Заповедуется ли Словом Божиим сей подвиг? – Время и условия, благоприятствовавшие появлению подвижничества в христианстве. – Предписания иноческих уставов относительно подвига юродства. – Указания на существенные черты юродства в посланиях апостола Павла к Коринфянам

В Святом Писании не находим прямых и подробных указаний о всех возможных родах христианского подвижничества. В Слове Божием тот или иной подвиг самоотвержения как добровольная жертва со стороны христианина не предписывается как нечто обязательное для всех, а предлагается как совет для тех,имже дано есть(Мф. XIX:11), предоставляется усердию стремящихся к высшему совершенству:могий вместити да вместит(Мф. XIX:12). Соответственно сему Святым Писанием указывается только высший идеал совершенства как конечная цель всякого подвига. Такой бесконечно совершенный, нравственный идеал в Откровении указывается людям в самом Боге. Еще чрез Моисея сказано было:святи будите, яко Аз Свят есмь Господь Бог ваш(Лев. XIX:2); Иисус Христос подтвердил сию заповедь:будите совершени, якоже Отец ваш Небесный совершен есть(Мф. V:48). И святой апостол Петр учит:по примеру призвавшего вас святому, и сами святи во всем житии будите, зоне писано есть: святи будите, яко Аз свят есмь(1 Пет. I:15, 16). Если всем вообще христианам заповедуется в своей жизни подражать совершеннейшей святости Божией, то тем более должны стремиться к этому те, которые кроме исполнения евангельских заповедей, предписанных всем желающим спасения, приняли на себя еще иблагое игоевангельских советов, данных Богом лишь для стремящихся к высшему совершенству. Слово Божие, поучая:святи будит,предлагает в то же время и самый пример божественной святости в лице Подвигоначальника – Христа; потом указывает, так сказать, общие пути в духе истинного благочестия христианского, каковы девство, нестяжательность и послушание; в этих обетах главным образом заключается основание и дух подвижничества, сосредоточие всей подвижнической деятельности, а подробные черты различных видов подвижничества, равно как и самый выбор того или иного состояния могла определять сама свобода христианская, при содействии божественной благодати, по слову апостола:кийждо свое дарование имать от Бога, овубо сице, ов же еще(1 Кор. VII:7);комуждо,– продолжает святой Павел, –дается явление Духа на пользу. Овому бо духом дается слово премудрости, иному же слово разума, о том же Духе; другому же вера, тем же Духом; иному же дарования исцелений, о том же Духе; другому же действия сил, иному же пророчество, другому же рассуждения Духовом...– и, указывая источник всего этого, присоединяет апостол: –вся же сия действует един и тойжде Дух, разделяя властию коемуждо якоже хощет(1 Кор. XII:7 - 11). Богодухновенный Сирийский «пророк» Ефрем в своем «Наставлении монахам» пишет: «Божественный и утешительный Дух, данный апостолам, и чрез них преподанный единой и истинной Церкви Божией, с минуты крещения, по мере веры, различно и многообразно пребывает в каждом приступившем ко крещению с чистою верою, и каждый для приумножения, возделания и приращения получает своймнас,как сказано в Евангелии. Как младенец, рожденный в веке сем, не навсегда остается в младенческом возрасте, но ежедневно растет вследствие необходимости, по неизъяснимым законам природы, пока не прийдет в совершенного мужа, в полноту разумных понятий: таким же образом и рожденный свыше водою и Духом должен быть возведен не в младенчество духовного возраста, но, ежедневно пребывая в подвиге, труде и многом терпении, обязан чрез борьбу с духовным сопротивником преуспевать и возрастать до полноты духовного возраста[33], по сказанному у апостола:Дондеже достигнем ecu в соединении веры и познания Сына Божия, в мужа совершенна, в меру возраста исполнения Христова: да не бываем к тому младенцы влающеся и скитающеся всяким ветром учения, в коварстве козней льщения. Истинствующе же в любви, да возрастим в Него всяческая, Иже есть Христос(Еф. IV:13 - 16).

