Чистое
бьющееся-в-седине серебро молота сердца. И
волосы Вероники, здесь тоже, -
я заплетал их, расплетал,
заплетаю, расплетаю.
Заплетаю.
Голубое ущелье, в тебя
я вгоняю золото это. И вместе с ним,
с тем, кто на блядей порастратился.
прихожу я и вновь прихожу, к тебе,
любимая.
Даже с хулой и с молитвой. Даже с каждой
бьющей по мне со свистом плетью: даже они
внезапно расплавились, даже они
в фаллической связке с тобой,
сноп-и-слово.
Вместе с именами, испившими
от каждой ссылки.
Вместе с именами и семенами,
вместе с именами, окунутыми
во все
чаши, наполненные твоей
королевской кровью, человек, - во все
чашечки той великой
гетто-розы, из которой
ты смотришь на нас, бессмертная
от стольких смертей, скончавшихся
на утренних дорогах.
(А мы пели Варшавянку.
Тростниковыми губами, Петрарка.
В уши тундры, Петрарка).
И поднимается Земля, наша,
эта.
И мы не отправим больше
никого из Наших
вниз к тебе,
Вавилон.
«Ничейная Роза», 1962
