Рано ушедшему
О, черный ангел, ты вышел неслышно из древа глубин,
когда мы, нежные отроки, игры водили
близ вод голубевших фонтана.
Покой был в наших движеньях,
глаза - изумленно глядели
на темную желть вечерней осенней прохлады.
О, пурпур сладости звездной!
Но тот, кто Другим был, по склону Монашьей горы
ступенями каменных лестниц спускался.
Играла улыбка - небесный отсвет в лице, и, странно
окуклившись в тихие детства затоны, он умер,
оставив в саду серебряный оболок друга;
Из мрака листвы, из древних камней
он всё еще слушает нас.
Душа воспевала смерть, зеленое тление плоти,
ей вторил шелест лесов, страстные жалобы птиц.
Вечерних колоколов голубой перезвон не кончался.
Но пробил вдруг час: сквозь пурпурность солнца
он тени наши заметил,
тленные тени сквозь голость ветвей.
Внезапная песня в сумерках каменных стен: черный дрозд.
Призрак рано ушедшего в комнату тихо ступил.
О кровь, что струится из горла мелодией вне разрывов!
О голубой цветок! Слезы горячие, жаркие -
вы утекаете в Ночь!
Золото облаков, времени зыбь. В отрешенную комнату
всё чаще покойного в гости зову.
Все доверчивей наши беседы, когда бок о бок бредем,
опускаясь под вязы все ниже по теченью зеленой реки.