Как дары Святого Духа бесконечно разнообразны, а потому и степени совершенства многоразличны, так могут быть разнообразны и пути, ведущие к совершенству, необходимо только, чтобы они (пути) верны были духу христианства в своем исходном пункте и в достижении конечной цели. Отсюда известный вид подвижничества, хотя бы и не был предписан определенно и точно Святым Писанием, но согласный с духом Писания, вытекающий из духа христианства, имеет такое же нравственное достоинство, как и образ жизни, заповедуемый Словом Божиим: «Дух Писания не ниже буквы Писания», только бы он был понимаем правильно. О некоторых других подвигах христианского благочестия – столпничестве, затворничестве, отшельничестве, молчальничестве не находим также прямых и подробных указаний Святого Писания, но из этого не следует, что они должны быть отвергнуты[34].

Начатки подвижничества, как известно, видим еще в Ветхом Завете, каковы примеры пустынножителей Илии, Елисея и других пророков, обет Назореев, девство дочери Иефея; пред пришествием Спасителя в мир среди иудеев, живших в Египте, образовалось общество ферапевтов[35], любителей пустынного безмолвия, но эти примеры дохристианского мира были редки и, так сказать, не смелы, потому что подвижничество было выше нравственного состояния ветхозаветного человека. Только христианство придало подвижничеству истинный смысл, сообщило новую силу и жизненность. Божественный Основатель христианства, благовествуя на земле путь спасения, своим примером и учением возбудил и возвысил духовные силы человека и преподал нравоучение, совершенно противоположное духу мира, почему в самом начале христианства явилось, хотя еще не по имени, но по существу, и подвижничество. Первые примеры его, еще до пришествия Иисуса Христа, представляют святой Иоанн Предтеча и Матерь Божия в своей девственной, одинокой, безмолвной и чуждой всего мирского жизни, а основание ему положил Сам Господь Иисус Христос, преподав желающим высшего совершенства в духовной жизни советы нестяжательности, девства и послушания, в исполнении которых показал совершеннейший пример в Себе Самом. Святые апостолы как истинные выразители Христова учения, ревнуя сами исполнять эти советы и постоянно внушая христианам житьне по плоти, не по духу мира сего(Рим. VIII:12, 13; 1 Ин. II:15) и всяческиогребатися от мирских похотей(1 Пет. II:11),распинать плоть со страстьми и похотьми(Гал. V:24), – тем самым полагали дальнейшее основание подвижнической жизни.Царство мое – не от мира сего(Ин. XVIII:36), – учит Христос Спаситель;наше житие,– продолжают апостолы –на небесех, откуда и Спасителя ждем(Флп. III:20);возлюбленнии, молю яко пришельцев и странников, огребатися от плотских похотей, яже воюют на душу(1 Пет. II:11), мы толькостранники и пришельцы на земли, взыскующие отечестванебесного (Евр. XI:13, 14),кая бо жизнь ваша? – пара бо есть, яже вмале является, потом же исчезнет,– говорит апостол (Иак. IV:14); настоящая жизнь есть не больше, как пар, на малое время являющийся и потом исчезающий, или как сон. Общеизвестно постоянно проводимое в Евангелии и Писаниях апостольских противоположение между обществом последователей Христовых имиром– обществом людей, живущих чувственною и полною страстей жизнию:аще от мира бысте были, мир убо свое любил бы: якоже от мира несте, – сего ради ненавидит вас мир(Ин. XV:19),в мире скорбни будете,– сказал Спаситель своим избранным от мира ученикам (XVI, 33); нелюбити мира, ни яже в мире, аще кто любит мир, несть любве Отчи в нем: яко все еже в мире, похоть плотская, и похоть очес, и гордость житейская, несть от Отца, ко от мира сего есть. И мир преходит и похоть его, а творяй волю Божию пребывает во веки(1 Ин II:15 - 17). Такой возвышенный дух христианства не мог не уносить искренних последователей Христова учения далеко за пределы земных стремлений и привязанностей – далеко из той области ежедневных забот и мелких страстей, в какой привык житьродлюдской,лукавый и прелюбодейный(Мф. XII:39). Почему после апостолов весьма многие из учеников их, желая полнее и совершеннее исполнять заповеди Евангельские оедином на потребу,обрекали себя на одинокую, уединенную от мирской суеты жизнь, в девстве, трудах и подвигах молитвы, поста, бдения и т.п. Таковые назывались обыкновенноаскетами или подвижниками[36].Впрочем, в первые века подвижничество еще не было определено и приведено в однообразие известными правилами и постановлениями, а располагаемо было по благочестивому произволению избравших его; в третьем веке подвижничество уже явственно отделилось от мира не только по духу, но и по внешности. «Домогавшиеся высших совершенств», стремясь к большему безмолвию, начали оставлять одинокие свои жилища, находившиеся близ селений и городов, удаляться общества, и, по примеру древних пустынножителей – Илии, Елиссея, других пророков и Иоанна Предтечи, стали селиться в пустынях, чтобы здесь, вдали от шума и соблазнов мира, без развлечения упражняться в подвигах благочестия и удобнее достигать высшей степени духовного совершенства»[37]. Из числа таковых совершенных, от сего, так сказать, плодоносного корня произрасли цветы и плоды св. анахоретов (отшельников или монахов – от уединенной, одинокой жизни). Основателями такого образа жизни были, как известно, святой Павел Фивейский († 343 г.) и Антоний († 358 г.), которые, по желанию большего преспеяния в божественном созерцании, удалились в сокровенные места пустыни[38]. Их примеру последовало множество ревнителей подвижничества и пустыни Египта, Сирии и Палестины наполнились целыми тысячами отшельников, просиявших дивными подвигами благочестия. Одновременно с отшельничеством распространялось и общежительное иночество, «началовождем» его был преподобный Пахомий († 348 г.), которым начертан и устав для сего рода иночества, ставший потом нормою для всех общежительных обителей не только востока, но и запада. Особенный авторитет этому уставу придавало то обстоятельство, что он был дан святому Пахомию в откровении от ангела[39].

Таким образом, основанное на советах Евангельских и духе истинного благочестия христианского, подвижничество получило свое точное и определенное выражение в «откровенном» уставе и правилах святого Пахомия[40]. Последующие основатели и распространители иноческого жития – святой Василий Великий, преподобный Кассиан и другие, посетив монастыри Египта, на месте убедились в высокой важности и полной применимости для иночества мудрого начертания правил святого Пахомия и положили их в основание и для устроенных на своей родине обителей. Так, несколько позже Василия Великого преподобный Кассиан (около 390 г.), посетил восточные монастыри, где оставался 7 лет среди великих подвижников восточных; возвратившись на родину (на юге Франции), устроил два монастыря, мужской и женский, со «введением в них чина, какой видел он в восточных монастырях». Западные епископы и настоятели монастырей, желая по образцу восточных завести у себя или преобразовать существующие, просили Кассиана письменно изложить «порядки и требования» внутренней жизни иноков, какие видел он на востоке. Написанная им по сему случаю книга и служит ответом «на сие благое желание любителей и чтителей истинного иночествования»: «постараюся, сколько можно вернее, – пишет преподобный Кассиан, изобразить монастырские уставы и правила святых отцев, какие видел в монастырях, древле основанных в Египте и Сирии»[41]. В этом уставе находим некоторые предписания, могущие иметь отношение к святому юродству; глава 41: «Среди братства будь как глухой, немой, слепой и буий.Чтобы все это (указанное в предыдущих главах Устава) шло у тебя успешно и ты навсегда мог пребыть под этим законом духовным, необходимо тебе соблюдать среди братства следующие три правила. По слову Псалмопевца: «Из же яко глух не слышах, и яко нем, не отверзаяй уст своих(Пс. 37:14), будь и ты будто глухой, немой, слепой, чтобы кроме того, кто по достоинству будет избран тобою для подражания, ты ни на кого не смотрел, и чтобы ты ни увидел в других не совсем назидательное для тебя, так себя имей, будто не видел того, как не видит слепой... Если тебя будет кто злословить, или другим каким образом обижать, – будь неподвижен и не противоотвечай ничего, будто немой, поя в сердце своем следующий стих Псалмопевца:рех, сохраню пути моя, еже не согрешати ми языком моим; положих устом моим хранило, внегда востати грешному предо мною. Онемех и смирихся и умолчах(Пс. 38:2, 3). Впрочем, есть еще и четвертое, что тебе надлежит возделатьпаче всего и что должно быть украшением и завершением предыдущих трех,именно –сделай себя, по слову апостола(1 Кор. III:18),буиим в мире сем, да премудр будешь:не разбирай и не обсуждай ничего из того, что тебе будет приказано; но со всею простотою и верою всегда изъявляй послушание, то только почитая святым, спасительным и мудрым, что указывает тебе закон Божий или опытность старца[42].

В «Наставлении монахам» великого сирийского учителя, преподобного Ефрема, находим также ясные указания на существенные черты подвига юродства, с указанием в то же время, – что содержание этих наставлений он «заимствовал из богодухновенных Писаний». «Вы, превожделенные и возлюбленные братия, не раз просили меня, – говорит преподобный Ефрем Сирин, – предложить нам слово о том, как надлежит вести себя удалившемуся от плотских удовольствий, от образа жизни обычного веку сему, какие надлежит иметь у себя нравственные постановления, а также какая цель пути к высшей добродетели,что есть воля Божия благая и угодная и совершенная(Рим. XII:2), какое поприще и какой подвиг предлежат желающим достигнуть совершенства, и поспешающим войти в меру духовного возраста: и чтобы не продолжать вдаль слова, сие и все к сему относящееся просили вы меня начертать вам письменно к всегдашнему памятованию душеполезного поучения. Посему и я, видя великое ваше стремление к доброму, и замечая желание взойти на высоту добродетели, не поленился сделать вкратце напоминание, заимствовав содержание мыслей из самых богодухновенных Писаний, а вместе, в подтверждение несомненной веры, приложил и самые свидетельства Писания, чтобы не подумал кто, будто бы иное говорю сам от себя, и не стал подозревать, будто бы мудрствую с крайней суетностию».

Затем последовательно излагает свои рассуждения в порядке поставленных им положений и между прочим пишет: «Как в мире живущий сладострастно и всецело предавшийся греху с великим удовольствием удовлетворяет неестественным страстям бесчестия распутству, блуду, пьянству, любостяжательности и прочим порокам, по долговременному навыку, предается с наслаждением и с великим удовольствием как естественным: так совершенный христианин всякую добродетель и все превосходящие природу нашу совершенные плоды духа, как-то: истинную и неизменную любовь и мир, долготерпение и благость, кротость и терпение, веру и смиренномудрие, и прочие дела истинной добродетели производит с услаждением и духовным удовольствием, как естественные и обыкновенные, уже без утомления и легко, не борясь более с греховными страстями, как совершенно искупленный Господом, как сподобившийся соделаться жилищем Его, и возбуждаемый к добродетелям божественною силою, в радовании и веселии от Святого и достопоклоняемого Духа приобретший совершенный преобладающий в сердце мир Христов.

Такой человек, по причине действенного вселения в нем Святого Духа, не только подобное делание добродетелей совершает уже с великим наслаждением, без утомления, но легко и удобно восприемлет на себя труднейшее, как-то: страдания Христовы, укрепляемый Духом с великим вожделением, давая обет пострадать со Христом. И как другие, в мире живущие по плоти, с великим удовольствием и веселием почитают для себя вожделенным быть в почестях, в славе, принимать поклонения, обогащаться, роскошествовать, начальствовать и иметь другие наслаждения жизни сей: таксподобившиеся достигнуть исчисленных выше добродетелей христианских, в удовольствии и духовном услаждении, с радостию и веселием, по блаженной надежде воскресения, без утомления готовы, или лучше сказать признают для себя вожделенным, быть в наготе, в голоде, терпеть всякое злострадание ради Господа, подвергаться ненависти, бесчестию, зловерию, бичеванию, стать как бы отребием мира сего и, наконец, быть распинаемыми и принимать на себя всякое юродство.Ибо слава христиан, их богатство и забавы, и сокровища, и похвала – Христовы страдания, по апостольскому изречению:не точию же, но и хвалился в скорбех(Рим. V:3), и по сказанному самим Господом:блажени есте, егда поносят вам, и ижденут вы человецы, и рекут всяк зол глагол на вы лжуще Мене ради. Радуйтеся и веселитеся, яко мзда ваша много на небесех(Мф. V:11, 12). И еще блаженный Павел взывает об удовольствии, какое находил он в страдании Христа, говоря:Сладце убо похвалюся в немощех моих, да вселится в мя сила Христова. Тем же благоволю в немощех, в досаждениих, в бедах, в теснотах, в ранах, в темницах: егда бо немощствую, тогда силен есмь(2 Кор. XII:9, 10); и еще:якоже Божии слуги в терпении мнозе(2 Кор. VI:4). Ибо самое полное вселение в них Духа Святого, и нетленное, действенное утешение будущею, бессмертною надеждою воскресения приуготовляет их к тому, что страдания Христовы приемлют с самою сладостною уверенностию и с великим услаждением. Таков истинно прилепившийся к Господу и соделавшийсяедин дух с Господом(1 Кор. VI:17). Ибо действенностию Духа и святостию добродетелей могут быть рассеяны нечистые страсти и внушения злобы, и тогда легко и удобно принять на себя страдания Христовы»[43].

При всем этом и в Святом Писании находим прямые указания на существенные черты юродства о Христе. Так, особенно в посланиях апостола Павла к Коринфянам с ясностию указываются те черты особенностей, какими характеризуется сей христианский подвиг. В писаниях апостола языков ясно говорится, что его жизнь и деятельность, равно как и других апостолов представляют осуществление тех же высших требований, какие видим и в подвиге юродства:мы буги Христа ради, мы немощны и бесчестии... позор быхом миру и ангелом и человеком. До нынешнего часа и алчем, и жаждем, и наготуем, и страждем, и скитаемся, укоряемы, благословляем; гоними, терпим; хулимы, утешаемся: я коже отреби миру быхом, всем попрание[44](1 Кор. IV:9 - 13). В XI главе 2-го послания к Коринфянам, которая (в последних своих стихах 23 – 27) может быть рассматриваема как сокращенное его жизнеописание, апостол говорит, что жизнь его от начала до конца была преисполнена великих бедствий, разного рода лишений и скорбей:я гораздо более(прочих Христовых служителей)был в трудах, более в ранах, более в темницах и многократно при смерти. От Иудеев пять раз дано мне было по сороку ударов без одного. Три раза меня били палками, однажды камнями побивали, три раза я терпел кораблекрушение, ночь и день пробыл в глубине морской; много раз был в путешествиях, в опасностях на реках, в опасностях от разбойников, в опасностях от единоплеменников, в опасностях от других народов, в опасностях в городе, в опасностях на море, в опасностях между лжебратьями; в труде и в изнурении, часто во бдении, в гладе и жажде, часто в посте, на стуже и в наготе...

Слово крестное,– говорит тот же благовестник Христов, –погибающим юродство есть, а спасаемым сила Божия, не обуй ли Бог премудрость мира сего? Понеже бо в премудрости Божией не разуме мир премудростию Бога, благоизволил Бог буйством проповеди спасти верующих(1 Кор. I:18 - 21).Буяя мира избра Бог, да премудрые посрамит и немощная мира избра Бог, да посрамит крепкая, и худородная мира и уничиженная избра Бог(1 Кор. I:27, 28). Тот же апостол обращается с увещанием к Коринфянам:Никтоже себе да прельщает: аще кто мнится мудр выти в вас, в веце сем, буй да бывает, яко да премудр будет. Премудрость бо мира сего, буйство у Бога есть(1 Кор. III:18 - 19). Хотя эти увещания апостола Павла, обращенные к христианам богатого и многолюдного Коринфа, у которых была в большой чести и уважении языческая ученость, имеют тот прямой и непосредственный смысл, чтобы Коринфяне не увлекалисьмнимою мудростиюи, предав себя водительству веры в силу Креста (Распятого на кресте), в глубоком смирении сердца искали подкрепления и силы в благодати; но несомненно также, что эти выражения апостола имеют и более общее приложение, – что для приобретения духовной мудрости необходимо сознание ограниченности и несовершенств нашего разума, – смиренное уничижение себя пред Богом; но это внутреннее уничижение «кичливого разума» (1 Кор. VIII:1) нашего не исключает и самоуничижения внешнего, подобно тому, как внутреннее (в сердце) отвержение богатства, заповедуемое Евангелием, не исключает и внешнего отвержения, на какое решались многие из святых.